Своеобразная "космическая религия" расцвела пышным цветом в ходе богоборческого двадцатого века. Как и любая другая, она обещает избавление от земных тягостей, но только более буквально — для этого нужно покинуть саму Землю и оставить все её проблемы здесь. Освоение нового фронтира должно решить проблемы перенаселения и нехватки ресурсов, а за отсутствием оных и все войны исчезнут — нет смысла воевать за жизненное пространство, если его имеется в избытке. Фантасты убили горы бумаги на утопические описания прекрасных миров будущего, и едва ли не каждый школьник мечтал стать космонавтом.

Но время шло, и энтузиазм сменялся пессимизмом. Лунная программа была свёрнута за бесперспективностью, а после распада СССР оказалось, что космическая гонка в большей степени двигалась паранойей холодной войны чем идеализмом. Миллиардер Илон Маск попытался заново запустить сердце мёртвой космической религии со своей марсианской программой. Только вот за красивыми речами умалчивается, что Марс — планета без расплавленного металлического ядра и магнитного поля, а значит всё живое на его поверхности будет страдать от космической радиации и долго не протянет. Маск вообще очень консервативный мечтатель, с идеями словно из пятидесятых годов двадцатого века. А может, марсианская тематика служит просто как пиар других его чисто коммерческих проектов.

В солнечной системе нет удобных для колонизации планет — это факт. До других же предполагаемо пригодных систем не то что долететь, даже радиосигналы идут до них со скоростью света сотни и тысячи лет. Космоверующим остаётся пока только мечтать о чудесных изобретениях, которые обязательно должны появиться в будущем, и которые нарушат все известные законы физики — ничего не напоминает? А пока что настоящие скептики смиряются с мыслью, что все проблемы людей придётся решать здесь, на Земле.

Есть у некоторых африканских племен один интересный обычай. Представим стандартную социальную структуру: вождь, шаман и многочисленные "простолюдины". Основная власть сосредоточена в руках вождя, но шаман обладает одним важным инструментом — он может проклясть любого члена племени, в том числе главаря. Считается, что данное проклятие приводит к смерти, и, что более важно, является заразным. С проклятым моментально перестают контактировать остальные члены племени, его выгоняют из дома, не берут на охоту, с ним перестают делиться едой и тому подобное. Само собой, через некоторое время этот человек умирает, и "пророчество", таким образом, сбывается — не в силу какой-то магии, а в силу того, что люди просто в него верят.

"Самоисполняющиеся пророчества" окружают нас повсюду и встречаются гораздо чаще чем мы думаем. Другой пример: авторитетные финансовые аналитики предсказывают крах отрасли А и подъём отрасли Б. Вслед за этим инвесторы, послушав экспертов, выводят средства из потенциально убыточной и вкладывают в потенциально прибыльную, после чего и вправду отрасль А рушится, а отрасль Б взлетает. Авторитет аналитиков растет — прогноз ведь сбылся, а значит данный фокус можно проворачивать снова и снова неограниченное число раз, ещё и зарабатывая на нём.

К числу таких "пророчеств-проклятий" можно смело отнести и расизм. Механизм предельно прост — объявляем определенную группу людей неполноценными, неспособными к нормальной работе, жизни в обществе. Данную группу подвергают дискриминации: лишают доступа к образованию, работе, возможности создавать бизнес. В итоге показатели айкью среди необразованных люмпенов действительно не блещут, а уровень преступности, неизменного спутника социального дна — зашкаливает. И тут уже новые поколения расистов потрясают графиками и статистикой, с криками "мы же вам говорили".

Выход из этого порочного круга усложняется ещё и тем, что для него вроде как придется проигнорировать эмпирические данные и вообще пойти против всей передовой науки. Неудивительно, что расистские взгляды так прочно засели в головах представителей науковерского сообщества.

Тут и приходим мы к морали нашей сказки — не следует руководствоваться одной лишь эмпирикой в чисто гуманитарных вопросах. Эмпиризм при исследовании общества в принципе не работает, так как не могут целые народы и цивилизации быть объектом "чистого" воспроизводимого эксперимента. Так что любые социологические данные это лишь информация к размышлению, но ещё не руководство к действию.

Муаллим сани (Второй учитель)‒ правила чтения Священного Корана (Таджвид) по курсу, основанному известным татарским ученым и просветителем Ахмадхади Максуди (1868-1941гг.).

Ислам через традиции казахов

Потрясающий аккаунт одной сестры, отдающей дань уважения своим предкам и национальным традициям казахского народа, в первую очередь – Исламу.

https://www.instagram.com/p/B5ff-2vhfJf/?igshid=3a8rzxq41peu

Споры и дискуссии стали сегодня распространённым делом молодых людей в интернете. И если раньше считалось, что в споре рождается истина, то сегодня это не актуально.

Виды оппонентов, с которыми даже не стоит начинать вести дискуссию.

1. Джахиль мураккаб - это фанатик, который ограничил религию своим представлением или пониманием только узкого круга людей. Никакие аргументы им не принимаются из-за его узколобости и отсутствия критического мышления. За таких людей, как правило, лучше сделать дуа.

2. Джахиль басит - обычный невежественный человек, который не компетентен в тех или иных вопросах. Его можно наставлять, но никак не дискутировать, так как зачастую он даже не понимает те или иные вопросы.

3. Копипастер. Чаще всего этот тип оппонентов не желает выслушивать вашу точку зрения, не идёт на прямой контакт, а только лишь "отстреливается" копипастом. Цель этого человека - всеми способами доказать свою правоту, но никак не прийти к общему решению.

4. Озлобыши. Отличительной чертой этих людей является желание сильнее унизить человека. Как правило, когда у них заканчиваются аргументы, они переходят на личности. Оскорбления, унижение, насмехательство, папка со старыми скриншотами на рабочем столе как компромат - главное их оружие. Этим людям все равно на ваши аргументы, их цель - уничтожить вас как личность. При этом эти люди легко прикрываются принципами "за бидаатчиков нет гыйба", "публичное разоблачение ради Сунны". Среди женщин распространён ещё приём жертвы. Сначала они провоцируют вас, а если вы отвечаете, сразу прикыдываются безобидной жертвой, которая лишь хотела БисмиЛлях тебе насыха сделать и наставить.

Друзья, не спорьте в интернете, особенно с этими людьми. Это пустая трата времени.

https://www.facebook.com/100035115831842/posts/192821791898347?sfns=mo

Христианский калям.

Одним из первых крупнейших споров в истории раннего христианства принято считать, произошедший в Александрии Египетской, спор между священником Арием и епископом Александром. Дискуссия разгорелась вокруг истинной природы Христа и в русле, как совместить её с монотеизмом. Отец – Бог, Христос – Бог, но они – разные сущности, но Бог-то один. Камнем преткновения стало понимание сути единства Бога.

Арий к разочарованию многих мусульман никаким единобожником не был и в число великих людей исламской уммы не входил, а исповедовал божественную природу Христа, утверждая, что Христос – это Логос – воплотившееся слово Бога, которое Бог создал до вселенной и затем посредством Логоса создал мир. Проще взгляды Ария можно сформировать так: Иисус – это Бог, но не такой Бог, как Бог-Отец, а ниже рангом. Всемогущим Богом может быть только Один и это – Бог-Отец, а Христос есть эманация божественного атрибута, а если так, то он также божественен. Логос – это божество, которое подчинено первому Всемогущему и Вечному Богу-Отцу.

Противник Ария, епископ Александр, парировал стихами из Евангелия, где Иисус якобы говорит, что "Я и Отец – одно", тем самым Александр утверждал, что Христос не ниже по рангу божество, а во всем равен Богу: он также вечен, как и Бог-Отец, и, хоть Иисус и представляет собой отдельное существо, оба они вечны и обладают одной волей, и равны в своем могуществе. В конце концов, по мнению Александра, Христос и Бог – это одна сущность.

Примечательной является аргументация епископа Александра: Бог совершенен, а совершенное по определению не может и не нуждается в изменениях. Если нечто изменяется, значит оно становится либо хуже, либо лучше. Если оно становится лучше, то прежде совершенным не было, а если хуже, то перестает быть совершенным. Бог предвечно был отцом и сын предвечно существовал, так как отцовство вытекает из наличия сына, в противном случае это указывало бы на изменение. Вот так.
---------------------------------------------------
Вывод: Хвала Аллаху, что я мусульманин.

Продолжение следует...

Довольно полезную цитату обнаружил в книге Уильяма Читика (Science of the Cosmos, Science of the Soul). Читтик пишет, что немецкий ученый Уве Поерксен (Uwe Poerksen) открыл группу слов, который назвал пластичными словами. Ниже цитата из книги Читтика:

‘… современный нам язык - использование которого достигло апогея после Второй мировой войны - произвел группу слов, которые превратились в самых разрушительных тиранов, которых когда-либо видел мир. Как указывает Уве Поерксен, эти тиранические слова имеют как минимум тридцать общих характеристик. Самое главное, что у них нет определения, хотя от них исходит аура добра и пользы. В лингвистических терминах это означает, что у них много оттенков, но нет конкретного значения. Не существует такой вещи, как «забота», «благосостояние» или «уровень жизни», но данные слова несут благоприятные смыслы для большинства людей. Это абстрактные термины, которые кажутся научными, поэтому, что они несут ауру авторитета в мире, в котором наука является одним из самых главных божеств. Каждый из них превращает нечто неопределимое в безграничный идеал и пробуждает бесконечные потребности. Как только потребности просыпаются, они кажутся совершенно очевидными и быстро переходят в категорию необходимого. Коран говорит, что Бог богат, а люди бедны и нуждаются в Боге. В наши дни люди чувствуют себя бедными и нуждающимися в этих маленьких тиранах’.

То есть, в нашем мире такие абстракции вроде прогресса, процветания, и развития играют роль своеобразных божеств, на которых люди ориентируются. Тот, кто говорит от имени этих слов, получает уважение и влияние, а тот, кто их оспаривает, подвергается осмеянию, маргинализации и даже травле. Образно говоря, эти слова управляют нашей жизнью, но что они значат, и почему регулярно используя их, мы делаем мир только хуже? Правда состоит в том что, это слова, за которыми нет ничего, это пустышки, при помощи которых человечество уводит новый Гамельнский крысолов.

Вчера писал о медресе «Мухаммадия», а сегодня напомнили, что 15 апреля 1910 года бывший Великий визирь Османской империи Хуссейн Хильми-паша посетил Казань в сопровождении посла Блистательной Порты в Петербурге Турхан-паши Пермети. На верхнем фото они выходят из медресе «Мухаммадия» на Тихвинской улице (ныне Тукая) вместе с казанским губернатором Михаилом Васильевичем Стрижевским. Рядом с ними тюрколог и лингвист Николай Федорович Катанов. Медресе хорошо видно на дальнем плане двух фотографий.

Хуссейн приехал в Казань после ухода с должности Великого визиря Османской империи, но оставался членом Меджлис-и Аян. Почти 100 лет он был самым высокопоставленным турком, посетившим Казань, до визита в 2009 году президента Турции Абдуллаха Гюля.

Через три года после визита Стрижевский скончается от астмы на немецком курорте. Хуссейн через два года уедет послом султана Мехмета V в Австро-Венгрию. Он ненадолго переживет Османскую империю и умрет в Вене.

Обе фотографии сделаны с одной точки. Казань, было — стало.

С точки зрения историко-прагматического подхода, натуральное хозяйство является наиболее естественной и справедливой схемой экономического существования человека. На это утверждение, разумеется, тут же последует возражение, что узкая специализация приводит к росту производительности и увеличению благосостояния общества. Но нужно понимать, что обмену как таковому свойственная одна фундаментальная проблема — недостаток доверия. Говоря по-простому, любая торговля порождает соблазн обмануть другую сторону договора, стремясь к достижению максимальной выгоды. Поднятый Марксом вопрос о неразрешимом противоречии между работодателем и работником — лишь частный случай этой проблемы. Наиболее частое возражение марксистам со стороны их оппонентов — это указание на ненаучность трудовой теории стоимости (из которой исходит понятие прибавочного продукта, который якобы присваивает работодатель), а труд следует рассматривать лишь как очередной торгуемый на рынке товар. Возражение, нужно сказать, справедливое, но оно лишь подводит нас к куда более крупному клубку противоречий, который у нас принято называть "правами потребителя".

Теория "невидимой руки" Адама Смита строится на одном очень серьёзном допущении: в его абстрактной модели свободного рынка все экономические субъекты обладают полной информацией о ценах и товарах, их качестве, технологии производства и так далее. На деле же всё куда сложнее. Предположим, я хочу построить дом и ищу подходящего застройщика. Для этого мне придётся решить две важных задачи: во-первых, изучить технологии строительства хотя бы на базовом уровне, а во-вторых, провести исследование рынка для выявления оптимальной цены. Это требует много времени и умственного напряжения, но если я этого не сделаю, то стану очередной жертвой мошенников или как минимум сильно прогадаю. И дом — это ещё крупное приобретение, а о проведении таких исследований для ежедневных покупок типа продуктов или лекарств мы даже не задумываемся. Потому-то продажи "мелочёвки" имеют наибольшую рентабельность, и на них делаются самые крупные деньги.

Думаю, вышесказанное хорошо показывает то, почему чрезмерно узкая специализация на деле не работает. Ведь для того чтобы эффективно и осмысленно потреблять товары и услуги в какой-то сфере, человеку приходится эту самую сферу весьма тщательно изучать, чего абсолютное большинство людей делать не желают и не будут делать. Положение экономических субъектов в этой битве категорически не равно, ведь пока одна сторона (физические лица) вынуждена решать эти вопросы самостоятельно, другая (крупные компании) может позволить себе не только целую армию экспертов, но и формирование самого мышления потребителей через рекламу и СМИ.

Что характерно, для жителей пост-СССР натуральное хозяйство не является каким-то забытым архаизмом: мы прекрасно помним что такое выходные на картофельных грядках. Большевики создали весьма занятную систему нео-барщины, в которой пролетарий пять дней в неделю работал на государство, а два дня добывал пропитание для себя, поскольку в государственных магазинах еды часто не хватало, а на рынке всё было слишком дорого. Этот опыт, эту тягу к земле постсоветского человека можно (и даже нужно) обратить в свою пользу, создав некое изящное сочетание традиционной и модерновой экономики.

Любая идеология делится на две части — негативную и позитивную. Негативная — это то, что мы отрицаем и против чего боремся, позитивная — то, что утверждаем и к чему стремимся. И одно без другого существовать не может. Мало что-то разрушить, на этом месте ещё надо что-то построить, ведь любой вакуум всегда стремится к заполнению.

Например, феминизм не является полноценной идеологией — в нём есть лишь неприятие традиционных гендерных ролей, но нет единого понимания какими они должны быть в идеале и должны ли быть вообще. То же самое с "мужским движением". Или вот русский национализм — есть ненависть к людям определённых национальностей, есть ненависть к исламу, но нет общего видения той самой прекрасной России будущего. Любые движения с приставкой анти- показывают свою неспособность реального изменения действительности и быстро распадаются. Другая крайность — это беззубость, полное исключение критики существующей действительности, с общими лозунгами за всё хорошее и против всего плохого.

Любая дискуссия также делится на две эти части. В первую очередь следует деконструировать позицию оппонента, избавив его от наущений идеологических фантазмов и вернув его к первоначальной общечеловеческой логике. В этот момент будут найдены некие общие точки опоры для обоих сторон, которые уже позволят перейти к позитивной части дискуссии. Если первая часть будет пропущена, либо оппонент будет игнорировать любой критический анализ собственных взглядов и упираться, то дальнейшая дискуссия с ним/ней смысла не имеет.

Аналогичным образом можно читать любого философа. Тот же Маркс, например, до сих пор актуален именно как человек, лучше всего вскрывший внутренние противоречия капитализма, при том что мало кого сейчас всерьёз интересует построение коммунизма или социализма. То есть Маркс ценится именно как деконструктор, а не как идеолог. Или, к примеру, Дугин местами неплохо критикует западный либерализм, но там где начинаются рассуждения о четвёртой политической теории и прочем дазайне — интеллектуальная ценность его мыслей кардинально снижается.

Думаю, всё вышеописанное хорошо показывает, что и от кого можно брать и как отделять мух от котлет. Даже весьма сомнительные личности могут быть интересны в плане своего критического анализа других идеологий и служить источником для пополнения копилки аргументов.

Как мы уже раньше отмечали, основная проблема демократии состоит в том, что для принятия любого решения к согласию должно одновременно приходить огромное количество людей, что на практике трудноосуществимо. Решений нужно принимать очень много, особенно в условиях "большого" модернового государства, и принимать их нужно быстро ради цели эффективного управления. Возможно это только в том случае, если всё население, или хотя бы большая его часть придерживается единообразных воззрений по большинству вопросов, то есть как минимум говорит на одном языке и исповедует одну религию/идеологию. В ином случае принятие законов завязнет в бесконечных обсуждениях и протестах, и система управления будет парализована.

Ничего удивительного, что в условиях демократии столько внимания уделяется построению гомогенного единомыслящего общества. Первый шаг — построение моноэтнического государства в пространственном аспекте, со включением в его состав "наших исконных земель". Второй шаг — глубинная перестройка общества. Все закрытые сообщества должны быть уничтожены, ведь теперь у нас открытое общество и мы являемся единой великой нацией. Каждый человек должен проходить обучение в государственных школах по одобренным государством программах и получать предварительно профильтрованную информацию из СМИ, а мигранты извне должны ассимилироваться и принять устои нового общества.

Мигрантский вопрос особенно болезненен, так как при достаточном количестве новоприбывшие могут повлиять на исходы выборов и пошатнуть установившийся в обществе статус-кво, что в условиях большого модернового государства затронет в буквальном смысле каждого. Для примера, халифы Османской империи могли без проблем принимать не только беженцев из мусульманских стран, но и евреев из Европы и старообрядцев из России, покуда у них была уверенность, что власть останется в руках мусульман. Тогда как для республиканской Турции века двадцатого параноидальная ксенофобия стала одним из главных трендов.

Подлинно мультикультурное и толерантное общество может существовать только при монархии. Древнегреческие полисы и средневековые итальянские республики часто приводят как примеры первого прообраза модерновой демократии, при этом забывая упомянуть, что при борьбе двух партий, к примеру, члены проигравшей обычно изгонялись из города. Шутки шутками, а после победы Трампа миграция из США в Канаду и вправду сильно подскочила.

Так что победы Гитлеров и Трампов на демократических выборов — не единичные случаи и не ошибка системы, а, скорее, логичное её продолжение. Другое дело, что кнут и пряник могут иногда сочетаться и чередоваться, а притворная толерантность и ксенофобия могут быть на деле сторонами одной медали. Ведь мультикультурализм в западном понимании — это не сосуществование в обществе множества культур внутри малых закрытых со-обществ, а именно включение инородцев в единое гомогенное общество.

Когда речь заходит о смертной казни, обязательно появляются люди, которые дают ссылки на разные душещипательные истории о том, как человека несправедливо осудили и оправдали только спустя много лет. Красивые и правильно рассказанные истории, безусловно, оказывают сильное впечатление на обывателя. Но мы-то с Вами люди взрослые и с холодным рассудком, а потому понимаем, что даже самый справедливый в подлунном мире суд будет время от времени ошибаться, и нет смысла ломать всю систему из-за нескольких исключений. Тут же могут быть приведены не менее красивые истории про то, как бывшие преступники раскаялись и исправились. Но статистика неумолима: те, кто осознанно встал на этот путь, редко сходит с него по собственной воле, и около 85% обитателей российских тюрем там уже не в первый раз.

В традиционном обществе такого явления как тюрьма просто не было — люди не могли позволить себе такую роскошь, как содержание неработающих преступников на собственные средства в течение многих лет. Да и сейчас все прекрасно понимают, что ни о каком исправлении в тюрьмах речь не идёт. Напротив, такие места часто служат для обмена опытом между преступниками и повышения их "квалификации", а то и вовсе — основным местом обитания, за невозможностью самостоятельно выжить во внешнем мире. Тюрьмы выполняют роль принципиально иную — очищение совести большинства, ублажение их тщеславной мысли о том, что они возвысились над тёмными временами средневековья, когда людей разрывали на части на главных площадях городов, и нынче мы живём в принципиально новом "гуманном" обществе. Только вот милосердие к убийце — это жестокость к родственникам убитого, а также к тем, кого ему ещё только предстоит убить в будущем.

С судебными ошибками пытаются бороться путём затягивания процесса на бесконечные апелляции и перерывы. Наивысшей степени абсурда это достигает в англосаксонской системе: там максимальных сроков рассмотрения нет вообще, а самый долгий процесс длился 57 лет (Myra Clark Gaines). Смертников держат в камерах десятилетиям, а 80-90% гражданских дел заканчиваются мировыми соглашениями — не в силах ждать окончания сего действа, а то и не желая его даже начинать, стороны договариваются между собой сами. Прецедентное право само по себя весьма запутанно, и обычному человеку в нём никогда не разобраться, а юристы за время процесса смогут разорить любого. Сочетание этих факторов делает судебную систему на деле недоступной для большинства населения.

Так же как отказ от веры в посмертный рай подтолкнул человека к построению некоего "земного рая" — общества потребления, так и отвергнув идею божественного суда люди вознамерились создать безошибочный и справедливый суд земной. Но и та, и другая мечта, как уже очевидно, обречены на провал. Абстрагируясь от эмоций мы понимаем, что на деле можно лишь добиться условного баланса между скоростью и эффективностью судебного процесса, в сочетании с широкой его доступностью для населения, что даст нам относительно рабочую в материальном мире систему.

Акыда так называемого "современного человека" — это, разумеется, никакой не прагматизм, критическое или научное мышление. Наиболее точно к нему подходит термин космизм — достаточно обширный, но имеющий некоторые основополагающие черты.

В первую очередь вера космиста зиждется на том, что мы уже называли эволюционной метафизикой — видение материи как некоего саморазвивающегося и самораскрывающегося механизма, которая по неясной причине постоянно собирается в более сложные структуры, бесконечно воспроизводящиеся и умножающиеся. Есть здесь и черты диалектического материализма Маркса, и монизма — философской сингулярности. Если в чистой авраамической традиции творец и творение есть нечто принципиально несмешиваемое и неравное, то здесь творец исчезает, и всё сводится лишь к одной самодостаточной субстанции. Монизм-материализм, будучи чисто философской концепцией, при этом объявляется непреложной научной истиной, все противники которого должны непременно караться.

Наука здесь уже перестаёт быть просто средством познания, она плотно сращивается с философией и становится одновременно как предметом специфического культа, так и инструментом в руках философов. Порабощение природы и изменение естественных законов являются для космистов высшей ценностью и сверхзадачей, которой, по их мнению, должны решать учёные. Здесь от них постоянно требуют невозможного, хоть и подбадривая исследователей идеологической мотивацией и обильными ресурсными вливаниями. Подстраиваясь под обстоятельства, учёный вынужден оставить прагматизм и выйти за границы научного метода, если, конечно, желает оставаться внутри мейнстримной академической науки.

Стремление к бессмертию и воскрешению мёртвых становится практической ценностью космизма, активно продаваемой в массы. Действительно, любая религиозность происходит в первую очередь из осознания собственной конечности, и для окончательной победы над религией пришлось бы искоренить смерть. Но победа эта не обязательно будет буквальным продлением жизни до бесконечности, а, скорее, "переносом" человеческого сознания в другие тела и формы, например, электронные носители. И слово "перенос" тут взято в кавычки не просто так, ведь на деле это просто уничтожение старого с созданием нового, нечеловеческого подобия разума.

Если отказ от религиозной веры в посмертное воскресение сменяется верой в воскресение вполне реальное, то вера в посмертный Рай заменяется стремлением построить общество изобилия в материальном мире. Уже упоминавшаяся ранее иррациональная убеждённость в возможность неограниченной пространственной экспансии человечества, уход от проблемы ограниченности земных ресурсов есть ни что иное, как частный случай философии космизма.

Изменение природных законов по мнению космистов должно достигнуть такой степени, что сами пространство и время станут управляемыми. Так, невзначай, через фильмы вроде того же "Интерстеллара" в массы подбрасывается идея, что боги и чудеса прошлого — на самом деле те же люди из будущего, отправляющие сами себе некие послания сквозь толщу веков. Сказка получается весьма красивая, хоть и сталкивается с банальной проблемой зацикливания.

https://www.youtube.com/watch?v=-55xfzp_REU

Чтобы убедиться в сомнительности перспектив независимости Татарстана и Идель-Урала достаточно лишь беглого взгляда на карту. И дело здесь даже не в наличии общих границ с державами помимо России. Даже если и удастся добиться общей границы с Казахстаном, это не решит более глобальной проблемы. Геополитически Татарстан и Идель-Урал нужно рассматривать в рамках печальной действительности евразийского хартленда, которая характеризуется двумя признаками: внутренней раздробленностью и отсутствием выхода к мировому океану, по которому происходит большая часть мировой торговли. Это делает страны данного региона зависимыми как экономически, так и политически от трёх окружающих их держав: России, Китая и Ирана, которые так или иначе враждебно настроены к мусульманам ахли-сунна.

В середине девяностых Бжезинский назвал этот регион "азиатскими Балканами", что в контексте тогдашних балканских конфликтов звучало как зловещее пророчество. В лучшем случае среднеазиатские страны смогут успешно лавировать между тремя региональными державами-лидерами, но судя по всему дисбаланс сил слишком велик, и они всё дальше уплывают в сторону Китая. А то что Китай для мусульман это гораздо худший вариант чем Россия — объяснения не нужны. В этом смысле даже распад СССР уже не выглядит таким уж однозначно положительным для мусульман явлением.

Как таковая дезинтеграция колониальной империи не приводит к повсеместному торжеству толерантности, а в отдельных случаях имеет и обратный эффект. Самые яркие тому примеры – это США и ЮАР, в которых притеснения инородцев надолго пережили оные в бывшей метрополии – Британской Империи. Более того, запрет притеснения коренных американцев со стороны метрополии был одним из мотивов американской революции. Аналогично, нет никаких гарантий что гипотетические уральские и сибирские республики не станут эдаким русскоязычным аналогом ЮАР времен апартеида. Аналогичная история произошла и с Советским Союзом: в новоявленных "мусульманских" странах Средней Азии и Азербайджане преследования мусульман порой превосходят аналогичные в России, а мусульманские активисты и просто соблюдающие вынуждены искать убежища в бывшей метрополии. Другой пример — когда за мусульман Белозерья не смог вступиться никто кроме Рамзана Кадырова. А не будь Чечни в составе России — то и слова бы никто не сказал.

Но не смотря на это я отвечу, что сохранять бренд сепаратизма можно и даже нужно — как минимум, это будет валютой в торге между регионом и центром. Есть в искусстве дипломатии такой приём: проси больше чем хочешь, и сойдёшься на нужной цене. То есть, предположим, мы хотим продать товар за две тысячи рублей. Мы называем покупателю сумму в две с половиной, а он - в тысячу пятьсот, и в итоге мы сходимся на тех самых двух тысячах. А назови мы сразу цену 2000 а покупатель 1500, то сошлись бы мы на 1700. Так же это работает и тут: хочешь автономии — требуй независимости, а будешь просить автономии — не получишь и того.

Красивы ли татары?

Спор о том, является ли красота биологической эссенцией или социальным конструктом, довольно распространён. По-моему мнению, истина находится где-то посередине. Есть, безусловно, определённые признаки, по которым мы подсознательно определяем здоровье и физическую силу того или иного человека. Однако часто даже от наших сородичей можно услышать что татарские девушки или татарские парни некрасивы. С биологической точки зрения это полная чушь, да и социальной тоже: каждая культура превозносит именно собственный тип внешности. Однако в глобализированном цифровом мире мы с ранних лет употребляем культурные продукты, в котором нам предлагают вполне определённый "тевтонский" типаж как идеал красоты: узкий череп, светлая кожа и радужка глаз, светлые волосы, узкий нос и губы и так далее.

Известна такая легенда, что египетская царица Клеопатра считалась красивейшей женщиной на Земле. Однако, когда современные учёные восстановили её внешность по останкам, она оказалась весьма далека от современного идеала. Дело в том, что Клеопатра была гречанкой из династии Птолемеев, а после завоеваний Александра Македонского именно греки стали доминирующей культурой во всём регионе. Внешность господствующей расы всегда объявляется красивой, и на сегодняшний день вполне очевидно господство расы англосаксонской. И даже поискав в интернете подборки "красивых татар" мы увидим, что почти все они близки к североевропейским типажам, хотя разнообразие фенотипов среди нашего народа довольно велико.

Миф о том, что нацмены пользуются какой-то исключительной популярностью среди "белых" женщин, на деле разбивается о статистику приложений для знакомств. Напомню, что с недавнего времени именно онлайн-знакомства являются наиболее распространённым способом начала отношений, и внешность человека для этого типа знакомств является определяющим фактором. В США именно белые женщины остаются наиболее избирательны в расовом отношении, а чёрные мужчины — наименее, при этом первым легче всего получить совпадение, а вторым — сложнее всего. Что куда занятнее, чёрные женщины сами чаще других исключают чёрных мужчин из поиска, предпочитая белых. Принадлежность к "расе господ" чисто статистически предполагает более высокий социальный статус, что в особенности важно именно для женского пола.

Вышеприведённые данные говорят о том, что в условиях свободного "сексуального рынка" частота межнациональных браков будет только увеличиваться, а как следствие — и скорость ассимиляции. Другой вопрос — насколько это можно нивелировать воспитанием и повышением сознательности среди наших людей.