…but I Kant.

Благодаря этому мему про Канта не знает только ленивый.

Может ли образование быть увлекательным и простым? А просвещение системным? Работает ли научный подход в образовании и просвещении? И как найти свой собственный путь к достижению образовательных целей — обсудим в рубке ПостНауки.

P.S. Мы запускаем цикл бесед о науке образования! С ведущими специалистами индустрии обсудим проблемы обучения, выбора программ, измерения его эффективности и многое другое.

Питирим Сорокин отрицал понятие смерти античной цивилизации и сурово упрекал Тойнби и Шпенглера, которые продолжали апеллировать к этому понятию. Цивилизации, по его мнению, в некоторых своих проявлениях продолжают существовать постоянно.

В связи с этим возник вопрос:

В 1997 году появилось слово «Рунет», и феномен русского интернета получил свое имя.

Его создавали в основном русскоязычные эмигранты. Они обсуждали практические вопросы, дискутировали об истории, литературе и политике, обменивались программами и текстами, играли в литературные игры.

Идея «посмотрим на Америку и сделаем то же по-русски» оказалась востребована. И аутентично реализована — а-ля Бродский и с анекдотами.

Юзнет, турнир «по чепухе», «Буриме», «Тенета», «Журнал.ру» и другие сообщества/проекты на стыке латиницы и кириллицы (и языковых экспериментов) — как это было?

Читаем отрывок из книги Натальи Конрадовой «Археология русского интернета. Телепатия, телемосты и другие техноутопии холодной войны».

До феминистской психоаналитической теории,«Мыслей» Паскаля и «Матрицы» было горячее и плотное вещество, расширяющееся с огромной скоростью.

Мы принимаем за точку отсчёта эволюции Большой взрыв, в «момент» которого плотность материи и темп расширения пространства стали формально бесконечными. Но что было до этого? (здесь определённо должен стоять past perfect).

Вселенная стартовала из совершенно непонятного для нас состояния, описание свойств которого привычными для нас терминами невозможно.

Доктор физико-математических наук Валерий Рубаков за 12 минут высказывает предположения об эпохе, предшествовавшей горячей стадии Вселенной. А вдруг в этой эпохе был свой Паскаль и своя «Матрица» ?

[На изображении — схема Вселенной, изображённая Гомером Спрэгом в издании «Потерянного рая» Мильтона, 1915 г.]

Трудность перевода слова «полис» — это проблема не столько языка, сколько истории. Полис — это не нация, не государство, не общество.

Мы не будем заниматься реконструкцией античных понятий, но приведём здесь довольно романтическое высказывание Вернера Йегера: «Политика Сократа — это „забота о душе“ (ψυχής επιμέλεια). Каждый, кто заботится о душе, тем самым заботится о „самом полисе“».

В сознании древних греков главная граница между сословиями пролегала не между рабами и свободными, а между гражданами и негражданами. Выкуп и отпуск рабов на волю был делом абсолютно привычным. Но случаи перевода из неграждан в граждан просто единичны. Почему?

О психологии полиса, мудрых гетерах и разнице в подходах между марксистскими и современными историками — в лекции Сергея Карпюка, ведущего научного сотрудника Института всеобщей истории РАН.

[На изображении — Европа верхом на быке.
Фреска из Помпей (Дом Роковой любви, IX, 5, 18). I в. н. э.]

Европу начинают накрывать псевдоценности гуманизма и терпимости, в результате человечество деградирует. Кому могла бы принадлежать эта мысль?

Отрывок ли это из «Похищения Европы 2.0.» Богомолова? Или размышления Дугина в духе постфилософии?

Скорее второе. Однако и это не совсем так.

Александр Гельевич — последователь борьбы со злом в западном мире. Наследник традиционалистов и Рене Генона — апологета сакральных знаний, метафизики и мудрого, величавого Востока.

Что такое традиции? Что угрожает космическому яйцу? И почему Запад — это сентиментальный подросток-сорванец, которого нужно научить ясности мышления? О традиционализме и Рене Геноне — рассказывает Сергей Пахомов.

Если вдумчиво прочесть нескольких древнекитайских поэтов, можно уловить примечательное ощущение «промежуточности».

Казалось бы, у строк «Бессильно поник сиротливый бамбук…» и современных китайских студентов в аниме-нарядах нет ничего общего. Но потом ты вдруг ловишь парадоксальное чувство отшельничества автономного китайского мира, и, кажется, взгляд на китайскую культуру искажается, перестаёт быть ограниченным.

Мы выпустили гид об одном из самых закрытых и обособленных регионов нашей планеты, о его традициях и жителях, радостных, как дети. Регион без смешных роликов о котиках на YouTube, зато с коммунистической партией у власти. Гид отличный: собрали материалы ведущих китаеведов об антиутопических государственных проектах и китайской оппозиции, а ещё придумали тест про древнюю китайскую медицину. Это точно стоит вашего времени.

Колбаса упоминалась еще в берестяных грамотах. Каша успокаивала Тургенева в чопорных лондонских клубах. Слава о котлетах госпожи Пожарской распространилась от Тверской губернии до Парижа. Пекарей вдохновлял подводный мир. В оригинальном рецепте Оливье были свежие огурцы.

От овсяного киселя до осетрины по-русски — какое блюдо стало символом русской кухни?

Читаем предновогодний special на ПостНауке с лингвистическим сюрпризом.

1. Не сомневайся: если ты уже взял кольцо — неси его до конца.
2. Не бойся начинать с начала, выйти из колеи, обнулить свой опыт.
3. Не сравнивай себя с другими, сравнивай себя с вчерашним.

Три правила успешных людей по наблюдениям Ивара Максутова.

Основатель ПостНауки стал гостем подкаста «Списать не получится». В новом выпуске обсудили ценность научных знаний в круговороте информации, парадокс выбора и то, как важно перестать бороться с собой.

Подробнее на РБК Тренды.

Любой потерявший близкого человека знает, что разница между единицей и нулём бесконечна.

Большой террор может постоянно осмысляться и реконструироваться нами, при этом всегда оставаясь в стерильном пространстве «антипамяти». Это что-то вроде тесной душной комнаты нашего сознания, состоящей из нужных акцентов, правильных оценок и конъюнктурных интерпретаций.

Но цифра 1 600 000 слишком далека от единицы. А ведь речь идёт всего лишь о двух годах нашей истории.

Государство не рефлексирует, государство обладает монополией на насилие. В этом заключается трагедия всего человечества, и это та причина, по которой театрализация тоталитаризма является для нас непростительной роскошью.

О том, кем были «антисоветские элементы» в 1937–1938 годах, почему у современных исследователей нет оснований считать сталинские репрессии политическим актом и как интерпретация этой трагедии превратилась в уроборос — в лекции историка Олега Хлевнюка.

Fiat Lux et Lux fit: масонство сосредоточено на совершенствовании и познании тайн мира и самих себя, создании идеального общества. Плечом к плечу с братьями.

Впрочем, на самом деле сложно найти более конфликтных людей, чем масоны: история масонства — это бесконечные разборки, ссоры, конфликты, войны лож друг с другом (и с теми, кто над ними шутил).

Чем аристократов заинтересовали легенды каменщиков? Сколько в мире масонов на данный момент? Есть ли в масонстве место феминизму? Об одном из самых известных тайных обществ, его символике и ритуалах — рассказывает Сергей Пахомов.

Джон: "Один из критиков сказал про "I Want You (She's So Heavy)" следующее: "Кажется, что Джон потерял талант к написанию стихов. Эта песня такая простая и скучная". Но ведь когда дело доходит до того, что вы тонете, вы не говорите: "Я был бы невероятно рад, если б кто-нибудь заметил, что я тону, и пришел бы меня спасти", — нет, вы просто кричите. Поэтому в "She's So Heavy" я пел просто: "Ты нужна мне, ты так нужна мне". Вот так"
[Rolling Stone, 1970]

В новой статье рассказываем, как "Ливерпульской четвёрке" удалось перевернуть наши представления о музыке, о самих себе и о мире вокруг.