Мусульманский закон не имеет никакого отношения к этим наукам - ни в смысле отрицания их, ни в смысле утверждения. Равным образом математические науки не имеют никакого отношения к религиозным предметам. Посланник Божий, мир ему, говорил: "Воистину, солнце и луна - два чуда из чудес Всевышнего Аллаха; они не затмеваются ни для смерти кого-нибудь, ни для чьей-либо жизни. Если же вы будете свидетелями этого, прибегайте к упоминанию имени Всевышнего Аллаха и к молитве". В этих словах Пророка, мир ему, не содержится никакого отрицания по отношению к арифметике, которая в специальной форме определяет движение солнца или луны и их совмещение или противостояние...Таково свойство математики и таково порождаемое ею несчастье.
Что касается логики, то она не имеет никакой связи с религией, ни в смысле отрицания ее, ни в смысле утверждения. Она заключается в изучении способов построения доказательства и умозаключения, условий выдвижения первых посылок доказательства и способов их составления, а также условий и способов построения правильного определения. Знание есть либо понятие, получаемое путем определения, либо - суждение, получаемое путем доказательства. В логике нет ничего, подлежащего отрицанию, - она принадлежит к такому роду вещей, о которых говорят и мутакаллимы и люди, авторитетные в вопросах аргументации. Последние отличаются от логиков только в том, что касается отдельных формулировок и терминов, а также тем, что у них определения и классификации получили более детальную разработку. Примером их логических рассуждений может служить такое: "если верно, что любое А есть Б, то необходимо, чтобы некоторые Б были А", или, иными словами, "если верно, что любой человек есть животное, то необходимо, чтобы некоторые животные были людьми". То же самое они выражают и так: "общеутвердительное суждение обращается в частно-утвердительное". Какое имеет все это отношение к вопросам религии, чтобы опровергать и отрицать логику? Отрицание ее приводит лишь к тому, что у логиков складывается дурное мнение не только об интеллекте отрицающего, но и о его религии, которая, по утверждению последнего, освящает это отрицание.
Правда, логики в своей науке приходят в некоторое заблуждение, заключающееся в том, что они связывают доказательство с многочисленными условиями, которые, как они полагают, обязательно должны дать достоверное знание. Однако стоит логикам дойти до религиозных предметов, как они, оказываясь не в состоянии выполнить этих условий, делают большие отступления от выдвинутых ими же положений.
Может случиться так, что какой-либо человек, одобрительно относящийся к логике, рассмотрев эту науку и найдя ее ясной, подумает, что все исходящие от логиков ереси подкреплены такими же доказательствами, и, не дожидаясь того момента, когда дойдет до метафизики, поспешит сам заделаться еретиком.
Это - еще одно несчастье, подстерегающее такого человека."
Аль-Газали Абу Хамид Мухаммад ат-Туси
- "Книга, избавляющая от заблуждений"
Что касается логики, то она не имеет никакой связи с религией, ни в смысле отрицания ее, ни в смысле утверждения. Она заключается в изучении способов построения доказательства и умозаключения, условий выдвижения первых посылок доказательства и способов их составления, а также условий и способов построения правильного определения. Знание есть либо понятие, получаемое путем определения, либо - суждение, получаемое путем доказательства. В логике нет ничего, подлежащего отрицанию, - она принадлежит к такому роду вещей, о которых говорят и мутакаллимы и люди, авторитетные в вопросах аргументации. Последние отличаются от логиков только в том, что касается отдельных формулировок и терминов, а также тем, что у них определения и классификации получили более детальную разработку. Примером их логических рассуждений может служить такое: "если верно, что любое А есть Б, то необходимо, чтобы некоторые Б были А", или, иными словами, "если верно, что любой человек есть животное, то необходимо, чтобы некоторые животные были людьми". То же самое они выражают и так: "общеутвердительное суждение обращается в частно-утвердительное". Какое имеет все это отношение к вопросам религии, чтобы опровергать и отрицать логику? Отрицание ее приводит лишь к тому, что у логиков складывается дурное мнение не только об интеллекте отрицающего, но и о его религии, которая, по утверждению последнего, освящает это отрицание.
Правда, логики в своей науке приходят в некоторое заблуждение, заключающееся в том, что они связывают доказательство с многочисленными условиями, которые, как они полагают, обязательно должны дать достоверное знание. Однако стоит логикам дойти до религиозных предметов, как они, оказываясь не в состоянии выполнить этих условий, делают большие отступления от выдвинутых ими же положений.
Может случиться так, что какой-либо человек, одобрительно относящийся к логике, рассмотрев эту науку и найдя ее ясной, подумает, что все исходящие от логиков ереси подкреплены такими же доказательствами, и, не дожидаясь того момента, когда дойдет до метафизики, поспешит сам заделаться еретиком.
Это - еще одно несчастье, подстерегающее такого человека."
Аль-Газали Абу Хамид Мухаммад ат-Туси
- "Книга, избавляющая от заблуждений"
Как спорить со сциентистами и относиться к науке вообще?
Для начала считаю нужным обозначить то, что у слова наука есть два основных определения. Более узкое, строгое определение науки связано с тем, что известно как критерий Поппера или фальсифицируемость. Но в массовом сознании под наукой понимается скорее некий социальный институт. То есть, если некие люди сидят в университетах, что-то обсуждают, пишут работы, да ещё и получают за это зарплату — то это наука и есть.
Вот эта вот "наука" в её широком понимании делится на три большие категории: науки естественные, науки гуманитарные и науки о языке. Из них к науке в узком смысле этого слова можно отнести только естественные, да и то не полностью. Они познают окружающую нас действительность весьма достоверным методом — постановкой эксперимента. Надо заметить, что даже он не даёт нам абсолютной уверенности в каком-либо знании: ведь даже проведя тысячу экспериментов, тысяча первый может разрушить всю нашу теорию. Получается, что для стопроцентной уверенности в чём-либо нам придётся провести бесконечное количество экспериментов, что есть абсурд. Но даже не смотря на это научный метод остаётся достаточно эффективным способом познания мира.
К сожалению, даже в строгие естественные науки зачастую проникает философия. Например, теория эволюции научной не является, так как экспериментально её подтвердить невозможно, на что указывал в том числе и сам Поппер. Но по большей части естественные науки ещё можно оздоровить, вычленив из них подобные философские элементы.
Совсем другое дело — так называемые гуманитарные науки, которые, как правило, науками даже близко не являются. Объектом их изучения являются общество и человеческое сознание, что делает постановку эксперимента на практике невозможной. В этих дисциплинах могут присутствовать отдельные элементы научного знания, как, например, изучение безусловных рефлексов в психологии. Но остальная часть психологии — это лишь совокупность псевдонаучных философий, вроде фрейдизма или юнгианства. Та же экономика — это объединение нескольких независимых школ, каждая из которых по своему пытается объяснить экономические процессы, и законы одной школы не работают во всех остальных. И так — с каждой из этих дисциплин, что, впрочем, не мешает им плодиться как грибы после дождя.
Ну и, пожалуй, самый интересный пункт — это науки о языках, к которым относится, в первую очередь, математика. Многие слышали выражение о том, что математика — это царица всех наук; но правда скорее в том, что она не царица, а их служанка, или инструмент, используемый другими науками. Математический язык, как и любой другой, часто бывает удобен в описании неких аспектов реальности, но в то же время из-за неточности определений может и увести нас в абстракции, от этой реальности весьма далёкие. До начала двадцатого столетия математики ещё верили в непротиворечивость и совершенство своего языка, но теорема Гёделя о неполноте разрушила эту веру в одночасье. К тому же, истории известны случаи, когда под видом математики люди занимались откровенной философией, как, например, секта пифагорейцев. Таким образом, к математикам требуется особое внимание для того чтобы отличить, где заканчивается математический язык как научный инструментарий и начинается софистика.
Как спорить со сциентистами? На самом деле, всё очень просто, и для этого достаточно одной фразы: отделите науку от философии, а там и поговорим.
Для начала считаю нужным обозначить то, что у слова наука есть два основных определения. Более узкое, строгое определение науки связано с тем, что известно как критерий Поппера или фальсифицируемость. Но в массовом сознании под наукой понимается скорее некий социальный институт. То есть, если некие люди сидят в университетах, что-то обсуждают, пишут работы, да ещё и получают за это зарплату — то это наука и есть.
Вот эта вот "наука" в её широком понимании делится на три большие категории: науки естественные, науки гуманитарные и науки о языке. Из них к науке в узком смысле этого слова можно отнести только естественные, да и то не полностью. Они познают окружающую нас действительность весьма достоверным методом — постановкой эксперимента. Надо заметить, что даже он не даёт нам абсолютной уверенности в каком-либо знании: ведь даже проведя тысячу экспериментов, тысяча первый может разрушить всю нашу теорию. Получается, что для стопроцентной уверенности в чём-либо нам придётся провести бесконечное количество экспериментов, что есть абсурд. Но даже не смотря на это научный метод остаётся достаточно эффективным способом познания мира.
К сожалению, даже в строгие естественные науки зачастую проникает философия. Например, теория эволюции научной не является, так как экспериментально её подтвердить невозможно, на что указывал в том числе и сам Поппер. Но по большей части естественные науки ещё можно оздоровить, вычленив из них подобные философские элементы.
Совсем другое дело — так называемые гуманитарные науки, которые, как правило, науками даже близко не являются. Объектом их изучения являются общество и человеческое сознание, что делает постановку эксперимента на практике невозможной. В этих дисциплинах могут присутствовать отдельные элементы научного знания, как, например, изучение безусловных рефлексов в психологии. Но остальная часть психологии — это лишь совокупность псевдонаучных философий, вроде фрейдизма или юнгианства. Та же экономика — это объединение нескольких независимых школ, каждая из которых по своему пытается объяснить экономические процессы, и законы одной школы не работают во всех остальных. И так — с каждой из этих дисциплин, что, впрочем, не мешает им плодиться как грибы после дождя.
Ну и, пожалуй, самый интересный пункт — это науки о языках, к которым относится, в первую очередь, математика. Многие слышали выражение о том, что математика — это царица всех наук; но правда скорее в том, что она не царица, а их служанка, или инструмент, используемый другими науками. Математический язык, как и любой другой, часто бывает удобен в описании неких аспектов реальности, но в то же время из-за неточности определений может и увести нас в абстракции, от этой реальности весьма далёкие. До начала двадцатого столетия математики ещё верили в непротиворечивость и совершенство своего языка, но теорема Гёделя о неполноте разрушила эту веру в одночасье. К тому же, истории известны случаи, когда под видом математики люди занимались откровенной философией, как, например, секта пифагорейцев. Таким образом, к математикам требуется особое внимание для того чтобы отличить, где заканчивается математический язык как научный инструментарий и начинается софистика.
Как спорить со сциентистами? На самом деле, всё очень просто, и для этого достаточно одной фразы: отделите науку от философии, а там и поговорим.
Посмотрел тут нашумевший диспут между толстым шовинистом и коммунистом-совком о том, был ли геноцид русских в советском союзе. На фоне тех дебатов, которые проходят на Западе, с серьезными дискуссиями — даже вроде последних дебатов Жижека и Питерсона, которые проходили в гораздо более конструктивном и менее агрессивном ключе, это кажется очень унылым.
В общем, оба согласились на том, что коммунисты убивали людей. Но разошлись в том, является ли это геноцидом чисто в номинальном плане:
1. Просвирнин утверждает, что убийство массы людей является геноцидом.
2. Вестник Бури утверждает, что для того, чтобы даже массовое убийство людей было геноцидом, нужно иметь намерение уничтожить именно народ, иначе, без намерения уничтожить русских, это не геноцид русских, а геноцид классов — или классовая борьба.
На мой взгляд, с чисто легалистской позиции Вестник Бури прав: для того, чтобы был геноцид русских, нужно уничтожать русских именно как русских, а не как кулаков и дворян — тем более, убивали не только русских кулаков, дворян и духовников, просто русских физически было больше.
Но это просто термин, массовых убийств неправомерность этого названия не отменяет. Что с того, что мы не назовём это «геноцидом русских», разве это меняет суть беседы? Наверное, просто из-за неправильно заданной темы всё обсуждение превратилось в спор вокруг термина. Правильно было бы назвать тему:
«массовые убийства коммунистами людей» или что-то вроде того.
И потом, что насчёт чеченцев, ингушей, черкессов, кырымлы, поволжских немцев, калмыков, балкарцев, карачаевцев, корейцев, ингерманляндцев, месхетинцев — это ведь подходит под понятие геноцида, которое задал коммунист. Кто за это будет отвечать?
Особо позабавило, как Вестник Бури ставил в заслугу коммунизму ассимиляционную политику по отношению к малым народам — по сути, спор с двумя сортами одной гнилой ягоды.
https://youtu.be/4QohuQtfKzo
В общем, оба согласились на том, что коммунисты убивали людей. Но разошлись в том, является ли это геноцидом чисто в номинальном плане:
1. Просвирнин утверждает, что убийство массы людей является геноцидом.
2. Вестник Бури утверждает, что для того, чтобы даже массовое убийство людей было геноцидом, нужно иметь намерение уничтожить именно народ, иначе, без намерения уничтожить русских, это не геноцид русских, а геноцид классов — или классовая борьба.
На мой взгляд, с чисто легалистской позиции Вестник Бури прав: для того, чтобы был геноцид русских, нужно уничтожать русских именно как русских, а не как кулаков и дворян — тем более, убивали не только русских кулаков, дворян и духовников, просто русских физически было больше.
Но это просто термин, массовых убийств неправомерность этого названия не отменяет. Что с того, что мы не назовём это «геноцидом русских», разве это меняет суть беседы? Наверное, просто из-за неправильно заданной темы всё обсуждение превратилось в спор вокруг термина. Правильно было бы назвать тему:
«массовые убийства коммунистами людей» или что-то вроде того.
И потом, что насчёт чеченцев, ингушей, черкессов, кырымлы, поволжских немцев, калмыков, балкарцев, карачаевцев, корейцев, ингерманляндцев, месхетинцев — это ведь подходит под понятие геноцида, которое задал коммунист. Кто за это будет отвечать?
Особо позабавило, как Вестник Бури ставил в заслугу коммунизму ассимиляционную политику по отношению к малым народам — по сути, спор с двумя сортами одной гнилой ягоды.
https://youtu.be/4QohuQtfKzo
Удивительно, что многие мусульмане настолько зачарованы этим бренным дунья, что забывают о своём кратком визите на эту порочную землю, где царит воля алчного человека, после которого настанет подлинная жизнь, в которой царит воля Всевышнего.
Более того, мусульмане считают себя и не-мусульман коллегами по мирскому пути, спутниками в этой жизни, совершенно упуская тот факт, что мусульманин и куффар живут в кардинально разных временных плоскостях, в разных исторических параллелях.
"Сейчас" для куффара – это промежуток длинною в вечность между зина и застольем с собутыльниками, в то время как "Сейчас" для мусульманина – кратчайший временной отрезок: это столетия между пророчеством Мухаммада ﷺ и Судным днём, это годы между паломничеством и паломничеством, это месяца между Рамаданом и Рамаданом, это часы между намазом и намазом, это секунды между зикром и зикром. Историческое бытие у муслима и у куффара – это две противоположные, не пересекающиеся действительности. Забывать об этом – значит забывать об особенном пути Уммы Пророка ﷺ, что непростительно.
Более того, мусульмане считают себя и не-мусульман коллегами по мирскому пути, спутниками в этой жизни, совершенно упуская тот факт, что мусульманин и куффар живут в кардинально разных временных плоскостях, в разных исторических параллелях.
"Сейчас" для куффара – это промежуток длинною в вечность между зина и застольем с собутыльниками, в то время как "Сейчас" для мусульманина – кратчайший временной отрезок: это столетия между пророчеством Мухаммада ﷺ и Судным днём, это годы между паломничеством и паломничеством, это месяца между Рамаданом и Рамаданом, это часы между намазом и намазом, это секунды между зикром и зикром. Историческое бытие у муслима и у куффара – это две противоположные, не пересекающиеся действительности. Забывать об этом – значит забывать об особенном пути Уммы Пророка ﷺ, что непростительно.
Эдвард Саид, автор книги "Ориентализм", исследователь колониальной литературы, подвергший жёсткой критике представления западного мира о Востоке.
Всё ли обстоит так, как мы думаем?
И не спрашивайте меня, при чём здесь латиноамериканцы.
https://youtu.be/7DW9hjZyark
Всё ли обстоит так, как мы думаем?
И не спрашивайте меня, при чём здесь латиноамериканцы.
https://youtu.be/7DW9hjZyark
YouTube
СТЕРЕОТИПЫ О ВОСТОКЕ
Эдвард Саид, автор книги "Ориентализм", исследователь колониальной литературы, подвергший жёсткой критике представления западного мира о Востоке.
Всё ли обстоит так, как мы думаем?
И не спрашивайте меня, при чём здесь латиноамериканцы.
Всё ли обстоит так, как мы думаем?
И не спрашивайте меня, при чём здесь латиноамериканцы.
В России стремительно заканчиваются ветераны. Те самые, аутентичные, которые бились с немцами, румынами, итальянцами и ещё доброй частью народов старушки-Европы. На их место приходят ветераны немного другие, те, что убивали афганцев, чеченцев, сирийцев. Не защищали свою родину, а нападали на чужую. Война против мусульман для новой России мало-помалу становится национальной идеей — той самой, которую всё рожали, да никак не могли родить.
Раз за разом мусульманам тычут в лицо — в истории "нашей великой победы" для вас места нет. Но мыши плачут, колются, продолжают есть кактус. Каждый год одно и то же.
Если мне говорят что это не наша война — я лишь с радостью соглашаюсь. Действительно, не наша. Потому что из двух зол я не выберу ни одного.
Раз за разом мусульманам тычут в лицо — в истории "нашей великой победы" для вас места нет. Но мыши плачут, колются, продолжают есть кактус. Каждый год одно и то же.
Если мне говорят что это не наша война — я лишь с радостью соглашаюсь. Действительно, не наша. Потому что из двух зол я не выберу ни одного.
Forwarded from Галеев
Насчет того, что малые города должны стремиться "становиться городами побольше" - а собственно зачем? Централизация и зацикленность на крупных городах - болезнь третьего мира. Если вы взглянете на Германию или на Штаты, то увидите, что масса корпораций держит штаб-квартиры в малых городах. У Walmart, крупнейшего американского ритейлера (и крупнейшего работодателя в большинстве штатов) она располагается в 35-тысячном городке Бентонвилл в Арканзасе. У Фольксвагена - в 120-тысячном Вольфсбурге. Если спуститься на уровень ниже, то таких примеров будут сотни. Ничто так не выдает в россиянах мышление уровня третьего мира, как представление о том, что жизнь возможна только в крупных городах. Это верно только для нищих помоек с зажравшейся столицей и ограбленной провинцией, неспособной поддерживать у себя минимальную инфраструктуру.
Forwarded from Ahmad Abu Yahya
Понятно, что толерантность и политкорреккность - дубинки о двух концах: защищая одних, бьют по другим. Я вот до сих пор не решил, готов ли я ради возможности выражать неприязнь к тем или иным социальным группам признать право других на враждебные высказывание в мой адрес. Ясно, что одно без другого невозможно.
Или еще бывает так: понимаешь, что авторитаризм не терпит инакомыслия как такового, поэтому сочувственно относишься ко всем, кого притесняет режим: "Когда за мной пришли...", Мартин Немёллер, все такое... Но вот одной группе притесненных сочувствовать не получается никак у меня - это русские националисты. Я и правым (в политическом смысле) не смог в свое время стать, потому что в их среде все время маячили русские националисты. И когда их стали сажать по политическим причинам, я не смог найти в себе ни капли сочувствия к этим людям.
Левые хотя бы на словах всегда были за интернационализм. Причем я всегда относился с пониманием к умеренному национализму малых, окуппированных или угнетенных народов - для них это средство самосохранения. Но мерзко быть жандармом Европы, угнетателем и гопником и при этом гордиться этим.
Я вообще соформировался в левацкой атмосфере: хиппи, "убейвсебегосударство", Герберт Маркузе в 16 лет по ночам с фонариком, ненависть к капитализму... Но я не верил во все это на самом деле. Забавно, что до сих пор меня иногда одергивают люди из ближнего круга, когда я бессознательно выражаю что-то левацкое... Все это не работает на практике, и приходится довольстваться лишь каплями свободы в прониктнутом левыми идеями искусстве.
Потом был период чтения Генона, Эволы, Юнгера, Дугина и прочей гадости, но он быстро прошел, хотя у них я проникся идеями, которые облегчили чуть позже принятие Ислама. Но лишь в Исламе я нашел то, что мучительно искал у левых, но до конца не находил: подлиную свободу духа, независимость мысли, недеструктивное бунтарство, бескорыстие и аскетизм, энергию и драйв, смелость и полное неприятие любой несправедливости.
Или еще бывает так: понимаешь, что авторитаризм не терпит инакомыслия как такового, поэтому сочувственно относишься ко всем, кого притесняет режим: "Когда за мной пришли...", Мартин Немёллер, все такое... Но вот одной группе притесненных сочувствовать не получается никак у меня - это русские националисты. Я и правым (в политическом смысле) не смог в свое время стать, потому что в их среде все время маячили русские националисты. И когда их стали сажать по политическим причинам, я не смог найти в себе ни капли сочувствия к этим людям.
Левые хотя бы на словах всегда были за интернационализм. Причем я всегда относился с пониманием к умеренному национализму малых, окуппированных или угнетенных народов - для них это средство самосохранения. Но мерзко быть жандармом Европы, угнетателем и гопником и при этом гордиться этим.
Я вообще соформировался в левацкой атмосфере: хиппи, "убейвсебегосударство", Герберт Маркузе в 16 лет по ночам с фонариком, ненависть к капитализму... Но я не верил во все это на самом деле. Забавно, что до сих пор меня иногда одергивают люди из ближнего круга, когда я бессознательно выражаю что-то левацкое... Все это не работает на практике, и приходится довольстваться лишь каплями свободы в прониктнутом левыми идеями искусстве.
Потом был период чтения Генона, Эволы, Юнгера, Дугина и прочей гадости, но он быстро прошел, хотя у них я проникся идеями, которые облегчили чуть позже принятие Ислама. Но лишь в Исламе я нашел то, что мучительно искал у левых, но до конца не находил: подлиную свободу духа, независимость мысли, недеструктивное бунтарство, бескорыстие и аскетизм, энергию и драйв, смелость и полное неприятие любой несправедливости.
Forwarded from Wild Field
В феврале 2020 выходит такая вот книга.
"Tatar Empire offers a more Muslim-centered narrative of Russian empire building, making clear the links between cultural reformism and Kazan Tatar participation in the Russian eastward expansion."
http://www.iupress.indiana.edu/product_info.php?cPath=1037_3025_10401&products_id=809870&fbclid=IwAR2TiqneUsW5t0YyPh4Yfb75mDKgDOecyawQT3Ci8eh783Ityeh2-s5UNLQ
"Tatar Empire offers a more Muslim-centered narrative of Russian empire building, making clear the links between cultural reformism and Kazan Tatar participation in the Russian eastward expansion."
http://www.iupress.indiana.edu/product_info.php?cPath=1037_3025_10401&products_id=809870&fbclid=IwAR2TiqneUsW5t0YyPh4Yfb75mDKgDOecyawQT3Ci8eh783Ityeh2-s5UNLQ
Из пьесы "На дне". На дне совкового шовинизма.
Очередной пример того, как в советской литератре дискредитировали образ малых народов страны.
Очередной пример того, как в советской литератре дискредитировали образ малых народов страны.
Forwarded from Внимание
В Касимове Рязанской области сносят Татарскую усадьбу начала XX века. По словам советника губернатора, это ради строительства здания «Пятёрочки».
🤦♀🤦♂
https://fondvnimanie.ru/news/299/tatarskaya-usad-ba-v-kasimove-pod-ugrozoy
🤦♀🤦♂
https://fondvnimanie.ru/news/299/tatarskaya-usad-ba-v-kasimove-pod-ugrozoy
fondvnimanie.ru
Татарская усадьба в Касимове под угрозой
Пока зданию не присвоен охранный статус, от него торопятся избавиться
Среди выдающихся татарских интеллектуалов современности, мне симпатичен один, к сожалению, слабо известный в татарских кругах историк, Альфрид Бустанов: https://www.facebook.com/alfrid.bustanov?fref=search..
Альфрид Бустанов преподает в Европейском Университете Санкт-Петербурга, имеет PhD по истории. По сути, он занимается тем, чем никто не занимается (можно сказать, своеобразной некрофилией в мире обрусевания татар) — исследованием татарского богословского наследия и письменности. Его работы настолько живы и интересны, что, если честно, даже шокируешься, что в этой области, среди историков с советским колхозным национализмом (наверное, вы тоже устали от споров "булгары или татары"), затесался по-настоящему молодой и амбициозный интеллектуал. И это позор, что наш народ не оплачивает ему какой-никакой известностью.
К посту прикреплю несколько его книг и статей, не поленитесь почитать на неделе: это об истории мусульман в России, о нашей истории.
Его Академия: https://uva.academia.edu/AlfridBustanov
https://www.azatliq.org/a/29660108.html
https://realnoevremya.ru/search?query=альфрид+бустанов
Альфрид Бустанов преподает в Европейском Университете Санкт-Петербурга, имеет PhD по истории. По сути, он занимается тем, чем никто не занимается (можно сказать, своеобразной некрофилией в мире обрусевания татар) — исследованием татарского богословского наследия и письменности. Его работы настолько живы и интересны, что, если честно, даже шокируешься, что в этой области, среди историков с советским колхозным национализмом (наверное, вы тоже устали от споров "булгары или татары"), затесался по-настоящему молодой и амбициозный интеллектуал. И это позор, что наш народ не оплачивает ему какой-никакой известностью.
К посту прикреплю несколько его книг и статей, не поленитесь почитать на неделе: это об истории мусульман в России, о нашей истории.
Его Академия: https://uva.academia.edu/AlfridBustanov
https://www.azatliq.org/a/29660108.html
https://realnoevremya.ru/search?query=альфрид+бустанов
uva.academia.edu
Alfrid Bustanov | University of Amsterdam - Academia.edu
Alfrid Bustanov, University of Amsterdam, Humanities Department, Faculty Member. Studies Islamic Studies, European Studies, and Manuscript Studies.
Либеральная идеология сводит каждую вещь в жизни человека к делу выбора. Человек должен иметь право выбрать свою принадлежность к нации. Свою принадлежность к полу/гендеру(что мы можем видеть на западе). Свою принадлежность к религии. И с последним утверждением я согласен. Религия – это, безусловно, дело выбора. Выбора между А и Б. Но одна из проблем современного общества заключается в том, что человек попросту не способен сделать выбор. Ведь чтобы выбирать между атеизмом и религией, между А и Б, нужно знать, что такое А, что такое Б. Современный же человек, будучи продуктом секуляризации и индивидуализма, прекрасно себе представляет, что значит быть атеистом, но мистицизм и духовность религиозности понять не способен, ибо материалист попросту слеп перед трансцендентным, ему совершенно чуждо всё, о чём, в витгенштейновском смысле, невозможно говорить, чуждо всё, о чём необходимо молчать. Именно поэтому он не может сделать выбор. Ведь лишь познавший зло может сделать выбор в пользу добра, и лишь тот, кто может выбрать Дьявола, способен выбрать Бога.
ар-Рахман и ар-Рахим — это имена Совершенного, и они указывают на Совершенного. Соответственно, Милосердие есть нечто, к чему следует стремиться мусульманину: если Милосерден Господь, то его рабу и подавно следует проявлять милосердие к Его творениям.
Не поняв этой авараамической этики, невозможно понять притягательность левых движений, которые есть в каком-то смысле выражение потребности человека в милосердии и эмпатии, которые, в свою очередь, есть часть природы человека стремиться к Господу. Потому правые движения, как в европейском, так и в исламском мире отталкивают меня лично: даже при реализации божественной справедливости, выраженном в Его законе, правые забывают о том, как проявить сострадание. И это не говоря уже про националистов, которые являются наиболее униженными в своей фараонической сущности из современников.
С другой стороны, левые движения, полностью отталкивая другое совершенное имя — Аль-'Адль, Справедливый, зачастую поворачивают стремление к милосердию в самое отвратительное из возможных угнетений. Примером этого могут выступить шииты, издревле выступавшие против зульма Бану Умеййя, а исламские монархии никогда не отличались высокой справедливостью и моральностью, но в современности воплотили самое жреческое и сектантское из современных обществ, с полным и беспрекословным подчинением своим марджам. Другим примером может послужить отвратительная бюрократическая советская империя.
Справедливость выражена в Законе, источником которого является Аллах, и от реализации этого закона в наших жизнях и будет зависеть её стабильность и успешность. Но не стоит забывать, что Милосердие есть часть этого закона, и зачастую оно является правильным выбором.
Не поняв этой авараамической этики, невозможно понять притягательность левых движений, которые есть в каком-то смысле выражение потребности человека в милосердии и эмпатии, которые, в свою очередь, есть часть природы человека стремиться к Господу. Потому правые движения, как в европейском, так и в исламском мире отталкивают меня лично: даже при реализации божественной справедливости, выраженном в Его законе, правые забывают о том, как проявить сострадание. И это не говоря уже про националистов, которые являются наиболее униженными в своей фараонической сущности из современников.
С другой стороны, левые движения, полностью отталкивая другое совершенное имя — Аль-'Адль, Справедливый, зачастую поворачивают стремление к милосердию в самое отвратительное из возможных угнетений. Примером этого могут выступить шииты, издревле выступавшие против зульма Бану Умеййя, а исламские монархии никогда не отличались высокой справедливостью и моральностью, но в современности воплотили самое жреческое и сектантское из современных обществ, с полным и беспрекословным подчинением своим марджам. Другим примером может послужить отвратительная бюрократическая советская империя.
Справедливость выражена в Законе, источником которого является Аллах, и от реализации этого закона в наших жизнях и будет зависеть её стабильность и успешность. Но не стоит забывать, что Милосердие есть часть этого закона, и зачастую оно является правильным выбором.
На фотографии шейх Сальман аль-Ауда. Шейх, всемирно известный ученый с миллионами последователей, будет казнен по приказу принца-реформатора в королевстве Тагутовская Аравия за дуа о примирении между саудитами и Катаром.
Наверное, в исламских магазинах вы видели книжку "Не грусти" за авторством Аида аль-Карни. После Рамадана её автор будет казнён принцем-реформатором.
О, Аллах, унизь угнетателей и освободи учёных. Делайте дуа.
https://golosislama.com/news.php?id=36507
Наверное, в исламских магазинах вы видели книжку "Не грусти" за авторством Аида аль-Карни. После Рамадана её автор будет казнён принцем-реформатором.
О, Аллах, унизь угнетателей и освободи учёных. Делайте дуа.
https://golosislama.com/news.php?id=36507
❤1