В пятницу на канале вышел пост, в котором, помимо прочего, я высказался в том духе, что по сравнению с советскими временами, нынешний юридический (да и бюрократический) язык усложнился до невозможности. Оказывается, так думаю не я один. Вчера Председатель Верховного Суда, выступая на Президиуме, сказал следующее:

«Наша цель – сделать судебную практику предсказуемой и понятной каждому: чтобы любой человек, столкнувшись с правовой проблемой, мог разобраться, на что ему опираться, на какие правовые позиции. И самое главное – быть уверенным в справедливости решения.

К этой работе, безусловно, нужно подходить творчески и ответственно. Помните слова классика: «Краткость – сестра таланта». Наши разъяснения должны быть ёмкими, без лишней воды, чтобы их было удобно читать и применять на практике. Важно не просто изложить правовые позиции, а подать материал так, чтобы он был доступен как для опытного судьи, так и для молодого специалиста и гражданина, который хочет разобраться в вопросе, в своем конфликте».

Вообще, мне приходилось слышать некую «теорию заговора» о том, что такое изложение нормативной базы и судебной практики в последние лет так 25 или больше, было сделано специально – чтобы усложнить прямой доступ к правосудию простых граждан, и сделать такой доступ для них возможным только через профессионалов-юристов, создавая тем самым для последних широкую кормовую базу, и снижая нагрузку на суды. Лично мне такое объяснение представляется, мягко говоря, притянутым за уши, но оно явно возникло не на пустом месте.

Однако изложение правовых позиций Верховного Суда простым и понятным для понимания языком лично я только приветствую. Другой вопрос, насколько это воплотимо на практике, притом, что количество юристов, способных формулировать емко и без воды, сейчас явно невелико. Так что остается пожелать судьям Верховного Суда удачи и посмотреть, чем эта инициатива закончится.

Продолжу слегка баянить по пятницам. Вот этому шуточному документу скоро уже 10 лет. Однако, насколько я понимаю, ничего особо не изменилось. и он до сих пор в общем и целом достаточно актуален. Может, немного отличаются некоторые детали, но общий смысл остался тот же.

СК России разработан проект изменений в профильный Федеральный закон. В частности, в целях совершенствования правовых оснований для осуществления воспитательной и культурно-просветительской работы в системе Следственного комитета, Председателя СК России предлагается наделить полномочиями по утверждению премии в области культуры и искусства, а также по организации в системе Следственного комитета морально-психологическое обеспечения служебной деятельности.

В общем, все самое нужное для организации процесса предварительного следствия. Впрочем, как всегда в последнее время. Даже не знаю, что можно ко всему этому еще добавить.

И снова к вопросам из обратной связи канала:

«Здравствуйте, возможно ли поступить на службу в СК, если вместо военного билета имеется лишь отсрочка в связи с обучением в аспирантуре?»

Возможно, кому-то из постоянных читателей канала показалось, что в последнее время как-то у меня совсем не звучит тема кадетских корпусов Следственного комитета России. Восполняю этот пробел, потому что недавно СМИ сообщили серьезную новость по данной тематике: В Санкт-Петербурге построят морской кадетский корпус СК России.

29 июня на рабочем совещании городского правительства было принято решение отменить некоторые части документации по планировке территории между улицами Чайковского, Моховой, Пестеля и Гагаринской. Раньше там планировалась гостиница со встроенной трансформаторной подстанцией и подземным гаражом. Теперь же СК обратился с просьбой отменить часть документации из-за изменившихся планов: здесь планируется разместить комплекс Морского кадетского корпуса Следственного комитета на 128 человек.

И все это при том, что в Петергофе полным ходом который год достраивается еще один кадетский корпус СК России. В общем, больше кадетских корпусов, хороших и разных, это, наверное, самое главное, куда можно потратить бюджетное финансирование для нормального функционирования предварительного следствия в нашей стране.

Продолжу немного баянить по пятницам в меру своих сил. Вот такое мне как-то попалось высказывание на просторах рунета. Я его даже сохранил, потому что мне показалось, что оно как бы содержит в себе некую квинтэссенцию настоящей следственной работы.

Очередной вопрос из обратной связи канала:

«Коллеги, подскажите, я хочу перевестись из прокуратуры своего субъекта в другой, что мне для этого надо сделать?»

В обратную связь канала поступают не только вопросы, но и темы для обсуждения. К примеру, такая:

«Добрый день, уважаемые коллеги! Наблюдаю за обсуждением тем культурной деятельности СК России, трудоустройства молодых специалистов, воспитания кадет, привлечения к ответственности сотрудников и других. Всё это, безусловно, важно. Но мне кажется, мы упускаем из виду одну тему, которая напрямую касается тех из нас, кто несёт службу в Республике Крым и городе Севастополе.

Хочу поделиться фактами и услышать ваше мнение: это действительно серьезная несправедливость или я излишне драматизирую? С 2022 года наши регионы ежедневно подвергаются атакам со стороны ВСУ. Мы выезжаем на места происшествий, осматриваем разрушения, фиксируем факты обстрелов, допрашиваем потерпевших. При этом основная работа, связанная с обеспечением выполнения прогноза, выполняется в полном объёме. Всё это происходит под обстрелами, с реальным риском для жизни и здоровья. И пускай так, такая особенность службы. Но возникает вопрос: а что будет, если с кем-то из нас случится беда? На что мы можем рассчитывать?

А теперь — юридическая арифметика. Ветераны боевых действий — нам не светит. Правительство РФ своим Распоряжением от 11.08.2025 № 2148-р включило Крым и Севастополь в перечень территорий, прилегающих к зоне СВО. На основании ФЗ от 21.04.2025 № 83-ФЗ военнослужащие, сотрудники иных силовых ведомств и добровольцы, отражавшие атаки на этих территориях, имеют право на статус ветерана боевых действий. Но для сотрудников Следственного комитета — особые правила. Действует ФЗ от 29.12.2025 № 572-ФЗ, который внёс изменения в подпункт 8 пункта 1 статьи 3 закона «О ветеранах». Согласно ему, сотрудники СК признаются ветеранами только в случае исполнения служебных обязанностей на строго определённых территориях: Сирийская Арабская Республика (с 30.09.2015); Украина, ДНР и ЛНР (с 24.02.2022); Запорожская и Херсонская области (с 30.09.2022). Крым и Севастополь в этом перечне отсутствуют. Мы не обороняем регион в боевом смысле — мы расследуем преступления, фиксируем военные преступления, работаем с последствиями. Наша работа не менее опасна, но закон не признаёт её «отражением вторжения» и не включает наше место службы в заветный перечень. Даже если статус есть — выплат нет. Допустим, кто-то из нас получил удостоверение ветерана (например, после командировки в Сирию или на новые регионы). Но и тогда он не имеет права на ежемесячную денежную выплату (ЕДВ). В статье 23.1 закона «О ветеранах» сказано, что ЕДВ положена только ветеранам из подпунктов 1–4, а мы отнесены к подпункту 8. Формально — ветераны, а по факту — что-то среднее. Льготное исчисление выслуги лет — тоже не для нас. С 29 декабря 2025 года для многих категорий военнослужащих и сотрудников силовых ведомств один день службы засчитывается за три в период непосредственного участия в боевых действиях на приграничных территориях. Но на нас это не распространяется. Каждый день под обстрелами засчитывается как обычный день. Выход на пенсию не приближается, её размер не увеличивается.

И бытовые реалии, о которых мало говорят. Последствия атак на гражданскую инфраструктуру — отсутствие света, воды. Мы как-то справляемся. Но наступил топливный кризис. Бензина и дизеля в свободном доступе мало, когда удаётся достать — цена от 240 рублей за литр. Транспорт для нас — рабочий инструмент, но ни надбавок, ни компенсаций не предусмотрено.

Вопрос к коллегам. В результате мы оказываемся в «правовой ловушке»: наша деятельность не соответствует ни одному из законодательных критериев для получения статуса ветерана, хотя мы ежедневно рискуем жизнью и здоровьем в регионе, официально признанном зоной риска. Как вы считаете: мы драматизируем или действительно есть системная несправедливость? Может быть, у кого-то есть иной взгляд на ситуацию? Или, возможно, кто-то сталкивался с позитивными примерами решения подобных вопросов? Буду благодарен за любые мнения — возможно, вместе мы сможем сформулировать более взвешенную позицию».