Средняя цена нефти Urals снизилась с $95,6 до $84,1 за баррель в период с апреля по май 2026 г., а дисконт Urals к Brent – c $25,8 до $23,7 за баррель. Такой вывод можно сделать из данных ежемесячного обзора ОПЕК.

Для сравнения: в 2024 г. средний дисконт Urals к Brent составил $14,6 за баррель, а в 2025 г. – $15 за баррель, при этом большую часть прошлого года скидка составляла $12-14 за баррель.

Увеличение дисконта стало следствием санкций США в отношении крупнейших российских нефтяных компаний. Дальнейшая динамика скидки будет зависеть от санкционного фона в целом и сроков завершения российско-украинского конфликта в частности.

В ближайшие месяцы уменьшению дисконта может косвенно поспособствовать сделка США и Ирана, которая, вероятно, будет включать отмену эмбарго на иранскую нефть: как и заметное смягчение санкций в отношении Венесуэлы, это приведет к высвобождению части танкеров «теневого» флота и росту доступности услуг по перевозке нефти.

Нынешняя ситуация с моторным топливом в России – хороший повод для властей реализовать свою старую идею о «приближении внутренних цен к мировым».

Идея эта была забыта во второй половине 2010-х. С конца 2018 года розничные цены искусственно сдерживаются на уровне инфляции, с 2019 года введен демпферный механизм, а в 2024 г. завершился большой налоговый маневр, что привело к дисбалансам ценообразования на внутреннем рынке.

Возвращение к старой идее могло бы выглядеть как постепенное введение рынка, реализацию бензина и дизеля через биржевые цены.

Это очень бы сильно разгрузило бюджет. По итогам 2025 года правительство России направило нефтяным компаниям в виде субсидий по топливному демпферу 882 млрд руб., а годом ранее эти расходы бюджета составляли 1 трлн 815 млрд руб.

Предполагаю, что рыночная цена бензина для нынешнего времени была бы на уровне 85-90 руб. за литр.
(Думаю, резко повысилась бы привлекательность электромобилей, а также перевод грузового транспорта на газ).

«Там остались, к сожалению, юридические процедуры. Закончат и освободят его. Он не будет экстрадирован в Россию».

По сообщениям, появившимся 11–12 июня, ВСУ нанесли серию ударов по мостам и переправам на северных подступах к Крыму. Речь идёт о мостах через Северо-Крымский канал в районах Преображенки и Мирного, а также о переправах на направлениях Армянск и Чонгар. Российские власти подтверждали факт атак и сообщали о проверке состояния объектов и восстановительных работах. Украинская сторона заявляла, что целью ударов было нарушение военной логистики и усложнение переброски сил и техники. Точный масштаб повреждений остаётся предметом споров: в условиях войны каждая сторона даёт собственную оценку произошедшему.

Но сам выбор целей выглядит показательным. Когда удары наносятся не по отдельным объектам, а по транспортным артериям, это означает попытку повлиять на систему снабжения в целом. Военная история учит простой вещи: исход кампаний часто определяется не громкими заявлениями и красивыми картинками, а способностью обеспечивать устойчивую логистику.

На этом фоне трудно не задать вопрос, который звучит уже не первый год: если мосты и переправы действительно имеют столь большое значение, почему российское руководство практически не предпринимало попыток вывести из строя мосты через Днепр, через которые, по мнению многих военных экспертов и военкоров, осуществлялось снабжение украинской группировки? Ответа, который бы убедил общество, так и не прозвучало.

Одни объясняли это политическими расчётами и нежеланием наносить ущерб крупным инфраструктурным объектам. Другие ссылались на технические сложности и высокую устойчивость таких сооружений. Третьи говорили о нехватке необходимых средств поражения и разведывательных возможностей для гарантированного результата. Но всё это остаётся лишь версиями. Официального и внятного объяснения общество так и не получило.

И здесь возникает более широкий вопрос. Если власть требует доверия, она должна быть готова не только говорить об успехах, но и объяснять спорные решения. Потому что патриотизм — это не привычка аплодировать любому начальственному решению. Патриотизм — это требование компетентности, ответственности и способности честно отвечать на неудобные вопросы.

И ещё один важный момент. Часто можно услышать: «Ничего страшного, наведут понтонные переправы». Да, наведут. Но понтонный мост не является полноценной заменой капитальному сооружению. У него ниже пропускная способность, ограничения по скорости и нагрузке, он требует постоянного инженерного обслуживания и прикрытия. То, что по обычному мосту проходит непрерывным потоком, через понтон идёт медленнее и в меньших объёмах. Даже временное нарушение работы стационарных переправ неизбежно замедляет логистику. А в войне время и темпы снабжения нередко оказываются не менее важны, чем количество техники и личного состава.

По данным источников, Европа готовится к резкому сокращению военных ресурсов, которые США могли бы направить на помощь континенту во время войны или кризиса, включая часть техники, которую невозможно заменить.

Согласно заявлению высокопоставленного западного военного чиновника, эти меры включают в себя:
▪️сокращение на 30% количества стратегических бомбардировщиков, которых нет у европейских стран;
▪️сокращение на 75–100% разведывательных и ударных беспилотников;
▪️сокращение примерно на 50% военно-морских судов.

По данным источников, европейцы сейчас рассматривают вопрос о том, как континент мог бы вести войну без поддержки США. Эта тема обсуждалась на встрече министров обороны стран «европейской пятерки» в пятницу, где основное внимание было уделено тому, как достичь тех же военных целей с использованием оставшегося вооружения и техники.

— ВС РФ продвигаются по всем направлениям СВО, противник не может сдержать этот натиск и переходит к террористическим методам

— Никакие удары ВСУ по РФ не помогут противнику

— Войска РФ удерживают стратегическое преимущество в СВО, уверенно идут вперед

— Регионы Донбасса и Новороссии должны к 2030 году достигнуть общероссийского уровня по основным показателям качества жизни людей

— Новые регионы должны достигнуть общероссийских стандартов по всем основным показателям

— Все федеральные ведомства, многие госкомпании и другие регионы включились в работу по их интеграции

— Развивать эти субъекты приходится в сложных условиях беспилотной опасности

— Нужно не только воссоздать то, что было разрушено в Донбассе и Новороссии, но и заложить новую основу для развития

— Все сферы жизни новых регионов РФ должны получить мощный импульс для развития, это общенациональная задача

— Ресурсный и рекреационный потенциал Приазовья должен существенно возрасти в результате реализации стратегии развития этого региона

— Объем налоговых поступлений регионов Донбасса и Новороссии в 2025 году превысил 435 млрд рублей, на 22% больше, чем в 2024 году.

Невозможно ничего развивать, когда не определен ни размер ущерба, ни объемы восстановления инфраструктуры, нет даже понимания — а кто там будет жить (по данным документов Минтранса России — на новых территориях совокупно проживает 4,5 млн человек; и цифры эти в разных документах скачут).

На всех этих территория идет война. Война не подразумевает развития.

Поэтому обсуждали на совещании обстрелы транспортных артерий; нарушение логистики; поставки топлива и продуктов.

Основной вопрос — удары по мостам и переправам на северных подступах к Крыму (речь идёт о мостах через Северо-Крымский канал в районах Преображенки и Мирного, а также о переправах на направлениях Армянск и Чонгар) и удары по федеральной трассе «Новороссия».

Путин это назвал террористическими методами.

Но масштабирование проблемы принимает значимый характер и создает проблему блокады территорий, в том числе Крыма.