При Джо Байдене США пытались "усыпить" перманентный конфликт на БВ, восстановив традиционные альянсы, которые начали расшатываться при его предшественнике Трампе, дипломатическими методами избежать регионального взрыва и переключить внимание на противостояние с Китаем.

Байден раскритиковал выход США из СВПД и попытался вернуть Иран за стол переговоров для восстановления соглашения. Но тогда Белому дому не хватило решительности и последовательности — ради сделки Иран требовал полной отмены санкций, а США настаивали на первоначальном соблюдении ядерных ограничений и лишь затем поэтапной отмене санкций. Трамп сумел радикализировать Иран, а Байден не сумел справиться с новым, более жёстким оппонентом. Под конец срока на повестку вышла возможность нанесения ударов по иранским ядерным объектам, но реализации не случилось.

В то же время команда Байдена не смогла добиться и согласованной работы с Израилем. С одной стороны, США предоставляли Тель-Авиву военную помощь и всячески подчеркивали статус надёжного союзника. С другой — Белый дом критиковал израильское руководство за жёсткие действия в секторе Газа, призывая соблюдать гуманитарное право и следовать демократическим ценностям.

За это Байден получал сперва порцию критики от "левых" за поставки оружия Израилю и нерешённый "палестинский вопрос", а затем уже от "правых" за недостаточную лояльность Израилю.

В итоге США столкнулись с полным крахом политики деэскалации на БВ, когда 7 октября 2023 года ХАМАС совершил атаку на юг Израиля. Байден сумел быстро выстроить коалицию для поддержки Израиля, помогая отражать иранские ракетные атаки, и сформировать систему безопасности судоходства в Красном море, атаковав хуситов. Однако глобально ситуация на БВ зашла в дипломатический тупик. США были не готовы повышать ставки, а прежние методы уже не работали в условиях, которые были ухудшены вследствие политики Трампа.

Возвращение Трампа в Белый дом ознаменовалось новой волной "максимального давления". С самого начала Трамп попытался ограничить экспорт иранской нефти, что ухудшило экономическое положение Ирана. И начал настаивать на жёстком варианте ядерной сделки. Тегеран успешно затягивал переговоры.

К этому моменту Израиль уже получил достаточную военную мощь, чтобы воевать не только с иранскими прокси, но и самим Ираном. Это привело к операции "Полуночный молот" в июне 2025 года, когда были нанесены первые израильско-американские авиаудары по иранским ядерным объектам.

Таким образом США смогли перешагнуть на следующую ступень эскалации, которую не могла преодолеть администрация Байдена. Иран в ответ атаковал американские базы в Катаре, но противостояние быстро завершилось соглашением о прекращении огня. Однако о продолжении переговоров по сделке речи больше не шло. Лишь в 2026 году Штаты потребовали возобновления переговоров под угрозой масштабных военных ударов.

Дипломатические контакты возобновились в феврале 2026 года и в ходе восьми раундов переговоров даже было сделано заявление о согласовании базовых принципов будущего соглашения. Однако на финишной прямой США внезапно перешли от дипломатического трека к операции "Эпическая ярость", ликвидировав высокопоставленных иранских руководителей, включая аятоллу Али Хаменеи, и нанося удары по военным и ядерным объектам в Иране вместе с Израилем.

Это стало отражением политики Трампа — "к деэскалации через сверхэскалацию", однако заявленные цели достигнуты не были. Иран оказался способен выдержать масштабное военное давление Израиля и США, его внутренняя система власти устояла, несмотря на потерю важных элементов, а перекрытие Ормузского пролива оказалось "чёрным лебедем", который позволил Тегерану перевернуть ситуацию в свою пользу.

Ведущиеся сейчас переговоры возвращают Иран и США на исходные позиции, какие были при переговорах от 2025 года, только с бОльшим преимуществом у Тегерана, чем у Вашингтона.

О плюсах и минусах "второго Трампа" на БВ говорить пока рано, однако можно отметить общую трансформацию американского подхода. Если Байден и в меньшей степени Обама пытались увязывать ближневосточную политику с вопросами прав человека, демократизации и международного права, то Трамп в оба срока полностью убрал этот компонент. В рамках стратегии "Америка прежде всего" его администрация рассматривает регион исключительно через призму коммерческой выгоды, безопасности американских объектов и конкретных геополитических разменов. Неслучайно в его выступлениях так часто звучит нефтяной мотив.

В то время, как демократы делали ставку на широкие международные коалиции и институты, Трамп предпочитает игнорировать многосторонние форматы, ведя дела напрямую с конкретными лидерами, одновременно обвиняя союзников в том, что они не поддерживают его единоличные решения.

Если предыдущие администрации пытались получить долгоиграющие рабочие механизмы безопасности, то сейчас США нацелены на быстрые "сделки", которые можно отметить и предъявить публике.

Но главный парадокс Трампа образца 2026 года заключается в том, что он развязал самую масштабную американскую войну в регионе за последние десятилетия для того, чтобы окончательно уйти из Ближнего Востока. Согласно обновленной Стратегии национальной безопасности США, администрация Трампа стремится переложить бремя сдерживания и послевоенного восстановления (в Газе и Сирии) на региональных игроков (Израиль, Саудовскую Аравию, ОАЭ), чтобы высвободить ресурсы США для противостояния с Китаем и решения проблем в Западном полушарии. Сделка с Ираном призвана зафиксировать новые правила игры, которые позволят Вашингтону минимизировать свое военное присутствие в регионе. А что будет дальше — "не мои проблемы".

Никакой координации между нефтяными компаниями нет. Даже наоборот. Та же, например, “Роснефть” — на Дальнем Востоке у нее два завода: хабаровский и в Комсомольске-на-Амуре. И вдруг выясняется, что на Дальнем Востоке образуется дефицит топлива. Это как? А куда вы его деваете-то? У вас там все вроде должно быть нормально. А “Роснефть” берет и эту сырую нефть отправляет в Китай через порт Козьмино в танкерах и через трубопровод “Восточная Сибирь — Тихий океан”. Там же все-таки можно живые деньги получить. А работать на внутренний рынок, да ещё и по воле правительства стараться не задирать цены — нет. “Роснефть” кричит: “Мы сейчас вот тут сделаем все как надо”. А на самом деле это из-за нее возникает дефицит топлива там, куда не долетают никакие украинские дроны — на Дальнем Востоке.

И что если, убеждаясь в невозможности «табакерки» внутри, люди во власти, недовольные Путиным, начнут присматриваться к возможности свержения его извне, с улицы?

И разве сложно, исходя из допущения, что главный наш заговорщик — Александр Бортников, — представить себе его шаги по превращению похорошевшей Москвы в столицу русского бунта? Да, разумеется, граждане запуганы, и даже если кто-то (привет Вячеславу Мальцеву) призовет их в назначенный час на Манежную, никто никуда не придет, дураков нет. Но дураков и не надо. Оперативных возможностей одного только ведомства хватит, чтобы за какие-то часы парализовать весь город.

Бензоколонка на важной, но не на самой, не на правительственной (не на Куктузовском) городской трассе — Ленинградка, или Каширка, или Третье кольцо. Очередь, машин пятнадцать. В какой-то момент машин становится двадцать пять, и десять последних водителей чем-то похожи друг на друга, но кто будет вглядываться, очередь и очередь. А на АЗС кончается бензин, и дисциплинированные обыватели, тихо матерясь, хотят уже разъезжаться, искать бензин в других местах. Но те, которые подъехали позже, заводят разговор, что как это вообще, мотаться по городу в поисках литра бензина, унизительно же, а вы знаете, что коммунальный транспорт заправляется у Росрезерва, и у него дефицита нет, просто надо требовать, а как — ну вот нас здесь много, перекроем дорогу и увидим. И дорога перекрывается! Такое настроение вообще очень заразное, все побежали и я побежал, адреналин, и бесстрашие откуда-то появляется. На этой бензоколонке, и, допустим, еще на одной в километре отсюда в сторону центра.

Перекрытая дорога — сначала как будто курьез, но очень быстро делается понятно, что все серьезно, на дороге пробка до горизонта, через пробку к АЗС на патрульной машине проталкивается какой-то полицейский начальник, пытается разговаривать, но уже без толку — людей накрывает понимание, что отступать некуда, ну и те зачинщики задают тон, кричат, полицейского прогоняют. Так проходят часы, начинает темнеть. По радио говорят, что министр Колокольцев отправил разблокировать улицу отряд ОМОНа, но его почему-то нет, и дальше слушок — омоновцы отказались выполнять приказ!

"Демонтировали их или нет, я, честно говоря, пока не знаю, но мы работаем над этим, я очень внимательно слежу и получаю ежедневные доклады", — подчеркнул Зеленский.

«Срез ВЦИОМ показывает не просто текущие симпатии, а более широкий показатель: какие партии люди вообще готовы рассматривать как возможный выбор. По этому показателю ЛДПР почти на уровне лидирующей партии власти. Эти цифры особенно важны на фоне 38-го предвыборного съезда ЛДПР. Партия входит в кампанию не только с хорошим уровнем допустимой поддержки, но и с утверждённой программой, федеральным списком и попыткой показать, какой стала ЛДПР после периода внутренней перестройки».

Дистанционное электронное голосование на сентябрьских выборах планируют провести в 33 регионах. В большинстве из них "Единая Россия" на выборах в Госдуму в 2021 году показывала результаты ниже среднего по стране: 38,27% против общероссийских 49,85%.

В списке нет ни одного региона, где партия власти в 2021 году получила от 65% до 96%, то есть так называемых "электоральных султанатов". При этом из десяти регионов с худшими результатами "Единой России" в перечень ДЭГ попали восемь субъектов.

Всего онлайн-голосованием планируют охватить 48,4 млн избирателей. В аннексированных регионах ДЭГ в 2026 году проводить не будут, для них предусмотрят выездное голосование.

Так, Трамп наш или не наш? В своем стиле "бури, детка, бури", он дал наказ "бомби, парень, бомби". И этим сделал шах и мат адептам секты "свидетелей агента Краснова". Так, кто же Вы на самом деле, мистер Трамп, "проукраинский" или "пророссийский"? Ответ очевиден: Трамп "проамериканский". В том значении, которое он и его сторонники вкладывают в этот термин.

В картине мира Трампа, у США есть только один соперник/конкурент, которого следует опасаться. И это не РФ, и не Иран. Это Китай. Но Китай не просто так "взять за жабры". У Китая практически все балансы положительны, даже продовольственный (на 95%). Но есть один, с отрицательным значением - энергетический.

Исходя из данного энергобаланса, Китай можно "взять голыми руками", лишь обрубив ему поставки энергии.

Например, Китай в день потребляет 17 млн баррелей нефти, а добывает всего 5 млн. Учитывая, что Китай - это большая индустриальная страна, он не сможет быстро диверсифицировать свой энергобаланс как ЕС. Кроме того, Китаю нужны темпы роста экономики в размер 5% в год, а не около нуля как в Европе. Китай - большой потребитель и поэтому он ориентируется на больших поставщиков. А таковых в мире не так и много: Северная Америка, Ближний Восток и РФ.

Понятно, что США контролируют свою нефть и могут влиять на политику Канады. Но этого мало. Для создания энергетической удавки для Китая, Америка стремится взять под полный контроль потоки нефти из Ближнего востока и "договориться" с РФ.

Первые два пункта США исполнили блестяще. Но дальше - споткнулись на Иране. В новой ближневосточной войне США потерпели болезненное поражение. А переговоры в Анкоридже - это была игра в стиле, кто кого первым обманет. США пообещали РФ мирное соглашение ценой компромиссов со стороны Украины. При этом, в Вашингтоне понимали, что данная цель недостижима.

С таким предупреждением он выступил перед депутатами заксобрания, пожаловавшись на "негативный хейт" партийных интернет-ресурсов перед выборами. Богомазов призвал партии "утихомирить" свои аккаунты и не превращать избирательную кампанию в "мусорную свалку" в информационном пространстве.