А настоящая дружба, о которой я читала в книжках 25 лет назад, все еще существует.
Два пацана ростом примерно мне по пояс стоят у школы после продленки, ожидаемые нетерпеливыми уставшими мамами.
Мамы тянут их в разные стороны, у одной собака, у другой коляска.
Пацаны сколько могут противятся, потом все-таки совершают сложное многоступенчатое рукопожатие, затем стукаются лбами, обхватывают друг друга за плечи и произносят заговощически:
- Ну чо, пообедаем и через полчаса во дворе! Прощай.
Евгения Батурина
Художник Lisa Aisato
Два пацана ростом примерно мне по пояс стоят у школы после продленки, ожидаемые нетерпеливыми уставшими мамами.
Мамы тянут их в разные стороны, у одной собака, у другой коляска.
Пацаны сколько могут противятся, потом все-таки совершают сложное многоступенчатое рукопожатие, затем стукаются лбами, обхватывают друг друга за плечи и произносят заговощически:
- Ну чо, пообедаем и через полчаса во дворе! Прощай.
Евгения Батурина
Художник Lisa Aisato
– Не реви, чего ты ревешь, закрой рот сейчас же, перестань реветь, упал – поднялся, ты – мужик, ты не должен реветь.
Это папа гуляет с сыном во дворе. Речитативом.
Мальчик ехал с горки, упал с санок. Он плачет, потому что ему больно. Или обидно. Или неприятно – снег в лицо. Холодно, грустно, одиноко.
Он плачет, потому что выражает эмоции. Независимо от того, мальчик он или девочка.
И только что этот трехлетний человек получил установку на будущее – нельзя выражать эмоции. Это плохо.
Поэтому в десять он не придет к отцу рассказать о своей ненависти к негодяю из третьего "Б". Не придет, потому что это обнаружит эмоции. Папа не выслушает сына и не даст ему зрелый мужской совет.
В пятнадцать мальчик будет переживать первую влюбленность. Отец не узнает. Нельзя выражать эмоции.
Не узнает и мама. За компанию.
Однажды эти родители придут к школьному психологу и станут сетовать на замкнутость подростка.
– Он с нами не общается, ничем не делится, будто мы ему чужие.
И знаете, психолог, если по-честному, должен будет ответить:
Простите, уже ничего нельзя изменить.
Но если когда-нибудь изобретут машину времени, вам необходимо вернуться туда, в январь 2016-го, на горку.
Когда малыш упадет и заплачет, пусть папа скажет ему:
"Сын, я знаю, тебе больно. Или обидно. Или неприятно – снег в лицо. Холодно, грустно, одиноко. Но всё это обязательно пройдет, я – рядом".
И последнее, отцу. Если машину времени не изобретут – лет через сорок твой сын не проявит к тебе, больному старику, никакого сочувствия. Ты только что запретил ему это.
Анна Гин (2016год)
Художник Donald Zolan
Это папа гуляет с сыном во дворе. Речитативом.
Мальчик ехал с горки, упал с санок. Он плачет, потому что ему больно. Или обидно. Или неприятно – снег в лицо. Холодно, грустно, одиноко.
Он плачет, потому что выражает эмоции. Независимо от того, мальчик он или девочка.
И только что этот трехлетний человек получил установку на будущее – нельзя выражать эмоции. Это плохо.
Поэтому в десять он не придет к отцу рассказать о своей ненависти к негодяю из третьего "Б". Не придет, потому что это обнаружит эмоции. Папа не выслушает сына и не даст ему зрелый мужской совет.
В пятнадцать мальчик будет переживать первую влюбленность. Отец не узнает. Нельзя выражать эмоции.
Не узнает и мама. За компанию.
Однажды эти родители придут к школьному психологу и станут сетовать на замкнутость подростка.
– Он с нами не общается, ничем не делится, будто мы ему чужие.
И знаете, психолог, если по-честному, должен будет ответить:
Простите, уже ничего нельзя изменить.
Но если когда-нибудь изобретут машину времени, вам необходимо вернуться туда, в январь 2016-го, на горку.
Когда малыш упадет и заплачет, пусть папа скажет ему:
"Сын, я знаю, тебе больно. Или обидно. Или неприятно – снег в лицо. Холодно, грустно, одиноко. Но всё это обязательно пройдет, я – рядом".
И последнее, отцу. Если машину времени не изобретут – лет через сорок твой сын не проявит к тебе, больному старику, никакого сочувствия. Ты только что запретил ему это.
Анна Гин (2016год)
Художник Donald Zolan
"К рукам не приучай!"
Иногда банан — это просто банан. Иногда слова — это просто слова. Звоню вчера папе своему, поздравляю с днём рождения. Рассказываю о наших делах.
— Младший внук твой, — говорю, — тоже поздравляет, прямо сейчас тебе привет передаёт. Ездит все время на руках: все видит, все слышит, во всем участвует.
— К рукам не приучай! — тут же начинает беспокоиться папа.
Я подумала:» Какое счастье быть взрослой. Когда папа очень любимый и родной, но его не обязательно слушаться». Я подумала : «Как здорово быть мамой четверых детей, когда можно чаще следовать своему опыту и интуиции, а не правилам и советам даже признанных экспертов в выращивании детей». Я подумала: «Как я люблю своего папу, про которого точно знаю, что он меня любит и внуков своих обожает.»
— Поздно, — отвечаю я папе. — Это ты меня к рукам приучил. Мама тебе говорила — не приучай, а ты таскался со мной, утешал и не позволял много плакать. Теперь всё. Ты меня испортил, я выросла доброй, как ты, и своих на ручках ношу. Правда, что-то ты плохо меня к рукам приучил, я уже в год своими ногами от тебя бегала в прятки играть и до сих пор даже муж жалуется, что я слишком самостоятельная. Это как понимать?
Папа смеется. А я счастлива, что в моей жизни был человек, который знал в моем детстве, как «надо» и «правильно», но иногда у него хватило смелости и ресурса поступать против правил, которые он сам и озвучивает, поступать так, как велела ему любовь.
Светлана Панина
Иногда банан — это просто банан. Иногда слова — это просто слова. Звоню вчера папе своему, поздравляю с днём рождения. Рассказываю о наших делах.
— Младший внук твой, — говорю, — тоже поздравляет, прямо сейчас тебе привет передаёт. Ездит все время на руках: все видит, все слышит, во всем участвует.
— К рукам не приучай! — тут же начинает беспокоиться папа.
Я подумала:» Какое счастье быть взрослой. Когда папа очень любимый и родной, но его не обязательно слушаться». Я подумала : «Как здорово быть мамой четверых детей, когда можно чаще следовать своему опыту и интуиции, а не правилам и советам даже признанных экспертов в выращивании детей». Я подумала: «Как я люблю своего папу, про которого точно знаю, что он меня любит и внуков своих обожает.»
— Поздно, — отвечаю я папе. — Это ты меня к рукам приучил. Мама тебе говорила — не приучай, а ты таскался со мной, утешал и не позволял много плакать. Теперь всё. Ты меня испортил, я выросла доброй, как ты, и своих на ручках ношу. Правда, что-то ты плохо меня к рукам приучил, я уже в год своими ногами от тебя бегала в прятки играть и до сих пор даже муж жалуется, что я слишком самостоятельная. Это как понимать?
Папа смеется. А я счастлива, что в моей жизни был человек, который знал в моем детстве, как «надо» и «правильно», но иногда у него хватило смелости и ресурса поступать против правил, которые он сам и озвучивает, поступать так, как велела ему любовь.
Светлана Панина
Пять самых обидных фраз из детства (которые многие из нас говорят и своим детям)
😡Тебя никто не спрашивает
Помните, как это всегда было унизительно? Только ты собрался высказать хоть какое-то мнение — пусть и по самому дурацкому вопросу — как тебя осаждали, не давая и слова сказать. А потом еще и предъявляли за то, что ты все чаще используешь в своей речи выражение: «Мне все равно». Так что давайте все же разрешим нашим детям высказывать свое мнение — тогда им, может быть, будет не все равно, за кого голосовать на выборах.
😡Твоего здесь ничего нет
Ох уж эта апелляция к отсутствию у ребенка каких-либо прав собственности! Вот что он должен сказать, когда узнает, что даже его любимый плюшевый кот — на самом деле не его, ведь деньги на него, оказывается, заработал папа? Конечно, ребенок должен знать, что все появляется не из воздуха и не просто так, и что взрослые прикладывают усилия к тому, чтобы что-то приобрести. Но знать, что на самом деле все, что у него есть, не принадлежит ему только потому, что он по объективным причинам не в состоянии себе этого позволить, это просто бред и безумие, знаете ли.
😡Мы тебе ничего не должны
Господи, ну конечно же, должны! Вы же родители! Вы должны ему хотя бы элементарную заботу, крышу над головой, еду и восемь обнимашек в день. А еще объяснять, что и у ребенка по отношению к вам и вашему (общему!!) дому могут быть обязанности, а не делать вид, что это «все твое воспитание».
😡Вот придет отец!
Отцовские фигуры часто оказывались (впрочем, и продолжают это делать) в тени, потому что так решали мамы, проводившие с ребенком гораздо больше времени и искренне полагавшие, что «мужики в этом все равно ничего не понимают». И поэтому из отцов можно было делать и страшных бабаек, которыми детям грозили в случаях особого непослушания. Неудивительно, что после всего этого многие не сформировали крепких отношений со своими папами — как-то не очень получается дружить с человеком, которого тебе регулярно представляли как потенциальную угрозу.
😡Все дети как дети, а ты…
Во-первых, конечно, непонятно, откуда у родителей такая информация о том, что «все дети как дети». Во-вторых, звучит это, кажется, обиднее всего остального — оказывается, ты не нравишься родителям, а все остальные дети кажутся им гораздо привлекательнее, хотя они понятия не имеют о том, что соседский мальчик отрывает жукам головы. Парадокс — чем же он лучше меня?
Ужас, да? И ведь мы действительно порой говорим своим малышам вот что-то подобное — в сердцах, не со зла, просто потому, что оно само всплывает в голове и попадается под горячую руку. Но тем внимательнее мы должны быть к словам, которые от нас слышат дети.
По материалам n-e-n.ru
😡Тебя никто не спрашивает
Помните, как это всегда было унизительно? Только ты собрался высказать хоть какое-то мнение — пусть и по самому дурацкому вопросу — как тебя осаждали, не давая и слова сказать. А потом еще и предъявляли за то, что ты все чаще используешь в своей речи выражение: «Мне все равно». Так что давайте все же разрешим нашим детям высказывать свое мнение — тогда им, может быть, будет не все равно, за кого голосовать на выборах.
😡Твоего здесь ничего нет
Ох уж эта апелляция к отсутствию у ребенка каких-либо прав собственности! Вот что он должен сказать, когда узнает, что даже его любимый плюшевый кот — на самом деле не его, ведь деньги на него, оказывается, заработал папа? Конечно, ребенок должен знать, что все появляется не из воздуха и не просто так, и что взрослые прикладывают усилия к тому, чтобы что-то приобрести. Но знать, что на самом деле все, что у него есть, не принадлежит ему только потому, что он по объективным причинам не в состоянии себе этого позволить, это просто бред и безумие, знаете ли.
😡Мы тебе ничего не должны
Господи, ну конечно же, должны! Вы же родители! Вы должны ему хотя бы элементарную заботу, крышу над головой, еду и восемь обнимашек в день. А еще объяснять, что и у ребенка по отношению к вам и вашему (общему!!) дому могут быть обязанности, а не делать вид, что это «все твое воспитание».
😡Вот придет отец!
Отцовские фигуры часто оказывались (впрочем, и продолжают это делать) в тени, потому что так решали мамы, проводившие с ребенком гораздо больше времени и искренне полагавшие, что «мужики в этом все равно ничего не понимают». И поэтому из отцов можно было делать и страшных бабаек, которыми детям грозили в случаях особого непослушания. Неудивительно, что после всего этого многие не сформировали крепких отношений со своими папами — как-то не очень получается дружить с человеком, которого тебе регулярно представляли как потенциальную угрозу.
😡Все дети как дети, а ты…
Во-первых, конечно, непонятно, откуда у родителей такая информация о том, что «все дети как дети». Во-вторых, звучит это, кажется, обиднее всего остального — оказывается, ты не нравишься родителям, а все остальные дети кажутся им гораздо привлекательнее, хотя они понятия не имеют о том, что соседский мальчик отрывает жукам головы. Парадокс — чем же он лучше меня?
Ужас, да? И ведь мы действительно порой говорим своим малышам вот что-то подобное — в сердцах, не со зла, просто потому, что оно само всплывает в голове и попадается под горячую руку. Но тем внимательнее мы должны быть к словам, которые от нас слышат дети.
По материалам n-e-n.ru
У моей восьмилетней дочки несколько месяцев болел живот, а врачи ничего не находили. После долгих походов по поликлиникам я решилась, наконец, предположить, что это неспроста. Что-то с ребёнком не так, даже если с животом всё в порядке. Психосоматика? Проблемы в школе? Или, может быть, я требую от неё слишком много, сама того не замечая?
Вообще я спокойно отношусь к проказам, беспорядку и прочему, даже домашнее задание не проверяю, что для мамы второклассницы редкость. И тут эти жалобы на боли в животе. Было видно, что дочке тяжело, но я не знала, чем помочь. С другими детскими болячками я умею справляться, чувствую себя уверенно, а тут — что-то неведомое. Мне оставалось только жалеть её, обнимать и гладить.
Эмоции перенесли меня в то время, когда дочке было два года. Я открыла альбом с фотографиями, а там — пухленькая смешливая девчонка, непосредственная, с явно выраженным «элементом вольности». Мой сын сейчас такой же, он шкодит — а мне даже в голову не приходит его ругать. Ругать в смысле требовать изменить своё поведение. Я, конечно, возмущаюсь, но не всерьёз, злюсь больше на ситуацию, чем на него. И с дочкой было так же.
Сына я часто целую, обнимаю, тискаю без повода. Он хорошенький сам по себе. А она?
Раньше я радовалась уже тому, что она есть. А сейчас моя дочь — это набор обязательств. Впереди идёт не умиление, а вопросы и ожидания. Умиление, конечно, осталось. Я до сих пор улыбаюсь, когда вижу её платье на шкафу под потолком, школьную форму под колёсами компьютерного кресла, лыжные брюки, висящие на крючке комком. Я вижу в этом свободный разум и лёгкость, которые себе в детстве не позволяла. Я всегда чётко знала, почему мне поставили «двойку» и не могла радоваться жизни, как будто ничего ужасного не произошло. Я радуюсь этим качествам в дочери, но в то же время для меня они слишком концентрированные. Я пытаюсь загнать её хоть в какие-то рамки. «Загнать» — вот тут и начинается давление.
Школа, домашние задания, кружки… Нужно придерживаться графика, иначе не успеть, не справиться. Вовремя переодеться, высушить купальник после бассейна, подготовить форму для танцев, переложить телефон из школьного рюкзака в спортивный. Конечно, я ругаюсь и подгоняю. Когда пять раз повторяю, что скоро выходить, а спустя 20 минут нахожу ребёнка в полуспущенных колготках, могу и накричать.
Дочь тяжело переносит крики, самоорганизация тоже пока не её сильная сторона, но она не хочет отказываться ни от танцев, ни от бассейна, чтобы облегчить график. Мы поговорили об этом. Я объяснила, на что злюсь, в каких ситуациях начинаю давить и заставлять, и что ей вполне может это не нравиться. Она даже может быть не согласна в тот момент, когда я что-то заставляю её делать. Она имеет на это полное право и может его озвучить. Я предупредила, что её мнение в острый момент, скорее всего, не будет учтено. Но вот вечером, когда мы не торопимся, она может спокойно всё высказать.
Теперь по вечерам я иногда слышу: «Мама, когда ты сегодня меня громко окрикнула, я очень испугалась»
Мы обсуждаем такие штуки, и это очень целительно.
А что всё-таки с болями в животе? Про них я больше не слышу. Я поняла, что эти жалобы помогали дочке снова стать той маленькой девочкой, которую я стала забывать. А этой девочке больше всего нужно, чтобы мама её жалела и принимала такой, какая она есть. Теперь я чаще вспоминаю, что моя дочь — всё та же двухлетняя озорная, добрая, непосредственная девчонка, только вытянулась и стала старше. Я отделяю её образ от школьницы, помощницы по дому и старшей сестры.
Автор: Юлия Супрунович
Вообще я спокойно отношусь к проказам, беспорядку и прочему, даже домашнее задание не проверяю, что для мамы второклассницы редкость. И тут эти жалобы на боли в животе. Было видно, что дочке тяжело, но я не знала, чем помочь. С другими детскими болячками я умею справляться, чувствую себя уверенно, а тут — что-то неведомое. Мне оставалось только жалеть её, обнимать и гладить.
Эмоции перенесли меня в то время, когда дочке было два года. Я открыла альбом с фотографиями, а там — пухленькая смешливая девчонка, непосредственная, с явно выраженным «элементом вольности». Мой сын сейчас такой же, он шкодит — а мне даже в голову не приходит его ругать. Ругать в смысле требовать изменить своё поведение. Я, конечно, возмущаюсь, но не всерьёз, злюсь больше на ситуацию, чем на него. И с дочкой было так же.
Сына я часто целую, обнимаю, тискаю без повода. Он хорошенький сам по себе. А она?
Раньше я радовалась уже тому, что она есть. А сейчас моя дочь — это набор обязательств. Впереди идёт не умиление, а вопросы и ожидания. Умиление, конечно, осталось. Я до сих пор улыбаюсь, когда вижу её платье на шкафу под потолком, школьную форму под колёсами компьютерного кресла, лыжные брюки, висящие на крючке комком. Я вижу в этом свободный разум и лёгкость, которые себе в детстве не позволяла. Я всегда чётко знала, почему мне поставили «двойку» и не могла радоваться жизни, как будто ничего ужасного не произошло. Я радуюсь этим качествам в дочери, но в то же время для меня они слишком концентрированные. Я пытаюсь загнать её хоть в какие-то рамки. «Загнать» — вот тут и начинается давление.
Школа, домашние задания, кружки… Нужно придерживаться графика, иначе не успеть, не справиться. Вовремя переодеться, высушить купальник после бассейна, подготовить форму для танцев, переложить телефон из школьного рюкзака в спортивный. Конечно, я ругаюсь и подгоняю. Когда пять раз повторяю, что скоро выходить, а спустя 20 минут нахожу ребёнка в полуспущенных колготках, могу и накричать.
Дочь тяжело переносит крики, самоорганизация тоже пока не её сильная сторона, но она не хочет отказываться ни от танцев, ни от бассейна, чтобы облегчить график. Мы поговорили об этом. Я объяснила, на что злюсь, в каких ситуациях начинаю давить и заставлять, и что ей вполне может это не нравиться. Она даже может быть не согласна в тот момент, когда я что-то заставляю её делать. Она имеет на это полное право и может его озвучить. Я предупредила, что её мнение в острый момент, скорее всего, не будет учтено. Но вот вечером, когда мы не торопимся, она может спокойно всё высказать.
Теперь по вечерам я иногда слышу: «Мама, когда ты сегодня меня громко окрикнула, я очень испугалась»
Мы обсуждаем такие штуки, и это очень целительно.
А что всё-таки с болями в животе? Про них я больше не слышу. Я поняла, что эти жалобы помогали дочке снова стать той маленькой девочкой, которую я стала забывать. А этой девочке больше всего нужно, чтобы мама её жалела и принимала такой, какая она есть. Теперь я чаще вспоминаю, что моя дочь — всё та же двухлетняя озорная, добрая, непосредственная девчонка, только вытянулась и стала старше. Я отделяю её образ от школьницы, помощницы по дому и старшей сестры.
Автор: Юлия Супрунович
Сейчас каждая вторая работающая мать считает себя плохой. А раньше проще к этому относились. По крайней мере, у нас в суровой Туле. Шли себе на работу, оставляли ребенку на шее ключ, а на плите суп. И задача детей была 1) ключ не потерять 2) суп либо съесть, либо сделать вид, что съел (размазать по тарелке и приготовить себе вместо него жареный хлеб с солью, под который отлично шел сериал Элен и ребята).
Но чувство материнской вины все-таки тоже зародилось в Туле, и я даже знаю, когда.
Однажды я шла домой из школы. Была зима, холодно, скользко, класс 7, наверное. Шла с ключом к супу и проходила мимо заиндевевшей телефонной будки. В ней стоял мальчик сильно моложе меня, лет десяти. И с отчаянием, громко, дрожащим голосом говорил в трубку:
- Что тебе дороже, я или Оружейный завод?!
Столько в этом вопросе было правды и боли, что я запомнила навсегда. И в моменты бесконечных сдач номера, командировок, планерок и ночных вычитываний регулярно его себе задавала…
Евгения Батурина
Но чувство материнской вины все-таки тоже зародилось в Туле, и я даже знаю, когда.
Однажды я шла домой из школы. Была зима, холодно, скользко, класс 7, наверное. Шла с ключом к супу и проходила мимо заиндевевшей телефонной будки. В ней стоял мальчик сильно моложе меня, лет десяти. И с отчаянием, громко, дрожащим голосом говорил в трубку:
- Что тебе дороже, я или Оружейный завод?!
Столько в этом вопросе было правды и боли, что я запомнила навсегда. И в моменты бесконечных сдач номера, командировок, планерок и ночных вычитываний регулярно его себе задавала…
Евгения Батурина
Сегодня в 22-00 мск начнется бесплатная онлайн-лекция Людмилы Петрановской «ЖИЗНЬ НА ТРОИХ. Семья после рождения ребёнка».
Присоединяйтесь! Регистрация по ссылке https://goo.gl/MmM8Li
Присоединяйтесь! Регистрация по ссылке https://goo.gl/MmM8Li
Можно ли вырастить счастливого и успешного ребёнка?
Все мои знакомые, которые добились в карьере очень многого, — натуральные невротики! Зависимые трудоголики или люди, которыми движет страх нищеты. Или выросшие девочки и мальчики, которые все еще доказывают (безуспешно) своим мамам и папам, что они хорошие и заслуживают любви. Или хотя бы одобрения. Люди, которые не слышали о безусловной любви – и тем более не испытывали ее на себе. Люди, уверенные, что они должны быть очень-очень хорошими, совершенными — для того, чтобы их любили.
Самые красивые тела почти всегда имеют люди, уверенные, что без идеального тела никто не захочет заниматься с ними сексом. И уж тем более — повторять этот опыт из года в год. Особенно часто такое встречается, когда эти люди — женщины.
Ну, такие люди, которые не могут вообразить, что кто-то их может оценивать не с «эстетической» стороны. И того, что их могут вообще никак не оценивать. Воспринимать как есть, в комплексе. Не сравнивая.
Мне бы, конечно, не удалось вырастить настоящего невротика – для этого я сама слишком расслаблена. Но чисто теоретически кейс интересный! Вырастить ребенка гармоничного, но несовершенного. Или совершенного, но ненавидящего себя? Да, я знаю, что мне ответят, что счастливый и гармоничный человек и так достигнет ого-го, каких результатов в карьере (потому что будет работать с удовольствием и задором), построит идеальное тело (потому что будет любить себя и заботиться о своем здоровье), станет встречаться только с благополучными, любящими и успешными людьми и что там еще входит в пакет «гармоничного человека».
Вопрос в том, что счастье и гармонию люди часто находят совсем не там, где общество им предписывает. Я знаю, например, двух профессиональных и очень успешных скрипачек, которые бросили все, чтобы стать программистами. К ужасу родителей, вложивших в их учебу годы жизни, тонны сил и денег. Одна из них сейчас работает на Манхеттене, другая в Израиле. Знаю ученых, которые уходили из науки, чтобы стать художниками. И талантливого бизнесмена, который бросил все, чтобы вернуться в родной НИИ на должность рядового сотрудника. Потому что ему казалось, что именно там — настоящее. Знаю парня-спортсмена из очень спортивной семьи, который забросил весь спорт и всей душой отдался булкам и стейкам. Потому что спорт он с детства не-на-ви-дел. Сейчас он выглядит как огромная бородатая плюшка. Очень счастлив. Но со стороны, особенно, на фоне подтянутой семьи и братьев, он выглядит ужасным лузером и «боже, что же он с собой сделал?!»
Я все это к тому, что все родители всегда стоят перед дилеммой: растить ребенка счастливого и свободного — со свободной волей — и быть готовым к тому, что он может вырасти и выбрать вообще все, что угодно. И это «что угодно» может совершенно не сочетаться с нашими представлениями о прекрасном или хотя бы правильным. Или — становится авторитарным родителем и лепить ребенка на свой вкус.
Молясь, чтобы наши представления о его счастье хоть немножко совпадали с его потребностями.
Алина Фаркаш
Все мои знакомые, которые добились в карьере очень многого, — натуральные невротики! Зависимые трудоголики или люди, которыми движет страх нищеты. Или выросшие девочки и мальчики, которые все еще доказывают (безуспешно) своим мамам и папам, что они хорошие и заслуживают любви. Или хотя бы одобрения. Люди, которые не слышали о безусловной любви – и тем более не испытывали ее на себе. Люди, уверенные, что они должны быть очень-очень хорошими, совершенными — для того, чтобы их любили.
Самые красивые тела почти всегда имеют люди, уверенные, что без идеального тела никто не захочет заниматься с ними сексом. И уж тем более — повторять этот опыт из года в год. Особенно часто такое встречается, когда эти люди — женщины.
Ну, такие люди, которые не могут вообразить, что кто-то их может оценивать не с «эстетической» стороны. И того, что их могут вообще никак не оценивать. Воспринимать как есть, в комплексе. Не сравнивая.
Мне бы, конечно, не удалось вырастить настоящего невротика – для этого я сама слишком расслаблена. Но чисто теоретически кейс интересный! Вырастить ребенка гармоничного, но несовершенного. Или совершенного, но ненавидящего себя? Да, я знаю, что мне ответят, что счастливый и гармоничный человек и так достигнет ого-го, каких результатов в карьере (потому что будет работать с удовольствием и задором), построит идеальное тело (потому что будет любить себя и заботиться о своем здоровье), станет встречаться только с благополучными, любящими и успешными людьми и что там еще входит в пакет «гармоничного человека».
Вопрос в том, что счастье и гармонию люди часто находят совсем не там, где общество им предписывает. Я знаю, например, двух профессиональных и очень успешных скрипачек, которые бросили все, чтобы стать программистами. К ужасу родителей, вложивших в их учебу годы жизни, тонны сил и денег. Одна из них сейчас работает на Манхеттене, другая в Израиле. Знаю ученых, которые уходили из науки, чтобы стать художниками. И талантливого бизнесмена, который бросил все, чтобы вернуться в родной НИИ на должность рядового сотрудника. Потому что ему казалось, что именно там — настоящее. Знаю парня-спортсмена из очень спортивной семьи, который забросил весь спорт и всей душой отдался булкам и стейкам. Потому что спорт он с детства не-на-ви-дел. Сейчас он выглядит как огромная бородатая плюшка. Очень счастлив. Но со стороны, особенно, на фоне подтянутой семьи и братьев, он выглядит ужасным лузером и «боже, что же он с собой сделал?!»
Я все это к тому, что все родители всегда стоят перед дилеммой: растить ребенка счастливого и свободного — со свободной волей — и быть готовым к тому, что он может вырасти и выбрать вообще все, что угодно. И это «что угодно» может совершенно не сочетаться с нашими представлениями о прекрасном или хотя бы правильным. Или — становится авторитарным родителем и лепить ребенка на свой вкус.
Молясь, чтобы наши представления о его счастье хоть немножко совпадали с его потребностями.
Алина Фаркаш
Не раскачивайте качели
Кто-то сидит дома с ребёнком до трёх лет, отрицая социальную жизнь вообще, а кто-то из роддома едет в офис, потом в ресторан, встречает рассвет в клубе и изредка звонит няне, как там дитё вообще.
Кто-то сидит на подмосковной даче каждое лето, а кто-то ежедневно покоряет новую Джомолунгму.
Мамы делятся на тех, кто рожает дома, в воде, при свете ароматических свечей, и тех, кто считает первых психопатками, нанимает бригаду врачей и просит двойную эпидуралку.
И ещё на тех, кто лечится исключительно гомеопатией и отрицает любые прививки, и тех, кто, называя первых неадекватными, вкалывает своим детям всевозможные вакцины от любого штамма гриппа, вдруг появившегося в странах Средней Азии.
На тех, кто семь дней в неделю водит детей на всевозможные хореографии-шахматы-подготовку к школе, и тех, кто фыркает при встрече с первыми и пропагандирует детство как детство, без единой развивашки.
Мужчины либо пьют пиво, курят и едят жареную картошку в два часа ночи, либо не переваривают первых и убиваются в спорт-залах, питаются протеиновыми коктейлями и вообще переходят на сыроедение.
Женщины колют ботекс, гиалуронку, вставляют нити и качают силикон или мечтают стареть естественно и простирают на ночь лицо купленным в Ашане огурцом.
Гиалуроновым никогда не понять огурчатых.
Гомеопатнутым — вакцинутых.
Люди раскачивают моду на красоту, здоровье, отдых, воспитание детей. Раскачивают, как детские качели: вперёд-назад, вперёд-назад.
От жёсткого авторитаризма в семьях во времена моего детства до безграничной свободы, помноженной на вседозволенность.
От воскресных хлебосольных обедов у бабушки до феншуйного сельдерея в веганском ресторане.
Люди делятся на группы, поддерживают своих, упоённо спорят и убеждают, что их правда самая правдатая из всех остальных правд.
Я тоже состою в таких сообществах. Я рожала с эпидуралкой. Работала прямо из палаты реанимации. Делала прививки. Ем картошку на ночь.
Но мне очень хочется спрыгнуть с качелей, как мы прыгали в детстве. Почувствовать ногами твердость земли. Перестать убеждать и спорить. И не слушать чужих убеждений.
Вдруг, просто так, без далеко идущих планов записаться к косметологу на следующей неделе, а пока сделать дома масочку из мёда, лимона и чего-то там ещё по маминому рецепту.
Сегодня заехать в Макдак, а завтра поужинать свежим салатом.
Целую субботу валяться перед телевизором, щёлкать каналы, включить сыну о-Боже-непедагогичную-Машу. А в воскресенье собрать рюкзак и отправиться в поход.
А ещё очень хочется крикнуть во все горло — НЕ РАСКАЧИВАЙТЕ КАЧЕЛИ!
Спрыгивайте.
Выходите из групп.
Принимайте других.
И делайте так, как нужно именно вам.
Лёля Тарасевич
Кто-то сидит дома с ребёнком до трёх лет, отрицая социальную жизнь вообще, а кто-то из роддома едет в офис, потом в ресторан, встречает рассвет в клубе и изредка звонит няне, как там дитё вообще.
Кто-то сидит на подмосковной даче каждое лето, а кто-то ежедневно покоряет новую Джомолунгму.
Мамы делятся на тех, кто рожает дома, в воде, при свете ароматических свечей, и тех, кто считает первых психопатками, нанимает бригаду врачей и просит двойную эпидуралку.
И ещё на тех, кто лечится исключительно гомеопатией и отрицает любые прививки, и тех, кто, называя первых неадекватными, вкалывает своим детям всевозможные вакцины от любого штамма гриппа, вдруг появившегося в странах Средней Азии.
На тех, кто семь дней в неделю водит детей на всевозможные хореографии-шахматы-подготовку к школе, и тех, кто фыркает при встрече с первыми и пропагандирует детство как детство, без единой развивашки.
Мужчины либо пьют пиво, курят и едят жареную картошку в два часа ночи, либо не переваривают первых и убиваются в спорт-залах, питаются протеиновыми коктейлями и вообще переходят на сыроедение.
Женщины колют ботекс, гиалуронку, вставляют нити и качают силикон или мечтают стареть естественно и простирают на ночь лицо купленным в Ашане огурцом.
Гиалуроновым никогда не понять огурчатых.
Гомеопатнутым — вакцинутых.
Люди раскачивают моду на красоту, здоровье, отдых, воспитание детей. Раскачивают, как детские качели: вперёд-назад, вперёд-назад.
От жёсткого авторитаризма в семьях во времена моего детства до безграничной свободы, помноженной на вседозволенность.
От воскресных хлебосольных обедов у бабушки до феншуйного сельдерея в веганском ресторане.
Люди делятся на группы, поддерживают своих, упоённо спорят и убеждают, что их правда самая правдатая из всех остальных правд.
Я тоже состою в таких сообществах. Я рожала с эпидуралкой. Работала прямо из палаты реанимации. Делала прививки. Ем картошку на ночь.
Но мне очень хочется спрыгнуть с качелей, как мы прыгали в детстве. Почувствовать ногами твердость земли. Перестать убеждать и спорить. И не слушать чужих убеждений.
Вдруг, просто так, без далеко идущих планов записаться к косметологу на следующей неделе, а пока сделать дома масочку из мёда, лимона и чего-то там ещё по маминому рецепту.
Сегодня заехать в Макдак, а завтра поужинать свежим салатом.
Целую субботу валяться перед телевизором, щёлкать каналы, включить сыну о-Боже-непедагогичную-Машу. А в воскресенье собрать рюкзак и отправиться в поход.
А ещё очень хочется крикнуть во все горло — НЕ РАСКАЧИВАЙТЕ КАЧЕЛИ!
Спрыгивайте.
Выходите из групп.
Принимайте других.
И делайте так, как нужно именно вам.
Лёля Тарасевич
Знаете, счастливых детей видно сразу.
Да, они все разные, кто-то трещит без умолку, кто-то больше молчит, как Василисина подруга. Кто-то идёт напролом, а кто-то стесняется. Но что их объединяет — это лёгкость, беззаботность и отсутсвие страха. Страха, что о тебе подумают.
Они легко говорят со взрослыми и могут выразить своё не согласие. И ещё — они точно знают, чего они хотят, и уверены в своих желаниях.
Я мечтаю это сохранить. Сберечь.
Недавно смотрели с мужем фильм о похищении детей. Страшный фильм. Что я заметила, и потом стала изучать этот вопрос. Никто не застрахован. Но больше всего этому подвержены дети, которым в детстве не разрешали перечить взрослым. Которые перед взрослым человеком сразу теряются и считают, что мнение взрослого самое главное.
Помню, мне бабуля в детстве говорила — как ты смеешь мне перечить? Мол, мнение взрослого — это единственное верное мнение. А ещё загнать в угол фразой — а что о тебе подумают люди?
Мы с моими детьми часто спорим. И я разрешаю им спорить со мной. И доказывать свою точку зрения. И я горжусь ими. Как они отстаивают свою позицию, свои желания. Мы вместе пытаемся разобраться, почему сейчас придётся делать то, что они не хотят. Или можно и не делать.
И да, не все взрослые правы, и да, не всех взрослых надо слушать. И да, взрослый человек — не то же самое, что хороший человек. Это просто обычный человек, достигший какого-то определённого возраста.
А если вы вспомните про уважение, то уважительно надо относиться ко всем, независимо от возраста.
Анастасия Пикина
Да, они все разные, кто-то трещит без умолку, кто-то больше молчит, как Василисина подруга. Кто-то идёт напролом, а кто-то стесняется. Но что их объединяет — это лёгкость, беззаботность и отсутсвие страха. Страха, что о тебе подумают.
Они легко говорят со взрослыми и могут выразить своё не согласие. И ещё — они точно знают, чего они хотят, и уверены в своих желаниях.
Я мечтаю это сохранить. Сберечь.
Недавно смотрели с мужем фильм о похищении детей. Страшный фильм. Что я заметила, и потом стала изучать этот вопрос. Никто не застрахован. Но больше всего этому подвержены дети, которым в детстве не разрешали перечить взрослым. Которые перед взрослым человеком сразу теряются и считают, что мнение взрослого самое главное.
Помню, мне бабуля в детстве говорила — как ты смеешь мне перечить? Мол, мнение взрослого — это единственное верное мнение. А ещё загнать в угол фразой — а что о тебе подумают люди?
Мы с моими детьми часто спорим. И я разрешаю им спорить со мной. И доказывать свою точку зрения. И я горжусь ими. Как они отстаивают свою позицию, свои желания. Мы вместе пытаемся разобраться, почему сейчас придётся делать то, что они не хотят. Или можно и не делать.
И да, не все взрослые правы, и да, не всех взрослых надо слушать. И да, взрослый человек — не то же самое, что хороший человек. Это просто обычный человек, достигший какого-то определённого возраста.
А если вы вспомните про уважение, то уважительно надо относиться ко всем, независимо от возраста.
Анастасия Пикина
Она опять плачет. Скорее истошно вопит. Я так вымотана! Неужели она нет? Кажется, она уже вне себя – в полном исступлении. И всё, о чём я могу думать – это бумага, которую мне тем не менее необходимо написать до утра. Я планировала, что в 8 вечера всё, спать пора! И потом наступит моё время. Но сейчас 10, и уровень нашей фрустрации и тревоги зашкаливает.
Не знаю, как укладываете спать своих детей вы, но для нас это был обычный сценарий. По крайней мере, так было, пока я не открыла в своём голосе волшебную силу.
Эту случилось однажды, в очень похожую на описанную выше ночь: я сидела с дочкой в кресле-качалке, держала её, пока она извивалась между рыданиями, перебирала в голове варианты. И, совершенно отчаявшись, решила позвонить подруге. Через какое-то время нашего разговора я заметила, что произошло чудо… Моя дочь крепко спала! Миссия выполнена! Но как? Благодаря какому магическому ингредиенту? Волшебная пыль? Неужели утечка природного газа? А, может, это был звук моего же голоса в мирной беседе? (Надо заметить, что разговаривала я намного спокойнее, чем в предыдущие часы, когда мой голос был переполнен фрустрацией: «Всё! Я закрываю дверь. Больше никакой воды! Никаких сказок! НЕМЕДЛЕННО СПАТЬ!!!»)
Точно, это так! Волшебство было в моём голосе! В этом действительно был смысл. Не знаю, почему я никогда не замечала этого раньше. Я могла бы петь песни, чтобы успокоить её. Нежно шептать «дыши», когда чрезмерная тревога перехватывала её дыхание. Теперь у меня появилось то, с чем я могла работать, — способ помочь ей почувствовать близость при столкновении с невыносимым разделением во время ночного сна.
Так появился ритуал, который на долгие годы стал драгоценной традицией: я читала своим девочкам перед сном. Начав с «Хроник Нарнии», мы завели обычай читать классику, это длилось десятилетие и продолжается по сей день. И хотя чаще всего чтения книги было достаточно, чтобы она успокоилась, иногда мне приходилось петь. На самом деле, пение оказалось еще более сильным эликсиром. Для этого не требовалось попадать в ноты.
Я нашла своё волшебное средство, которое позволило мне понять, в чём же так нуждалась моя дочь: в способе сохранении близости и возможности держаться за меня, когда мир вокруг неё устрашающе погружается во тьму, оставляя её в одиночестве перед лицом разделения с любимыми людьми.
Я задаюсь вопросом, как много родителей не используют эту волшебную силу, заключённую в каждом из них? Это может быть голос, улыбка, запах — любая невидимая нить, позволяющая детям держаться за взрослых при засыпании. По сути, волшебство — это то, что напоминает малышам, что они не одни; то, что проложит мост через ночь и обратит внимание на следующую встречу, перекрывая разделение.
Теперь я понимаю, что никакого волшебства и не было. В действительности ответ всё время был во мне, я просто не видела его за завесой своего истощения. Волшебный выход из ситуации заключался в том, чтобы увидеть, в чём нуждается мой ребёнок, и сделать шаг навстречу, став ответом на её потребность.
Тамара Страйджек (Tamara Strijack)
Перевод Елены Зариповой
Редактура Златы Волковой
Художник Yihang Pan
Не знаю, как укладываете спать своих детей вы, но для нас это был обычный сценарий. По крайней мере, так было, пока я не открыла в своём голосе волшебную силу.
Эту случилось однажды, в очень похожую на описанную выше ночь: я сидела с дочкой в кресле-качалке, держала её, пока она извивалась между рыданиями, перебирала в голове варианты. И, совершенно отчаявшись, решила позвонить подруге. Через какое-то время нашего разговора я заметила, что произошло чудо… Моя дочь крепко спала! Миссия выполнена! Но как? Благодаря какому магическому ингредиенту? Волшебная пыль? Неужели утечка природного газа? А, может, это был звук моего же голоса в мирной беседе? (Надо заметить, что разговаривала я намного спокойнее, чем в предыдущие часы, когда мой голос был переполнен фрустрацией: «Всё! Я закрываю дверь. Больше никакой воды! Никаких сказок! НЕМЕДЛЕННО СПАТЬ!!!»)
Точно, это так! Волшебство было в моём голосе! В этом действительно был смысл. Не знаю, почему я никогда не замечала этого раньше. Я могла бы петь песни, чтобы успокоить её. Нежно шептать «дыши», когда чрезмерная тревога перехватывала её дыхание. Теперь у меня появилось то, с чем я могла работать, — способ помочь ей почувствовать близость при столкновении с невыносимым разделением во время ночного сна.
Так появился ритуал, который на долгие годы стал драгоценной традицией: я читала своим девочкам перед сном. Начав с «Хроник Нарнии», мы завели обычай читать классику, это длилось десятилетие и продолжается по сей день. И хотя чаще всего чтения книги было достаточно, чтобы она успокоилась, иногда мне приходилось петь. На самом деле, пение оказалось еще более сильным эликсиром. Для этого не требовалось попадать в ноты.
Я нашла своё волшебное средство, которое позволило мне понять, в чём же так нуждалась моя дочь: в способе сохранении близости и возможности держаться за меня, когда мир вокруг неё устрашающе погружается во тьму, оставляя её в одиночестве перед лицом разделения с любимыми людьми.
Я задаюсь вопросом, как много родителей не используют эту волшебную силу, заключённую в каждом из них? Это может быть голос, улыбка, запах — любая невидимая нить, позволяющая детям держаться за взрослых при засыпании. По сути, волшебство — это то, что напоминает малышам, что они не одни; то, что проложит мост через ночь и обратит внимание на следующую встречу, перекрывая разделение.
Теперь я понимаю, что никакого волшебства и не было. В действительности ответ всё время был во мне, я просто не видела его за завесой своего истощения. Волшебный выход из ситуации заключался в том, чтобы увидеть, в чём нуждается мой ребёнок, и сделать шаг навстречу, став ответом на её потребность.
Тамара Страйджек (Tamara Strijack)
Перевод Елены Зариповой
Редактура Златы Волковой
Художник Yihang Pan
О ЧЁМ НАШИ ДЕТИ БУДУТ ГОВОРИТЬ С ПСИХОЛОГАМИ 😉
Как полюбить хоть кого-нибудь, кроме себя
Как перестать бегать и перейти на шаг хотя бы в ванной
"Я боюсь есть мясо": самые распространенные фобии
"Мы не видим радугу!": дети слишком толерантных родителей не различают цвета
"Мой енот меня ненавидит"
"У моего котика на меня аллергия"
"Они думали, я стол": исповедь человека, год простоявшего в планке
"Я просто хотел поиграть с деревяшкой": признания жертвы развивающих игрушек
"Я научился читать в три месяца и теперь мне неинтересно жить"
"Вместо Деда Мороза ко мне приходил папин друг-хипстер": кризис доверия
"После ГВ сразу наступил ЕГЭ": если слинго-мама перестаралась
"Мать назвала меня Карлом и испортила мне жизнь"
"Я попросила его поделиться шоколадкой, а он ее перепостил"
"Я научилась выражать свои эмодзи...эмодзи...не, не научилась"
"Мой папа вышел из зоны комфорта, но был арестован тем же вечером"
"От радости я не могу спать": депрессанты для самых позитивных
Жить здесь и сейчас: как объяснить это кредиторам
Последний сезон Дома-2: как справиться с потерей
И, наконец:
"Родители меня любили, а у меня все равно проблемы": долгий путь поиска новых виноватых. Может, енот?
Евгения Батурина
Как полюбить хоть кого-нибудь, кроме себя
Как перестать бегать и перейти на шаг хотя бы в ванной
"Я боюсь есть мясо": самые распространенные фобии
"Мы не видим радугу!": дети слишком толерантных родителей не различают цвета
"Мой енот меня ненавидит"
"У моего котика на меня аллергия"
"Они думали, я стол": исповедь человека, год простоявшего в планке
"Я просто хотел поиграть с деревяшкой": признания жертвы развивающих игрушек
"Я научился читать в три месяца и теперь мне неинтересно жить"
"Вместо Деда Мороза ко мне приходил папин друг-хипстер": кризис доверия
"После ГВ сразу наступил ЕГЭ": если слинго-мама перестаралась
"Мать назвала меня Карлом и испортила мне жизнь"
"Я попросила его поделиться шоколадкой, а он ее перепостил"
"Я научилась выражать свои эмодзи...эмодзи...не, не научилась"
"Мой папа вышел из зоны комфорта, но был арестован тем же вечером"
"От радости я не могу спать": депрессанты для самых позитивных
Жить здесь и сейчас: как объяснить это кредиторам
Последний сезон Дома-2: как справиться с потерей
И, наконец:
"Родители меня любили, а у меня все равно проблемы": долгий путь поиска новых виноватых. Может, енот?
Евгения Батурина
Дети – наше зеркало, зеркало наших отношений в семье. Они копируют нас. И если видят, что мы счастливы, получая новые знания, самосовершенствуясь, что мы испытываем кайф от своей работы и жизни, то именно к такой же счастливой, наполненной жизни они и будут стремиться, именно такую же и будут хотеть.
Современные дети – классные! Это мое глубокое убеждение. Они не такие зашоренные, забитые и загнанные, как мы, они – свободные (не путать со вседозволенностью!).
Ребёнок мне ничего не должен. Это я его родила, это я – его родитель, а не он - мой; он должен будет своим детям. При этом я не буду жить жизнью своего ребёнка (у меня есть своя жизнь, и она прекрасна!). Мне больше нравится позиция наблюдателя.
Galina Narozhnyaya
Художник Patrice Barton
Современные дети – классные! Это мое глубокое убеждение. Они не такие зашоренные, забитые и загнанные, как мы, они – свободные (не путать со вседозволенностью!).
Ребёнок мне ничего не должен. Это я его родила, это я – его родитель, а не он - мой; он должен будет своим детям. При этом я не буду жить жизнью своего ребёнка (у меня есть своя жизнь, и она прекрасна!). Мне больше нравится позиция наблюдателя.
Galina Narozhnyaya
Художник Patrice Barton
Валя построил дом из Лего. Сам, без инструкций. Приносит показать. Сверкает от гордости: "Мама, смотри какой получился замок. Я сам его сделал!" Ставит на угол стола.
Ну и понимаете, одно движение, - десятки кусочков разлетаются по гостиной. Стоп-кадр.
Валя поднимает голову вверх и я знаю, что в следующую секунду раздастся самый душераздирающий крик на свете, - крик твоего ребенка. И быстрее, чем успеваю сообразить, слышу свой голос: "Валюша, это же только Лего. Ты собрал один раз, сможешь собрать еще раз". Звук нарастает. Рыдающий Валюша садится на корточки, собирает и прикладывает друг к другу пластмассовые кусочки. Они не прикладываются, и тогда он хватает обломки и швыряет их об пол.
Продолжаю слышать свой голос: "Сын, прекрати кричать. Все можно исправить". Звук достигает крещендо. Не выдерживаю: "Так, Валя, собирай и уноси все отсюда".
Уходит. Я наливаю кофе и выхожу на балкон. Горячий кофе и холодный ветер сворачиваются внутри жгутом. И я начинаю рыдать. По-детски. С всхлипами. От беспомощности момента, и своей наивной веры в то, что все, буквально все можно исправить.
"Мне очень жалко твой замок. Жалко все разрушенные замки на свете. Мне ли не знать, как это бывает. Когда создаешь, а потом не можешь удержать из-за какой-нибудь нелепости, неосторожного движения. Я знаю, как это горько. Знаю." Это мы уже на полу в ванной. Сидит у меня на коленях всхлипывает, и я всхлипываю, глажу по голове, целую макушку и шепчу негромко слова утешения.
Закрывается в комнате. Через полчаса заходит.
Мама, посмотри, я сделал новый!
Полина Рычалова
Художник Зинаида Серебрякова
Ну и понимаете, одно движение, - десятки кусочков разлетаются по гостиной. Стоп-кадр.
Валя поднимает голову вверх и я знаю, что в следующую секунду раздастся самый душераздирающий крик на свете, - крик твоего ребенка. И быстрее, чем успеваю сообразить, слышу свой голос: "Валюша, это же только Лего. Ты собрал один раз, сможешь собрать еще раз". Звук нарастает. Рыдающий Валюша садится на корточки, собирает и прикладывает друг к другу пластмассовые кусочки. Они не прикладываются, и тогда он хватает обломки и швыряет их об пол.
Продолжаю слышать свой голос: "Сын, прекрати кричать. Все можно исправить". Звук достигает крещендо. Не выдерживаю: "Так, Валя, собирай и уноси все отсюда".
Уходит. Я наливаю кофе и выхожу на балкон. Горячий кофе и холодный ветер сворачиваются внутри жгутом. И я начинаю рыдать. По-детски. С всхлипами. От беспомощности момента, и своей наивной веры в то, что все, буквально все можно исправить.
"Мне очень жалко твой замок. Жалко все разрушенные замки на свете. Мне ли не знать, как это бывает. Когда создаешь, а потом не можешь удержать из-за какой-нибудь нелепости, неосторожного движения. Я знаю, как это горько. Знаю." Это мы уже на полу в ванной. Сидит у меня на коленях всхлипывает, и я всхлипываю, глажу по голове, целую макушку и шепчу негромко слова утешения.
Закрывается в комнате. Через полчаса заходит.
Мама, посмотри, я сделал новый!
Полина Рычалова
Художник Зинаида Серебрякова
Сегодня в 22-00 мск приглашаем на бесплатный ОНЛАЙН круглый стол для родителей будущих первоклассников.
Присоединяйтесь! Регистрация по ссылке https://goo.gl/DJfR8c
Присоединяйтесь! Регистрация по ссылке https://goo.gl/DJfR8c
Лучше не накапливать недовольство, а прояснять сразу.
Мы сидим в кафе и разговариваем с моими детьми. Моим детям 18, 16 и 14 лет. Они умные, взрослые и самостоятельные. И мне с ними интересно.
Один мой сын пишет музыку. И играет в школьной группе.
Он говорит:
"Знаешь, я иногда думаю о том, как чувствуют себя люди, которые объединяются в коллектив, и гастролируют по миру. Концерты, переезды, переезды, выступления. Они видятся с одними и теми же людьми, играют одни и те же песни... Наверное, им они надоедают - и песни, и люди из коллектива... Ведь приходится общаться каждый день, нравится им, или нет... Часами, сутками. Это серьезное испытание.
Я слушаю и... представляю себя на месте гитариста или барабанщика. Каждый день - новый вояж, жизнь на чемоданах, и вынужденность общения. Я чувствую, что это тяжело для меня.
Сын продолжает: "Обязательно будут ссоры и стычки. И единственное, что спасет - это не накапливать обиды, а проговаривать недовольство сразу же. Ни в коем случае не копить!"
...Я подтверждаю, что это, несомненно, так. Я точно знаю, что копить недовольства и обиды - значит подвергать отношения большому риску. Потому что накопленное вырвется в бурю. И будут скандалы.
Я знаю, почему большинство людей не проговаривают свои чувства, не высказывают свое недовольство.
Во-первых, нет опыта. Их никто не учил, что так можно, и это помогает отношениям. Никто не показал пример. Скорее, наоборот.
Общество упражняется в терпении и пассивной агрессии.
Во-вторых, есть противоположный опыт, из детства. Злился на родителей - они наказали, обвинили, назвали плохим. А для маленького ребенка это ужасное испытание. Он же не знает, что его не бросят.
... Мой сын не боится. Почему? Потому что у него другой опыт. Мы проговариваем свои чувства. До недовольства редко доходит. Мы говорим о чувствах сразу же, и слышим друг друга. И принимаем друг друга, как важных и значимых людей.
... Осенью он ездил с классом в одно дальнее поселение. Жили в глубинке, в сторожке лесника. Спали на полу, работали каждый день. Валили деревья, пилили и носили дрова.
Посуду мыли сами, воду тоже носили. Недовольство друг другом, хоть ребята и друзья, возникло быстро.
И в один из дней учительница предложила высказаться всем. Кому, и что не нравится. Но от первого лица, говорить о себе.
... Мой сын сказал, что это был один из самых сильных опытов в его жизни. Он на многое посмотрел другими глазами. Он узнал, что на самом деле вкладывали в свои действия другие ребята. Кто устал, кто скучал. Никто не был равнодушным или ленивым, как он думал.
Ребята сплотились - между собой, с учителями, с лесником и его женой. И с природой: с деревьями, лосями, кабанами....
Пережитый опыт прояснения, честности, открытости, приводит людей к близости. И они уже знают, что не нужно защищаться, что можно избежать больших трудностей, если решишься открыться.
Как хорошо, если это происходит в 12, 14, 16 лет. И как ужасно, если человек всю жизнь защищается, нападает, и так и не узнает, что такое близость.
Вероника Хлебова
Фото Jaki Good Miller
Мы сидим в кафе и разговариваем с моими детьми. Моим детям 18, 16 и 14 лет. Они умные, взрослые и самостоятельные. И мне с ними интересно.
Один мой сын пишет музыку. И играет в школьной группе.
Он говорит:
"Знаешь, я иногда думаю о том, как чувствуют себя люди, которые объединяются в коллектив, и гастролируют по миру. Концерты, переезды, переезды, выступления. Они видятся с одними и теми же людьми, играют одни и те же песни... Наверное, им они надоедают - и песни, и люди из коллектива... Ведь приходится общаться каждый день, нравится им, или нет... Часами, сутками. Это серьезное испытание.
Я слушаю и... представляю себя на месте гитариста или барабанщика. Каждый день - новый вояж, жизнь на чемоданах, и вынужденность общения. Я чувствую, что это тяжело для меня.
Сын продолжает: "Обязательно будут ссоры и стычки. И единственное, что спасет - это не накапливать обиды, а проговаривать недовольство сразу же. Ни в коем случае не копить!"
...Я подтверждаю, что это, несомненно, так. Я точно знаю, что копить недовольства и обиды - значит подвергать отношения большому риску. Потому что накопленное вырвется в бурю. И будут скандалы.
Я знаю, почему большинство людей не проговаривают свои чувства, не высказывают свое недовольство.
Во-первых, нет опыта. Их никто не учил, что так можно, и это помогает отношениям. Никто не показал пример. Скорее, наоборот.
Общество упражняется в терпении и пассивной агрессии.
Во-вторых, есть противоположный опыт, из детства. Злился на родителей - они наказали, обвинили, назвали плохим. А для маленького ребенка это ужасное испытание. Он же не знает, что его не бросят.
... Мой сын не боится. Почему? Потому что у него другой опыт. Мы проговариваем свои чувства. До недовольства редко доходит. Мы говорим о чувствах сразу же, и слышим друг друга. И принимаем друг друга, как важных и значимых людей.
... Осенью он ездил с классом в одно дальнее поселение. Жили в глубинке, в сторожке лесника. Спали на полу, работали каждый день. Валили деревья, пилили и носили дрова.
Посуду мыли сами, воду тоже носили. Недовольство друг другом, хоть ребята и друзья, возникло быстро.
И в один из дней учительница предложила высказаться всем. Кому, и что не нравится. Но от первого лица, говорить о себе.
... Мой сын сказал, что это был один из самых сильных опытов в его жизни. Он на многое посмотрел другими глазами. Он узнал, что на самом деле вкладывали в свои действия другие ребята. Кто устал, кто скучал. Никто не был равнодушным или ленивым, как он думал.
Ребята сплотились - между собой, с учителями, с лесником и его женой. И с природой: с деревьями, лосями, кабанами....
Пережитый опыт прояснения, честности, открытости, приводит людей к близости. И они уже знают, что не нужно защищаться, что можно избежать больших трудностей, если решишься открыться.
Как хорошо, если это происходит в 12, 14, 16 лет. И как ужасно, если человек всю жизнь защищается, нападает, и так и не узнает, что такое близость.
Вероника Хлебова
Фото Jaki Good Miller
А потом вдруг…
… говоришь ему, говоришь. И кажется, что все впустую и бесполезно – не умеет думать о других, не понимает… а потом вдруг он приносит тебе плед и кривоватый бутерброд на подносе.
⠀
… в тысячный раз учишь его складывать вещи, а он приходит и бросает куртку на пол. И кажется, что никак это уже не поправить, так и придется или самой убирать, или тратить все силы на воспитание. А потом вдруг после одной из прогулок смотришь – а куртка висит на крючке. И на следующий день тоже.
⠀
… кажется, что он не понимает серьезные разговоры, споры взрослых. А потом вдруг в трудный момент приходит и утешает, и говорит что-то мудрое, совсем недетское.
⠀
… опять ругаешь – ну невозможно же случайно разбить третью тарелку за неделю. А потом вдруг понимаешь, что он моет посуду, чтобы тебе было полегче.
⠀
… от шума звенит в ушах – опять в детской что-то падает и стреляет. И хочется ворваться, накричать и выкинуть уже все эти кубики, цокающие об ламинат. А потом вдруг прислушиваешься – а там битва светлых и темных сил и у светлых совсем плохо идет сражение, помощи нет. Сочувствуешь.
⠀
… отчитываешь за грязь в ванной и замусоренную прихожую. А потом вдруг заходишь в комнату и видишь там очередное изобретение – что-то торчит, что-то крутится и с боков раскрашено. И остаются только удивление и любопытство.
⠀
… то одно, то другое вызывает недовольство, не понимаешь, раздражаешься. А потом вдруг остро нахлынут собственные детские воспоминания и через них совсем по-другому все видится. И сразу стыдно, конечно.
⠀
Юлия Луговская
… говоришь ему, говоришь. И кажется, что все впустую и бесполезно – не умеет думать о других, не понимает… а потом вдруг он приносит тебе плед и кривоватый бутерброд на подносе.
⠀
… в тысячный раз учишь его складывать вещи, а он приходит и бросает куртку на пол. И кажется, что никак это уже не поправить, так и придется или самой убирать, или тратить все силы на воспитание. А потом вдруг после одной из прогулок смотришь – а куртка висит на крючке. И на следующий день тоже.
⠀
… кажется, что он не понимает серьезные разговоры, споры взрослых. А потом вдруг в трудный момент приходит и утешает, и говорит что-то мудрое, совсем недетское.
⠀
… опять ругаешь – ну невозможно же случайно разбить третью тарелку за неделю. А потом вдруг понимаешь, что он моет посуду, чтобы тебе было полегче.
⠀
… от шума звенит в ушах – опять в детской что-то падает и стреляет. И хочется ворваться, накричать и выкинуть уже все эти кубики, цокающие об ламинат. А потом вдруг прислушиваешься – а там битва светлых и темных сил и у светлых совсем плохо идет сражение, помощи нет. Сочувствуешь.
⠀
… отчитываешь за грязь в ванной и замусоренную прихожую. А потом вдруг заходишь в комнату и видишь там очередное изобретение – что-то торчит, что-то крутится и с боков раскрашено. И остаются только удивление и любопытство.
⠀
… то одно, то другое вызывает недовольство, не понимаешь, раздражаешься. А потом вдруг остро нахлынут собственные детские воспоминания и через них совсем по-другому все видится. И сразу стыдно, конечно.
⠀
Юлия Луговская
Я не справляюсь…
Я опять кричала на детей. Я не успела почитать сыну книжку, а ведь он так давно этого ждёт. Дочка опять сегодня много плакала. Я не успела положить её вовремя спать, не поймала её, когда она полетела с табуретки. Я не записала старшего в кружок по шахматам, а младшую к врачу. В доме беспорядок, а я опять не организовала уборку с детьми, провалила все границы. Дети который уже день подряд едят гречневую кашу. Мы так давно не гуляли, чтобы без магазинов и транспорта, чтобы просто на площадке и долго. Боже, я усталая, замученная бытом. Я мало улыбаюсь. Я раздражаюсь по мелочам. Меня не хватает на всех. Я не справляюсь…
Боже, я так боюсь, что я плохая мама! Что моим детям со мной плохо…
Дорогая, милая мама, я видел сегодня, как ты, проспав ночью 5 часов и проснувшись за это время 3 раза, чтобы покормить малыша, встала в 6.30 утра, чтобы приготовить завтрак мужу и сыну. Я видел, как ты целовала и обнимала сына, когда поднимала его в детский сад. Как ласково ты смотрела на дочку, и твои глаза и руки были полны любви. Я видел, как болью в твоем сердце отозвался удар дочки, когда она упала с табуретки. Я знаю, как ты старалась успеть переделать все домашние дела, пока младшая не просится на руки, а старший в саду. Я видел, сколько раз ты поднимала, вытирала, собирала игрушки, землю из цветов, миски, книжки, вещи из шкафов, пока твоя малышка исследовала мир. Я видел, как ты тащила тяжёлую сумку из магазина, неся дочку на руках. А ещё я слышал, как ты заступилась за сына перед воспитательницей в детском саду. Как ты успокаивала дочку, испугавшуюся собаки, как улыбалась сыну и как гордо смотрела на него, когда он показывал тебе, как умеет подтягиваться и лазить по канату.
Я видел, как ты дала-таки детям устроить концерт с музыкальными инструментами, хотя у тебя болела голова. Я знаю, что ты не организовала уборку игрушек, потому что увидела, что дочка уже устала, а сыну завтра рано вставать. Я знаю, как ты хотела успеть почитать с сыном книжку перед сном, и чувствовал твою горечь от несдержанного обещания. Но еще я слышал, как ты спросила его перед сном о том, каким был для него прошедший день. И слышал, как он рассказывал тебе о том, как он разыгрался с другом в саду. Как ему было весело и смешно, и как ему было обидно, когда его за это отругали. Я чувствовал, как сжалось от боли за него твоё сердце, и видел, как быстро успокоился твой ребёнок, когда ты встала на его сторону, пожалела и обняла его. Этот разговор был для него важнее книжки.
Я знаю, ты сильно устала. Но ещё я знаю, что ты очень стараешься. Я вижу, как ты любишь своих детей. И они тоже видят и чувствуют это - в твоей готовности быть всегда на их стороне, в трудный момент прийти на помощь. Они слышат это в твоём голосе, утешающем, подбадривающем, объясняющем. Они чувствуют это по твоим рукам, когда ты обнимаешь, гладишь их, крепко держишь их детские ладошки, берёшь на руки.
Они видят это в твоих глазах, когда они светятся любовью и гордостью за них, когда ты удивляешься, внимательно слушаешь их, когда переживаешь и беспокоишься за них. Даже когда у тебя нет сил, и ты готова плакать от усталости,они знают о твой любви, потому что ты остаёшься с ними, честна в этом с ними.
Ты очень хорошая мама. Ты самая лучшая мама для своих детей. Ты отлично справляешься!
Екатерина Зиновьева
Художник Pascal Campion
Я опять кричала на детей. Я не успела почитать сыну книжку, а ведь он так давно этого ждёт. Дочка опять сегодня много плакала. Я не успела положить её вовремя спать, не поймала её, когда она полетела с табуретки. Я не записала старшего в кружок по шахматам, а младшую к врачу. В доме беспорядок, а я опять не организовала уборку с детьми, провалила все границы. Дети который уже день подряд едят гречневую кашу. Мы так давно не гуляли, чтобы без магазинов и транспорта, чтобы просто на площадке и долго. Боже, я усталая, замученная бытом. Я мало улыбаюсь. Я раздражаюсь по мелочам. Меня не хватает на всех. Я не справляюсь…
Боже, я так боюсь, что я плохая мама! Что моим детям со мной плохо…
Дорогая, милая мама, я видел сегодня, как ты, проспав ночью 5 часов и проснувшись за это время 3 раза, чтобы покормить малыша, встала в 6.30 утра, чтобы приготовить завтрак мужу и сыну. Я видел, как ты целовала и обнимала сына, когда поднимала его в детский сад. Как ласково ты смотрела на дочку, и твои глаза и руки были полны любви. Я видел, как болью в твоем сердце отозвался удар дочки, когда она упала с табуретки. Я знаю, как ты старалась успеть переделать все домашние дела, пока младшая не просится на руки, а старший в саду. Я видел, сколько раз ты поднимала, вытирала, собирала игрушки, землю из цветов, миски, книжки, вещи из шкафов, пока твоя малышка исследовала мир. Я видел, как ты тащила тяжёлую сумку из магазина, неся дочку на руках. А ещё я слышал, как ты заступилась за сына перед воспитательницей в детском саду. Как ты успокаивала дочку, испугавшуюся собаки, как улыбалась сыну и как гордо смотрела на него, когда он показывал тебе, как умеет подтягиваться и лазить по канату.
Я видел, как ты дала-таки детям устроить концерт с музыкальными инструментами, хотя у тебя болела голова. Я знаю, что ты не организовала уборку игрушек, потому что увидела, что дочка уже устала, а сыну завтра рано вставать. Я знаю, как ты хотела успеть почитать с сыном книжку перед сном, и чувствовал твою горечь от несдержанного обещания. Но еще я слышал, как ты спросила его перед сном о том, каким был для него прошедший день. И слышал, как он рассказывал тебе о том, как он разыгрался с другом в саду. Как ему было весело и смешно, и как ему было обидно, когда его за это отругали. Я чувствовал, как сжалось от боли за него твоё сердце, и видел, как быстро успокоился твой ребёнок, когда ты встала на его сторону, пожалела и обняла его. Этот разговор был для него важнее книжки.
Я знаю, ты сильно устала. Но ещё я знаю, что ты очень стараешься. Я вижу, как ты любишь своих детей. И они тоже видят и чувствуют это - в твоей готовности быть всегда на их стороне, в трудный момент прийти на помощь. Они слышат это в твоём голосе, утешающем, подбадривающем, объясняющем. Они чувствуют это по твоим рукам, когда ты обнимаешь, гладишь их, крепко держишь их детские ладошки, берёшь на руки.
Они видят это в твоих глазах, когда они светятся любовью и гордостью за них, когда ты удивляешься, внимательно слушаешь их, когда переживаешь и беспокоишься за них. Даже когда у тебя нет сил, и ты готова плакать от усталости,они знают о твой любви, потому что ты остаёшься с ними, честна в этом с ними.
Ты очень хорошая мама. Ты самая лучшая мама для своих детей. Ты отлично справляешься!
Екатерина Зиновьева
Художник Pascal Campion
❤1
Когда я родилась, моему старшему брату было 10 лет.
Его звали Дима.
"Звали" - это прошедшее время.
Сейчас его никак не зовут. Его нет.
Через 10 лет он пропадет без вести, а еще через 7 будет признан умершим.
По закону.
И сейчас, сегодня, во взрослой осознанности, у меня нет старшего брата.
А тогда, в младенчестве, был.
Мама рассказывала, что Дима меня очень любил. И с удовольствием играл со мной. И старался помогать маме в уходе за младенцем.
Например, стирал мои колготочки.
Раньше не было подгузников. И колготки летели конвейером. К вечеру набирался полный таз грязных и мокрых колгот.
Дима, не брезгуя, заливал таз водой, брал кусок хозяйственного мыла и стирал.
Как мог 10-тилетний мальчишка постирать таз с колготками? Никак. Точнее, как мог.
Потом он развешивал колготки в ванной.
Он не умел выжимать, и с колгот текли струйки темной воды. Он фиксировал колготки прищепками и звал маму принимать работу.
Мама приходила и прятала ужас за показательным восхищением.
Говорила:
- Да ты мой помощник! Да что бы я без тебя делала! Умница моя! Спасибо, сын.
Дима был рад этой заслуженной похвале, и шел спать счастливым.
А мама ночью перестирывала колготки.
Мне нравится эта история. Она хорошая. Я бы на месте мамы поступила также.
Я скучаю по брату, которого совсем не знала.
Меня уже в годик отдадут бабушке и дедушке на воспитание в город, до которого поезд идет ровно сутки через две границы.
А заберут через 13 лет. Брата уже не будет.
Я часто думаю о том, каким бы он был, если бы был. Мне кажется, мы бы были очень близки.
Возможно, стали бы самыми близкими людьми на свете.
Я бы обязательно нашла к нему подход.
10-летняя разница в возрасте с возрастом стирается. А любовь - нет.
Меня никто и никогда не называл "сестрёнкой". А я очень люблю это слово.
Сегодня я пошла гулять с детьми. Они оба у меня болеют. Кашляют и сопливят.
А на улице - весна. Солнышко. И никто и никогда не убедит меня, что сидеть дома, чихать и дышать микробами полезнее свежего воздуха .
Мы шли по залитому солнцем и лужами тротуару.
Я остановилась купить кофе в палатке.
Припарковала коляску с дочкой, попросила сына присмотреть за сестрой.
И отвлеклась на кофе.
Когда я обернулась, то увидела...
Я увидела, как мой сын заботливо надел Катюне варежку на ручку, сказал: "Ну-ка, давай высморкаемся, сестрёнка" , а потом достал из своего кармана салфетку и бережно вытер ей носик.
Без капли брезгливости.
Клянусь, я его этому не учила. Он сам. Сам заботится. Он просто любит её.
Сестрёнку...
Что-то прям до слёз пробрало.
Хотя казалось бы...
Ольга Савельева
Его звали Дима.
"Звали" - это прошедшее время.
Сейчас его никак не зовут. Его нет.
Через 10 лет он пропадет без вести, а еще через 7 будет признан умершим.
По закону.
И сейчас, сегодня, во взрослой осознанности, у меня нет старшего брата.
А тогда, в младенчестве, был.
Мама рассказывала, что Дима меня очень любил. И с удовольствием играл со мной. И старался помогать маме в уходе за младенцем.
Например, стирал мои колготочки.
Раньше не было подгузников. И колготки летели конвейером. К вечеру набирался полный таз грязных и мокрых колгот.
Дима, не брезгуя, заливал таз водой, брал кусок хозяйственного мыла и стирал.
Как мог 10-тилетний мальчишка постирать таз с колготками? Никак. Точнее, как мог.
Потом он развешивал колготки в ванной.
Он не умел выжимать, и с колгот текли струйки темной воды. Он фиксировал колготки прищепками и звал маму принимать работу.
Мама приходила и прятала ужас за показательным восхищением.
Говорила:
- Да ты мой помощник! Да что бы я без тебя делала! Умница моя! Спасибо, сын.
Дима был рад этой заслуженной похвале, и шел спать счастливым.
А мама ночью перестирывала колготки.
Мне нравится эта история. Она хорошая. Я бы на месте мамы поступила также.
Я скучаю по брату, которого совсем не знала.
Меня уже в годик отдадут бабушке и дедушке на воспитание в город, до которого поезд идет ровно сутки через две границы.
А заберут через 13 лет. Брата уже не будет.
Я часто думаю о том, каким бы он был, если бы был. Мне кажется, мы бы были очень близки.
Возможно, стали бы самыми близкими людьми на свете.
Я бы обязательно нашла к нему подход.
10-летняя разница в возрасте с возрастом стирается. А любовь - нет.
Меня никто и никогда не называл "сестрёнкой". А я очень люблю это слово.
Сегодня я пошла гулять с детьми. Они оба у меня болеют. Кашляют и сопливят.
А на улице - весна. Солнышко. И никто и никогда не убедит меня, что сидеть дома, чихать и дышать микробами полезнее свежего воздуха .
Мы шли по залитому солнцем и лужами тротуару.
Я остановилась купить кофе в палатке.
Припарковала коляску с дочкой, попросила сына присмотреть за сестрой.
И отвлеклась на кофе.
Когда я обернулась, то увидела...
Я увидела, как мой сын заботливо надел Катюне варежку на ручку, сказал: "Ну-ка, давай высморкаемся, сестрёнка" , а потом достал из своего кармана салфетку и бережно вытер ей носик.
Без капли брезгливости.
Клянусь, я его этому не учила. Он сам. Сам заботится. Он просто любит её.
Сестрёнку...
Что-то прям до слёз пробрало.
Хотя казалось бы...
Ольга Савельева
Неудачные дети прекрасных родителей
Меня возмущает, когда родители пренебрежительно отзываются о своих детях, прямо-таки выводит из себя. Я признаю, что родитель живой человек, который не обязан всю жизнь бегать в каске и умиляться, что вполне естественно обидеться или рассердиться, когда ребенок сделал явную глупость или некрасиво поступил, потому что и дети ведь живые люди и не обязаны нас круглосуточно радовать.
Я имею в виду состояние хронического недовольства детьми, когда родителям кажется, что их дети все делают «не так», то есть не так, как задумывалось. Прямо-таки не дети, а неправильные пчелы, которые делают неправильный мед. Меня особенно удивляет, когда подобное недовольство испытывают родители маленьких детей, которые ничего, кроме родительского дома, по сути, не видели.
Дашу из балетной студии отчислили как неперспективную. В художественную студию она ходит с удовольствием, но способностей особенных нет. Это мама так считает. Сама она, отродясь, не рисовала и не танцевала, прости господи, а Дашу всюду записала, и вот так все силы тратишь на детей, а отдачи никакой. Даша не грациозная, сидит с кривой спиной, уткнувшись в читалку – одно огорчение. А другие девочки такие парящие – смотреть приятно.
Зато Никитина мама завидует Дашиной, потому что Даша отличница, а Никита учится из-под палки. Никита застрял в детстве – играет с игрушками, смотрит мультфильмы. Книжки читает для развлечения, а не те, что по программе, и книжный дневник вести ленится. Заметим, что Никитина мама читает только фейсбук, и пишет туда же, жалобы на Никиту. Подруги сочувствуют.
Так и будут Даша и Никита расти под грузом родительских претензий, который к моменту окончания школы раздавит их окончательно.
Что только родители для Джессики не делали – и школу выбрали «самую лучшую, где одни только белые канадцы» (они уверены были, что самые лучшие школы именно такие), и репетиторов нанимали (школа была самая лучшая, но репетиторы почему-то понадобились по всем предметам), – а неблагодарная дочь в университет идти отказывается, говорит, что прекрасно себе на жизнь заработает официанткой.
И это абсолютное отсутствие обратной связи потрясает. Ведь из подруг Джессики в университет почти никто не пошел, и такую среду родители фактически создали для нее своими руками, причем искусственно, но теперь считают, что во всем виновата дочка. Конечно, Джессика могла бы оглянуться по сторонам, найти других подруг, полюбопытствовать, что происходит в мире, но она всегда была скромной послушной девочкой: посадили на качели – там и сидит, не вертится.
А маленькая Даша и вовсе ничего кроме дома, школы и художественной студии не видит – ей даже телевизор смотреть не разрешают. Она полностью зависит от родителей, которым не нравится все, что она делает, потому что они это представляли иначе.
Мне кажется, некоторые взрослые мечтают не о детях, а о детях, соответствующих определенной спецификации, и к своим детям они столь же строги, сколько снисходительны к себе.
Одна моя знакомая постоянно сравнивала своих детей с моими. В тот год, когда наши старшие дети поступали, это достигло апогея. «У тебя нормальный ребенок с высоким средним баллом, – сетовала она, – а нашему лентяю и двоечнику придется в ПТУ идти». А мальчик ее ни лентяем, ни двоечником не был: он хотел учиться на оператора. Мама считала, что он останется безработным. Сама она после института не работала ни дня.
И вот она в очередной раз повторила эту фразу про средний балл, при всех своих гостях, при своем мальчике. А я вдруг не выдержала и спросила: «А у тебя был высокий средний балл?» И больше нас в этот дом никогда не звали, но если кто-то еще начнет при мне унижать своих детей, я у него тоже что-нибудь спрошу.
Мария Блинкина
Меня возмущает, когда родители пренебрежительно отзываются о своих детях, прямо-таки выводит из себя. Я признаю, что родитель живой человек, который не обязан всю жизнь бегать в каске и умиляться, что вполне естественно обидеться или рассердиться, когда ребенок сделал явную глупость или некрасиво поступил, потому что и дети ведь живые люди и не обязаны нас круглосуточно радовать.
Я имею в виду состояние хронического недовольства детьми, когда родителям кажется, что их дети все делают «не так», то есть не так, как задумывалось. Прямо-таки не дети, а неправильные пчелы, которые делают неправильный мед. Меня особенно удивляет, когда подобное недовольство испытывают родители маленьких детей, которые ничего, кроме родительского дома, по сути, не видели.
Дашу из балетной студии отчислили как неперспективную. В художественную студию она ходит с удовольствием, но способностей особенных нет. Это мама так считает. Сама она, отродясь, не рисовала и не танцевала, прости господи, а Дашу всюду записала, и вот так все силы тратишь на детей, а отдачи никакой. Даша не грациозная, сидит с кривой спиной, уткнувшись в читалку – одно огорчение. А другие девочки такие парящие – смотреть приятно.
Зато Никитина мама завидует Дашиной, потому что Даша отличница, а Никита учится из-под палки. Никита застрял в детстве – играет с игрушками, смотрит мультфильмы. Книжки читает для развлечения, а не те, что по программе, и книжный дневник вести ленится. Заметим, что Никитина мама читает только фейсбук, и пишет туда же, жалобы на Никиту. Подруги сочувствуют.
Так и будут Даша и Никита расти под грузом родительских претензий, который к моменту окончания школы раздавит их окончательно.
Что только родители для Джессики не делали – и школу выбрали «самую лучшую, где одни только белые канадцы» (они уверены были, что самые лучшие школы именно такие), и репетиторов нанимали (школа была самая лучшая, но репетиторы почему-то понадобились по всем предметам), – а неблагодарная дочь в университет идти отказывается, говорит, что прекрасно себе на жизнь заработает официанткой.
И это абсолютное отсутствие обратной связи потрясает. Ведь из подруг Джессики в университет почти никто не пошел, и такую среду родители фактически создали для нее своими руками, причем искусственно, но теперь считают, что во всем виновата дочка. Конечно, Джессика могла бы оглянуться по сторонам, найти других подруг, полюбопытствовать, что происходит в мире, но она всегда была скромной послушной девочкой: посадили на качели – там и сидит, не вертится.
А маленькая Даша и вовсе ничего кроме дома, школы и художественной студии не видит – ей даже телевизор смотреть не разрешают. Она полностью зависит от родителей, которым не нравится все, что она делает, потому что они это представляли иначе.
Мне кажется, некоторые взрослые мечтают не о детях, а о детях, соответствующих определенной спецификации, и к своим детям они столь же строги, сколько снисходительны к себе.
Одна моя знакомая постоянно сравнивала своих детей с моими. В тот год, когда наши старшие дети поступали, это достигло апогея. «У тебя нормальный ребенок с высоким средним баллом, – сетовала она, – а нашему лентяю и двоечнику придется в ПТУ идти». А мальчик ее ни лентяем, ни двоечником не был: он хотел учиться на оператора. Мама считала, что он останется безработным. Сама она после института не работала ни дня.
И вот она в очередной раз повторила эту фразу про средний балл, при всех своих гостях, при своем мальчике. А я вдруг не выдержала и спросила: «А у тебя был высокий средний балл?» И больше нас в этот дом никогда не звали, но если кто-то еще начнет при мне унижать своих детей, я у него тоже что-нибудь спрошу.
Мария Блинкина
