Ответственность и контроль
Ответственность человека должна соответствовать его возможностям контролировать ситуацию. Очень часто детские травмы и взрослое невыносимое чувство вины или стыда рождаются там, где человек получает ответственность без контроля.
Может ли шестилетняя девочка сделать маму счастливой? Нет. Она может хорошо учиться, чаще улыбаться, протирать пыль. Она не может найти маме хорошую работу, нового мужчину или интересное хобби, или убедить ее не пить.
Если она из этого недостатка контроля попытается сделать маму счастливой — будет травма.
Может ли симпатичный юноша сделать так, чтобы девушка, с которой он встречается, ему не изменяла, не спускала всю свою зарплату на радиоуправляемые вертолеты или получила повышение? Нет. Но если он попытается, то у него два пути: либо неадекватный авторитарный контроль, при котором он станет насильником, либо чувство стыда и неполноценности.
Может ли ли один человек, работающий, например, кассиром, отвечать за то, что граждане его государства большинством проголосовали за то, чтобы, например, выкапывать все березы и пересаживать их на метр влево? Нет. Но если он начинает извиняться перед каждой березой, то может сойти с ума.
Очень важно перед тем, как брать на себя ответственность, или же в ситуации, когда возникают стыд и вина, попробовать понять, что я могу контролировать в этой ситуации. Чтобы не порваться.
Адриана Имж
Ответственность человека должна соответствовать его возможностям контролировать ситуацию. Очень часто детские травмы и взрослое невыносимое чувство вины или стыда рождаются там, где человек получает ответственность без контроля.
Может ли шестилетняя девочка сделать маму счастливой? Нет. Она может хорошо учиться, чаще улыбаться, протирать пыль. Она не может найти маме хорошую работу, нового мужчину или интересное хобби, или убедить ее не пить.
Если она из этого недостатка контроля попытается сделать маму счастливой — будет травма.
Может ли симпатичный юноша сделать так, чтобы девушка, с которой он встречается, ему не изменяла, не спускала всю свою зарплату на радиоуправляемые вертолеты или получила повышение? Нет. Но если он попытается, то у него два пути: либо неадекватный авторитарный контроль, при котором он станет насильником, либо чувство стыда и неполноценности.
Может ли ли один человек, работающий, например, кассиром, отвечать за то, что граждане его государства большинством проголосовали за то, чтобы, например, выкапывать все березы и пересаживать их на метр влево? Нет. Но если он начинает извиняться перед каждой березой, то может сойти с ума.
Очень важно перед тем, как брать на себя ответственность, или же в ситуации, когда возникают стыд и вина, попробовать понять, что я могу контролировать в этой ситуации. Чтобы не порваться.
Адриана Имж
Хорошая медсестра
была у нас в школе. Рыжая такая женщина, вся в веснушках. Спокойная и понимающая. Она сидела в крошечном медицинском кабинете, в белом халате, - как картина Ренуара. Не знаю, сколько ей было лет; все люди старше тридцати казались пожилыми.
На столе перед ней стоял перекидной календарь за давно минувший год. Это был особенный календарь - календарь освобождения. На его листочках она писала красивым почерком: «освобождён от занятий!» и число.
Когда становилось невмоготу, когда ничего не болело, а просто вот - невмоготу, - можно было прийти к медсестре и получить освобождение. На один день. Только на один. Но это было спасительное освобождение именно в этот день. Когда невмоготу больше учиться, а впереди две химии, алгебра и физкультура на улице. А ты уже не можешь. Не можешь - и все.
Надо было зайти и попросить освобождение. Робко и скромно попросить. Не врать. Не выдумывать симптомы. Просто сказать: дайте, пожалуйста, освобождение. Что-то я плохо себя чувствую!
Рыжая медсестра просила открыть рот и показать горло. Смотрела горло, а потом палочкой мазала - какой-то гадостью. Это был обязательный ритуал. Открыть рот, показать горло, вытерпеть палочку с гадостью.
А потом давалось освобождение на календарном листке. Законное освобождение на один день. На улице, например, был мороз или слякоть, а на листочке - «25 июля». Или ещё какой-то летний день. И красивая надпись: «освобождён!».
Она понимала. Понимала, что иногда человеку просто невмоготу. Не надо заставлять его врать и унижаться. Требовать доказательств и симптомов. Устал человек. И поэтому плохо себя чувствует. А горло - горло мы помажем для профилактики. Это обязательное условие. И ещё дадим витаминку. И отпустим домой.
Никто не злоупотреблял. Никогда. Я в хорошей школе училась с хорошими ребятами. За год один-два раза посещали медсестру. Потому календарь так долго не кончался. А может, их много было? С бумагой тогда было нелегко. Дефицит.
Так важно, чтобы можно было хоть изредка пойти и получить законное освобождение. Честное. Пусть даже горло помажут вонючей мазью, это пустяки. И витаминку мы честно съедим.
Всем иногда бывает невмоготу. Даже самым сильным и энергичным. Всем иногда нужен листочек календаря. И рыжая медсестра в белом халате, которая все понимает…
Анна Валентиновна Кирьянова
Художник Михаил Божий
была у нас в школе. Рыжая такая женщина, вся в веснушках. Спокойная и понимающая. Она сидела в крошечном медицинском кабинете, в белом халате, - как картина Ренуара. Не знаю, сколько ей было лет; все люди старше тридцати казались пожилыми.
На столе перед ней стоял перекидной календарь за давно минувший год. Это был особенный календарь - календарь освобождения. На его листочках она писала красивым почерком: «освобождён от занятий!» и число.
Когда становилось невмоготу, когда ничего не болело, а просто вот - невмоготу, - можно было прийти к медсестре и получить освобождение. На один день. Только на один. Но это было спасительное освобождение именно в этот день. Когда невмоготу больше учиться, а впереди две химии, алгебра и физкультура на улице. А ты уже не можешь. Не можешь - и все.
Надо было зайти и попросить освобождение. Робко и скромно попросить. Не врать. Не выдумывать симптомы. Просто сказать: дайте, пожалуйста, освобождение. Что-то я плохо себя чувствую!
Рыжая медсестра просила открыть рот и показать горло. Смотрела горло, а потом палочкой мазала - какой-то гадостью. Это был обязательный ритуал. Открыть рот, показать горло, вытерпеть палочку с гадостью.
А потом давалось освобождение на календарном листке. Законное освобождение на один день. На улице, например, был мороз или слякоть, а на листочке - «25 июля». Или ещё какой-то летний день. И красивая надпись: «освобождён!».
Она понимала. Понимала, что иногда человеку просто невмоготу. Не надо заставлять его врать и унижаться. Требовать доказательств и симптомов. Устал человек. И поэтому плохо себя чувствует. А горло - горло мы помажем для профилактики. Это обязательное условие. И ещё дадим витаминку. И отпустим домой.
Никто не злоупотреблял. Никогда. Я в хорошей школе училась с хорошими ребятами. За год один-два раза посещали медсестру. Потому календарь так долго не кончался. А может, их много было? С бумагой тогда было нелегко. Дефицит.
Так важно, чтобы можно было хоть изредка пойти и получить законное освобождение. Честное. Пусть даже горло помажут вонючей мазью, это пустяки. И витаминку мы честно съедим.
Всем иногда бывает невмоготу. Даже самым сильным и энергичным. Всем иногда нужен листочек календаря. И рыжая медсестра в белом халате, которая все понимает…
Анна Валентиновна Кирьянова
Художник Михаил Божий
МАМА, Я ХОЧУ С ТОБОЙ!
Она забирается ко мне на колени и говорит:
— Мама, я хочу с тобой…
И это самое прекрасное и самое ужасное, что мне когда-либо говорили.
Это счастье. И тепло. Всегда быть рядом, всегда быть для нее. Маленькие теплые ладошки в моих руках. Круглый носик, упругий и мягкий, пружинящий под моими губами.
Это боль, потому что в тот момент, когда она произносит эти слова, я уже понимаю, что все закончится. Что она вырастет, и больше не будет этого «я хочу с тобой». И я думаю, что, наверное, не справляюсь. Что я все чаще говорю: «Подожди, пожалуйста, мне нужно закончить одну вещь».
Одну вещь за другой. А время уходит. И маленький человек становится большим. И с каждой минутой она все дальше. И постепенно превращается в незнакомку. А с ней уходят в прошлое все непрочитанные сказки, не сделанные поделки, не пройденные километры и не измеренные лужи. На которые так и не нашлось времени.
Это страх. Страх, что я уже не с ней. Или меня не окажется рядом, когда я буду очень нужна. И что маленькая девочка на самом деле очень одинока.
Это изумление. Как такое маленькое существо смогло настолько заполнить мою и без того не пустую жизнь. Мои интересы и отношения, работу и достижения, страхи и чувства, приключения и впечатления. Как все это ужалось и стало частью нее или стыдливо уползло на второй план…
Это восхищение. И благодарность за возможность побыть рядом с чудом, подержать его в руках. Абсолютная уверенность в том, что каждое движение и слово – совершенны. Все в ней – прекрасно.
Это любовь. Я люблю ее шалости и проделки, ее открытия и разочарования, ее ошибки и неумения. Я люблю ее капризы и непослушание. Ее радость и восхищение. Ее преодоления и попытки. Ее смех и слезы.
Как можно дольше слышать, навсегда запомнить… как она забирается ко мне на колени и говорит:
— Мама, я хочу с тобой…
Автор Дина Иванова
Она забирается ко мне на колени и говорит:
— Мама, я хочу с тобой…
И это самое прекрасное и самое ужасное, что мне когда-либо говорили.
Это счастье. И тепло. Всегда быть рядом, всегда быть для нее. Маленькие теплые ладошки в моих руках. Круглый носик, упругий и мягкий, пружинящий под моими губами.
Это боль, потому что в тот момент, когда она произносит эти слова, я уже понимаю, что все закончится. Что она вырастет, и больше не будет этого «я хочу с тобой». И я думаю, что, наверное, не справляюсь. Что я все чаще говорю: «Подожди, пожалуйста, мне нужно закончить одну вещь».
Одну вещь за другой. А время уходит. И маленький человек становится большим. И с каждой минутой она все дальше. И постепенно превращается в незнакомку. А с ней уходят в прошлое все непрочитанные сказки, не сделанные поделки, не пройденные километры и не измеренные лужи. На которые так и не нашлось времени.
Это страх. Страх, что я уже не с ней. Или меня не окажется рядом, когда я буду очень нужна. И что маленькая девочка на самом деле очень одинока.
Это изумление. Как такое маленькое существо смогло настолько заполнить мою и без того не пустую жизнь. Мои интересы и отношения, работу и достижения, страхи и чувства, приключения и впечатления. Как все это ужалось и стало частью нее или стыдливо уползло на второй план…
Это восхищение. И благодарность за возможность побыть рядом с чудом, подержать его в руках. Абсолютная уверенность в том, что каждое движение и слово – совершенны. Все в ней – прекрасно.
Это любовь. Я люблю ее шалости и проделки, ее открытия и разочарования, ее ошибки и неумения. Я люблю ее капризы и непослушание. Ее радость и восхищение. Ее преодоления и попытки. Ее смех и слезы.
Как можно дольше слышать, навсегда запомнить… как она забирается ко мне на колени и говорит:
— Мама, я хочу с тобой…
Автор Дина Иванова
«Я ждал тебя!»
Привели в школу нового ученика, уже выгнанного из трех школ.
Зашел на урок один учитель, взглянул на него и подумал: «Откуда только такие берутся...»
Пришел другой учитель. Увидев нового ученика, произнес раздраженно:
– Тебя еще не хватало...
Пришел на урок третий учитель.
– У нас новенький? – порадовался он.
Подошел к новенькому, пожал руку, посмотрел в глаза, улыбнулся и сказал:
– Здравствуй! Я ждал тебя!
Шалва Амонашвили
Привели в школу нового ученика, уже выгнанного из трех школ.
Зашел на урок один учитель, взглянул на него и подумал: «Откуда только такие берутся...»
Пришел другой учитель. Увидев нового ученика, произнес раздраженно:
– Тебя еще не хватало...
Пришел на урок третий учитель.
– У нас новенький? – порадовался он.
Подошел к новенькому, пожал руку, посмотрел в глаза, улыбнулся и сказал:
– Здравствуй! Я ждал тебя!
Шалва Амонашвили
ПРО СЧАСТЬЕ
Тетенька -
Пышная,
Словно букет -
Теплые пышки
Сложила в пакет,
Села на поезд.
И там, у окна
Пышек на совесть
Поела она.
Пышку
За маму
И пышку за папу.
Пышку за каждую кошкину
Лапу.
Пышку за мышку
На чердаке,
Пышку за книжку
В левой руке.
Зелень снаружи
Сияла,
Текла,
День состоял из еды и тепла.
Выйдя
На станции
Маленькой,
Ивовой,
Тетенька
Вдруг
Оказалась счастливовой.
Автор: Маша Рупасова
Иллюстрация Маши Якушиной
Тетенька -
Пышная,
Словно букет -
Теплые пышки
Сложила в пакет,
Села на поезд.
И там, у окна
Пышек на совесть
Поела она.
Пышку
За маму
И пышку за папу.
Пышку за каждую кошкину
Лапу.
Пышку за мышку
На чердаке,
Пышку за книжку
В левой руке.
Зелень снаружи
Сияла,
Текла,
День состоял из еды и тепла.
Выйдя
На станции
Маленькой,
Ивовой,
Тетенька
Вдруг
Оказалась счастливовой.
Автор: Маша Рупасова
Иллюстрация Маши Якушиной
После неудачной коммуникации, закончившейся моим психом и непродолжительной истерикой Матвея, подводим итоги.
- Мам, ты устала.
- Да, и когда я устала, то хочу сделать максимально быстро все дела и отдыхать.
- Мам, я тоже устал.
- Да, и когда ты устал, ты ничего не хочешь делать быстро. Ты час снимаешь штаны.
- Мам, мы не совпадаем нашими усталостями.
- Да, и если оба устали одновременно, происходит конфликт.
Мы оба понимаем причины, и это круто. Но не понимаем, как нам найти решение, устраивающее обоих.
Сегодня у нас не получилось наш конфликт разрулить. Мы попробуем в следующий раз и, даже если у нас снова не получится, мы будем стараться и рано или поздно у нас выйдет. Понимаешь?
Как ты думаешь, что можно делать, чтобы конфликта не возникало?
Отвечает с разбегу, не задумываясь:
- Обниматься!
Ну какие на фиг психологические выкладки, если есть такие простые решения: в любой непонятной ситуации - обнимайся!
Лёля Тарасевич
- Мам, ты устала.
- Да, и когда я устала, то хочу сделать максимально быстро все дела и отдыхать.
- Мам, я тоже устал.
- Да, и когда ты устал, ты ничего не хочешь делать быстро. Ты час снимаешь штаны.
- Мам, мы не совпадаем нашими усталостями.
- Да, и если оба устали одновременно, происходит конфликт.
Мы оба понимаем причины, и это круто. Но не понимаем, как нам найти решение, устраивающее обоих.
Сегодня у нас не получилось наш конфликт разрулить. Мы попробуем в следующий раз и, даже если у нас снова не получится, мы будем стараться и рано или поздно у нас выйдет. Понимаешь?
Как ты думаешь, что можно делать, чтобы конфликта не возникало?
Отвечает с разбегу, не задумываясь:
- Обниматься!
Ну какие на фиг психологические выкладки, если есть такие простые решения: в любой непонятной ситуации - обнимайся!
Лёля Тарасевич
Дочь решила проявить самостоятельность…
Возможно, первый раз в своей жизни она решила сама положить себе макароны. И вот ведь незадача…
уронила крышку от сковородки на пол и она разлетелась вдребезги. Я услышал звон бьющегося стекла и прибежал на кухню. Перепуганная дочь стояла в углу и как только увидела меня, сразу начала плакать и говорить мне, что крышка разбилась.
Сбросив секундное оцепенение, я спросил:
— Ты, наверное, испугалась?
Дочь ничего не отвечала, только стояла и плакала…
— Стой, не двигайся, я сейчас принесу веник и совок…
Пока я подметал и попутно, говорил дочери, что посуда бьётся на счастье, она перестала плакать и задала мне вопрос:
— Папа, а почему ты на меня не ругаешься, когда я что-то разбиваю?
— Я не ругаюсь на тебя, потому что я помню себя в твоем возрасте, я помню, как мне было неприятно, когда я что-то разбивал и помню, как неприятно было, когда меня ругали. Ведь это было случайно…
Я не хотел ничего разбивать, но так бывает…
Больше на эту тему мы не говорили. Совок с осколками я высыпал в пакет. Пакет отнес в мусоропровод. Дочь пропылесосила пол и через несколько минут от инцидента не осталось и следа.
Остался только опыт.
Иногда, чтобы событие стало опытом, необходимо участливое и не осуждающее присутствие рядом другого человека
Антон Рост
Возможно, первый раз в своей жизни она решила сама положить себе макароны. И вот ведь незадача…
уронила крышку от сковородки на пол и она разлетелась вдребезги. Я услышал звон бьющегося стекла и прибежал на кухню. Перепуганная дочь стояла в углу и как только увидела меня, сразу начала плакать и говорить мне, что крышка разбилась.
Сбросив секундное оцепенение, я спросил:
— Ты, наверное, испугалась?
Дочь ничего не отвечала, только стояла и плакала…
— Стой, не двигайся, я сейчас принесу веник и совок…
Пока я подметал и попутно, говорил дочери, что посуда бьётся на счастье, она перестала плакать и задала мне вопрос:
— Папа, а почему ты на меня не ругаешься, когда я что-то разбиваю?
— Я не ругаюсь на тебя, потому что я помню себя в твоем возрасте, я помню, как мне было неприятно, когда я что-то разбивал и помню, как неприятно было, когда меня ругали. Ведь это было случайно…
Я не хотел ничего разбивать, но так бывает…
Больше на эту тему мы не говорили. Совок с осколками я высыпал в пакет. Пакет отнес в мусоропровод. Дочь пропылесосила пол и через несколько минут от инцидента не осталось и следа.
Остался только опыт.
Иногда, чтобы событие стало опытом, необходимо участливое и не осуждающее присутствие рядом другого человека
Антон Рост
ВСПОМИНАЙ, КАК МЫ СМЕЯЛИСЬ
Ладожское озеро. Солнечно и прохладно, сильный ветер. Надеваю капюшон толстовки, поёживаюсь в дутой жилетке.
— Мама, хочу помочить ножки!
Всё же май, светлый песок, меня тоже тянет разуться. Вздыхаю, снимаю кроссовки.
— Подожди, дай попробую, — песок теплее, чем ожидалось, вода ледяная, а я после долгой болезненной зимы тревожная, — ладно, давай, только чуть-чуть. Аккуратно, не намочи штаны.
Через пятнадцать минут брюки мокрые насквозь. Сын носится вдоль берега, хохочет, брызги летят во все стороны. Ещё чуть-чуть и мы с мужем схватим его в охапку, снимем мокрую одежду, побежим греться в машину. Пока мгновения всеобъемлющего счастья.
И у меня в голове: «запомни, запомни именно это, пожалуйста».
Шагаем в сад. Настроение ужасное: мультик не досмотрел, водолазка давит горло, куртка долго не застёгивалась. Виноват весь белый свет, особенно мама. Хмурая мама, в свою очередь, стискивает зубы, зыркает глазами, нудно торопит.
Но когда приходит время прощаться – я отгоняю неприятные мысли, забываю обидные выкрики и капризы, целую, обнимаю, подаю наш секретный знак. Хочу, чтобы весь трудный день, он помнил мою улыбку. Меня никогда не оставляет мысль — лучше попрощаться как в последний раз. Жизнь такая странная штука.
Дурачимся на диване. Вдруг всей душой ощущаю неповторимость момента. Почему-то говорю вслух:
— Давай, когда вырастешь, будешь вспоминать, как мы с тобой смеялись?
И сын уловил… Не начал болтать: «А когда вырасту? А что будет? А как это вспоминать?». Он просто серьёзно сказал: «Хорошо, — и добавил, — ты же моя любимая мамочка!».
Спасибо, хороший мой, я не забуду.
Екатерина Зорина
Художник Pascal Campion
Ладожское озеро. Солнечно и прохладно, сильный ветер. Надеваю капюшон толстовки, поёживаюсь в дутой жилетке.
— Мама, хочу помочить ножки!
Всё же май, светлый песок, меня тоже тянет разуться. Вздыхаю, снимаю кроссовки.
— Подожди, дай попробую, — песок теплее, чем ожидалось, вода ледяная, а я после долгой болезненной зимы тревожная, — ладно, давай, только чуть-чуть. Аккуратно, не намочи штаны.
Через пятнадцать минут брюки мокрые насквозь. Сын носится вдоль берега, хохочет, брызги летят во все стороны. Ещё чуть-чуть и мы с мужем схватим его в охапку, снимем мокрую одежду, побежим греться в машину. Пока мгновения всеобъемлющего счастья.
И у меня в голове: «запомни, запомни именно это, пожалуйста».
Шагаем в сад. Настроение ужасное: мультик не досмотрел, водолазка давит горло, куртка долго не застёгивалась. Виноват весь белый свет, особенно мама. Хмурая мама, в свою очередь, стискивает зубы, зыркает глазами, нудно торопит.
Но когда приходит время прощаться – я отгоняю неприятные мысли, забываю обидные выкрики и капризы, целую, обнимаю, подаю наш секретный знак. Хочу, чтобы весь трудный день, он помнил мою улыбку. Меня никогда не оставляет мысль — лучше попрощаться как в последний раз. Жизнь такая странная штука.
Дурачимся на диване. Вдруг всей душой ощущаю неповторимость момента. Почему-то говорю вслух:
— Давай, когда вырастешь, будешь вспоминать, как мы с тобой смеялись?
И сын уловил… Не начал болтать: «А когда вырасту? А что будет? А как это вспоминать?». Он просто серьёзно сказал: «Хорошо, — и добавил, — ты же моя любимая мамочка!».
Спасибо, хороший мой, я не забуду.
Екатерина Зорина
Художник Pascal Campion
Луковице в земле
К марту уже не спится
Стала давно тесна
Луковая темница.
Крепкие корни пьют
Жадно сырую воду.
Рядом проснулся жук.
Просится на свободу.
Он копошится, ворча,
Стену башкой толкает.
Капли бегут с потолка:
Тает...
С темечка до корешка
Луковица дрожит.
Страшно росток отпускать.
Как он там будет жить?
А у ростка в кулачке
Крепко зажат цветок.
Вот с потолка уже
Талой воды поток.
Крепкий зелёный лист
Вышел на белый свет.
- Шапочку не надел!-
Мама кричит вослед.
Юлия Симбирская
К марту уже не спится
Стала давно тесна
Луковая темница.
Крепкие корни пьют
Жадно сырую воду.
Рядом проснулся жук.
Просится на свободу.
Он копошится, ворча,
Стену башкой толкает.
Капли бегут с потолка:
Тает...
С темечка до корешка
Луковица дрожит.
Страшно росток отпускать.
Как он там будет жить?
А у ростка в кулачке
Крепко зажат цветок.
Вот с потолка уже
Талой воды поток.
Крепкий зелёный лист
Вышел на белый свет.
- Шапочку не надел!-
Мама кричит вослед.
Юлия Симбирская
МИФЫ О МАТЕРИНСТВЕ.
1. Когда рождается ребенок, сразу включается материнский инстинкт, и появляется любовь к нему.
На самом деле: любовь рождается не автоматически, а постепенно - во взаимодействии с ребенком.
2. Способ рождения определяет характер и судьбу ребёнка.
На самом деле: это ничем не подтверждённые фантазии.
3. Чтобы сформировать надежную привязанность, нужно быть с ребёнком 24/7.
На самом деле: качество привязанности не зависит от количества проведённых вместе часов. Ребёнку может и должно быть хорошо не только с мамой.
4. Если мама устаёт от ребёнка — значит, недостаточно его любит.
На самом деле: уставать и отдыхать даже от самых любимых людей - нормально.
5. Есть точная инструкция, как нужно воспитывать детей.
На самом деле: невозможно дать универсальных рекомендаций для разных детей и разных ситуаций. Психологи точно знают, как не надо: нельзя унижать ребёнка и применять насилие.
6. Всех детей мама любит одинаково.
На самом деле: любовь — это не количественный, а качественный параметр. С каждым ребёнком у нас свои уникальные отношения.
7. Если мама не готова полностью посвятить себя ребёнку — это плохая мама.
На самом деле: для человека естественно иметь в жизни не одну, а несколько ценностей.
8. Отношения с родителями полностью определяют жизнь ребёнка.
На самом деле: мы не всесильны, на ребёнка влияет ещё множество разных факторов. Плюс его собственная свобода воли.
Вера Якупова https://www.facebook.com/profile.php?id=100009194391248
Художник Nathalie Jomard
1. Когда рождается ребенок, сразу включается материнский инстинкт, и появляется любовь к нему.
На самом деле: любовь рождается не автоматически, а постепенно - во взаимодействии с ребенком.
2. Способ рождения определяет характер и судьбу ребёнка.
На самом деле: это ничем не подтверждённые фантазии.
3. Чтобы сформировать надежную привязанность, нужно быть с ребёнком 24/7.
На самом деле: качество привязанности не зависит от количества проведённых вместе часов. Ребёнку может и должно быть хорошо не только с мамой.
4. Если мама устаёт от ребёнка — значит, недостаточно его любит.
На самом деле: уставать и отдыхать даже от самых любимых людей - нормально.
5. Есть точная инструкция, как нужно воспитывать детей.
На самом деле: невозможно дать универсальных рекомендаций для разных детей и разных ситуаций. Психологи точно знают, как не надо: нельзя унижать ребёнка и применять насилие.
6. Всех детей мама любит одинаково.
На самом деле: любовь — это не количественный, а качественный параметр. С каждым ребёнком у нас свои уникальные отношения.
7. Если мама не готова полностью посвятить себя ребёнку — это плохая мама.
На самом деле: для человека естественно иметь в жизни не одну, а несколько ценностей.
8. Отношения с родителями полностью определяют жизнь ребёнка.
На самом деле: мы не всесильны, на ребёнка влияет ещё множество разных факторов. Плюс его собственная свобода воли.
Вера Якупова https://www.facebook.com/profile.php?id=100009194391248
Художник Nathalie Jomard
Если бы вы могли написать себе в 16 лет, что бы вы сказали? Этот вопрос был задан 75 знаменитостям: писателям, актерам, музыкантам и спортсменам. Из их ответов родилась книга «Дорогой я: Письмо к шестнадцатилетнему себе» (Dear Me: A Letter to My Sixteen-Year-Old Self) — сборник писем в прошлое. На его страницах известные люди предстают обычными шестнадцатилетними мальчишками и девчонками, часто закомплексованными, не уверенными в себе. Старшие «я» стараются дать себе-младшим остроумные, интимные, мудрые советы о том, как стоит вести себя в жизни, чего ждать, а чего стоит избегать. В итоге получилась книга не о знаменитостях, а о молодости, взрослении, ожидании чуда.
Письмо актрисы Джиллиан Андерсон:
"Дорогая Джилли,
Ты абсолютно и полностью от себя зависима. Если ты будешь проводить четверть своего времени, думая о других, вместо того чтобы ненавидеть свои бедра, твой уровень удовлетворенности и самоценности резко возрастет. Одну вещь я осознала слишком поздно: ты можешь повысить свою самооценку, только делая достойные вещи. Поэтому я записала тебя строить дома для бездомных на твоих следующих летних каникулах. Рождество ты проведешь, помогая в приюте женщинам, пострадавшим от домашнего насилия, а на Пасху будешь читать книги детишкам в педиатрическом отделении онкобольницы.
И да, дорогая, расширяй свои горизонты, твой мир больше, чем раковина устрицы, в которую тебя загоняет низкая самооценка. Люби себя, думай о других и будь благодарна. Люблю тебя, верю в тебя, уважаю тебя.
Я. Ты. Мы.
P.S. Следуй за своими мечтами, а не за своими парнями".
Источник https://www.adme.ru/
А что бы написали шестнадцатилетнему(-ей) себе вы? 😉
Письмо актрисы Джиллиан Андерсон:
"Дорогая Джилли,
Ты абсолютно и полностью от себя зависима. Если ты будешь проводить четверть своего времени, думая о других, вместо того чтобы ненавидеть свои бедра, твой уровень удовлетворенности и самоценности резко возрастет. Одну вещь я осознала слишком поздно: ты можешь повысить свою самооценку, только делая достойные вещи. Поэтому я записала тебя строить дома для бездомных на твоих следующих летних каникулах. Рождество ты проведешь, помогая в приюте женщинам, пострадавшим от домашнего насилия, а на Пасху будешь читать книги детишкам в педиатрическом отделении онкобольницы.
И да, дорогая, расширяй свои горизонты, твой мир больше, чем раковина устрицы, в которую тебя загоняет низкая самооценка. Люби себя, думай о других и будь благодарна. Люблю тебя, верю в тебя, уважаю тебя.
Я. Ты. Мы.
P.S. Следуй за своими мечтами, а не за своими парнями".
Источник https://www.adme.ru/
А что бы написали шестнадцатилетнему(-ей) себе вы? 😉
Сегодня «хорошая мать» — это набор таких качеств, что «идеальная мать» уже сидит тихонько в углу и старается не высовываться. Общество предъявляет слишком высокие требования в этом вопросе. Мне кажется, в отношении женщин сегодня царит запредельный перфекционизм, общественность требует от них сразу всего на свете. Ты должна и заботиться о ребенке, и успешно работать, и иметь хобби, и быть молодой и красивой, и путешествовать, и быть интересной. А новый тренд – при всем этом ты еще и не должна стремиться быть идеальной! Этим критериям невозможно не то, что соответствовать, а даже пытаться соответствовать.
Все это приводит к невротизации, к постоянному ощущению вины перед собой, ребенком и обществом. Чем больше женщины стараются, тем больше чувствуют себя неуспешными и неуверенными. И это плохо сказывается, в первую очередь, на самих детях, потому что мама все время нервная. В тот момент, когда женщине нужна помощь, она получает от общества сплошные предписания, запреты и запугивания.
Поэтому здесь важно спросить себя: а что из списка «должного» действительно важно и нужно лично мне? Надо остановиться, не бежать за всеми по инерции. Даже если это привычное действие, ежедневная рутина, поинтересоваться: «Я правда этого хочу? Это действительно важно для меня или моих близких, или я просто действую по инерции?».
Людмила Петрановская для thequestion.ru
Художник Cecile Veilhan
Все это приводит к невротизации, к постоянному ощущению вины перед собой, ребенком и обществом. Чем больше женщины стараются, тем больше чувствуют себя неуспешными и неуверенными. И это плохо сказывается, в первую очередь, на самих детях, потому что мама все время нервная. В тот момент, когда женщине нужна помощь, она получает от общества сплошные предписания, запреты и запугивания.
Поэтому здесь важно спросить себя: а что из списка «должного» действительно важно и нужно лично мне? Надо остановиться, не бежать за всеми по инерции. Даже если это привычное действие, ежедневная рутина, поинтересоваться: «Я правда этого хочу? Это действительно важно для меня или моих близких, или я просто действую по инерции?».
Людмила Петрановская для thequestion.ru
Художник Cecile Veilhan
Есть такие женщины
Есть такие женщины, которые уже не боятся. Которым уже поздно бояться. Бояться не понравиться. Не соответствовать. Не знать. Не успеть. Не уметь печь «Наполеон». Готовить плов. Правильно рисовать стрелки.
Они не боятся переспросить. Выглядеть нелепо. Им есть что надеть к лету. Осенью тоже. И это не проблема. В их жизни все меньше пробелов. Уже не страшно не по прямой. Могут криво. Знают, что красиво — это внутри. Они не боятся утонуть. Так как давно живут на глубине. Не стесняются плакать. От горя и радости. Смеяться от этого тоже умеют.
Им уже поздно бояться седины. Морщин. Они уже не первые. И теперь все от улыбки. Им уже поздно бояться, что подумают. Коллеги. Свекровь. Люди.
Им давным-давно пофиг, мытое ли. Очищенное. С глютеном или без. Они едят то, что хотят. Им уже не страшно делать это ночью. И совсем не стыдно. Они знают, что курить и пить — не вредно. Вредно — не дышать. Не хотеть.
Им все равно. Пришел он в 18:30 или в 21:00. Если он любит. И торопится. Главное — он есть. Они уже не боятся быть одни. Умеют не видеть того, кто не замечает. Отходить от того, кто отталкивает.
Им есть что сказать. Есть о чем молчать.
О чем молиться. У них все от души. Они — чья-то отдушина. Им не страшно показаться глупыми. Толстыми. Худыми. Они давно перестали казаться. И начали быть.
Делать то, что любят. Любить того, кто любит. Спать с тем, с кем не уснешь. Даже если очень хочется.
Говорить прямо. Не накручивать. Кудри. Себя. Не выпрямлять локоны. Но спину держать ровно. Смотреть сквозь пальцы на дураков. Прислушиваться к тишине.
Горький шоколад для них сладкий. Они умеют ценить время. Утро. День. Ночь. Они не заставляют дочь. Не наставляют сына. Они заняты делом. Своим. Они умеют быть с собой. Собой.
Они уже не винят отца. Любят маму. Они не боятся умереть. Потому что живут.
Есть женщины, которым уже поздно бояться.
Мне — еще рано. Или страшно.
Автор: Марина Степанченко.
https://www.facebook.com/profile.php?id=100001259885104&fref=ufi
Художник Fred Calleri
Есть такие женщины, которые уже не боятся. Которым уже поздно бояться. Бояться не понравиться. Не соответствовать. Не знать. Не успеть. Не уметь печь «Наполеон». Готовить плов. Правильно рисовать стрелки.
Они не боятся переспросить. Выглядеть нелепо. Им есть что надеть к лету. Осенью тоже. И это не проблема. В их жизни все меньше пробелов. Уже не страшно не по прямой. Могут криво. Знают, что красиво — это внутри. Они не боятся утонуть. Так как давно живут на глубине. Не стесняются плакать. От горя и радости. Смеяться от этого тоже умеют.
Им уже поздно бояться седины. Морщин. Они уже не первые. И теперь все от улыбки. Им уже поздно бояться, что подумают. Коллеги. Свекровь. Люди.
Им давным-давно пофиг, мытое ли. Очищенное. С глютеном или без. Они едят то, что хотят. Им уже не страшно делать это ночью. И совсем не стыдно. Они знают, что курить и пить — не вредно. Вредно — не дышать. Не хотеть.
Им все равно. Пришел он в 18:30 или в 21:00. Если он любит. И торопится. Главное — он есть. Они уже не боятся быть одни. Умеют не видеть того, кто не замечает. Отходить от того, кто отталкивает.
Им есть что сказать. Есть о чем молчать.
О чем молиться. У них все от души. Они — чья-то отдушина. Им не страшно показаться глупыми. Толстыми. Худыми. Они давно перестали казаться. И начали быть.
Делать то, что любят. Любить того, кто любит. Спать с тем, с кем не уснешь. Даже если очень хочется.
Говорить прямо. Не накручивать. Кудри. Себя. Не выпрямлять локоны. Но спину держать ровно. Смотреть сквозь пальцы на дураков. Прислушиваться к тишине.
Горький шоколад для них сладкий. Они умеют ценить время. Утро. День. Ночь. Они не заставляют дочь. Не наставляют сына. Они заняты делом. Своим. Они умеют быть с собой. Собой.
Они уже не винят отца. Любят маму. Они не боятся умереть. Потому что живут.
Есть женщины, которым уже поздно бояться.
Мне — еще рано. Или страшно.
Автор: Марина Степанченко.
https://www.facebook.com/profile.php?id=100001259885104&fref=ufi
Художник Fred Calleri
Девушка-весна
Заехала тут за сыном в сад. Прямо с работы, вся такая девушка-весна, и не напоминайте мне, что по паспорту я уже тетенька. У меня платьишко цветастое, пальто на две пуговички застегнуто и кудряшки по плечам, так что девушка-весна, и точка. Я вообще очень люблю так заезжать в садик с работы — все вдруг понимают, что я — это не только пуховик, кроссовки и шапка на глаза. Девочки подходят, спрашивают, почему я сегодня такая красивая, воспитатели пугаются, не отдают ребёнка чужой женщине, Матвей выдаёт комплименты пачками.
Ну вообщем сегодня заехала вот такая, «извините, не успела переодеться». А Матвей из самого центра площадки орёт:
— Мам, иди посмотри!
Надо заметить, что сейчас апрель. А площадка у нас без спец. покрытия. Точнее оно есть, только очень спец. Такой спец, который весь из глины, грязи и талого снега. А я в весенних ботиночках, да на каблуках. Но ведь сын зовёт, у него там что-то очень важное и особенно ценное. На цыпочках прыгаю по площадке с кочки на кочку, аки бабочка с цветка на цветок. Ну где тут твой нектар?
Вместо нектара Матвей тыкает лопатой в песочницу. Там лежит талый снег, который сын выбрасывает из песочницы и получается огромная лужа. Я и отсюда вижу, что глубина лужи приличная, но сынок демонстрирует это лопатой:
— Видишь, какая большая! Я сам её откопал!
Говорит с такой гордостью, с какой я бы сдавала годовой отчёт в Лукойле или публикацию в Форбс, не меньше.
— Ммм, — понимающе мычу я. Ну типа «да-да, ваш отчёт выше всяких похвал, вот вам премия миллион долларов».
А тут мимо бежит Артём, друг Матвея:
— Смотри, как я могу! — кричит он и с разбегу двумя ногами запрыгивает в лужу.
Знаете, в фильмах вот эта замедленная съемка, когда граната взрывается и осколки медленно-медленно осыпаются на землю? Вот примерно так, только с грязной лужей.
Но я тёртый калач, почти Тринити из Матрицы, скрещенная с Ларой Крофт, расхитительницей гробниц. Пока ещё Артём летит до лужи, в тот самый момент, когда его сапоги касаются кромки воды, я уже отпрыгиваю на два метра, делая тройное сальто назад. Ну ладно, без сальто, но всё-таки отпрыгиваю. А вот Матвей ещё не смотрел культовых фильмов, он не знает, как делать мостик, чтобы вражеские пули пролетали над ним, поэтому принимает весь грязевой удар на себя.
Дальше немая сцена. Я осматриваю убитые весенние ботиночки на каблучках. Матвей пытается восстановить зрение и одновременно отплевывается. Артём застыл посреди лужи, и я даже с расстояния двух метров слышу, как в его сапожки журчит талая вода. Поют птицы. Садится солнце.
— Ммм, — глубокомысленно говорю я, — мне не очень понравилось.
— Мне тоже, — вещает мой сын. О, рот прочистил уже.
Артём в нерешительности смотрит на нас, на свою обувь и одежду, выбирается из лужи и мимоходом замечает:
— Да я, как-то, сам не в восторге.
— Ну вот мы и поняли, что больше так делать не стоит, — резюмирует монтессорийская часть меня, и почившая в бозе Мария гладит мою голову своей невидимой ладонью.
Девушка-весна, уже не разбирая дороги, как танк, медленно бредёт к выходу и думает, как лучше засунуть сына в машину: везти в багажнике или оставить сидеть на коврике между сиденьями.
— Может, пешком дойдёшь, а я на машине доеду? А там во дворе встретимся? — с надеждой в голосе спрашиваю я пятилетнего ребёнка. Но Матвей почему-то упирается — соскучился просто по маме, наверное, за целый день в саду, иначе никак не объяснить этот странный отказ.
Приходится всё-таки взять его с собой в машину. По дороге встретить маму Артема, задорно сказать ей привет, как ни в чем не бывало. Потому что девушка-весна — это не про «а ваш сын в лужу прыгает», это про беззаботные улыбки в окружении кудряшек.
В конце концов, она же сейчас сама дойдёт до площадки и тоже будет думать, как ей сына домой везти: в багажнике или на коврике между сиденьями. Слышь, подруга, пускай пешком идёт, ей-богу, заслужил!
Лёля Тарасевич https://www.facebook.com/lelya.tarasevich
Художник Виктория Кирдий
Заехала тут за сыном в сад. Прямо с работы, вся такая девушка-весна, и не напоминайте мне, что по паспорту я уже тетенька. У меня платьишко цветастое, пальто на две пуговички застегнуто и кудряшки по плечам, так что девушка-весна, и точка. Я вообще очень люблю так заезжать в садик с работы — все вдруг понимают, что я — это не только пуховик, кроссовки и шапка на глаза. Девочки подходят, спрашивают, почему я сегодня такая красивая, воспитатели пугаются, не отдают ребёнка чужой женщине, Матвей выдаёт комплименты пачками.
Ну вообщем сегодня заехала вот такая, «извините, не успела переодеться». А Матвей из самого центра площадки орёт:
— Мам, иди посмотри!
Надо заметить, что сейчас апрель. А площадка у нас без спец. покрытия. Точнее оно есть, только очень спец. Такой спец, который весь из глины, грязи и талого снега. А я в весенних ботиночках, да на каблуках. Но ведь сын зовёт, у него там что-то очень важное и особенно ценное. На цыпочках прыгаю по площадке с кочки на кочку, аки бабочка с цветка на цветок. Ну где тут твой нектар?
Вместо нектара Матвей тыкает лопатой в песочницу. Там лежит талый снег, который сын выбрасывает из песочницы и получается огромная лужа. Я и отсюда вижу, что глубина лужи приличная, но сынок демонстрирует это лопатой:
— Видишь, какая большая! Я сам её откопал!
Говорит с такой гордостью, с какой я бы сдавала годовой отчёт в Лукойле или публикацию в Форбс, не меньше.
— Ммм, — понимающе мычу я. Ну типа «да-да, ваш отчёт выше всяких похвал, вот вам премия миллион долларов».
А тут мимо бежит Артём, друг Матвея:
— Смотри, как я могу! — кричит он и с разбегу двумя ногами запрыгивает в лужу.
Знаете, в фильмах вот эта замедленная съемка, когда граната взрывается и осколки медленно-медленно осыпаются на землю? Вот примерно так, только с грязной лужей.
Но я тёртый калач, почти Тринити из Матрицы, скрещенная с Ларой Крофт, расхитительницей гробниц. Пока ещё Артём летит до лужи, в тот самый момент, когда его сапоги касаются кромки воды, я уже отпрыгиваю на два метра, делая тройное сальто назад. Ну ладно, без сальто, но всё-таки отпрыгиваю. А вот Матвей ещё не смотрел культовых фильмов, он не знает, как делать мостик, чтобы вражеские пули пролетали над ним, поэтому принимает весь грязевой удар на себя.
Дальше немая сцена. Я осматриваю убитые весенние ботиночки на каблучках. Матвей пытается восстановить зрение и одновременно отплевывается. Артём застыл посреди лужи, и я даже с расстояния двух метров слышу, как в его сапожки журчит талая вода. Поют птицы. Садится солнце.
— Ммм, — глубокомысленно говорю я, — мне не очень понравилось.
— Мне тоже, — вещает мой сын. О, рот прочистил уже.
Артём в нерешительности смотрит на нас, на свою обувь и одежду, выбирается из лужи и мимоходом замечает:
— Да я, как-то, сам не в восторге.
— Ну вот мы и поняли, что больше так делать не стоит, — резюмирует монтессорийская часть меня, и почившая в бозе Мария гладит мою голову своей невидимой ладонью.
Девушка-весна, уже не разбирая дороги, как танк, медленно бредёт к выходу и думает, как лучше засунуть сына в машину: везти в багажнике или оставить сидеть на коврике между сиденьями.
— Может, пешком дойдёшь, а я на машине доеду? А там во дворе встретимся? — с надеждой в голосе спрашиваю я пятилетнего ребёнка. Но Матвей почему-то упирается — соскучился просто по маме, наверное, за целый день в саду, иначе никак не объяснить этот странный отказ.
Приходится всё-таки взять его с собой в машину. По дороге встретить маму Артема, задорно сказать ей привет, как ни в чем не бывало. Потому что девушка-весна — это не про «а ваш сын в лужу прыгает», это про беззаботные улыбки в окружении кудряшек.
В конце концов, она же сейчас сама дойдёт до площадки и тоже будет думать, как ей сына домой везти: в багажнике или на коврике между сиденьями. Слышь, подруга, пускай пешком идёт, ей-богу, заслужил!
Лёля Тарасевич https://www.facebook.com/lelya.tarasevich
Художник Виктория Кирдий
Счастье приходит тихо: с утренними лучами.
С каждой свободной птицей, рвущейся в высоту.
Счастье приходит, только люди не замечают,
В жизни привыкнув видеть серость и суету.
⠀
Счастье приходит тихо, не открывая двери.
С теплым весенним ветром. с воздухом перемен.
Счастье приходит, только люди в него не верят,
В жизни привыкнув видеть сети сплошных проблем.
⠀
Счастье приходит тихо: с летним прозрачным морем,
С добрым и долгим смехом. с небом из бирюзы.
Счастье приходит, только люди о нем не помнят,
В жизни привыкнув видеть круговорот грозы.
⠀
Счастье приходит тихо, еле касаясь кожи.
С преданным человеком. с тем, кого любишь ты.
Счастье приходит, только люди не ждут, похоже,
В жизни привыкнув видеть сломанные мечты.
⠀
Счастье приходит тихо: после беды, бывает,
Словно в награду. счастью жалко лишь одного:
Только оно приходит - люди его теряют,
В жизни привыкнув видеть худшее из всего.
Автор Зураб Хараишвили https://www.instagram.com/zurab.kharaishvili2410/
Берегите друг друга.
Цените каждый день🙏
Фото @ chasingthesummerfields
С каждой свободной птицей, рвущейся в высоту.
Счастье приходит, только люди не замечают,
В жизни привыкнув видеть серость и суету.
⠀
Счастье приходит тихо, не открывая двери.
С теплым весенним ветром. с воздухом перемен.
Счастье приходит, только люди в него не верят,
В жизни привыкнув видеть сети сплошных проблем.
⠀
Счастье приходит тихо: с летним прозрачным морем,
С добрым и долгим смехом. с небом из бирюзы.
Счастье приходит, только люди о нем не помнят,
В жизни привыкнув видеть круговорот грозы.
⠀
Счастье приходит тихо, еле касаясь кожи.
С преданным человеком. с тем, кого любишь ты.
Счастье приходит, только люди не ждут, похоже,
В жизни привыкнув видеть сломанные мечты.
⠀
Счастье приходит тихо: после беды, бывает,
Словно в награду. счастью жалко лишь одного:
Только оно приходит - люди его теряют,
В жизни привыкнув видеть худшее из всего.
Автор Зураб Хараишвили https://www.instagram.com/zurab.kharaishvili2410/
Берегите друг друга.
Цените каждый день🙏
Фото @ chasingthesummerfields
Ребёнок так недолго – ребёнок.
Тaк мимoлётны годы, пока он нуждaется в нас. Покa можно нa ручки взять, а потом - за ручку. А пoтом - за руку… И он уже руку выдергивает - он бoльшой! Или аккуратно высвoбождает - он уже очень большой, взрoслый. И он уходит своей дорогой в свою судьбу, этот взрослый бывший ребёнок. Остаётся растерянность: как, уже? Как это вышло? Где мой мaленький мaльчик, мaленькая девочкa, которые так хотели на ручки, боялись зaсыпать, если меня нет рядом, звали постоянно: мама! Теперь не зовут; прекрaсно обходятся без нас. И засыпают с кем-то другим, с другим бывшим ребёнком… Дети недолго остаются детьми. И вот это корoткое детство занято воспитанием, обучением, чем угодно, только не объятиями и пoцелуями. Не совместными играми - когда играть-то, уроки не сделаны или поделка для садика, некогда, я страшно устала, утром на работу… И надо приучить к самостоятельности. Все тoлько об этом и говорят! Это - самое важное, чтобы был самостоятельным! Скорее бы вырос! А потом раз! - и перед вами взрослый человек. Просто мoложе вас. А ребёнка нет больше - детство oчень короткое. И как вы будете жалеть о каждом пропущенном объятии, о каждом крике и замечании, о каждом отказе поиграть, потому что некогда! Когда-нибудь потом. А потом уже не надо. Ребёнка нет - есть взрослый. А некoторые дети не успевают стать взрослыми - так тоже бывает. И больше всего жалеют не о тoм, что мало выучили английских глаголов, формул, мало занятий в секции провели, мало приучали к самостоятельности, мало на экскурсии отправляли с классом - больше всего жалеют о том, что мало были вместе. Мало вместе лежали на диване, обнявшись. Гуляли на ручках. Или за руку шли - и уже нет руки в нашей руке. Это так быстро проходит; это время, пока мы так нужны детям. Детство очень короткое. И жизнь тоже.
Автор - Анна Кирьянова https://www.facebook.com/profile.php?id=100003261390679
Художник Alessandra Cimatoribus
Тaк мимoлётны годы, пока он нуждaется в нас. Покa можно нa ручки взять, а потом - за ручку. А пoтом - за руку… И он уже руку выдергивает - он бoльшой! Или аккуратно высвoбождает - он уже очень большой, взрoслый. И он уходит своей дорогой в свою судьбу, этот взрослый бывший ребёнок. Остаётся растерянность: как, уже? Как это вышло? Где мой мaленький мaльчик, мaленькая девочкa, которые так хотели на ручки, боялись зaсыпать, если меня нет рядом, звали постоянно: мама! Теперь не зовут; прекрaсно обходятся без нас. И засыпают с кем-то другим, с другим бывшим ребёнком… Дети недолго остаются детьми. И вот это корoткое детство занято воспитанием, обучением, чем угодно, только не объятиями и пoцелуями. Не совместными играми - когда играть-то, уроки не сделаны или поделка для садика, некогда, я страшно устала, утром на работу… И надо приучить к самостоятельности. Все тoлько об этом и говорят! Это - самое важное, чтобы был самостоятельным! Скорее бы вырос! А потом раз! - и перед вами взрослый человек. Просто мoложе вас. А ребёнка нет больше - детство oчень короткое. И как вы будете жалеть о каждом пропущенном объятии, о каждом крике и замечании, о каждом отказе поиграть, потому что некогда! Когда-нибудь потом. А потом уже не надо. Ребёнка нет - есть взрослый. А некoторые дети не успевают стать взрослыми - так тоже бывает. И больше всего жалеют не о тoм, что мало выучили английских глаголов, формул, мало занятий в секции провели, мало приучали к самостоятельности, мало на экскурсии отправляли с классом - больше всего жалеют о том, что мало были вместе. Мало вместе лежали на диване, обнявшись. Гуляли на ручках. Или за руку шли - и уже нет руки в нашей руке. Это так быстро проходит; это время, пока мы так нужны детям. Детство очень короткое. И жизнь тоже.
Автор - Анна Кирьянова https://www.facebook.com/profile.php?id=100003261390679
Художник Alessandra Cimatoribus
Это и есть жизнь... Настоящая, красивая, яркая...
Я провожу с детьми целый день, у нас работающие бабушки и дедушки, живем мы отдельно, муж приходит с работы после восьми вечера, и, конечно, я здорово устаю с тремя малышами одна. В какой то момент я поймала себя на том, что я мало уделяю им внимания. Я езжу с ними на разные занятия, у нас действительно очень разнообразный и интересный досуг. Я гуляю с ними подолгу на детской площадке. Готовлю, кормлю, читаю. Леплю, рисую. Как же такое может быть, что я мало уделяю внимания детям? Я какое то время искала ответ на этот вопрос. И поняла, что все, что я делаю, это прекрасное приложение к главному. А главное – это личное общение, безо всякой конкретной цели, просто так, потому что хочется быть вместе.
Это минуты, когда мама села на диван, дети облепили ее, и она гладит их, целует, возится с ними, говорит с ними о том, что им сейчас интересно. В эти минуты можно сказать маме, что очень хочется куклу. И дорого доверить ей, что ты понимаешь, что у тебя много игрушек и ты часто получаешь подарки, но вот ту куклу, которая в розовой ванночке, ты все равно хочешь. В эти минуты можно рассказать про мальчика в бассейне, который высокий и у которого черные волосы. Можно про девочку на рисовании и про то, что учительница сегодня была в смешной юбке и все мальчишки смеялись. Это время для детских разговоров, когда я вдруг понимаю, что очутилась в причудливом детском мире, меня тут приняли как свою, поровну разделив свои детские секретики, переживания и лоскутки для кукол. А высшего счастья, чем гладить волосы своему ребенку, когда он ползает по мне, стараясь лучше устроиться и спихнуть брата, быть не может! Это и есть жизнь… настоящая, красивая, яркая… Только наша и наших детей.
Анна Демидова
Художник Гари Николай Ангелов
Я провожу с детьми целый день, у нас работающие бабушки и дедушки, живем мы отдельно, муж приходит с работы после восьми вечера, и, конечно, я здорово устаю с тремя малышами одна. В какой то момент я поймала себя на том, что я мало уделяю им внимания. Я езжу с ними на разные занятия, у нас действительно очень разнообразный и интересный досуг. Я гуляю с ними подолгу на детской площадке. Готовлю, кормлю, читаю. Леплю, рисую. Как же такое может быть, что я мало уделяю внимания детям? Я какое то время искала ответ на этот вопрос. И поняла, что все, что я делаю, это прекрасное приложение к главному. А главное – это личное общение, безо всякой конкретной цели, просто так, потому что хочется быть вместе.
Это минуты, когда мама села на диван, дети облепили ее, и она гладит их, целует, возится с ними, говорит с ними о том, что им сейчас интересно. В эти минуты можно сказать маме, что очень хочется куклу. И дорого доверить ей, что ты понимаешь, что у тебя много игрушек и ты часто получаешь подарки, но вот ту куклу, которая в розовой ванночке, ты все равно хочешь. В эти минуты можно рассказать про мальчика в бассейне, который высокий и у которого черные волосы. Можно про девочку на рисовании и про то, что учительница сегодня была в смешной юбке и все мальчишки смеялись. Это время для детских разговоров, когда я вдруг понимаю, что очутилась в причудливом детском мире, меня тут приняли как свою, поровну разделив свои детские секретики, переживания и лоскутки для кукол. А высшего счастья, чем гладить волосы своему ребенку, когда он ползает по мне, стараясь лучше устроиться и спихнуть брата, быть не может! Это и есть жизнь… настоящая, красивая, яркая… Только наша и наших детей.
Анна Демидова
Художник Гари Николай Ангелов
Вася серьезно относится к воспитательницам в детском саду. Мысленно препарирует их с неустанным исследовательским интересом. Кто эти диковинные существа, которым настолько доверяет мама, что оставляет с ними Васю? Устроить бы им момент истины, расколоть подозрительных гуманоидов на признание об их истинной природе.
Общение с подопытными он строит с изрядной долей осторожности. В манере маститого доктора наук, которого окружает свита лаборантов. Те сериями режут кроликов, а светило по результатам подгоняет умозаключение.
Мне отведена роль младшего научного сотрудника в этом эксперименте.
Сначала Вася попросил меня выяснить, где живет наша воспитательница. Я мялась, потому что вопрос личный, неудобный. Но дитя настаивало с пылом Джордано Бруно, и мне пришлось.
Воспитательница отреагировала благодушно, видно было, что такое слышит не впервой.
— Ведь многие дети думают, что мы живем в детском саду! – пояснила она.
Потом Вася усложнил задачу. Потребовал у меня монетку и отдал ее воспитательнице. Тут уже и педагогический опыт оказался бессилен понять, что происходит.
Мы с Йоргосом прижали Васю к стенке:
— Зачем ты даешь ей деньги?
Вася пожал плечами, вздохнул, удивляясь нашей тупости.
— Она их ест.
Родив детей, я начала бояться мира. Многомерного. Абсолютно непредсказуемого.
Но что-то мне подсказывает, что миру от нас тоже иногда не по себе.
Автор: Екатерина Федорова https://www.facebook.com/ekaterina.phyodorova
Общение с подопытными он строит с изрядной долей осторожности. В манере маститого доктора наук, которого окружает свита лаборантов. Те сериями режут кроликов, а светило по результатам подгоняет умозаключение.
Мне отведена роль младшего научного сотрудника в этом эксперименте.
Сначала Вася попросил меня выяснить, где живет наша воспитательница. Я мялась, потому что вопрос личный, неудобный. Но дитя настаивало с пылом Джордано Бруно, и мне пришлось.
Воспитательница отреагировала благодушно, видно было, что такое слышит не впервой.
— Ведь многие дети думают, что мы живем в детском саду! – пояснила она.
Потом Вася усложнил задачу. Потребовал у меня монетку и отдал ее воспитательнице. Тут уже и педагогический опыт оказался бессилен понять, что происходит.
Мы с Йоргосом прижали Васю к стенке:
— Зачем ты даешь ей деньги?
Вася пожал плечами, вздохнул, удивляясь нашей тупости.
— Она их ест.
Родив детей, я начала бояться мира. Многомерного. Абсолютно непредсказуемого.
Но что-то мне подсказывает, что миру от нас тоже иногда не по себе.
Автор: Екатерина Федорова https://www.facebook.com/ekaterina.phyodorova
Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ДЕТЕЙ!!!
Аааааааааааааааааааааааааа
Вот именно это я в ночи (а когда же ещё такие мысли приходят в голову) написала себе в заметки. Чтобы не забыть, что и такие эмоции испытываю. Чтобы в следующий раз, когда захочется нового прекрасного, как эти трое, малыша, я 100500 раз подумала, потяну ли сейчас, смогу ли, не будет ли это перебором для моей психики, для хрупкого баланса в семье, для ещё более хрупкого равновесия между работой и семьёй.
На одной чаше весов: сладкие, умные, удивительно мыслящие, глубоко и ярко чувствующие, каждый день творящие и вытворяющие маленькие (а где-то и очень большие) люди. И так хочется пустить в мир ещё одного такого. Ах, да. Тут ещё и дополнительно несколько тонн любви. Такой чистой, такой всепоглощающей, той самой, безусловной. Такой никто и никогда не даст. Только маленькие дети своим родителям. И это огромный соблазн, если уж честно.
Но на другой чаше. Бесконечные «мааам», с тысячами и миллионами вариантов, того что от меня может понадобиться. От посмотреть, как классно он/она умеет до поцеловать ушибленное местечко. Эти тугие, холодные, тошнотной подкатывающие ночи, когда ты снова и снова выдираешь себя из забытья, чтобы взять в руки и пойти качать плачущее чадо. После 5го раза уже без сочувствия, а после 10го уже вообще без чувств, в оцепенении. Эта выматывающая нон-стоп концентрация внимания на их безопасности. Где дорога? Не подходи! Там уже машины! Так, здесь стекло, надо держаться подальше. А вот там лестница, смотрим, чтобы не упали. Ооо, а вот тут у подруги хранится бытовая химия. Туда без контроля они не зайдут. И туда же -контроль границ окружающих. Не схватят ли чужую игрушку? Не пнут ли кого-то? Не бросаются ли под ноги прохожим? Не орут ли благим матом прямо на ухо ни в чем не повинным соседям по столикам в ресторане? Да что я рассказываю? Если вы родитель, вы поймёте, если нет, то есть же прекрасный мультик про Маму-обезьянку. Кто из нас-мам не чувствовал себя ею? Прекрасная иллюстрация, я считаю.
Так вот это для меня хороший такой стоп-сигнал. Чуть позже, возможно, я взвалю на себя эту прекрасную тяжёлую ношу ещё раз. Но пока я давлю на тормоз.
Каждый осознанный человек, думающий и понимающий, что будет с его жизнью с появлением каждого (!) нового ребёнка (идите лесом все, кто говорили, где, мол, второй, там и третий и четвёртый и, мол, разницы уже никакой...ха-ха-ха), так вот каждый такой человек (и мама, и папа) - немножко герой. Он добровольно жертвует очень важными частями своей жизни: кусочком карьеры, ломтем комфорта, охапкой спокойствия. Ради чего-то большего, очевидно.
Вот, кстати, ради чего? У каждого это что-то своё.
Моя причина -хочу в будущем прекрасных взрослых разных людей за одним столом по праздникам. По телефону. В совместных путешествиях. Прогулках по летней Москве или Амстердаму. С интересным общением, яркими собственными жизнями, калейдоскопом событий и эмоций. И это так всё важно, глубоко, ведь это близкие, ближайшие люди. Как будто твоя жизнь вдруг размножилась на несколько. И в этих переплетениях жизней своя особая красота. Я вот такого хочу. Может, и не выйдет. Но я попытаюсь.
Причина до ужаса неблагодарная. Может, вообще не срастется.
А мотивацию переживать этот сложный период маленьких детей приходится искать сейчас, другую. Та слишком отдаленная и не факт, что реальная. Психикой не воспринимается. Поэтому просто стараюсь по полной наслаждаться мимимишными моментами, коих множество. Пока они есть:)
Муж видит в детях источник дополнительной мотивации двигаться вперёд. Они его подстегивают. Что-то типа -отступать некуда, позади Москва))) Но работает. И работает прямо сейчас. И это самое важное. У него мотивация в рамках сегодняшнего дня явно получше.
А что для вас дети? Ради чего появились дети именно у вас? Чем подогреваете себя в тяжёлые дни?
Inga Yurlova https://www.facebook.com/inga.yurlova/posts/2794798877227494
Аааааааааааааааааааааааааа
Вот именно это я в ночи (а когда же ещё такие мысли приходят в голову) написала себе в заметки. Чтобы не забыть, что и такие эмоции испытываю. Чтобы в следующий раз, когда захочется нового прекрасного, как эти трое, малыша, я 100500 раз подумала, потяну ли сейчас, смогу ли, не будет ли это перебором для моей психики, для хрупкого баланса в семье, для ещё более хрупкого равновесия между работой и семьёй.
На одной чаше весов: сладкие, умные, удивительно мыслящие, глубоко и ярко чувствующие, каждый день творящие и вытворяющие маленькие (а где-то и очень большие) люди. И так хочется пустить в мир ещё одного такого. Ах, да. Тут ещё и дополнительно несколько тонн любви. Такой чистой, такой всепоглощающей, той самой, безусловной. Такой никто и никогда не даст. Только маленькие дети своим родителям. И это огромный соблазн, если уж честно.
Но на другой чаше. Бесконечные «мааам», с тысячами и миллионами вариантов, того что от меня может понадобиться. От посмотреть, как классно он/она умеет до поцеловать ушибленное местечко. Эти тугие, холодные, тошнотной подкатывающие ночи, когда ты снова и снова выдираешь себя из забытья, чтобы взять в руки и пойти качать плачущее чадо. После 5го раза уже без сочувствия, а после 10го уже вообще без чувств, в оцепенении. Эта выматывающая нон-стоп концентрация внимания на их безопасности. Где дорога? Не подходи! Там уже машины! Так, здесь стекло, надо держаться подальше. А вот там лестница, смотрим, чтобы не упали. Ооо, а вот тут у подруги хранится бытовая химия. Туда без контроля они не зайдут. И туда же -контроль границ окружающих. Не схватят ли чужую игрушку? Не пнут ли кого-то? Не бросаются ли под ноги прохожим? Не орут ли благим матом прямо на ухо ни в чем не повинным соседям по столикам в ресторане? Да что я рассказываю? Если вы родитель, вы поймёте, если нет, то есть же прекрасный мультик про Маму-обезьянку. Кто из нас-мам не чувствовал себя ею? Прекрасная иллюстрация, я считаю.
Так вот это для меня хороший такой стоп-сигнал. Чуть позже, возможно, я взвалю на себя эту прекрасную тяжёлую ношу ещё раз. Но пока я давлю на тормоз.
Каждый осознанный человек, думающий и понимающий, что будет с его жизнью с появлением каждого (!) нового ребёнка (идите лесом все, кто говорили, где, мол, второй, там и третий и четвёртый и, мол, разницы уже никакой...ха-ха-ха), так вот каждый такой человек (и мама, и папа) - немножко герой. Он добровольно жертвует очень важными частями своей жизни: кусочком карьеры, ломтем комфорта, охапкой спокойствия. Ради чего-то большего, очевидно.
Вот, кстати, ради чего? У каждого это что-то своё.
Моя причина -хочу в будущем прекрасных взрослых разных людей за одним столом по праздникам. По телефону. В совместных путешествиях. Прогулках по летней Москве или Амстердаму. С интересным общением, яркими собственными жизнями, калейдоскопом событий и эмоций. И это так всё важно, глубоко, ведь это близкие, ближайшие люди. Как будто твоя жизнь вдруг размножилась на несколько. И в этих переплетениях жизней своя особая красота. Я вот такого хочу. Может, и не выйдет. Но я попытаюсь.
Причина до ужаса неблагодарная. Может, вообще не срастется.
А мотивацию переживать этот сложный период маленьких детей приходится искать сейчас, другую. Та слишком отдаленная и не факт, что реальная. Психикой не воспринимается. Поэтому просто стараюсь по полной наслаждаться мимимишными моментами, коих множество. Пока они есть:)
Муж видит в детях источник дополнительной мотивации двигаться вперёд. Они его подстегивают. Что-то типа -отступать некуда, позади Москва))) Но работает. И работает прямо сейчас. И это самое важное. У него мотивация в рамках сегодняшнего дня явно получше.
А что для вас дети? Ради чего появились дети именно у вас? Чем подогреваете себя в тяжёлые дни?
Inga Yurlova https://www.facebook.com/inga.yurlova/posts/2794798877227494
У МЕНЯ НЕТ ВСЕГО, ЧТО Я ЛЮБЛЮ. НО Я ЛЮБЛЮ ВСЕ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ
Время от времени, долгие годы, а порой и всю жизнь нас не покидает ощущение, что нам чего-то не хватает. Понимающего мужчины, чуткой женщины, здорового ребенка, теплого дома, реализованного призвания, привлекательной внешности, стабильного дохода.
⠀
Даже получив желаемое, спустя время мы снова испытываем неудовлетворенность. Если раньше переживали из-за отсутствия хорошей работы, то, устроившись в престижную компанию, жалуемся на невнимание любимого человека.
⠀
Кто-то скажет, что такова человеческая природа — жить в полутонах. На самом деле это то, с чем мириться нельзя. Чувство неудовлетворенности нужно преодолевать словом «спасибо». Как писал Толстой: «У меня нет всего, что я люблю. Но я люблю все, что у меня есть».
⠀
Эльчин Сафарли
Время от времени, долгие годы, а порой и всю жизнь нас не покидает ощущение, что нам чего-то не хватает. Понимающего мужчины, чуткой женщины, здорового ребенка, теплого дома, реализованного призвания, привлекательной внешности, стабильного дохода.
⠀
Даже получив желаемое, спустя время мы снова испытываем неудовлетворенность. Если раньше переживали из-за отсутствия хорошей работы, то, устроившись в престижную компанию, жалуемся на невнимание любимого человека.
⠀
Кто-то скажет, что такова человеческая природа — жить в полутонах. На самом деле это то, с чем мириться нельзя. Чувство неудовлетворенности нужно преодолевать словом «спасибо». Как писал Толстой: «У меня нет всего, что я люблю. Но я люблю все, что у меня есть».
⠀
Эльчин Сафарли
