В обратную связь канала поступают не только вопросы, но и темы для обсуждения. К примеру, такая:

«Добрый день, уважаемые коллеги! Наблюдаю за обсуждением тем культурной деятельности СК России, трудоустройства молодых специалистов, воспитания кадет, привлечения к ответственности сотрудников и других. Всё это, безусловно, важно. Но мне кажется, мы упускаем из виду одну тему, которая напрямую касается тех из нас, кто несёт службу в Республике Крым и городе Севастополе.

Хочу поделиться фактами и услышать ваше мнение: это действительно серьезная несправедливость или я излишне драматизирую? С 2022 года наши регионы ежедневно подвергаются атакам со стороны ВСУ. Мы выезжаем на места происшествий, осматриваем разрушения, фиксируем факты обстрелов, допрашиваем потерпевших. При этом основная работа, связанная с обеспечением выполнения прогноза, выполняется в полном объёме. Всё это происходит под обстрелами, с реальным риском для жизни и здоровья. И пускай так, такая особенность службы. Но возникает вопрос: а что будет, если с кем-то из нас случится беда? На что мы можем рассчитывать?

А теперь — юридическая арифметика. Ветераны боевых действий — нам не светит. Правительство РФ своим Распоряжением от 11.08.2025 № 2148-р включило Крым и Севастополь в перечень территорий, прилегающих к зоне СВО. На основании ФЗ от 21.04.2025 № 83-ФЗ военнослужащие, сотрудники иных силовых ведомств и добровольцы, отражавшие атаки на этих территориях, имеют право на статус ветерана боевых действий. Но для сотрудников Следственного комитета — особые правила. Действует ФЗ от 29.12.2025 № 572-ФЗ, который внёс изменения в подпункт 8 пункта 1 статьи 3 закона «О ветеранах». Согласно ему, сотрудники СК признаются ветеранами только в случае исполнения служебных обязанностей на строго определённых территориях: Сирийская Арабская Республика (с 30.09.2015); Украина, ДНР и ЛНР (с 24.02.2022); Запорожская и Херсонская области (с 30.09.2022). Крым и Севастополь в этом перечне отсутствуют. Мы не обороняем регион в боевом смысле — мы расследуем преступления, фиксируем военные преступления, работаем с последствиями. Наша работа не менее опасна, но закон не признаёт её «отражением вторжения» и не включает наше место службы в заветный перечень. Даже если статус есть — выплат нет. Допустим, кто-то из нас получил удостоверение ветерана (например, после командировки в Сирию или на новые регионы). Но и тогда он не имеет права на ежемесячную денежную выплату (ЕДВ). В статье 23.1 закона «О ветеранах» сказано, что ЕДВ положена только ветеранам из подпунктов 1–4, а мы отнесены к подпункту 8. Формально — ветераны, а по факту — что-то среднее. Льготное исчисление выслуги лет — тоже не для нас. С 29 декабря 2025 года для многих категорий военнослужащих и сотрудников силовых ведомств один день службы засчитывается за три в период непосредственного участия в боевых действиях на приграничных территориях. Но на нас это не распространяется. Каждый день под обстрелами засчитывается как обычный день. Выход на пенсию не приближается, её размер не увеличивается.

И бытовые реалии, о которых мало говорят. Последствия атак на гражданскую инфраструктуру — отсутствие света, воды. Мы как-то справляемся. Но наступил топливный кризис. Бензина и дизеля в свободном доступе мало, когда удаётся достать — цена от 240 рублей за литр. Транспорт для нас — рабочий инструмент, но ни надбавок, ни компенсаций не предусмотрено.

Вопрос к коллегам. В результате мы оказываемся в «правовой ловушке»: наша деятельность не соответствует ни одному из законодательных критериев для получения статуса ветерана, хотя мы ежедневно рискуем жизнью и здоровьем в регионе, официально признанном зоной риска. Как вы считаете: мы драматизируем или действительно есть системная несправедливость? Может быть, у кого-то есть иной взгляд на ситуацию? Или, возможно, кто-то сталкивался с позитивными примерами решения подобных вопросов? Буду благодарен за любые мнения — возможно, вместе мы сможем сформулировать более взвешенную позицию».