Есть такой довольно известный исторический факт: во время мировых войн большинство солдат не целилось в противника, а стреляло просто в воздух. Как показали последующие исследования, только один-два процента людей сознательно готовы убивать, у прочих же срабатывало что-то вроде психологического тормоза, часто выражавшегося в виде физиологических реакций (неконтролируемого мочеиспускания и опорожнения, рвоте, параличе конечностей и т. д.).

Соотношение это не менялось в зависимости от национальности, расы или религии. Эти пару процентов людей в медицине называют психопатами. Если во взводе оказывался один психопат — он вёл за собой людей и часто выигрывал бой, если же таковых не находилось — все солдаты, скованные страхом, погибали или сдавались. Со временем, под влиянием этих исследований, ведущие державы решили отказаться от военного призыва в пользу профессиональных армий, и максимально использовать на войне те методы, которые позволяют деперсонализовать противника: артиллерию, авиационные, ракетные и торпедные удары, химическое и биологическое оружие.

Разумеется, до изобретения огнестрельного оружия (а точнее — нарезных стволов, которые делали его более-менее точным), исход всех сражения решался исключительно в рукопашной схватке. Это объясняет, почему все общества остро нуждались в отдельной прослойке феодалов-кшатриев, профессиональных убийц и наследственных психопатов, которые избегали смешения с другими кастами.

Практически все восхищающие нас герои и полководцы прошлого были из их числа. Не смотря на репутацию этого слова, психопат — не обязательно садист или преступник, и это даже сложно назвать заболеванием. Скорее, особенностью психики, не допускающей испытывать эмпатию.

Люди эти живут среди нас и даже добиваются больших успехов в некоторых сферах: например, среди топ-менеджеров крупных компаний число психопатов превышает среднее в несколько раз. Такой вот хищный оскал капитализма.

Как по мне, так общество должно своих психопатов холить и лелеять; в конце концов, рано или поздно именно они пойдут за нас воевать. Их следует не прятать по тюрьмам и психушкам, а интегрировать в определенные институты, прежде всего — армию. Я бы предложил даже выявлять психопатов с самого детства и отправлять на специальное обучение, наподобие небезызвестной системы девширме.

Как за каждой деревней миролюбивых крестьян всегда стоял бойкий феодал, защищавший их от более воинственных соседей, так на каждую тусовку хиппи-пацифистов имеется охраняющий ночные улицы полицейский, или несущий службу где-нибудь на дальних рубежах военный.

Есть в вк такое сообщество, называется "И тут он мне пишет". Женщины там выкладывают скрины переписок с мужчинами, желающими с ними познакомиться, цинично обсуждая и высмеивая оных вместе с себе подобными. Пабликами, конечно же, дело не ограничивается — это лишь вершина айсберга, выходящая на обозреваемую поверхность. Наглядное представление того, чем являются современные романтические отношения: мужчина здесь играет роль эдакого коммивояжера, который стучится каждый день во множество дверей, из которых откроется только разве что каждая десятая; женщина же имеет привилегию быть придирчивым покупателем, отвергающим одно предложение за другим. Договорные браки, в которых выбор партнёра осуществлялся вдумчиво и дипломатично, остались практически в прошлом, на их место пришли интуитивные куртуазные ритуалы, практики пикапа и НЛП. Далеко не все мужчины готовы раз за разом проходить унизительную процедуру пляски с бубном вокруг потенциальной партнёрши, и после некоторого количества неудачных попыток вовсе отказываются от них. Статистика неумолима: с каждым годом всё больше молодых мужчин оказываются вне каких-либо отношений с женщинами. Их называют инцелами, от английского involuntary celibacy — "недобровольное воздержание".

К концу девятнадцатого века появилась небезызвестная "теория стакана воды". Она утверждала: сексуальная потребность должна удовлетворяться так же просто и без стеснений, как потребность в еде или питье. Идея быстро набирала популярность, и уже во второй половине двадцатого века на Западе произошла "сексуальная революция". Однако то, что должно было сделать секс более доступным, внезапно оказало противоположный эффект. Причина — два пола смотрят на отношения слишком по-разному. Женщины по чисто физиологическим причинам получают гораздо меньше удовольствия от соития и не стремятся повторять его слишком часто, мужчина же стремится к максимальному их количеству и может покрыть практически неограниченное число партнёрш. Представим, что мы оценили всех мужчин по шкале от одного до десяти. При этом "десятки" вполне способны покрыть 100% женщин, так по какой же причине женщины должны выбирать кого-то хуже десяток? Лучшее ведь — враг хорошего. Особенно яркой такая дискриминация становится на сайтах и в приложениях для знакомств, через которые, в основном, и взаимодействует между собой молодёжь. Такая ситуация, когда 80-90% самок достаются 10-20% самцов, в науке называется гипергамией. Даже если низкоранговый "бэта" и сможет урвать себе партнёршу, то ни разу не будет защищён от того что та не будет периодически навещать "альфу". Истерика в американских СМИ не утихает: страна наполнена агрессивными неуравновешенными инцелами, которым нечего терять и которые готовы в любой момент устроить кровавую баню на улицах американских городов.

Впрочем, эта революция девственников может стать уже не первой в истории. По одной из теорий, в первобытном человеческом стаде так же царила гипергамия, но в конце концов бэты убивали альф, делили женщин между собой и учреждали институт брака, вводя смертную казнь за супружескую измену. Остаётся лишь ехидно ухмыльнуться: те, кто думал что знает дорогу к прогрессу, на деле водили человечество кругами. Выносим благодарность "первому миру" за то, что тот, набивая шишки, даёт нам возможность учиться на их ошибках. Инцелы там уже становятся важным политическим классом, а их восстание точно будет красочным и кровавым.

В Вышке 21-24 октября пройдёт Международная конференция «Регионы Российской империи: идентичность, репрезентация, (на)значение».

Представляю на молодёжной секции свой доклад "Представления помещичьих крестьян об окрУге в 1797 году".
Интересно понять, какими были представления крепостных о своей «пространственной» принадлежности. В год волнений, каких не было за весь период 1776-1825 гг., в год выхода "Манифеста о трёхдневной барщине".

Оказывается, крепостные определяли себя не только как собственность какого-то помещика или жители деревни, вотчины. Иногда в своих коллективных жалобах на имя Павла I они указывали на принадлежность к историческим областям, таким как "Комарицкая волость" (родина "Камаринской" и "Барыни"), обширный "Беларуский край", вспоминали польские староства. В выявленных случаях упоминание исторической области связано с (коллективной) памятью о прежнем статусе: перестали быть казёнными, перешли под управление к жестоким крепостникам. Конечно, в будущем хотелось бы найти конструирование региона не только в текстах крестьян Запада России... Только недавно занимаюсь этой темой.

https://www.hse.ru/rrh/announcements/266797526.html?fbclid=IwAR3OCIsnP-doQ9WvjpJ8h3QojkvanZww1211dw31su2uZ2hgl8N9kiL9-MI

Полезное начинание и интересное мероприятие для регионалистов

#raxizfars #civilization

Несколько фактов о культурных изменениях в Европе ХХ века.

Годы декриминализации педерастии:

Англия - 1967,
Германия [ФРГ] - 1969
Австрия, Голландия, Финляндия - 1971
Испания - 1979
Шотландия - 1980
Ирландия - 1993
До указанных дат, в указанных странах содомия была уголовно-наказуема.

Во Франции до начала 1940-х гг. осуществлялись публичные казни через гильотинирование, то есть когда Бельмондо уже ходил в школу. Я сам не сторонник подобных мероприятий, но факт будет интересен, например, любителям страшилок о Саудовской Аравии.

Во всех странах Западной Европы и США существовала цензура кино и литературы до 1930-1960-х гг. Трэш вроде Генри Миллера или Де Сада был законодательно запрещен к печати. У нас сейчас любят говорить "а кто будет за меня решать?", вот кто-то решал.

Штрафы за ношение открытых купальных костюмов на курортах Италии и Франции действовали до начала 1960-х гг. Рудименты остались и сегодня, мужчина с голым торсом в Италии вне набережной может заплатить до 200 💶, а в шортах или прозрачной блузке могут не пустить в Лувр, да и много куда еще.

Европа, которую сегодня принято приводить в качестве примера декаданса, еще недавно была совсем другой. Европейцы, заложившие основы нынешнего цивилизационного лидерства Первого мира последних 5-6 столетий жили по совершенно другим законам, формальным и не формальным, они были гораздо консервативнее не то что нынешних европейцев, но и многих нынешних консерваторов из числа горцев.

Хиппи и прочие левые изменили облик планеты и продолжают нести хаос, теперь уже на периферию, под теми же лозунгами борьбы за свободу.

Ræstmæ ut.

https://ru.euronews.com/2019/09/09/sarajevo-gay-pride-ru

К вопросу о том, можно ли быть высокоморальным человеком без религии.

Разумеется, человек может понять полезность морали в целом для общества исключительно путём размышления и без включения в какую-либо доктрину. Проблема тут в другом. Представим, что Вы оказались в гипотетической ситуации, когда можете совершить преступление (например, кражу) и совершенно точно уверены, что об этом никто никогда не узнает и Вас не накажут. Если задать такой вопрос напрямую то почти каждый ответит что не украдёт ни при каких обстоятельствах. Но будем реалистами: каким образом будут рассуждать в такой ситуации большинство людей? "То что я украду — это лишь капля в море, мир из-за этого не рухнет". И в итоге оказывается что каждый взял по одной нитке, а рубашки-то уже нет.

И это не какая-то совершенно невероятная ситуация: к каждому надсмотрщика не приставишь, а во время стихийных бедствий, войн и иных катаклизмов многие общественные институты просто перестают работать. Не забавы ради Иммануил Кант вывел свой категорический императив: "поступай всегда так, как будто бы твоё действие стало всеобщим правилом". Однако, большинству современных людей предписания Канта покажутся чрезмерно авторитарными — они даже не сомневаются в том, что коллективные интересы не могут быть значимее индивидуальных. Мало понимать полезность морали для общества, нужно ещё и ставить это самое общество выше себя любимого, а на это способны лишь единичные альтруисты.

Понятия культуры стыда и культуры совести появились при столкновении западного индивидуализма с коллективистскими культурами Дальнего Востока. По мнению некоторых антропологов, если язычник-японец поступает правильно из страха перед общественным осуждением, то последователь ислама, христианства или иудаизма — из страха перед всевидящим авраамическим Богом. От коллектива, понятное дело, можно скрыться, а от Бога — нет. Поэтому вырванные из своего социума японцы резко меняли своё поведение; например, попавшие в плен без проблем сотрудничали со своими вчерашними врагами.

Однако, в связи с упадком религиозности, культура совести находится на Западе в глубоком кризисе, а образовавшийся моральный вакуум никто и не собирается заполнять коллективизмом. Альтернативой вере во всевидящего Бога остаётся лишь усиление контроля: милитаризация полиции, камеры с распознаванием лиц, биометрия, отмена наличных денег, нейросети, анализирующие каждое действие каждого гражданина. Китай — это только испытательная площадка для технологий будущего, которые рано или поздно применят на всех.

В дискуссиях о религии едва ли не первый аргумент, который Вам приведут, будет содержать термин "светское государство". Занятно то, что при столь массовом употреблении понятия мало кто задумывается о его истинном значении. Постсоветский обыватель, не мудрствуя лукаво, равняет светскость чуть ли не с запретом любых публичных проявлений религиозности, религиозного образования и религиозной символики.

Так ли это? Чтобы разобраться, взглянем на историю первого светского государства в истории — США. Тринадцать английских колоний изначально стали прибежищем разношёрстных сект и течений, бежавших от гнёта государственной англиканской церкви. Когда с началом революции встал вопрос об основной религии нового государства, столь пёстрое собрание просто не могло прийти к единому мнению, да и никому не хотелось повторять горький опыт репрессий прошлого. Таким образом, светскость стала инструментом для достижения компромисса между течениями, а вовсе не какого-то антирелигиозного движения. И секулярный характер американского государства не мешает его президентам клясться на библии или печатать на банкнотах "в Господа веруем". И да, то самое страшное всевидящее око — на самом деле христианский символ Бога.

В революционной Франции же, напротив, было развёрнуто серьёзное антирелигиозное движение, с заменой традиционной религии на "культ разума", а позже на "культ верховного существа". В последствии русские большевики, бывшие большими фанатами французской революции, впитали именно якобинское понимание секуляризма. Разумеется, во всех трёх случаях религия воспринималась как сообщник ненавистного старого режима, но именно плюрализм мнений в сочетании с реально работающим федерализмом сыграл решающую роль в американском примере. И распространение в мире именно американского понимания секуляризма — это тот редкий случай, когда влияние Соединённых Штатов в мире можно оценить с положительной стороны.

В разговорах о миграции редко упоминается явление, которое можно назвать "обратной тягой": большинство мигрантов всё-таки возвращаются к себе на родину, пусть даже и не в первом поколении. Достаточно часто происходит так, что люди приезжают в другую страну в погоне за иллюзорными "благами цивилизации", но уже их дети понимают, что в этом обществе они чужие, и стремятся вернуться на родину своих отцов. Наиболее характерный пример, получивший распространение в последние годы — репатриация американских китайцев. Есть, к примеру, полностью англифицированный китаец, предки которого прибыли в США чуть ли не в 19 веке, но он по-прежнему чувствует себя в этой стране неуютно. Узнав, что на его исторической родине начался экономический подъём, он решается на переезд, но и тут проблема — для "своих" китайцев он уже такой же чужак. Потерпев неудачу он, обозленный, возвращается в Америку, где будет, скорее всего, отстаивать позиции крайнего космополитизма. А существовали бы мигранты в закрытых общинах, сохраняя из поколение в поколение свою культуру и язык — проблем с репатриацией для них не существовало бы. Ксенофобы-националисты по этому вопросу занимают шизофреническую позицию: их не устраивает когда человек монголоидной внешности называет себя американцем, или человек внешности ближневосточной — немцем, но основная претензия к мигрантам — "они не ассимилируются и не интегрируются в наше общество".

Другой момент, который стоило бы затронуть — при приёме мигрантов должно отдаваться предпочтение тем, кто приезжает вместе с жёнами. Как известно, абсолютное большинство трудовых мигрантов — молодые мужчины, их массовый приток создаёт половой дисбаланс, что влечет за собой целый ворох проблем: рост числа преступлений сексуального характера, создание клиентской базы для проституции и, как следствие, распространение ЗППП, а также рост числа смешанные браков с местными женщинами, которые способствуют ассимиляции и закреплению мигрантов на новом месте.

Разумеется, исламская доктрина не приветствует переселение мусульман в страны иноверцев, но раз уж в силу обстоятельств совсем этого избежать не получится, то можно хотя бы сгладить наиболее острые углы и подготовить почву для возвращения этих людей на родину в будущем.

Ещё на тему миграции:

https://vk.com/wall-43113086_29884

https://vk.com/wall-43113086_28169

Всеобъемлющее международно-правовое единство европейского Средневековья стало называться Respublica Christiana (христианское государство (лат.)) и Populus Christianus (христианский народ (лат.)). Оно обладало четкой локализацией и строгими порядками. Его номос определяется следующими элементами: земля нехристианских, языческих народов является областью христианской миссионерской деятельности. По распоряжению Папы она может быть предоставлена христианскому государю для осуществления христианской миссии. Преемственность Византийской империи с Римской сама по себе представляет собой международно-правовую проблему, но практическое значение имеет лишь для Балкан и Востока. Земля исламских государств расценивалось как вражеская территория, которая может быть завоёвана и Аннексирована в результате крестовых походов. Такие воины не только обладают justa causa (законная причина(лат.)), но даже являются священными, если их объявляет Папа.

— Карл Шмитт

Номос Земли: в праве народов jus publicum europaeum

Перед принятием Ислама, передо мной стоял выбор из большого количество религиозных и идеологических систем. Не смотря на то, что я вырос в татарской семье, пусть и очень светской, и осознавал себя татарином, аргументум к народум на меня не действовал (хотя какие-то национальные чувства я-таки испытывал, чему свидетель этот канал). Я, наверное, человек метафизического склада, и для меня вообще мой индивидуальный духовный поиск всегда был важнее любых связей с чем бы то ни было.

Меня обуревала подростковая потребность в смысле всех смыслов. Симптомом этого была абсолютная апатия, во всём я видел потенцию к смерти, а смерть же обнуляет все наши старания: что бы мы не делали, в абсолютном значении это бренно. От этих мыслей у меня болела голова, и я решил залить их подростковыми тусовками, легкими наркотиками и алкоголем. На тот момент я был максимальным иррационалистом, и мне искренне казалось, что моя жизнь будет тем полнее, чем большую палиру чувств я буду испытывать. Хорошо, что я не поехал головой от таких мыслей.

Впрочем, в своей жизни я продолжал испытывать пустоту, и эта пустота отгородила меня от всех знакомых и подруг. Я стал затворником. Для меня стало очевидно, что недостаточно просто бежать от недуга в голове, недостаточно загнать его в дальний угол: я обратился к эзотерике и философии. Тогда я сначала увлёкся гностицизмом и религиями Индии, но меня раздражало в них следующее: неабсолютность гностического божества заставляло меня видеть его ущербным, а эманационная доктрина не делала в моих глазах идолов ценными. То же, что не делает для меня ценным фигуру богочеловека и бога-сына в христианстве: мне нужен был один, абсолютный бог, а не воплощения, я не могу показать на икону и идол, сказав "это мой господь". Вспомните суру Скот (Когда ночь покрыла его своим мраком, он (Ибрахим) увидел звезду и сказал: «Вот мой Господь!». Когда же она закатилась, он сказал: «Я не люблю тех, кто закатывается».), это, на самом деле, великий посыл.. Тогда я и столкнулся со всем величием таухида -- это абсолютный отказ от любых идолов и отказ от восприятия всего данного, бренного как ценности. Эта мысль, эта доктрина привела меня в Ислам. И эта та интенция, которая отличает его от всего. Абсолютная и бескомпромиссная ценность Совершенного, Того, у которого нет начала и нет конца.

Хороший пост и вообще отличный канал по ссылке ниже. Я бы проблематизировал идею современного секулярного государства простым вопросом.

Почему в странах называющих себя секулярными, выходными днями считаются суббота и воскресенье!? То есть дни, имеющие важное значение для христиан.

Например в странах где действуют нормы исламского права, выходными днями считаются пятница и суббота. Приняв секуляризм как часть национальной идентичности Турция отказалась от пятницы и объявила выходными днями субботу и воскресенье.

Почему даже будучи ‘экспортированным’ в страны с нехристианским прошлым, секуляризим продолжает сохранять христианские черты? Пусть даже и на уровне символов!

На самом деле секулярное государство хранит немало сюрпризов для тех, кто выступает за изгнание религии из сферы публичного.

https://t.me/fikerdeslek/897

Прочитал тут намедни любопытный текст одной отступницы от протестантизма, получив взамен некоторую рефлексию о своей собственной вере. Она была рождена в традиции, и своё отступничество связывает со смелостью образовывать смыслы для самой себя, взамен готовых, которые даёт традиция. Что понимается под традицией: подчинение духовному авторитету или общий религиозный язык, из текста неочевидно.

“Образовывать смыслы взамен готовых” — от этой формулы уже доносится некоторый отзвук идеологичности.

Дальше интереснее — автор начинает связывать религиозный и хипстерский протест как общую часть борьбы против репрессивной капиталистической культуры. Какое разочарование! Особенно когда видишь и понимаешь пласты этих убеждений, их корень — и делаешь вывод о простой секуляризации религиозной фанатичности. Это вообще общая психология человека: от своих убеждений можно отказаться внешне, но их частичка будет с тобой всегда. Потому неоконы, бывшие радикальными троцкистами до своей трансформации, инкорпорировали идею левой революции в либеральноконсервативную американскую политическую доктрину. Потому зачастую от неофита в Исламе можно услышать такую унылую ересь, типа исламского гегельянства или исламского либерализма, от которой становится тошно.

Я же ни в какой традиции, кроме постперестроечного недоверия ко всему, вырощен не был, напротив, оказался одиноко «вброшен в мир» изначально. Но на тот момент я был радикально честнее: я вообще не верил, что мир может сам по себе давать тебе какие-то месседжи и смыслы, предпочитал плыть по течению, не верил в авторитеты и репрессивный капитализм. Однако, потом я довёл собственную деконструкцию до своего самопожирания, поняв, что, отказываясь от любой идеологии и любого утверждения, я утвердил для себя ответ, я нахожусь в границах собственного нигилизма. Это была точка.

Когда ты убираешь из нигилизма эту веру в исследователя мира, в собственную непредвзятость, честность и неидеологичность, он перестаёт быть привлекательным. Ты понимаешь, что ты, по итогу, такой же чабан как и все, и продолжать следовать доктрине отрицания без ярлыка на объективность кажется просто глупым. Что такого ценного в радикальном неверунстве, если ты по итогу сам верун?

Проблема же не в идеологии, а в словах, которые несут свою семантику, да и вообще в любых смысоносящих образах. Они заставляют говорить собой и думать собой, тем самым навязывая тебе позицию. Как говорит ещё один админ этого паблика: язык — фашист. Но это не язык, это на самом деле само человеческое мышление вынуждает нас к утверждению. В итоге, оказавшись в отрицании собственного отрицания, я столкнулся с необходимостью утверждения, согласившись на капитуляцию. А что можно утвердить лучше, чем Аллаха? Такая вот причудливая и несознательная диалектика.

Фильм довольно тяжелый для просмотра, в особенности для тех татар, в чьих жилах течёт горячая мусульманская кровь, не смеющая забыть ничего. Вся горечь былых событий в мутных цветах, неоднозначных эмоциях, ужасающей атмосфере всеобщей апатии перед надвигающимся Другим, который готов стереть нечто фундаментально Наше, Своё, молитвами матерей отпечатанное в душе народа, старо-татарской графикой навечно выточенное на могилах предков.

https://youtu.be/x-hp8S_qQfE