Девочки, вчера были новости, что в Екатеринбурге выступала декан журфака МГУ Елена Вартанова. Не чужой нам человек, сами понимаете. Так вот, оказывается, там был еще один не чужой нам человек. Константин Майор, владелец медиахолдинга MAER. Все они собрались на конференции «Медиа как фактор адаптации человека к социальным, экономическим и политическим изменениям». Проходила она на факультете журналистики Уральского федерального университета. Который, оказывается, сам Майор и окончил.

Теперь Константин вошел в попечительский совет УрФУ, то есть, девочки, некоторым образом способствует развитию кадров профессии.

Ну и о себе, конечно, много рассказал интересного.

Но самое интересное вот что: он будет делать сам новое медиа с позитивными новостями. Потому что позитивный контент востребован, а никто его не производит. И транслировать эти новости будут медиафасады, коих, как мы знаем, у MAER в избытке.

Девочки, кому в наше время нужны образование и карьера, когда можно просто сделать клизму из воды.

Да, вы все правильно прочитали: музыкант Трэвис Баркер (по совместительству супруг Кортни Кардашьян) запустил смелый коллаб с производителем воды Liquid Death — живительные клизмы.

Артист с 8 млн подписчиков в запрещённой соцсети выпустил ролик, рекламирующий набор под названием Liquid Death: в него входят, собственно, банка воды и спринцовка.

«В чем мой секрет? Как я женился на женщине мечты? Как я построил такую успешную карьеру в музыке? Я использую воду Liquid Death для своей ****!», — говорит раздетый Трэвис в камеру.

Наборы с подписью Трэвиса продают по $182. Что характерно, все они уже закончились в первые сутки.

Это не первая провокационная реклама бренда. На Хэллоуин Liquid Death, к примеру, в партнерстве с популярной американской ведущей кулинарных шоу Мартой Стюарт выпускал свечку в виде человеческой руки.

Бренд основал калифорнийский гений рекламы Марк Чезарио, он позиционирует воду как жидкую смерть для рокеров, байкеров и просто хайпующих персонажей. Набор из 12 баночек по 500 мл стоит $16.99.

А ведь внутри мог бы быть и воздух!

Жаль, бренду «Святой источник» этот успех не повторить.

Девочки, в поиске более лутьшего контента для вас наткнулись на прекрасную колонку в правильном студенческом издании с прекрасным зазывающим заголовком "Что на самом деле означают связи с общественностью".

Так-так, сказали мы, ну и что же они означают на самом деле. А очень, девочки, просто, и важно сказать об этом сразу. Нет и никогда было никакого пяра, пяр — это перелицованная пропаганда, которая от пяра никогда в своих подходах и методах не отличалась, просто в мирное время получила соответствующую упаковку. Это, как вы понимаете, не мы утверждаем, а один их отцов-основателей связей с общественностью Эдвард Бернейс. "Если можно использовать пропаганду для войны, то её можно применять и в мирных целях", — заключил он, отметив, что гитлеровцы во время второй мировой войны нагрузили его прекрасное слово "пропаганда" плохой коннотацией и лучше теперь использовать термин "связи с общественностью".

Ну, вы у нас, девочки умные, всё это и сами прекрасно знаете, как и позицию другого людоеда, создателя понятия "холодной войны" Уолтера Липпмана, заявившего, что "общественность нужно поставить на место, чтобы каждый из нас мог жить без топтания и рева растерянного стада". Когда друг человека Семён говорит про голубиный народ, он имеет в виду именно это: покроши батон, и он прилетит. Как великий гуманист, однако, Семён считает, что общественность должна быть освобождена от этого ужасного морока.

Силу пяра, вспоминают авторы статьи, почему-то всегда (как и силу пропаганды) пытаются использовать в ущерб массам: то есть, для прямой гибели народов и обогащения тех, кто эти их дурит. Так, в конце 1920-х годов Бернейс, вдохновлённый теорией своего дядюшки, кокаиниста Зигмунда Фрейда, о роли бессознательного в межгрупповых отношениях, подсадил американских женщин на сигареты, внушив им, что уровень их эмансипации напрямую зависит от того, курят они или нет.

Американские женщины категорически отказывались от курения, но тут секретарша Бернейса вышла на улицу с сигареткой Lucky Strike в зубах, а газета Нью-Йорк Таймс крикнула в заголовке, что девушки, затягивающиеся сигаретами, демонстрируют собственное освобождение. Lucky Strike производила компания American Tobacco. Рекламная кампания получила название "Факелы свободы".

Как и положено на Западе, однажды открытую закономерность или разработанную механику впоследствии используют множество раз. Так, утекшие в 2000 году документы другого производителя сигарет R.J. Reynolds Tobacco (марки Camel, Pall Mall), рассказывают о проекте с беспощадным названием "Отбросы [общества]" (SCUM — SubCulture Urban Marketing, — дословно с англ., маркетинг, нацеленный на представителей городских субкультур). Это рекламная кампания, нацеленная на молодых геев и бездомных в Сан-Франциско. Сейчас-то даже неприлично об этом говорить, но в начале 2000-х уважаемые, но, к сожалению, непросвещённые медицинские исследователи в США так и писали: мол, геи, лесбиянки и бисексуалы чаще страдают некоторыми психическими расстройствами по сравнению с гетеросексуалами. То есть, у них значительно повышена тревожность, а значит, они склонны больше курить. Сейчас уже такое не опубликуешь: ведь именно из таких людей не менее чем наполовину будет состоять следующая американская администрация.

Если вы думаете, что милые табачники в своих исследованиях остановились только на представителях ЛГБТ, вы ошибаетесь. В тех же документах были подробности о кампаниях, которые агитировали за курение детей и подростков от 14 лет. Вейпы и электронные сигареты, с которыми сейчас ходит наша школота с первых классов школы, это оно, да.

Впрочем, девочки, мы улетели достаточно далеко от пяра. Вернём вас на землю вопросом, которым задаются и авторы статьи: ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи, много ли сделали сигареты для расширения прав женщин?

Девочки, наконец-то нашлась достойная работа для пярщика.

Активист Хосе Вега ворвался на панельную дискуссию Columbia Journalism Review о журналистике и политике и заставил в течение трех минут неудобно молчать либеральных редакторов New York Times, Washington Post, Los Angeles Times и Reuters. Сегодня это видео адски вирусится в твиттере. Посмотрите, девочки, на разрушение свободы слова в прямом эфире и вы. Спойлер: Вегу вынесли из зала на руках.

Девочки, прислали нам в редакцию такое письмо сейчас по мотивам запуска телешоу об уехавших артистах.

«Мне не дает покоя мысль, что группу «Порнофильмы» никто, кроме Дудя, не слушает и не слушали — она никогда не была мейнстримом. А «Ногу свело» — как музыкальный коллектив? Последнее, что о нем помнит массовый слушатель — это саундтрек к «Статскому советнику»(это вообще в этом веке было? )

То есть, сейчас они наоборот получают какой-то хайп, а раньше их даже на шоу музыкалити не звали. То есть, если вычеркнуть этих, остается прям горстка городских сумасшедших типа Монеточки и этого чела с ебанутым чсв из «Нервов» ( почему ебанутое? Зайдите в его кафе в Москве: там ад в стиле шоу «Поле чудес» из его портретов ).

Весь медийный музыкальный актив, который смогли собрать эти люди, состоит из горстки городских сумасшедших и очевидно третьесортных вышедших в тираж говнарей.

Кароч, даже Шаман на фоне всего этого лучше».

Девочки, мы хотели бы дополнить эту реплику своим мнением. Проблема уехавших артистов (как и журналистов, кстати) не в том, что они какие-то плохие, неталантливые, хотя таких, будем честны, среди уехавших, много. А в том, что они действовали эмоционально и глупо. Находясь за границей, ты не чувствуешь нерв основной своей аудитории (которая в большинстве осталась в России). Ну о чем ты можешь написать песню? О том, как страдаешь за детей Африки в эмиграции в Вильнюсе? О том, какой плохой Путин? О том, как ты за мир во всем мире? Сами загнали себя в виртуальный Брайтон, и оттуда что-то вещают.

Тик-токеров, это, кстати, тоже касается. Раньше на Дину Саеву смотрели, потому что она ходила по тем же улицам, а теперь - ну с чем девочка из глубинки может себя тут проассоциировать? С танцами на теплой набережной?

Короче, проблема уехавших в том, что несмотря на видимость присутствия, их с нами больше нет.

И сказать ничего важного они больше не могут.