​​О духе и материи

Идея этого поста пришла автору во время прогулки по старому мусульманскому кладбищу в городе Петропавловск, на севере Казахстана, недалеко от Омска, у одинокого надгробия казанского татарина, перебравшегося туда и умершего в 1882 году.

История этого места насыщена и трагична. В гражданскую войну кладбище использовали в качестве схрона для оружия и накоплений. В наступившую после нее советскую эпоху это место стало называться старым парком, злачным местом для детских игр, магнитом для чёрных копателей (значительная часть североказахстанского антиквариата снята с тел усопших мусульман), а также местом для справления нужды. Когда же СССР распался, кладбище стало точкой притяжения не только для ребяческих забав и аморальной археологии, но и ночлежкой для бездомных и популярным наркопритоном. Уже к началу нулевых практически все кладбище было перерыто. Сейчас место "окультурили": о том, что когда-то там был огромный мазар напоминают лишь два уцелевших надгробия, а само кладбище, носит гордое имя Парка имени Первого Президента (как и самая старая мечеть и крупнейшая улица в этом небольшом сибирском городе).

Не лучшая участь постигла и православные кладбища этого города, из двух дореволюционных не уцелело ни одного. С архитектурой немного лучше, т.к. в городе сохранилось полтора десятка имперских каменных и 1-2 деревянных здания. В общем же историческое наследие города находится в довольно печальном состоянии, хотя ситуация там значительно лучше чем в среднем по Постсовку, но не по причине особой духовности этого Богом забытого места, а скорее благодаря удушающей, почти донбасской нищете (зарплата в 150 долларов в месяц считается приемлемой, в 250 - приличной). На то, чтобы сносить старье и массово строить пластиковое говно, у местного населения просто нет денег.

Сразу в голове возникает вопрос о том, почему же постсоветская материя настолько рыхла, хрупка и убога? Ответы можно искать в разных областях: от обзора провалившейся на постсоветском пространстве экономической политики до анализа низкого качества институтов, особенностей климата или менталитета. А можно взглянуть на проблему сквозь авраамическую архетипичную историю, произошедшую в Древнем Вавилоне. Если рассматривать строительство одноимённой башни как бунт материи против духа, то превращение 1/6 части суши в 1/8 с перспективами увеличения знаменателя и дальнейшего дробления никого не удивит.

Именно дух повелевает материей, он же её и скрепляет. Стоит вырезать его из уравнения бритвой Оккама и Вавилонская башня сама распадется, как карточный домик.
История же с кладбищем - прекрасное назидание живущим на её руинах.

Как ни крути, а либерализм — это крайне негибкая, фанатичная, в плохом смысле — по букве, а не по духу, концепция. Вот есть такое утверждение: "Каждый человек обладает правом собственности на своё тело". Эмпирически оно никак не проверяется, и предлагают нам его принять просто на веру, а иногда и вовсе называют "самоочевидным". Причем право это понимается не как практически реализуемый институт, как гарантию от суверена — обладателя монополии на применение насилия, а как метафизическое "естественное право", близкое по духу к идее права божественного. Из первоначального утверждения об автономии тела выводятся все прочие умозаключения либеральной идеологии. Внутренне сия теория может быть стройна и красива, но проблемы, так и не решенной в исходном пункте размышлений, это не отменяет. Как говорится, плоды отравленного дерева также ядовиты.

Был такой либертарианец — Мюррей Ротбард, известен своей крайней последовательностью, можно сказать, радикализмом в следовании либеральным выкладкам. Один из примеров его убеждений: мать не может предпринять активных действий по убийству ребенка, например, задушить его подушкой, но вполне может заморить его голодом. Ведь раз ребенок более не связан пуповиной с телом матери, то является отдельным самостоятельным телом, а значит, вступает в действие закон джунглей, и никто ничем ему не обязан. В этом свете становится понятен рост в определенных кругах популярности идеи о "постнатальных абортах".

Да и сам этот пуповинный фанатизм — та ещё история. Если задуматься, то как рождение, так и смерть человека — скорее процессы, чем строго определенные моменты. Пройдут годы развития, как внутри, так и внеутробного, прежде чем человек станет полностью самостоятельным, скажем так, организмом. Перерезание пуповины — лишь отдельный этап, условно принятый обществом как рождение. Можно ведь изъять плод из чрева и раньше, и он даже сможет жить при должной помощи. Или смерть — после остановки сердца умирание тканей идет постепенно, и человека можно ещё реанимировать две, три, пять минут. Закон устанавливает, сколько именно врач обязан это делать, но никто не запрещает и дольше. В определенный момент он принимает решение и констатирует смерть, то есть даже конец нашей жизни — это юридическое решение уполномоченного государством лица.

Догматике, как видим, тут совсем не место: границы жизни и смерти, как и границы нашего тела, весьма субъективны. Но либералы, не смотря на это, любят обвинить оппонента в том, чем грешны сами. В строгом и законченном виде, без оговорок, их идеологию вряд ли кто примет кроме небольшой кучки особенно истовых особей. А если и примут, то сильно от неё же и пострадают: антижизненная кабинетная философия, противоречащая всему историческому опыту человечества, мало принесет пользы людям. И, напротив, изучая ислам, я поражался его гибкости и практической мудрости во многих, казалось бы, незатейливых и однозначных вопросах.

https://t.me/fikerdeslek/903

Д: Я признаю, что современный человек — в любом случае фундаменталист, даже если не является при этом баптистом. Но основной чертой фундаментализма является любовь к Истине, которая превыше любви к собственному настоящему (на данный момент актуальному) представлению об Истине, так что и фундаменталисты бывают хорошие и плохие: хороший понимает, что, скорее всего, настоящей Истины он и издалека не нюхал, и потому постоянно невротизированно её ищет; плохой — уже знает её и хочет, чтобы ты тоже знал

Фикер: Я не согласен, что основной чертой (видимо, имеется в виду причина) фундаментализма является «любовь к истине». В моем понимании, фундаментализм всегда связан с некоторым обобщением. Фундаменталистского обобщение собственного опыта — это не только религиозный случай, но заговор масонов, сговор крупного капитала и вездесущий патриархат. Или market fundamentalism, напротив, связанный с верой во всемогущий рынок. И природа фундаменталиста может крыться не в абстрактной любви, но в невежестве, страхе, ненависти, горе и осознанном функциональном упрощении.

Действительно, скорее всего бывает хороший фундаментализм. Чтобы доказать обратное, нужно взять бесконечное число фундаментализмов и проверить. Очень, очень вероятно, что хотя бы один фундаментализм из нескончаемой цепи мы оценим как хороший.

Но обозначенная проблема была не в самом факте фундаментализма, а в его контекстности. Фундаменталист-протестант выглядит гармонично и естественно. Исламский фундаменталист выглядит уже как привычное дело.

Но когда деконструктор фундаментализма вдруг верит в «заговор капитала» или в «токсичный патриархат», это вызывает токсичность уже у меня. Потому что смывается весь деконструкторский пафос, и остаётся только «а судьи кто?». То есть ты вот сменяешь огромное контекстуальное христианское обобщение на огромное контекстуальное социалистическое. Как ты с этой позиции можешь играться с деконструкцией?

Наоборот, терминальный деконструктор — он принципиально не фундаменталист, и даже не верун. Играясь с этим, не оставляй места «я буду утверждать для себя смыслы» — ты чего? То есть ты отбросила одну веру, чтобы смастерить другую?

Единственное, что реально сладко и что питает нигилизм деконструктора — это статус и кредо объективного наблюдателя. Но я, читатель, убью в тебе этот миф в начале. В пустотах нет никакой объективности. Задумайся: фраза «ничто не истина» — это претензия на истину; агностический отказ делать выбор — это выбор, ведь отказ является осознанным действием. Осознав это, перейдя эту черту мифа пустот, деконструкция сожрёт саму себя.

Ты никуда не убежишь от претенциозности и выбора. На самом деле, человек может вещать только с определенной обусловленной позиции. Потому сначала следует представиться.

Меня не покидает предвкушение гибели Европы, под которой, я прежде всего, подразумеваю весь Запад. И не то, чтобы это было для меня открытием. Сегодня уникальный момент, когда Европа, считающая нас отребьем и варварами, издаёт последний вздох и содрогается от собственной предсмертной судороги.

Эта агония началась довольно давно, со взятием Бастилии, как только догматический диктат свободы, некого эфемерного, придуманного и в действительности, несуществующего монстра, захватил сознание масс. Выросшая в салонах, в среде интеллигентов, подобно саркоме, она распространилась по лёгким европейского духа. Посмертным эпикризом для Европы ознаменовалась вторая мировая война.

Выросший в европейской среде, но отринувший всю свою «европейскость» сознательно, приняв позицию варвара, я получаю неподдельное удовольствие от созерцания этого действа. Карл Мартел одержал победу стальным мечом в битве при Пуатье. В течение семи веков, они побеждали, битва за битвой, оттесняя нас на обочину истории. И вот, спустя тринадцать веков нас ожидает триумфальная победа в Войне, мечом божественным. И победоносное шествие по Парижу, колыбели вольтерьянства.

В действительности, мы не должны просто наблюдать за метафизической смертью Европы. Нам стоит надавить на её уже практически бездыханное горло, со всей мощью наших башмаков, закончив её страдания, пронзить её сердце нашей истинно верной идеей. Тогда она погибнет окончательно, и в её смерти мы увидим рождение новой, прекрасной, невинной Исламской Европы.

Самый крутой русскоязычный богослов — это двадцатипятилетний студент в арабских странах. Конечно блин про русскоязычный сегмент можно сказать что угодно, но это дно исламского мира вообще, хуже только в совсем глубокой Африке. Что значит «там не понимают откуда взялось ИГИЛ»?

«Разделить мир на мир друзей и врагов» — автор вообще понимает что такое «политика»? Пусть почитает про политическое у того же Шмитта.

Или «исламские богословы никак не пытаются осмыслить фикх в современности». Видно, что автор канала мягко говоря не знаком с тем, что происходит с мыслью на ближнем востоке. Вообще, дорогие интеллигенты, кончайте с эссенциализмом.

https://t.me/alixandzinad/1556

vk.com/@fikerdeslek-religioznost-i-faktory-na-nee-vliyauschie

Новая статья Хамида Бекери

Написал на Регион-Эксперте о потенциальном разрушении сельского самоуправления как корневой этносреды всех автохтонных народов России, включая русский

http://region.expert/locals/?fbclid=IwAR1_I99hf9KXSTQzYVz5Bi-A_bQOvYe8syQK1-LSpWCzD0ydvGcqiV4XSeY

Похвальное слово Дмитрию Киселеву или зачем нужны университеты.

В последней передаче "Вести недели" ведущий отечественный пропагандист Киселев затронул интересную тему. Он высказался насчет перепроизводства гуманитариев и вообще людей с высшим образованием в РФ, которое, по его мнению, ведет к росту протестных настроений. Как он это сформулировал:

"Система высшего образования - конвейер, создающий недовольных"

Прав Киселев или не прав? Прав на все 100%. О роли высшего образования в формировании протестных движений писали и до него. Еще Гоббс писал про Английскую революцию:

“Ядром этого и других восстаний были университеты… Университеты для этой нации были тем же, чем деревянный конь был для троянцев”

При желании читатель легко откопает вагон аналогичных цитат от Ришелье, Магнуса де ла Гарди и прочих государственных деятелей, ясно видевших в университетах угрозу социальному порядку.

А собственно почему так? Потому что вопреки общепринятым представлениям успешные социальные пертурбации никогда не вызываются невыносимыми условиями жизни. От невыносимых условий жизни бывает только бунт, а как нам объяснил Бернс "бунт никогда не может кончиться удачей".

Шансы на успех бывают только у тех движений, которые возглавляются той или иной контрэлитой, то есть людьми с претензиями на то, чтобы элитой стать. И система высшего образования создает таких людей в достаточных количествах чтобы стать источником постоянного социального напряжения.

Именно в этом, а не в научной деятельности я вижу главную социальную роль университетов: производя контрэлиты, они тем самым становятся одним из главных источников социальной динамики в обществе. Благодаря университетам, правящий класс постоянно сидит на иголках и никогда не чувствует себя в полной безопасности.

Ну а что, если нам никакой социальной динамики не нужно? Что, если наш девиз "остановись мгновенье, ты прекрасно" и наша цель состоит в том, чтобы зафиксировать общество в нынешнем состоянии как можно дольше? Тогда лучше всего вообще закрыть университеты от греха подольше.

Действительно, чтобы элитам было легче контролировать общество, лучше всего провести этому самому обществу фронтальную лоботомию. Пусть население твердо знает, что они никто и ничто, тогда и лишних претензий к начальству возникать не будет.

На самом деле, в том, что начальство российское пришло именно к этой идее нет ничего удивительного: отечественная мысль уже которое столетие бродит по кругу. В конце концов, как показал еще Салтыков-Щедрин, эксперименты Орла с Просвещением всегда заканчиваются одинаково. "Де-сиянсы-то зачем?"

Шамсутдинов из семьи МВД. Наивный, честный. Всю жизнь по милитари-кружкам: армия, Родина, наламанш, отцывоевали. И тут попал в реальную армию, а не в ту, которая по каналу звезда. Небось до последнего дань дедам отказывался платить. Я Родину пришёл защищать, изнасиловать себя не дам.

Родина тебя не бросит, сынок.

Рамиль Шамсутдинов рассказал, за что убил 8 человек в воинской части

«В тот день они пообещали меня опустить. Так и сказали, предупредили, что типа изнасилуют. Лейтенант в тот день мне сказал, что всё, понимаешь, после караула — всё будет. Всех молодых других до меня уже опускали, я знаю. А в этот вечер, значит, моя очередь, мне деваться некуда было, что мне делать?»

По словам председателя президиума «Офицеров» Сергея Липового, обвинять в случившемся нужно жестокие компьютерные игры.

Источник:
https://baza.io/posts/ac206670-cbfa-4d39-8c29-730aeb949e86

Написал статью к годовщине принятия Конституции Татарстана, от которой к этому времени уже мало что осталось. По сути это история непрерывного наступления федерального центра на автономию республики, и соответственно, бесконечного отступления руководства республиканского:

«Сейчас это может показаться невероятным, но на тот момент российское руководство, находившееся в жёстком клинче со всесоюзным, полностью поддерживало стремление Татарстана к независимости. Ельцин тогда рассматривал республику как союзника в борьбе с враждебными ему властями СССР, а потому предлагал «брать столько суверенитета, сколько сможете»

https://www.idelreal.org/a/30253658.html

#æxsænad

Меня почему-то регулярно просят прокомментировать разного рода события, которые кого-то раздражают. Сейчас читатель обратился с предложением высказаться по поводу проведения конкурса "Мисс Алания".

Есть такой вид мероприятий, как выставка домашних животных. На эти мероприятия свозят, допустим, лошадей и выбирают у кого более крепкие копыта, лучше блестит грива, здоровее зубы и т.д. Вот конкурс красоты это такая же выставка, только для людей. Сложно представить себе что-либо больше унижающее достоинство женщины, чем данные мероприятия.

Вцелом, это не входит в круг моих интересов, выставки лошадей мне интересны более. Ræstmæ ut.

Язык — это просто средство коммуникации. Сам по себе язык не может быть ни плохим, ни хорошим. Язык становится значимым тогда, когда великая личность — писатель, поэт, учитель — совершает коммуникацию с собеседником. Арабский язык велик в том, что это язык, на котором произошло общение человека и Бога. Русский язык — великий тем, что на нём написано и тем, какие смыслы лежат между мыслителем и автором. Татарский язык ценен тем, как он описывал наш быт на той земле и с теми людьми, с которыми мы живём, выступая здесь средством общения. Об этом мы напишем позже, Аллах бирса.

Сам по себе язык не может быть клоачным или великим. Клоачным или великим его делает акт коммуникации, общения меня и тебя. Когда язык, через который Бог **сообщил** человеку себя, используется в духе профанации а-ля Зелёная Книга или «как нам поугнетать берберов или курдов», он немедленно делается клоачным именно в этом конкретном акте общения, представляющего из себя мерзость и только. Когда русским языком говорит угнетатель и великодержавник, он также делается клоачным. Именно в этом контексте нужно понимать Гусейнова.

Не зря именно на него пало это негодование: он выразил реальность того общения, которое совершается между автохтонными нациями в собственной стране, точно и бескомпромиссно, сам того не осознавая. Потому, как ни посмотри, кто критикует его посыл, рисуя себя в позиции угнетаемого: там наверняка будет или мразь, или невежда, не понявшая посыла того, что было сообщено в акте коммуникации. Язык которой как раз куда менее клоачный, чем то, что представляет из себя общение в России последние несколько лет.

Ставь себя в какую угодно позицию угнетенного фантомом «русофобии», но настоящий угнетатель и есть ты.

«И не считай (о, Мухаммад), будто не ведает Аллах о том, чем заняты притеснители. Дает он только отсрочку им до того дня (т.е. до Судного дня), когда люди будут возводить взоры от страха того, что они увидели» (сура «Ибрахим», аят 42).

https://bit.ly/2CimTbJ

Мужчины делятся на 3 типа.

Казань. Идут три татарина по улице. Рядом проходит девушка в короткой юбке. Первый, притупив свой взор, бранится: ӘстәгафируЛлаһ, ӘстәгафирулЛаһ; второй, улыбаясь, довольно оценивает: МаашаЛлаһ, маашаЛлаһ; а третий мечтательно таращится: ИншаЛлаһ, ИншаЛлаһ!

Забавная история из Казани. Там на конференции агенства “Татар-информ” журналистка задала вопрос на татарском и спикеры на татарском же ей и ответили. Но тут модератор дискуссии Дмитрий Киселев призвал гостей “уважать друг друга” и перейти на русский.

Журналисты Идель-Реалий поинтересовались у модератора, на каком основании он ограничивает участников в выборе языка https://www.idelreal.org/a/30258408.html Кашин, понятное дело, тут же отреагировал думаю сейчас вся свора нациков подключится https://t.me/kashinguru/27508

Классика