«Мы провели нашу первую военную операцию с использованием баллистических ракет против важных израильских военных целей.

Наши операции будут продолжаться до тех пор, пока не будут достигнуты заявленные цели. Мы будем продолжать, пока агрессия не прекратится на всех фронтах», — заявил в видеообращении представитель движения.

«Тогда нам нужно, чтобы с нами так и говорили: «Послушайте, мы вам дадим НАТО и мы вам дадим ядерное оружие». Пока что такой вопрос никто не поднимал», — заявил Зеленский заявил в интервью французской газете Le Monde.

«Израиль нанес удары по двум крупнейшим сталелитейным заводам Ирана, электростанции, гражданским ядерным объектам и другой инфраструктуре. Израиль утверждает, что действовал в координации с США. Атака противоречит продленному президентом США сроку для дипломатических усилий. Иран потребует очень высокую цену за преступления Израиля», — написал Арагчи в соцсетях.

На встрече министров иностранных дел стран G7 между главой Госдепартамента США и Верховным представителем ЕС по иностранным делам произошла резкая перепалка, сообщает Axios. По данным издания, Каллас раскритиковала Соединенные Штаты за то, что Вашингтон не усиливает давление на Москву.

«Прошел год, а Россия не сдвинулась с места. Когда же закончится ваше терпение?», — сказала Каллас.

Рубио был явно раздражен словами главы евродипломатии, отметили источники Axios. «Мы делаем все возможное, чтобы положить конец войне. Если вы считаете, что можете сделать это лучше, пожалуйста. Мы же отойдем в сторону», — ответил госсекретарь, повысив голос.

США пытаются вести переговоры с обеими сторонами, но помогают только одной стороне — Украине, предоставляя оружие, разведывательную информацию и другую поддержку, продолжил Рубио. По словам источников, министры иностранных дел вмешались в спор, заявив, что выступают за продолжение участия США в переговорах. В конце встречи Рубио и Каллас недолго побеседовали, чтобы урегулировать конфликт.

Представитель Госдепартамента назвал дискуссию «откровенным обменом мнениями». Сам Рубио в комментарии журналистам отрицал информацию о каких-либо разногласиях или критике на встрече G7: «Эти встречи зачастую посвящены выражению благодарности Америке за нашу роль и признательности за посредническую роль, которую мы пытались сыграть в этой войне между Россией и Украиной. Никто там не кричит, не повышает голос и не говорит ничего негативного».

1. Третья война в Персидском заливе свидетельствует о фактическом разрыве США с моделью глобального мира, сформировавшейся после 1991 года, и указывает на переход к более нестабильной международной системе. Одновременно данный конфликт демонстрирует отсутствие у большинства государств чёткой альтернативы зависимости от США, а также усиливающуюся анархичность мировой политики в условиях снижения американской приверженности поддержанию международного порядка. Это обстоятельство оказывает отрезвляющее воздействие даже на оппонентов США.

Политика Дональда Трампа способствовала эрозии двух взаимосвязанных порядков. Во-первых, либерального международного порядка, сложившегося после 1945 года. Во-вторых, системы институтов, обеспечивающих его функционирование. Роль международных организаций, включая ООН, существенно снизилась. При этом наблюдается дистанцирование от норм и принципов, закреплённых во Всеобщей декларации прав человека.

2. Для Америки вернулся так называемый парадокс «тихой гавани»: по мере роста глобальной нестабильности увеличивается спрос на американские безопасные активы, что приводит к укреплению доллара. Ставка на дедолларизацию не сработала.

Политика США также способствует перераспределению энергетических рынков в пользу Карибского бассейна, где американское влияние остаётся доминирующим. Усиление контроля над нефтяными ресурсами Мексики и Венесуэлы указывает на формирование новой конфигурации глобального энергетического баланса.

В перспективе это может привести к закреплению за США статуса крупнейшего производителя и экспортёра нефти, что завершит длительный исторический цикл, начавшийся после кризиса 1973 года, когда ведущие позиции принадлежали преимущественно азиатским нефтяным государствам.

Для России подобные изменения означают усиление её зависимости от Китая в качестве поставщика сырьевых ресурсов.

3. Для союзников США складывается ситуация асимметричной зависимости: несмотря на рост нестабильности, их потребность в американской поддержке превышает обратную зависимость. Государства Персидского залива также не располагают сопоставимыми альтернативами.

Для Европы преодоление данной зависимости представляет собой долгосрочную задачу. Наблюдается структурный сдвиг: Европа утрачивает статус одного из ключевых центров технологического развития, которым она обладала на протяжении последних пяти столетий. Исторический цикл, начавшийся в XVI веке, близок к завершению.

В рамках мир-системного анализа это можно интерпретировать как переход Европы в положение полупериферии. Данная трансформация обусловлена системными факторами и не сводится к политике отдельных лидеров.

Дополнительной проблемой остаётся ограниченная способность Европейского союза к формированию единой внешнеполитической стратегии. В долгосрочной перспективе положение Европы может сблизиться с исторической позицией России как полупериферийного актора.

4. Для малых и средних авторитарных режимов последствия текущих трансформаций носят дестабилизирующий характер. Снижается стоимость внешнего вмешательства, направленного на смену или ослабление политических режимов, что демонстрируют примеры Венесуэлы и потенциально Кубы.

В этих условиях ключевыми стратегиями выживания становятся контроль над геостратегическими узкими местами (например, Ормузским проливом), а также стремление к обладанию оружием массового уничтожения.

Автократические государства, уже обладающие ядерным потенциалом и в меньшей степени интегрированные в глобальную экономику, получают дополнительные возможности для усиления своего влияния.

5. Шанхайская организация сотрудничества и БРИКС не оказали значимого влияния на предотвращение конфликта, что свидетельствует об их институциональной слабости даже в сравнении с западными международными структурами.

Россия фактически подтвердила статус региональной державы, о которой говорил еще президент США Обама. Её внешнеполитические ограничения во многом обусловлены узким кругом союзников.

К числу последних относятся Северная Корея и государства ОДКБ, однако среди них отсутствуют сопоставимые по потенциалу партнёры.

Китай, несмотря на тесное взаимодействие, выступает скорее как экономический бенефициар, чем как полноценный союзник. Иран также не сформировал устойчивого союзнического взаимодействия с Россией.

В результате Россия оказывается в условиях стратегической изоляции на фоне продолжающегося военного конфликта и высокой степени неопределённости.

6. Современная международная система демонстрирует признаки формирования новой биполярности, в рамках которой основными центрами силы выступают США и Китай. Остальные государства вынуждены выстраивать свою внешнеполитическую ориентацию с учётом данного противостояния.

Европа в целом сохраняет ориентацию на США, при этом поддерживая экономические связи с Китаем. Россия, напротив, усиливает взаимодействие с Китаем, хотя внутри её политико-экономических элит сохраняются различные взгляды на перспективы отношений с США.

7. Российско-украинская война выявляет тенденцию к инструментализации вооружённых конфликтов в целях накопления капитала на периферии мировой системы.

Рост числа миллиардеров в российском сегменте списка Forbes на фоне общего экономического и социального ухудшения свидетельствует о перераспределении ресурсов в пользу ограниченного круга акторов.

Таким образом, война начинает выполнять функцию, характерную для капиталистической мироэкономики, — обеспечение накопления капитала за счёт перераспределения издержек на широкие слои населения.

Если подобная динамика распространится на другие конфликты, это может означать пересмотр нормативного отношения к войне, сформировавшегося после 1945 года. В этом случае война вновь приобретает признаки экономически выгодной деятельности, способствующей перераспределению ресурсов в рамках мировой системы.

Вице-премьер Новак поручил Минэнерго подготовить постановление о полном запрете экспорта российского бензина с 1 апреля.

В сентябре 2025 года власти уже вводили временный запрет — его дважды продлевали, но в конце января этого года сняли для крупных производителей топлива. Трейдерам, нефтебазам и мелким НПЗ (производство менее 1 млн т в год) ограничения остались.

Теперь и гигантов притормозят — на четыре месяца, как ожидается. Поставки в ЕАЭС, согласованные ранее, обычно сохраняются в таком случае без изменений.

Конечно, круто, что правительство в итоге среагировало на скачок бензиновых цен в опте на 14% с начала марта. И на АЗС ведь тоже подорожало: за неделю с 16 по 23 марта +0,36%, до 66,55 рубля/литр.

Но почему все равно так долго? Разве нельзя было предвидеть топливный кризис в мире из-за ближневосточного конфликта? Зачем-то ждем, пока цены у нас на бензин вырастут.

Нужно действовать превентивно, а не реактивно.

Кстати, Россия не одна вводит ограничения. С 12 марта КНР ввела эмбарго на экспорт бензина, но не только: под запрет попали также дизель и авиатопливо. Ограничения есть у Таиланда, Южной Кореи и Сербии.

Индия подняла экспортные пошлины и снизила акцизы внутри — всё для повышения доступности топлива на внутреннем рынке.

Все следят за Ближним Востоком. У КНР запрет до конца марта — потом решат по ситуации.

Баланс между внутренним спросом и экспортными деньгами — вечная головная боль. Но приоритетным всегда должен быть на отечественный рынок, и это касается не только бензина.

«То, что сейчас делает Трамп, — это не деэскалация и не попытка найти мирное решение, а масштабная эскалация с открытым исходом», — заявил Мерц.

«Я сказал ему: если ты хочешь, чтобы мы помогли, спроси нас сначала, а не узнавай об этом из газет», — сказал Мерц.

«Родные сообщили, что Илья Борисович продолжает лечение, и просят проявить такт и деликатность — не беспокоить их», — написал адвокат в своем телеграм-канале.