Из рубрики «Нам пишут»:
«В следственном управлении по Чукотскому автономному округу, похоже, появился новый формат укрепления служебного единства: после нескольких раундов денежных сборов по 10 000 рублей на непонятные цели ОПР, наступил новый этап финансовой мобилизации — теперь предлагается внести по 5 500 рублей. При этом остаётся открытым вопрос: каким образом были израсходованы ранее собранные средства и предоставлялась ли сотрудникам информация об их использовании. Особый интерес вызывает цель очередного сбора — подготовка к встрече проверяющих инспекторов из Москвы. В качестве подтверждения обстоятельств прилагаются скриншоты переписки в приложении «Макс». При этом, по имеющимся сведениям, в ходе устного общения руководителя управления с сотрудниками звучали требования о необходимости внесения денежных средств и предупреждения о возможных негативных последствиях для тех, кто откажется участвовать.
А теперь вопрос к читателям: как, по вашему мнению, следует оценивать действия руководителя следственного управления, организующего сбор денежных средств с подчинённых на цели, несвязанные непосредственно с осуществлением следственной деятельности? Где проходит граница между добровольной инициативой и использованием служебного положения? Требуют ли такие обстоятельства общественного обсуждения и уголовно-правовой оценки?»
«В следственном управлении по Чукотскому автономному округу, похоже, появился новый формат укрепления служебного единства: после нескольких раундов денежных сборов по 10 000 рублей на непонятные цели ОПР, наступил новый этап финансовой мобилизации — теперь предлагается внести по 5 500 рублей. При этом остаётся открытым вопрос: каким образом были израсходованы ранее собранные средства и предоставлялась ли сотрудникам информация об их использовании. Особый интерес вызывает цель очередного сбора — подготовка к встрече проверяющих инспекторов из Москвы. В качестве подтверждения обстоятельств прилагаются скриншоты переписки в приложении «Макс». При этом, по имеющимся сведениям, в ходе устного общения руководителя управления с сотрудниками звучали требования о необходимости внесения денежных средств и предупреждения о возможных негативных последствиях для тех, кто откажется участвовать.
А теперь вопрос к читателям: как, по вашему мнению, следует оценивать действия руководителя следственного управления, организующего сбор денежных средств с подчинённых на цели, несвязанные непосредственно с осуществлением следственной деятельности? Где проходит граница между добровольной инициативой и использованием служебного положения? Требуют ли такие обстоятельства общественного обсуждения и уголовно-правовой оценки?»
🤔45🤬25✍13🤣7❤6👍4
К сожалению, далеко не все еще умеют внимательно читать нормативную базу, отчего и рождаются новости подобные той, что на выложенной картинке: якобы с 6 августа 2026 года всем лицам, имеющим специальные звания полиции, СК и классные чины прокуроров, при поступлении на военную службу присваиваются соответствующие воинские звания.
Я уже писал о изменениях, внесенных указом Президента от 06.08.2026 в Положение о порядке прохождения военной службы, утвержденное указом Президента от 16 сентября 1999 г. № 1237. Если прочитать данный указ внимательно, то становится ясно, что при определении на военную службу (вообще, как таковую, обычную) гражданина, имеющего специальное звание правоохранительных органов или классный чин прокурорского работника, ему может быть присвоено соответствующее воинское звание в порядке переаттестации. То есть может быть присвоено, а может не присвоено, любит-не любит, плюнет-поцелует – ромашка в чистом виде. Впрочем, тут ничего не изменилось, так всю жизнь и было.
Изменилось же с 6 августа 2026 года совсем другое: когда на военную службу определяется прокурорский работник в военную прокуратуру, или сотрудник СК в военные следственные органы – вот тогда им присваивается соответствующее воинское звание (но не выше старшего советника юстиции или полковника юстиции), без переаттестации и всяких там «может-не может». А вот возьмутся ли вообще определять прокурорского работника на военную службу в органы военной прокуратуры или сотрудника СК в военные следственные органы – это уже совсем другой вопрос. Как решение этого вопроса будет выглядеть на практике, как и кого будут определять на военную службу из СК или прокуратуры, пока непонятно, но думаю, что ровно так же, как и сейчас. То есть не всех, кто пожелает, а кого надо и когда надо. Впрочем, как и всегда.
Я уже писал о изменениях, внесенных указом Президента от 06.08.2026 в Положение о порядке прохождения военной службы, утвержденное указом Президента от 16 сентября 1999 г. № 1237. Если прочитать данный указ внимательно, то становится ясно, что при определении на военную службу (вообще, как таковую, обычную) гражданина, имеющего специальное звание правоохранительных органов или классный чин прокурорского работника, ему может быть присвоено соответствующее воинское звание в порядке переаттестации. То есть может быть присвоено, а может не присвоено, любит-не любит, плюнет-поцелует – ромашка в чистом виде. Впрочем, тут ничего не изменилось, так всю жизнь и было.
Изменилось же с 6 августа 2026 года совсем другое: когда на военную службу определяется прокурорский работник в военную прокуратуру, или сотрудник СК в военные следственные органы – вот тогда им присваивается соответствующее воинское звание (но не выше старшего советника юстиции или полковника юстиции), без переаттестации и всяких там «может-не может». А вот возьмутся ли вообще определять прокурорского работника на военную службу в органы военной прокуратуры или сотрудника СК в военные следственные органы – это уже совсем другой вопрос. Как решение этого вопроса будет выглядеть на практике, как и кого будут определять на военную службу из СК или прокуратуры, пока непонятно, но думаю, что ровно так же, как и сейчас. То есть не всех, кто пожелает, а кого надо и когда надо. Впрочем, как и всегда.
👍27❤13💯6