Самая большая проблема в понимании термина "абсолютная монархия" — это то что на деле она, в большинстве случаев, никакая не абсолютная, а имеет свои собственные ограничители. Вера во всеобщую демократию зиждется на убеждённости в существовании метафизической "народной воли", которая, может проявлять себя то ли через выборы, то через революции. При этом, впрочем, далеко не каждые выборы будут признаны честными, как и не каждая революция оценена положительно. Это нас и подводит к мысли, что никакой народной воли нет, да и сам народ это понятие весьма рыхлое; есть лишь определённые люди, которым хватает наглости говорить от имени этого самого народа, а то и всего человечества. Монархия в этом отношении куда честнее, и не прикрывается формальными ритуалами народного волеизъявления. Однако, либерализм нам действительно подарил нам одну годную вещь — это концепция сдержек и противовесов во власти. Согласно ей специфический баланс сил нивелирует человеческий фактор, не позволяя натворить дел отдельным впавшим в безумие персонажам. Впрочем, в разных культурах системы ограничителей могут быть устроены по своему, и не следует всю концепцию сводить исключительно к современному её пониманию.

Суммируя наши знания человеческой истории, можно выделить три основные формы политико-социального устройства: это военная демокартия, олигархия и технократия; а все прочие варианты можно рассматривать как гибридные или промежуточные между ними.

Первый случай — это военная, или племенная демократия. В масштабах всей истории человечества этот строй является наиболее древним и продолжительным по времени существования. Государство в нём предстаёт как весьма гибкая конфедерация самостоятельных родов, а его лидер — как исключительно военный лидер и распределитель добычи, иногда — посредник в спорах между племенами. Род держится на наиболее очевидной для человека связи — кровной; быть изгнанным из рода можно, но стать его частью, как привило, нельзя — в нём можно только родиться. Такого рода эксклюзивность этих сообществ и обеспечивает их исключительную сплочённость, ведь чем более закрытым является клуб, чем меньше доступа в него имеют случайные люди — тем больше доверия между его участниками. Земля и средства производства находятся в коллективной собственности рода, что обеспечивает достаточно равномерное распределение богатства среди его членов.

Для ранних государств тюрок и арабов характерно как раз таки племенное устройство. Монарх избирался на совете старейшин родов — курултае или шуре, и впоследствии так же вынужден был считаться с их силой. Часто возникало разделение, в котором кочевые племена давали основное войско, а оседлое (и часто иноверческое) население — подушные и/или земельные налоги, то есть джизью и харадж. Примером весьма долгоживущей военной демократии является сефевидский Иран, до самого 18 века опиравшийся на кочевников-кызылбашей, тогда как соседние с ними Османы достаточно быстро встали на путь технократии.

Второй тип правления — это олигархия, она же капитализм, в основе которой лежит власть меньшинства, обладающего правом собственности на землю и другие средства производства. Право это является неотчуждаемым и передаваемым по наследству, что в достаточной степени мотивирует членов такого общества к накопительству и достижению максимальной производительности. Однако очевидной проблемой такого строя становится неравное распределения богатства и слабое развитие социальных лифтов, чреватое социальной нестабильностью и революциями. Олигархию не следует ассоциировать с классическим феодализмом, так как дворянство получало свои земельные наделы именно за службу правителю, и не могло передавать их по наследству если наследник эту службу не продолжал. Однако в западной Европе и некоторых других частях мира это условное право владения постепенно преобразовалось в безусловное право собственности, что способствовало первоначальному накоплению капитала и зарождению капитализма.

Помимо неравенства и социальной нестабильности, есть и другая очевидная проблема такого строя: буржуазия не является непосредственным воинским сословием, а потому уязвима для посягательств со стороны государства в целом и прослойки профессиональных военных в частности. Одной из попыток решения этого противоречия стало введение массового воинского призыва в сочетании с правом владения оружием для широких масс населения. Именно слой многочисленных мелких собственников — так называемый "средний класс", должен, по предположению либеральных мыслителей, защищать капиталистический строй. Но история сложилась иначе: воинский призыв в итоге пришлось отменить в большинстве стран Запада, и средний класс даже там находится в глубоком кризисе, ведь имущественное неравенство продолжает расти. На данный момент в западных странах имеют место очевидные технократические тенденции, с усилением государственного регулирования экономики и перераспределением богатства на социальные нужды.

И наконец, третья политическая форма — это технократия, она же бюрократия или меритократия. Строится она на власти назначенцев, зачастую выходцев из низов, добившихся своего положения в силу особых навыков и/или высокой лояльности. Примеров технократий можно привести массу: от античных деспотий, ближневосточной икты и конфуцианской бюрократии до современного социалистического строя. Об основных проблемах технократии мы уже писали: отсутствие эксклюзивных прав собственности часто дестимулирует эффективное управление и приводит к распространению коррупционных практик. Именно этот строй, судя по всему, является наиболее уязвимым к тирании, поскольку позволяет верховному правителю перераспределять собственность и важные посты себе в угоду. Однако, технократия вполне способна преподнести себя в лучшем свете, представ под лозунгами "открытого общества" или "общества равных возможностей", доступных социальных лифтов и перераспределения богатства для целей социального обеспечения.

Одной из попыток противостоять тираническим тенденциям является создание так называемых ветвей власти — своего рода конкурирующих бюрократических структур, призванных уравновешивать друг друга. Однако на деле все прокуроры, депутаты и судьи, будучи людьми похожего склада, часто начинают работать в одной команде. Борющиеся между собой бюрократические кланы действительно могут возникать, но проблема в том, что победа одного из них обычно грозит потерей позиций для всех прочих, и ситуации стабильного равновесия по итогу не возникает. Особым весом обладают, разумеется, силовые кланы — профессиональные военные, начиная от средневековых феодалов и дворцовых гвардий, часто назначавших угодного им правителя, до офицерских хунт, управляющих политическими процессами во многих странах нынешней мировой периферии.

Для средневековых восточных государств переход от военной демократии к технократии обозначался формированием так называемых рабских армий — гулямов, мамлюков, янычар и других. По ряду причин феодальное землевладение не приводило на Востоке к оформлению эксклюзивных прав на землю, хотя такие прослойки общества и имели определённое влияние — как, например, сипахи в Османской Империи. Популяризатор термина "восточная деспотия" Шарль де Монтескьё, сам будучи аристократом, упрекал восточные государства именно в слабости их аристократии и неспособности оной противостоять верховному правителю. С другой стороны, Вольтер даже похвалил Османскую Порту как пример "открытого общества", в котором люди добиваются высокого положения исключительно благодаря своим заслугам и способностям.

Подводя итог всему вышесказанному можно отметить, что наиболее защищённой от тирании является именно военная демократия, так как именно при ней военная сила оказывается наиболее децентрализованной, а горизонтальные связи наиболее крепкими. С другой стороны, наиболее уязвимой видится технокартия, как из-за нехватки эксклюзивных прав, так и из-за концентрации военной силы в руках небольшой прослойки профессиональных солдат. И говоря о свободе, следует думать вовсе не о метафизических "естественных правах", а о равномерном распределении силовых рычагов влияния в обществе, предотвращающих возможность узурпации власти небольшой группой людей.

Ретроспектива Fikerdeslek:

О технократии и её проблемах: https://vk.com/wall-43113086_32711

Миф о "восточном деспотизме" и его эволюция в западном сознании: https://vk.com/wall-43113086_29924

Самая большая проблема в понимании термина "абсолютная монархия" — это то что на деле она, в большинстве случаев, никакая не абсолютная, а имеет свои собственные ограничители. Вера во всеобщую демократию зиждется на убеждённости в существовании метафизической "народной воли", которая, может проявлять себя то ли через выборы, то через революции. При этом, впрочем, далеко не каждые выборы будут признаны честными, как и не каждая революция оценена положительно. Это нас и подводит к мысли, что никакой народной воли нет, да и сам народ это понятие весьма рыхлое; есть лишь определённые люди, которым хватает наглости говорить от имени этого самого народа, а то и всего человечества. Монархия в этом отношении куда честнее, и не прикрывается формальными ритуалами народного волеизъявления. Однако, либерализм нам действительно подарил нам одну годную вещь — это концепция сдержек и противовесов во власти. Согласно ей специфический баланс сил нивелирует человеческий фактор, не позволяя натворить дел отдельным впавшим в безумие персонажам. Впрочем, в разных культурах системы ограничителей могут быть устроены по своему, и не следует всю концепцию сводить исключительно к современному её пониманию.

https://vk.com/@fikerdeslek-monarhiya-i-demokratiya-ravnovesie-sil-na-strazhe-svobody

День сегодня как никогда подходящий для того, чтобы вновь затронуть эту тему, и мы твёрдо убеждены, что в наших условиях эту тему поднимать необходимо раз за разом. Итак, дамы и господа, Исламский феминизм.

https://m.vk.com/@fikerdeslek-islamskii-feminizm-kak-bidaa

Новости об обнулении президентского срока показывают, что «правые»/«националистические»/«консервативные» поправки в конституцию были продолжением практики власти «купить авторитаризацию у населения засчёт поощрения империалистических настроений постимперского населения». Собственно, в этой логике и нужно понимать поправки о «государствообразующем» народе, а не как очередную попытку русификации. Наоборот, такая практика создает крен между русским и нерусским, что у любого честного инородца должно только разозлить какие-то поцреотические чувства, что усилит национальную карту.

Конечно, от этого пострадает прежде всего обычный русский Пётр. Логика «имперского фронтира» предполагает, что империям интересны только центр и границы. Развиваться будет пограничье вроде Крыма, Москва и национальные республики засчет уступок. Глубинный русский вне пограничья будет только деградировать, но упиваясь силой государства, которое он государствообразует.

Как сказал Шан Ян: «чем сильнее государство, тем слабее народ; и чем сильнее народ, тем слабее государство».

Эти дни знаменательны тем, что Россия почти стала империей официально, конституционно. Теперь у неё есть официальный монарх, а, напомню, монархия может быть и не наследственной; есть этническое ядро, выступающее инструментом имперской политики — так и стоит воспринимать «государствообразущего», в противовес гражданской нации. Есть колонии, колониальные губернаторы на Кавказе и в Новороссии, а также назначенцы из центра в регионах.

Не смотря на декларируемую временность, «необходимость набрать жирка»: позвольте, империя — это универсум — империя ненасытна. Жирок она наберёт тогда, когда достигнет могущества: и начнёт гнить от собственных внутренних противоречий.

Русские и примкнувшие к ним россияне оказались способны заколоть социальное и национальное государство в жертву имперскому централизму, даже под властью бывших опгшников и спецслужб (впрочем, зачастую аристократия происходит от бандитов). Не стоит воспринимать изначально декларировавшиеся поправки как шум, который отменят — это была кость великодержавному шовинизму. За авторитаризм народом была куплена доля быть инструментом колониальной политики. Такой инструмент не живет благополучно.

Синдромом этого было отсутствие в России, наследницы крупнейшей колониальной империи, какой-либо школы постколониальной критики. Были отдельные лица, вроде Захарова или Эткинда, но в целом народ воспринимает своих «национальных» соседей как дикарей в духе 19 века, а в интеллектуальном плане колониальный опыт России и его влияние прежде всего на русских не был осмыслен.

Я-то в этом свои плюсы вижу. Прежде всего, национальные меньшинства получили субъектность, хоть и негативную. Если есть государствообразующие, есть и Другие. Если есть цари, то есть и свои ленины.

«Обнуление» федерации?

Вячеслав Хуцныев

Завтра депутаты Госдумы примут Конституцию России (поправки в неё) в третьем чтении. А затем она уйдёт на одобрение в заксобрания субъектов Федерации.

Так, Народное собрание Дагестана будет одобрять (а куда ж её депутаты денутся?) поправки в Конституцию РФ уже в ближайший четверг. Страна внимательно следит за стахановским подвигом народных избранников по нажатию кнопок...

Кстати, слово "Федерация", не исключено, будет носить уже некий ... фантомный, не имеющий своего наполнения, характер. Новая редакция, к примеру, п. 1 ст. 67 Конституции РФ, будет звучать так:

" 1. Территория Российской Федерации включает в себя территории её субъектов, внутренние воды и территориальное море, воздушное пространство над ними. На территории Российской Федерации в соответствии с федеральным законом могут быть созданы федеральные территории. Организация публичной власти на федеральных территориях устанавливается указанным федеральным законом."

Федеральные территории, судя по той скудной информации, что есть в СМИ, будут представлять собой территории, прямо подчиняющиеся Федеральному центру.

Идею вести такое понятие в конституцию страны, в начале февраля предложил председатель Тульской областной думы Сергей Харитонов.

Сенатор Андрей Клишас, опираясь на пример США, где есть 14 таких территорий, развил эту мысль, заявив, что к числу подобных территорий, к примеру, могут быть отнесены «закрытые административно-территориальные образования, особо охраняемые природные территории, Арктическая зона».

«Это обусловлено повышенными требованиями к обеспечению безопасности, защиты и охраны окружающей среды (например, озера Байкал, Кавказских Минеральных Вод) или же к созданию условий по повышению инвестиционной привлекательности», – заявил он для РИА «Новости».

Как это выглядит на практике? Существующий сегодня механизм «перекройки» федерации – образование новых субъектов страны через слияние или разделение их – весьма скандальный, долгий и не такой уж и простой процесс.

Он требует множества, хоть и порой формальных, но всё же, согласований. В этом процессе задействуются заксобрания регионов, Совет Федерации, Госдума, включается процедура внесения соответствующих поправок в Основной закон и пр.

Теперь, если верить новой (возможной) редакции Конституции страны, ничего этого делать не нужно: территорию одного или нескольких субъектов станы можно запросто перекроить, руководствуясь только федеральным законом. Без особых проблем.

Если говорить о том, как это теоретически может отразиться на СКФО, то, грубо говоря, теперь возможно де-факто, сформировать некую территорию, состоящую из частей одного или нескольких республик и… поставить там править (управлять) кого-либо. Тоже просто на основании федерального закона. Без выборов. Без конкурсов. Без согласований.

Обоснование? Вечная борьба с терроризмом на южных рубежах нашей родины!

И этот управляющий, де-факто являющийся губернатором, не будет подчиняться местным Уставам и Конституциям со своими ограничениями губернаторских сроков. Теперь он будет только назначаться. На столько, на сколько нужно!

Соответственно, мы не удивимся, если вопрос об «обнулении сроков» правления Кадырова (Чечня) или Минниханова (Татарстан), или кого-то ещё, решится именно таким образом. Ведь если, даже для примера, можно оторвать Кавминводы от Ставропольского края, то почему нельзя сформировать федеральную территорию в виде полосы «от моря до моря»?

И кто будет этому возмущаться? Депутаты? Губернаторы? Местные авторитетные лидеры? Путин показал, кто чего стоит…

P. S. Ну, и в завершение, старый, слегка отредактированный, как и Конституция РФ, политический анекдот (кажется, за них ещё не сажают), по замыслу автора должный отразить статус населения (не народа) этих федеральных территорий…

Путин на заседании Госдумы:
- Поздравляю всех с принятием новой, обновлённой Конституции! Теперь пора бы уже и о народе подумать!
Голос с места:
- Да, Владимир Владимирович, пора! По душ по 300 на каждого не помешало бы...

@chernovik

Свадебный наряд казашки (киргизки) с закрытым лицом. Верещагин, 1869-1870

https://gallerix.ru/album/Vereshagin/pic/glrx-430578613

Короновирус и предопределение.
В последние недели нет более актуальной темы, чем коронавирус, от него гибнут люди, рушаться экономики и отменяются один за другим массовые мероприятия. О нем много сказано и написано и поэтому мы решили собрать для вас наиболее актуальную информацию и сделать короткую справку.
Начнем с того, что коронавирус возник не вчера, Коронавирусы — это семейство вирусов, включающее на январь 2020 года 40 видов РНК-содержащих вирусов, объединённых в два подсемейства, которые поражают человека и животных. К наиболее известным представителям этого вируса относятся:
Вирус SARS-CoV, возбудитель атипичной пневмонии, первый случай заболевания которой был зарегистрирован в 2002 году;

Вирус MERS-CoV, возбудитель ближневосточного респираторного синдрома, вспышка которого произошла в 2015 году;

Вирус SARS-CoV-2, он же covid-19 ответственный за пандемию пневмонии нового типа в 2019—2020 годах.

Как мы видим - это не первая пандемия, вызванная данным типом вирусов, связано это с таким свойством вирусов, как постоянная мутация. Дело в том, что вирусы - неклеточные инфекционные агенты, которые могут воспроизводиться только внутри живых клеток, они являются облигатными паразитами, так как не способны размножаться вне клетки, т.е. они не обладают таким важным свойством живых организмов, как самостоятельное воспроизведение, и скорее ближе к не живому. По сути это фрагменты генетического материала, заключенные в оболочку. Такая простота строения и приводит к их постоянным мутациям и образованию новых штаммов.

Теперь перейдем непосредственно к "виновнику" covid-19. Симптоматика заболевания начинается, как обыкновенное ОРВИ у молодых здоровых людей оно может пройти именно в такой форме, переход в невмонию с летальным исходом, происходит у людей с ослабленным иммунитетом и у людей пожилого возраста. Иммунитет после перенесённой болезни непродолжительный, т.е. есть риск реинфекции. Механизмы передачи: воздушно-капельный, контактный.
Вирус имеет сравнительно низкую живучесть в открытом пространстве, если носитель вируса во время кашля выделит вирус в качестве аэрозоля на предмет, то время жизни вируса может быть в самых благоприятных условиях до 48 часов. Во внешней среде инактивируются с поверхностей при +33 °С за 16 часов, при +56 °С за 10 минут, т.е. если в доме есть больной, его одежду следует кипятить, а посуду из которой он есть обдавать кипятком. Использование средств для обеззараживания рук эффективно против коронавирусов, ВОЗ рекомендует использовать спиртосодержащие антисептики для рук против коронавирусов. Также ВОЗ отмечает, что против коронавирусов эффективно тщательное мытье рук с мылом не менее 40 секунд, так как вирусы эффективно смываются с кожи механическим путем. Для удаления его с поверхностей предметов эффективно УФ-облучение «кварцевыми лампами». Для уничтожения вирусов с одноцепочечной РНК как коронавирусы необходима доза облучения 339—423 мкВт*с/см2 ультрафиолета с длиной волны 254 нм, что даёт 90 % дезинфекцию воздуха. Таким образом, время уничтожения вируса УФ лампой зависит от её мощности и обычно составляет от 2 до 15 минут. Поэтому для профилактики хорошо приобрести "кварцевую лампу". Так же больным коронавирусом рекомендуется носить медицинские маски - это снижает вероятность заражения окружающих, так как препятствует распылению аэрозоли при кашле и чихании больного. Причём надо помнить, что медицинские маски одноразовые и их необходимо менять каждые 20-30 мин. Ношение же медицинских масок, для профилактики неэффективно. Если в вашей местности уже началась, эпидемия, то стоит избегать мест скопления людей, и стараться не выходить без надобности из дома.

Против вируса SARS-CoV-2 отсутствует какая-либо специфичная противовирусная терапия, доступна лишь симптоматическая. Антибиотики против вирусов бесполезны и не применяются в лечении. Однако, они могут быть назначены в случае обнаружения бактериальной вторичной инфекции. В тяжёлых случаях лечение направлено на поддержание жизненно-важных функций органов. В основном же, пациенты получают симптоматическую и поддерживающую терапию, т.е. если

болезнь проходит просто по типу ОРВИ то и лечение следует проводить соответствующее, в более тяжелых случаях обязательно обратиться к врачу.
В целом не стоит поддаваться панике, как и любая вирусная эпидемия, короновирусная эпидемия имеет свой пик и свой спад. В китае где вирус судя по всему возник, пик эпидемии уже пройден и заболеваемость пошла на спад. Таково свойство многих вирусных инфекций, т.к. по мере своего распространения у все большего числа будет вырабатывать иммунитет и устойчивость к вирусу, а количество летальных исходов будет снижаться, просто из-за механического уменьшения количества людей у которых вирус вызвал бы тяжелые формы. Т.е. слабые и больные умирают остаются только крепкие и здоровые.

Отдельно стоит поговорить об отношении мусульман к коронавирусу и эпидемиям вообще, очень, часто можно встретить заявления в духе «что все предопределено и поэтому нет смысла в профилактике, нужно просто уповать на Аллаха и т.д.» в том числе и от людей имеющих шариатское образование. Такое понимание, крайне вредное и говорит лишь о неверном понимании предопределения и современной медицины, о медицине мы уже поговорили теперь поговорим о предопределении и его понимании. Понимание предопределения как пассивности и бессмысленности пытаться что-то делать глубоко ошибочно. Здесь будет уместно привести следующий хадис: Анас ибн Малик (радыАллаху анху) передает, что однажды Пророк (мир ему и благословение) заметил, что какой-то бедуин, приехав на общую молитву, не привязал своего верблюда, а оставил его на свободе. Он спросил бедуина: «Почему ты не привязываешь верблюда?». Тот ответил: «Я уповаю на Аллаха». Тогда Пророк (мир ему и благословение) сказал ему: «Привяжи верблюда и тогда полагайся на Аллаха». (Тирмизи). Т.е. данный хадис нам четко даёт понять, что упование на Аллаха Тааля должно сопровождаться правильным пониманием порядка в мире, который Он творит. Так же следует привести слова имама Шафии рахимулах о важности медицины: Имам Муваффакъу-дин аль-Багъдади передал, что Имам аш-Шафи’и сказал: «Я не знаю какой-либо науки, после науки о халале и хараме, более возвышенной, чем медицина. И жаль, что люди Писания одолели нас в ней».

Сказал Хармаля (да смилуется над ним Аллах): «Имам аш-Шафи’и часто сожалел об упущенном мусульманами изучении медицины, и говорил: “Потеряли треть знания, и отдали его иудеям и христианам!”». (См. «ас-Сияр», 10/57) Имам ясно даёт нам понять, как важна медицина и что уже в его время не мусульмане опередили в ней нас, а что же говорить о нашем времени. Поэтому вера в то что от любой болезни поможет масло чёрного тмина и кыст, как минимум наивна.

В сахихе имама Муслима рахимулах, в разделе о чуме приводятся следующий хадис:
1498 — Пе­реда­ют со слов Уса­мы ибн Зай­да, да бу­дет до­волен Ал­лах ими обо­ими, что пос­ланник Ал­ла­ха, да бла­гос­ло­вит его Ал­лах и при­ветс­тву­ет, ска­зал: «По­ис­ти­не, эта бо­лезнь (или: этот не­дуг) есть на­каза­ние, ко­торо­му под­вер­глись не­кото­рые на­роды, [жив­шие] до вас, пос­ле че­го [чу­ма] ос­та­лась на зем­ле, то ис­че­зая, то по­яв­ля­ясь [сно­ва]. Пусть же тот, кто ус­лы­шит о [чу­ме], ни в ко­ем слу­чае не яв­ля­ет­ся [ту­да, где она по­лучи­ла рас­простра­нение], и пусть [же­лание] убе­жать от [чу­мы] не зас­тавля­ет то­го, кто ока­жет­ся в [тех кра­ях] зем­ли, где она по­явит­ся, по­кинуть [эти края]».
1499 — Пе­реда­ют со слов Ибн ‘Аб­ба­са, да бу­дет до­волен Ал­лах ими обо­ими, что [в своё вре­мя] ‘Умар ибн аль-Хат­таб выс­ту­пил [в по­ход] на Шам. Ког­да он дос­тиг Сар­га, его встре­тили ко­ман­ду­ющие вой­ска­ми, а имен­но — Абу ‘Убай­да ибн аль-Джар­рах и его то­вари­щи, ко­торые со­об­щи­ли ему, что в Ша­ме на­чалась [эпи­демия] чу­мы.
Ибн ‘Аб­бас ска­зал: "‘Умар ве­лел: «По­зови ко мне пер­вых му­хад­жи­ро и я поз­вал их [к не­му]. Со­об­щив им о том, что в Ша­ме рас­простра­нилась чу­ма, он стал спра­шивать у них со­вета, и мне­ния их раз­де­лились. Не­кото­рые го­вори­ли: «Ты выс­ту­пил [в по­ход] ра­ди [оп­ре­делён­но­го] де­ла, и мы не счи­та­ем, что ты дол­жен от не­го от­ка­зать­ся». Дру­гие же го­вори­ли [так]: «Вмес­те с то

­бой на­ходят­ся и дру­гие лю­ди, а так­же спод­вижни­ки пос­ланни­ка Ал­ла­ха , и мы не счи­та­ем, что те­бе сле­ду­ет вес­ти их [ту­да, где рас­простра­нилась] эта чу­ма». [Выс­лу­шав их, ‘Умар] ска­зал: «[Те­перь] ос­тавь­те ме­ня», а по­том ве­лел: «По­зови ко мне ан­са­ров», и я поз­вал их к не­му. [‘Умар] об­ра­тил­ся за со­ветом и к ним, и они, по­доб­но му­хад­жи­рам, ра­зош­лись во мне­ни­ях. [Выс­лу­шав их, ‘Умар] ска­зал: «[Те­перь] ос­тавь­те ме­ня», а по­том ве­лел: «По­зови ко мне на­ходя­щих­ся здесь стар­цев-ку­рай­ши­тов, ко­торые пе­ресе­лились до по­бед», и я поз­вал их. Сре­ди них ни­каких раз­ногла­сий не воз­никло, и [все] они го­вори­ли: «Мы счи­та­ем, что те­бе сле­ду­ет вер­нуть­ся вмес­те с людь­ми и не вес­ти их ту­да, [где рас­простра­нилась] эта чу­ма». Пос­ле это­го ‘Умар об­ра­тил­ся к лю­дям [с та­кими сло­вами]: «Ут­ром я от­прав­ля­юсь в путь, и вы [то­же дол­жны при­гото­вить­ся к это­му». Тог­да Абу ‘Убай­да ибн аль-Джар­рах спро­сил: «Зна­чит ли [это, что ты хо­чешь] убе­жать от пре­доп­ре­деле­ния Ал­ла­ха?» ‘Умар , не лю­бив­ший, ког­да ему пе­речи­ли, вос­клик­нул: «Ес­ли бы это ска­зал кто-ни­будь дру­гой, о Абу ‘Убай­да! Да, мы бе­жим от пре­доп­ре­деле­ния Ал­ла­ха к пре­доп­ре­деле­нию Ал­ла­ха! Ска­жи мне, будь у те­бя вер­блю­ды, ко­торые спус­ти­лись бы в у­ади, с од­ной сто­роны пок­ры­тое тра­вой, а с дру­гой — бес­плод­ное, и ты стал бы пас­ти их на сто­роне, пок­ры­той тра­вой, раз­ве [ты де­лал бы это] не по пре­доп­ре­деле­нию Ал­ла­ха? И ес­ли бы ты пас их на бес­плод­ной зем­ле, то раз­ве [ты де­лал бы это] не по пре­доп­ре­деле­нию Ал­ла­ха?»
[Ибн ‘Аб­бас] ска­зал: «По­том при­шёл ‘Абд-ар-Рах­ман ибн ‘А­уф , ко­торый [сна­чала] от­сутс­тво­вал, [пос­коль­ку был за­нят] ка­кими-то сво­ими [де­лами], и ска­зал: «По­ис­ти­не, я кое-что знаю об этом. Я слы­шал, как пос­ланник Ал­ла­ха, да бла­гос­ло­вит его Ал­лах и при­ветс­тву­ет, ска­зал: «Ес­ли ус­лы­шите, что в [ка­кой-ни­будь] зем­ле [рас­простра­нилась чу­ма], не яв­ляй­тесь ту­да, а ес­ли [её эпи­демия] нач­нётся на той зем­ле, где вы уже на­ходи­тесь, не по­кидай­те [эту зем­лю, пы­та­ясь] убе­жать от неё»», что же ка­са­ет­ся ‘Ума­ра ибн аль-Хат­та­ба , то он воз­дал хва­лу Ал­ла­ху и по­кинул [эти мес­та]».
Здесь мы видим, что сподвижник Умар ибн Аль-Хаттаб радыаллаху анху стал избегать местности где была распространена чума, а на возражения, что он бежит от предопределения ответил, что от предопределения невозможно уйти, чтобы ты не делал. Именно такое понимание предопределения и упования на Аллаха и является верным, когда мусульманин прислушивается к советам специалистов и поступает согласно их рекомендациям и тауфик лишь от Аллаха Тааля.

Уже который год варюсь в этой каше исламских интеллектуалов, как вполне религиозных так и секуляристов, и раз за разом наблюдаю одну тенденцию: попытка объяснить Ислам западными категориями, впихнуть внутри исламской уммы процессы в европейские политические, культурные и чаще всего – социальные, концепции. У превалирующего большинства в прошлом веке это пресловутый марксизм, попытка представить Ислам в качестве революционной интернациональной идеологии, вещающей от имени пролетариата против условной социальной иерархии. Понатягивали-понатягивали сову на глобус, да не вышло.

Другой, не менее популярный среди интеллигенции подход, – это включенный в ту же марксистскую парадигму, но уже с экономической сферы: вычурный эксперимент с наложением теории экономически формаций на историю развития сначала арабского народа, а затем – исламской цивилизации. На выходе опять имеем острую научную критику подробных эпатажных теории с очевидно апологетическим мотивом.

Даже упомянутая выше "исламская цивилизация" – это сугубо европейский концепт, продуманный востоковедами для обозначения того, что мы называем словом Умма. Дошло до того, что последнее аутентично исламское слово даже мусульмане на письме как-то опускают, заменяя более вычурным западным словечком.

И таких примеров можно приводить много и долго. Пассионарная теория (не работающая даже на первичном материале – тюрках), парадигмальный анализ (в который Ислам уж никак не вписывается, ибо не носит ни исключительно премодерновый, ни модерновый, ни постмодерновый характеры); культурно-цивилизационный подход Шпенглера и Тойнби, теория нигилистичной историософии усатого дядьки Ницше, подхваченный после Хайдеггером; расовый подход; теории национализма от интегрального до всех видов конструктивистских; все виды теорий секуляризма от Дюркгейма до Лукмана, гегелевская философия истории (в описании которой он намеренно опускал Ислам), и так далее, и так далее, и так далее.

Итак, эти мусульмане-интеллектуалы, ими движет непонимание того, что Фуко описывал как знание-власть, а на его базе Эдвард Саид создал теорию ориентализма как литературного формирования образа Другого для придания ему нужных черт и тем самым подчинение (мы знаем вас лучше чем вы сами, а потому властвуем над вами). Именно такой мотив движет любым, кто проделывает три в принципе несложные операции: эссенциализация объекта > описание объекта > власть над объектом.

Разве есть смысл в этом? Разве мы не должны, вместо того чтобы подражать и прогибаться, напротив, начать гордиться тем, что наша Истина, наш Ислам не вписывается ни в какие их рамки и категории, а потому в полной мере недосягаем для щупальцев их дискурсивной власти, власти-знания. Разве не стоит нам самим взять на вооружение их же оружие, повернув стрелку культурной гегемонии вспять, начав познавать их как Других?

Насчёт последней публикации поступил вопрос. Думается, таковой приходил не только задающему, поэтому ответим сразу здесь.

Вопрос: В чем проблема, если например кто-то говорит "исламская цивилизация"? Умма всё-таки сегодня чаще ассоциируется чисто с сообществом, по модному говоря - коммьюнити.
И вообще, если кто-то из мусульман себя называет какие-нибудь "исламским социалистом" или любым другим "-истом", если при этом он не Ислам пытается подогнать под свой "-изм", а наоборот - свой "-изм" под Ислам?

Ответ: на самом деле, ни проблем, ни колониальных пережитков с термином "исламская цивилизация" нет. Кто читает наш канал, мог заметить, что мы сами частенько используем это обобщающее словосочетание, но не чаще чем "Умма". В данном случае это не является, как это может показаться на первый взгляд, самоориентализацией. Также в арабской литературе есть термин ثقافة как синоним цивилизации: thaqafat Islamiya.

На второй вопрос про "-измы" мы уже отвечали в нашей статье:
https://vk.com/@fikerdeslek-ya-musulmanin

Для понимания политической культуры соседей будет полезно

Несколько дней назад я задал здесь вопрос - какие нормальные на наш взгляд явления современности будут восприниматься как нечто совершенно недопустимое нашими потомками?

Один из наиболее оптимистичных ответов был следующим - условия труда на фабриках потогонках в Бангладеше и т.п., где дети шьют нам джинсы по 14 часов в день за сущие копейки. А мы, ничтоже сумняшеся, этот товар покупаем.

Но мне больше понравился другой ответ - куда более мрачный и реалистичный. Через N. десятилетий мы будем возмущаться не тем, что дети в Бангладеше вкалывают на фабриках, а что эти детишки филонят.

Человек, давший этот ответ, имеет отношение к индустрии здравоохранения и фармацевтике. Так вот, на последней выставке, которую он посетил, были представлены десятки роботов-контролеров для фармацевтических производств и т.п. и НИ ОДНОГО робота, который заменял бы человеческий труд.

Наивные оптимисты полагали, что роботы возьмут на себя тупой, изнуряющий нетворческий труд, а люди смогут заняться более интересными вещами. Но реальность-то говорит об обратном: люди продолжат заниматься потогонной работой, а роботы будут следить за ними, чтобы гады не филонили. Как уже сейчас происходит в компании Амазон.

Почему такой вариант развития событий представляется мне наиболее реалистическим? Да потому что он будет естественным и логичным продолжением тенденций, заданных еще Промышленной революцией. До начала индустриализации степень эксплуатации европейских ремесленников была на взгляд современного человека невероятно низкой.

Ну, например, кораблестроители на верфях Royal Navy еще в начале XIX в. работали по 24 часа в неделю с тремя выходными (сб, вс, пн). Но прошло каких-то сорок лет и расслабленных английских рабочих заставили вкалывать по 60 и более часов ЗА МЕНЬШИЕ ДЕНЬГИ. То есть в течение довольно долгого периода зарплата рабочего класса не то, что не росла - она падала, при невероятно усилившейся эксплуатации - явление известное как Engels’ Pause. Ближе к середине столетия ЗП снова поползли вверх, но степень эксплуатации не снизилась.

В общем, есть все основания полагать, что и нынешний этап Промышленной революции - роботизация, автоматизация, искусственный интеллект и т.д. - ухудшит жизненные условия для большинства населения. Точно так же как ухудшила их и первая Промышленная революция конца 18 - начала 19 вв.

Одно из самых жалких явлений — это интеллигенция, которую взрастила колонизация, а затем отправила «просвещать» свой народ. В этом плане, даже «жадные силовики системы» выглядят более честными и интеллигентными.

— Джамбулат Джаркаси, хафизахуЛлах

Всем, кто так или иначе интересуется политикой, знаком аргумент от "права сильного". По-хорошему, его давно бы пора записать в признаки дурного тона, рядом с переходом на личности. Его можно отнести к разряду самоопровергающих: ведь если человек считает, что дискуссия по данному вопросу невозможна и конфликт можно разрешить только силой, то зачем он в неё вступает?

Однако, доля правды в нём есть: все мы интуитивно понимаем, что победителей не судят, а побеждённым — горе. Такому пониманию власти противостоит сугубо метафизическая концепция "естественного права", основанная на непроверяемом убеждении, будто бы от рождения все люди обладают некими правами. Реалистичный взгляд на мир позволяет понять, что права эти ничего не стоят, пока не найдется тот, кто применит их, используя свою власть, то есть монополию на применение силы. Так мы приходим к пониманию термина "суверенитет" и его ключевой значимости для понимания сути политики.

Но право сильного — это палка о двух концах. Чтобы прийти к власти нужно победить своих врагов, для чего нужна многочисленная и преданная армия, для чего нужно собрать большое количество сторонников. Содержать армию нужно, но просто купить лояльность людей, как известно, не получится — придётся убедить их в своей правоте. Для этого-то и нужна идеология, как обещание справедливости своего будущего правления. И каждому распоследнему диктатору нужно завоевать сердца если не большинство населения, то хотя бы собственных солдат и офицеров.

Тем, кто действительно стремится прийти к власти, я бы посоветовал изучать не столько психологию масс, сколько психологию силовиков. История военных и дворцовых переворотов хорошо демонстрирует, что военные — отнюдь не тупые болванчики, готовые выполнять любые приказы, а ключевой политический класс. Да и мало какая революция возможна без перехода хотя бы части силовиков на сторону революционеров.

Что же до метафизических концепций вроде "интересов нации" или "прав человека", то они не то что бы совершенно нереальны, а, скорее, существуют в той степени, в которой люди в них верят. То есть относятся к пласту социальной, а не объективной реальности. Потому и не следует их окончательно списывать со счетов.

Есть тут и чем обеспокоиться: с развитием технологий фактор численности постепенно снижает свою значимость. Используя современные методы контроля и подавления можно будет с помощью достаточно небольшой армии держать в узде большие массы народа, а то и вовсе заменить армию какими-нибудь дронами. А значит, теоретически в будущем может возникнуть своего рода постмодернистская диктатура, которая уже не будет нуждаться в каком-либо идеологическом обосновании, открыто сделав "право сильного" своей основной доктриной.