Возвращение Трампа в Белый дом ознаменовалось новой волной "максимального давления". С самого начала Трамп попытался ограничить экспорт иранской нефти, что ухудшило экономическое положение Ирана. И начал настаивать на жёстком варианте ядерной сделки. Тегеран успешно затягивал переговоры.

К этому моменту Израиль уже получил достаточную военную мощь, чтобы воевать не только с иранскими прокси, но и самим Ираном. Это привело к операции "Полуночный молот" в июне 2025 года, когда были нанесены первые израильско-американские авиаудары по иранским ядерным объектам.

Таким образом США смогли перешагнуть на следующую ступень эскалации, которую не могла преодолеть администрация Байдена. Иран в ответ атаковал американские базы в Катаре, но противостояние быстро завершилось соглашением о прекращении огня. Однако о продолжении переговоров по сделке речи больше не шло. Лишь в 2026 году Штаты потребовали возобновления переговоров под угрозой масштабных военных ударов.

Дипломатические контакты возобновились в феврале 2026 года и в ходе восьми раундов переговоров даже было сделано заявление о согласовании базовых принципов будущего соглашения. Однако на финишной прямой США внезапно перешли от дипломатического трека к операции "Эпическая ярость", ликвидировав высокопоставленных иранских руководителей, включая аятоллу Али Хаменеи, и нанося удары по военным и ядерным объектам в Иране вместе с Израилем.

Это стало отражением политики Трампа — "к деэскалации через сверхэскалацию", однако заявленные цели достигнуты не были. Иран оказался способен выдержать масштабное военное давление Израиля и США, его внутренняя система власти устояла, несмотря на потерю важных элементов, а перекрытие Ормузского пролива оказалось "чёрным лебедем", который позволил Тегерану перевернуть ситуацию в свою пользу.

Ведущиеся сейчас переговоры возвращают Иран и США на исходные позиции, какие были при переговорах от 2025 года, только с бОльшим преимуществом у Тегерана, чем у Вашингтона.

О плюсах и минусах "второго Трампа" на БВ говорить пока рано, однако можно отметить общую трансформацию американского подхода. Если Байден и в меньшей степени Обама пытались увязывать ближневосточную политику с вопросами прав человека, демократизации и международного права, то Трамп в оба срока полностью убрал этот компонент. В рамках стратегии "Америка прежде всего" его администрация рассматривает регион исключительно через призму коммерческой выгоды, безопасности американских объектов и конкретных геополитических разменов. Неслучайно в его выступлениях так часто звучит нефтяной мотив.

В то время, как демократы делали ставку на широкие международные коалиции и институты, Трамп предпочитает игнорировать многосторонние форматы, ведя дела напрямую с конкретными лидерами, одновременно обвиняя союзников в том, что они не поддерживают его единоличные решения.

Если предыдущие администрации пытались получить долгоиграющие рабочие механизмы безопасности, то сейчас США нацелены на быстрые "сделки", которые можно отметить и предъявить публике.

Но главный парадокс Трампа образца 2026 года заключается в том, что он развязал самую масштабную американскую войну в регионе за последние десятилетия для того, чтобы окончательно уйти из Ближнего Востока. Согласно обновленной Стратегии национальной безопасности США, администрация Трампа стремится переложить бремя сдерживания и послевоенного восстановления (в Газе и Сирии) на региональных игроков (Израиль, Саудовскую Аравию, ОАЭ), чтобы высвободить ресурсы США для противостояния с Китаем и решения проблем в Западном полушарии. Сделка с Ираном призвана зафиксировать новые правила игры, которые позволят Вашингтону минимизировать свое военное присутствие в регионе. А что будет дальше — "не мои проблемы".

Никакой координации между нефтяными компаниями нет. Даже наоборот. Та же, например, “Роснефть” — на Дальнем Востоке у нее два завода: хабаровский и в Комсомольске-на-Амуре. И вдруг выясняется, что на Дальнем Востоке образуется дефицит топлива. Это как? А куда вы его деваете-то? У вас там все вроде должно быть нормально. А “Роснефть” берет и эту сырую нефть отправляет в Китай через порт Козьмино в танкерах и через трубопровод “Восточная Сибирь — Тихий океан”. Там же все-таки можно живые деньги получить. А работать на внутренний рынок, да ещё и по воле правительства стараться не задирать цены — нет. “Роснефть” кричит: “Мы сейчас вот тут сделаем все как надо”. А на самом деле это из-за нее возникает дефицит топлива там, куда не долетают никакие украинские дроны — на Дальнем Востоке.

И что если, убеждаясь в невозможности «табакерки» внутри, люди во власти, недовольные Путиным, начнут присматриваться к возможности свержения его извне, с улицы?

И разве сложно, исходя из допущения, что главный наш заговорщик — Александр Бортников, — представить себе его шаги по превращению похорошевшей Москвы в столицу русского бунта? Да, разумеется, граждане запуганы, и даже если кто-то (привет Вячеславу Мальцеву) призовет их в назначенный час на Манежную, никто никуда не придет, дураков нет. Но дураков и не надо. Оперативных возможностей одного только ведомства хватит, чтобы за какие-то часы парализовать весь город.

Бензоколонка на важной, но не на самой, не на правительственной (не на Куктузовском) городской трассе — Ленинградка, или Каширка, или Третье кольцо. Очередь, машин пятнадцать. В какой-то момент машин становится двадцать пять, и десять последних водителей чем-то похожи друг на друга, но кто будет вглядываться, очередь и очередь. А на АЗС кончается бензин, и дисциплинированные обыватели, тихо матерясь, хотят уже разъезжаться, искать бензин в других местах. Но те, которые подъехали позже, заводят разговор, что как это вообще, мотаться по городу в поисках литра бензина, унизительно же, а вы знаете, что коммунальный транспорт заправляется у Росрезерва, и у него дефицита нет, просто надо требовать, а как — ну вот нас здесь много, перекроем дорогу и увидим. И дорога перекрывается! Такое настроение вообще очень заразное, все побежали и я побежал, адреналин, и бесстрашие откуда-то появляется. На этой бензоколонке, и, допустим, еще на одной в километре отсюда в сторону центра.

Перекрытая дорога — сначала как будто курьез, но очень быстро делается понятно, что все серьезно, на дороге пробка до горизонта, через пробку к АЗС на патрульной машине проталкивается какой-то полицейский начальник, пытается разговаривать, но уже без толку — людей накрывает понимание, что отступать некуда, ну и те зачинщики задают тон, кричат, полицейского прогоняют. Так проходят часы, начинает темнеть. По радио говорят, что министр Колокольцев отправил разблокировать улицу отряд ОМОНа, но его почему-то нет, и дальше слушок — омоновцы отказались выполнять приказ!

"Демонтировали их или нет, я, честно говоря, пока не знаю, но мы работаем над этим, я очень внимательно слежу и получаю ежедневные доклады", — подчеркнул Зеленский.

«Срез ВЦИОМ показывает не просто текущие симпатии, а более широкий показатель: какие партии люди вообще готовы рассматривать как возможный выбор. По этому показателю ЛДПР почти на уровне лидирующей партии власти. Эти цифры особенно важны на фоне 38-го предвыборного съезда ЛДПР. Партия входит в кампанию не только с хорошим уровнем допустимой поддержки, но и с утверждённой программой, федеральным списком и попыткой показать, какой стала ЛДПР после периода внутренней перестройки».

Дистанционное электронное голосование на сентябрьских выборах планируют провести в 33 регионах. В большинстве из них "Единая Россия" на выборах в Госдуму в 2021 году показывала результаты ниже среднего по стране: 38,27% против общероссийских 49,85%.

В списке нет ни одного региона, где партия власти в 2021 году получила от 65% до 96%, то есть так называемых "электоральных султанатов". При этом из десяти регионов с худшими результатами "Единой России" в перечень ДЭГ попали восемь субъектов.

Всего онлайн-голосованием планируют охватить 48,4 млн избирателей. В аннексированных регионах ДЭГ в 2026 году проводить не будут, для них предусмотрят выездное голосование.

Так, Трамп наш или не наш? В своем стиле "бури, детка, бури", он дал наказ "бомби, парень, бомби". И этим сделал шах и мат адептам секты "свидетелей агента Краснова". Так, кто же Вы на самом деле, мистер Трамп, "проукраинский" или "пророссийский"? Ответ очевиден: Трамп "проамериканский". В том значении, которое он и его сторонники вкладывают в этот термин.

В картине мира Трампа, у США есть только один соперник/конкурент, которого следует опасаться. И это не РФ, и не Иран. Это Китай. Но Китай не просто так "взять за жабры". У Китая практически все балансы положительны, даже продовольственный (на 95%). Но есть один, с отрицательным значением - энергетический.

Исходя из данного энергобаланса, Китай можно "взять голыми руками", лишь обрубив ему поставки энергии.

Например, Китай в день потребляет 17 млн баррелей нефти, а добывает всего 5 млн. Учитывая, что Китай - это большая индустриальная страна, он не сможет быстро диверсифицировать свой энергобаланс как ЕС. Кроме того, Китаю нужны темпы роста экономики в размер 5% в год, а не около нуля как в Европе. Китай - большой потребитель и поэтому он ориентируется на больших поставщиков. А таковых в мире не так и много: Северная Америка, Ближний Восток и РФ.

Понятно, что США контролируют свою нефть и могут влиять на политику Канады. Но этого мало. Для создания энергетической удавки для Китая, Америка стремится взять под полный контроль потоки нефти из Ближнего востока и "договориться" с РФ.

Первые два пункта США исполнили блестяще. Но дальше - споткнулись на Иране. В новой ближневосточной войне США потерпели болезненное поражение. А переговоры в Анкоридже - это была игра в стиле, кто кого первым обманет. США пообещали РФ мирное соглашение ценой компромиссов со стороны Украины. При этом, в Вашингтоне понимали, что данная цель недостижима.

С таким предупреждением он выступил перед депутатами заксобрания, пожаловавшись на "негативный хейт" партийных интернет-ресурсов перед выборами. Богомазов призвал партии "утихомирить" свои аккаунты и не превращать избирательную кампанию в "мусорную свалку" в информационном пространстве.

Можно было бы предположить, что Зеленский врёт, чтобы не пришлось сталкиваться в реальном бою с суровыми белорусскими командос. Однако на днях министр обороны Беларуси и представитель белорусского Совбеза хором заявили, что не хотят никоим образом втягиваться в войну с Украиной. Поэтому более вероятно, что Минск уступил Киеву.

А что думает на этот счёт Москва не так уж и важно, потому как в комплекте с требованием отключить ретрансляторы шли угрозы отключить Лукашенко НПЗ. Учитывая, что Россия и свои НПЗ защитить не может, угроза серьёзная. И действенная.

На днях в мессенджере мах был создан чат "Бензин Иваново". В нем граждане рассказывали о проблемах с топливом и местах, где и по какой цене его можно приобрести. Еще сегодня утром в чате состояло около 1,5 тысяч участников. К вечеру их число выросло почти до 8 тысяч. В 18.42 чат был заблокирован.

Мы очевидно имеем качественно иную ситуацию на фронте и в тылу войны России против Украины, чем, скажем, полгода тому назад. Ее основными отличительными чертами являются:

- резко возросшие возможности Украины для нанесения ударов дронами и ракетами на глубину до ста пятидесяти и даже больше километров вдоль всей линии фронта, следствием чего стала «полублокада» Крыма и замедление наступления российской армии;

- резко возросшие возможности Украины для нанесения стратегических ударов по всей европейской и даже кое-где азиатской части России на глубину до двух тысяч километров, следствием чего стали топливный кризис и даже показательный, правда, пока единичный, пробив ПВО вокруг Москвы.

Таким образом, если вынести из этого уравнения за скобки следствия, то внутри скобок окажется единственная причина - качественный и при этом скачкообразный прогресс в обеспеченности украинской армии современным оружием, прежде всего дронами и ракетами всех типов, а возможно, и самолетами.
 
По закону сохранения «военной энергии» этот рост не может возникнуть ниоткуда. Отдавая должное руководству Украины в целом и новому министру обороны Федорову в частности, с именем которого часто связывают этот технологический прорыв, единственной реальной их «первопричиной» являются европейские союзники Украины, обеспечивающие «украинскую сборку» критически важными комплектующими (прежде всего системами наведения).
 
Поскольку ничто не мешало Европе принять решение о поставках этих критически важных систем (что равносильно поставкам дальнобойных наступательных вооружений, пусть и в завуалированной форме) год, два и даже три тому назад, то логично предположить, что в Европе произошла смена какой-то принципиально важной парадигмы, которая ранее препятствовала принятию подобных решений.
 
В целом то, что из себя представляет эта парадигма, давно является секретом Полишинеля. До последнего времени Европа придерживалась принципа «дистанционной войны»: поддерживать воюющую Украину, но не воевать вместе с Украиной и, тем более, вместо Украины.
 
Чтобы не выйти за пределы этой парадигмы, Европа строго руководствовалась концепцией «красных линий» в отношениях с Кремлем (тут воюем, а тут не воюем). Экспериментально («на глазок») устанавливались какие-то доморощенные «правила», которые к тому же постоянно менялись, соблюдение которых якобы гарантировало, что русские не нападут на Европу: джавелины даем, а танки не даем; даем танки, но не даем самолеты; даем самолеты, но не даем дальнобойные ракеты и так далее.
 
Очевидно, что произошло нечто, что заставило Европу либо перестать боятся, либо начать боятся чего-то другого. Поставив компоненты, позволившие Украине быстро наладить массовую сборку дальнобойных вооружений (я здесь опираюсь на серию интервью Шпигельмана, который, надеюсь, знает, что говорит), Европа демонстрирует новый подход, в рамках которого она либо считает нападение России на одну или несколько стран НАТО невозможным, либо попросту более не боится его.
 
Причин для таких перемен много, но я готов обозначить одну, которую считаю наиболее существенной. В некотором смысле можно сказать, что сбылась мечта идиота. Кремль непрерывными усилиями своих пропагандистов и идеологов, включая Суркова, Дугина, Караганова и прочих, так часто транслировал на Запад мысль о том, что война в Украине есть лишь частное проявление его экзистенциальной борьбы с Западом, что был, наконец, услышан.
 
Вода камень точит. В конце концов, Европа пришла к новому косенсусу о том, что война с Россией не просто неизбежна, но и неотвратима в самом ближайшем будущем. А раз воевать все равно придется, то лучше это делать сейчас, пока сильны ВСУ, а ВС России истощены украинской военной кампанией, чем через несколько лет, когда Украина будет вне игры, а российская армия восстановится. В общем, это логично: из двух зол всегда выбирают меньшее.