Объясняет астроном Дмитрий Вибе:

«Примерно 4–5% метеоритов — это углистые хондриты. В их состав входит большое количество органического вещества: аминокислоты, сахара, азотистые основания — строительные блоки, из которых, как мы предполагаем, на Земле сформировалась жизнь.

Есть концепция литопанспермии, согласно которой метеориты сыграли роль в распространении жизни по Солнечной системе. Например, жизнь сначала возникла на Марсе, а потом вместе с метеоритами была занесена на Землю.

Моё отношение к этой концепции не очень доверительное, поскольку проблему происхождения жизни она не решает. Если жизнь возникла на Марсе, надо объяснять, почему она возникла там. Теоретические исследования показывают, что органика в космосе сохраняется и способна переноситься на большие расстояния. Трудно сказать, способны ли на это более сложные организмы».

«Это закон Ерума — закон Мура наоборот. Закон Мура говорит, что количество транзисторов на единицу площади удваивается каждые два года, а в фарме наоборот — стоимость разработки лекарства удваивается каждые 9 лет. В 50-е годы за $1 млрд, условно (в нынешних деньгах), можно было разработать 50 лекарств, а сейчас за $1 млрд можно разработать „ноль целых“ и „сколько-то десятых“ лекарства. Сегодня стоимость разработки лекарства зашкаливает за $2 млрд, а цикл занимает 10–15 лет. Это связано с тем, что все „низко висящие фрукты“ сорваны. Простые молекулы, которые лечили простые болезни, открыты. Сейчас мы лечим сложные болезни: рак, аутоиммунные заболевания, нейродегенерацию. А биология человека сложна, и мы до сих пор плохо понимаем, как она работает», — объясняет Илья Ясный.

Если вы хотите участвовать в создании лекарств и работать в глобальных инновационных индустриях, программа Naukka Talents поможет вам начать карьерный путь: https://naukka.com/talents/.

Задача сердца — гнать кровь по сосудам, снабжая организм кислородом и питательными веществами и позволяя удалять из клеток конечные продукты метаболизма. Кровообращение обеспечивается слаженной работой четырёх отделов сердца — двух предсердий и двух желудочков: ритмичные сокращения сердечной мышцы позволяют проталкивать кровь в нужном направлении.

Почему когда мы начинаем заниматься спортом, сердце бьётся быстрее: https://postnauka.org/longreads/156627

«Первая фаза направлена на исследование переносимости и безопасности. В таких исследованиях участвуют от 20 до 100 человек — это здоровые добровольцы либо пациенты, если препарат нельзя исследовать на здоровых добровольцах. Исследования длятся до года и направлены на то, чтобы изучить токсичность, переносимость, фармакокинетику и фармакодинамику. Возможно, в эту фазу появляются первые данные о том, какая доза будет использоваться.

Далее — вторая фаза. В ней здоровый доброволец участвовать не может: здесь задействованы от 100 до 300 пациентов. Исследование длится 2–3 года. Во второй фазе мы окончательно определяемся с дозировкой, и очень желательно получить клинические исходы, которые будут подтверждать, что в исследовании третьей фазы мы увидим клинический эффект», — Надежда Тихонова, старший директор по клиническим исследованиям в AstraZeneca.

Как проводят клинические исследования на детях? Обсуждаем в подкасте: https://youtu.be/qPtmPZZ4H3I

Confidential Computing — это технология, встроенная в современные процессоры, которая создаёт внутри них защищённую область, называемую доверенной средой выполнения (Trusted Execution Environment, или TEE). Эта область полностью изолирована от всего остального: туда не могут получить доступ ни операционная система, ни администратор, ни даже облачный провайдер.

По сути, это «чёрный ящик», внутри которого данные временно расшифровываются только в момент выполнения конкретной команды. Как только задача выполнена, они снова становятся недоступными. Даже если вся система будет взломана, данные внутри TEE останутся защищёнными и скрытыми от посторонних.

Важный сдвиг в мышлении, который предлагает Confidential AI, — переосмысление приватности. Об этом — в подкасте.

«Человек мог бы жить сильно-сильно дольше, чем сейчас. Если бы мы в 30 лет переставали стареть, то есть переставала бы увеличиваться вероятность нашей смерти, то в среднем продолжительность жизни выросла бы до тысячи лет. Вот настолько старение нас убивает», — кандидат биологических наук Александр Панчин.

Какие биологические механизмы старения наука уже умеет менять? Обсуждаем в подкасте: https://youtu.be/HU-jxZkuwYI

Кто изображен на картинке?

12 вопросов о мышлении и восприятии: https://postnauka.org/tests/72365