Forwarded from Ольга Ускова | Cognitive Life
СТРАННИКИ ТЕРПЕНИЯ
За два дня до войны я опубликовала этот рассказ в журнале "Русский Пионер". Потом был бег миллионов из страны через Ларс и т.п. Потом появились три мои книжки и наш великий беспилотник. Потом погибли мои друзья, сражаясь за Родину, а на их место встали другие мои друзья и я, чтобы сражаться за Родину...
Мне дано видеть вперед. Трудный дар, если разобраться....
"...Когда в 1991 году всё в России обнулилось, практически как в 1918, мы, ничтоже сумняшеся, в своем новоявленном бизнесе по продаже Систем Оптического Распонавания Символов Cuneiform (О, Боги, Боги! В стране жрать было нечего, а мы в Cognitive OCR -ами начали торговать! Как тебе такое Илон Маск?) решили использовать для привлечения почтейнейшей публики на своих стендах на компьютерных выставках тараканьи бега.
Молодые веселые идиоты, мы купили детский бильярд и 10 отборных мадагаскарских тараканов (Янычар, Пуговица, Кюня, и т.д.) и реально запилили тотализатор с призами в виде наших программ. На стенде был праздник, лом и давка. Очень быстро организовались группы поклонников и фаворитов отдельных усатых спортсменов. Возникли клубы постоянных игроков и6 болельщиков. Помню мужика из Омска, который за три года купил себе лично 48 Систем Cuneiform. Я, наконец, не выдержала и поинтересовалась, что он делает дальше с коробками программных продуктов и не проще ли ему будет стать нашим дилером и получить скидку, если он их перепродает. На что он прислал мне фотографию большого стеллажа с системами, где к каждой коробке была приклеена табличка с фотографией и именем выигравшего определенный забег таракана. Вот такая форма поддержки отечественного программного обеспечения!
Под тараканов наши системы расходились как жаренные пирожки. Тараканы нас подкармливали лет пять. Потом тотализаторы стали сложнее и изысканнее.
"...крупная надпись на французском, английском и русском языках: «Стой! Сенсация в Константинополе! Тараканьи бега!!!» «Русская азартная игра с дозволения полиции»..."
90-ые, Нулевые, 20-ые - я участник и очевидец. Бег - это не про эмиграцию. Бег - это про выживание в игре без правил. У Булгакова в пьесе четыре Бега:
- Бег тараканов в цирке в Константинополе. Предельная концентрация клоунады. Выбор генерала Чарноты.
- Бег крупного капитала в Европу. Трусливая попытка сохранения образа жизни за счет отречения от Родины, от жены, даже от личной чести и совести. Предельная концентрация эгоизма. Выбор товарища министра Корзухина.
- Бег за любовью. Судоржная попытка не потерять друг друга. Не разнимать родных рук в самых невероятных и нечеловечески тяжёлых условиях. Выбор Серафимы и приват-доцента Голубкова.
И самый главный Бег, определяющий все остальные - Бег за Милосердием. Это задача свихнувшегося архангела Хлудова. Беспорядочно карающий и спасающий, становящийся последним приговорм и единственной надеждой людям, перемалываемым вихрями взбесившейся истории - Хлудов неожиданно симпатичен и Булгакову и мне лично. Его звериное, жутковатое милосердие с трупами на фонарях и со спасающим любовь брелком от часов мне ближе пустых причитаний о милости к павшим и заблудшим.
И разве сейчас не то же вокруг и не так же ? Топот ног и тараканий шорох. Бег за Милосердием. Единственное, что я сама себе пообещала, находясь в этом движении - это быть искренней. Именно "искренний человек" то самое мерило и рефрен, который Булгаков вложил в уста Хлудова. И за этой иронией писателя чувствуется совершенно актуальная сегодня боль:
"Искренний человек, а? Нет? Нужна любовь, а без любви ничего не сделаешь на войне! (Укоризненно, Тихому.) Меня не любят. (Сухо.) Дать сапер. Толкать, сортировать. Пятнадцать минут времени, чтобы «Офицер» прошел за выходной семафор! Если в течение этого времени приказание не будет исполнено, коменданта арестовать! А начальника станции повесить на семафоре, осветив под ним подпись «Саботаж»."
Я уже убирала обратно на полку синюю книгу с золотым тиснением "Бег", заканчивая этот рассказ, как вдруг пришло сообщение в Телеграмм. Номер был смутно знаком, аватара не было, я открыла текст:
(Продолж.след.)
За два дня до войны я опубликовала этот рассказ в журнале "Русский Пионер". Потом был бег миллионов из страны через Ларс и т.п. Потом появились три мои книжки и наш великий беспилотник. Потом погибли мои друзья, сражаясь за Родину, а на их место встали другие мои друзья и я, чтобы сражаться за Родину...
Мне дано видеть вперед. Трудный дар, если разобраться....
"...Когда в 1991 году всё в России обнулилось, практически как в 1918, мы, ничтоже сумняшеся, в своем новоявленном бизнесе по продаже Систем Оптического Распонавания Символов Cuneiform (О, Боги, Боги! В стране жрать было нечего, а мы в Cognitive OCR -ами начали торговать! Как тебе такое Илон Маск?) решили использовать для привлечения почтейнейшей публики на своих стендах на компьютерных выставках тараканьи бега.
Молодые веселые идиоты, мы купили детский бильярд и 10 отборных мадагаскарских тараканов (Янычар, Пуговица, Кюня, и т.д.) и реально запилили тотализатор с призами в виде наших программ. На стенде был праздник, лом и давка. Очень быстро организовались группы поклонников и фаворитов отдельных усатых спортсменов. Возникли клубы постоянных игроков и6 болельщиков. Помню мужика из Омска, который за три года купил себе лично 48 Систем Cuneiform. Я, наконец, не выдержала и поинтересовалась, что он делает дальше с коробками программных продуктов и не проще ли ему будет стать нашим дилером и получить скидку, если он их перепродает. На что он прислал мне фотографию большого стеллажа с системами, где к каждой коробке была приклеена табличка с фотографией и именем выигравшего определенный забег таракана. Вот такая форма поддержки отечественного программного обеспечения!
Под тараканов наши системы расходились как жаренные пирожки. Тараканы нас подкармливали лет пять. Потом тотализаторы стали сложнее и изысканнее.
"...крупная надпись на французском, английском и русском языках: «Стой! Сенсация в Константинополе! Тараканьи бега!!!» «Русская азартная игра с дозволения полиции»..."
90-ые, Нулевые, 20-ые - я участник и очевидец. Бег - это не про эмиграцию. Бег - это про выживание в игре без правил. У Булгакова в пьесе четыре Бега:
- Бег тараканов в цирке в Константинополе. Предельная концентрация клоунады. Выбор генерала Чарноты.
- Бег крупного капитала в Европу. Трусливая попытка сохранения образа жизни за счет отречения от Родины, от жены, даже от личной чести и совести. Предельная концентрация эгоизма. Выбор товарища министра Корзухина.
- Бег за любовью. Судоржная попытка не потерять друг друга. Не разнимать родных рук в самых невероятных и нечеловечески тяжёлых условиях. Выбор Серафимы и приват-доцента Голубкова.
И самый главный Бег, определяющий все остальные - Бег за Милосердием. Это задача свихнувшегося архангела Хлудова. Беспорядочно карающий и спасающий, становящийся последним приговорм и единственной надеждой людям, перемалываемым вихрями взбесившейся истории - Хлудов неожиданно симпатичен и Булгакову и мне лично. Его звериное, жутковатое милосердие с трупами на фонарях и со спасающим любовь брелком от часов мне ближе пустых причитаний о милости к павшим и заблудшим.
И разве сейчас не то же вокруг и не так же ? Топот ног и тараканий шорох. Бег за Милосердием. Единственное, что я сама себе пообещала, находясь в этом движении - это быть искренней. Именно "искренний человек" то самое мерило и рефрен, который Булгаков вложил в уста Хлудова. И за этой иронией писателя чувствуется совершенно актуальная сегодня боль:
"Искренний человек, а? Нет? Нужна любовь, а без любви ничего не сделаешь на войне! (Укоризненно, Тихому.) Меня не любят. (Сухо.) Дать сапер. Толкать, сортировать. Пятнадцать минут времени, чтобы «Офицер» прошел за выходной семафор! Если в течение этого времени приказание не будет исполнено, коменданта арестовать! А начальника станции повесить на семафоре, осветив под ним подпись «Саботаж»."
Я уже убирала обратно на полку синюю книгу с золотым тиснением "Бег", заканчивая этот рассказ, как вдруг пришло сообщение в Телеграмм. Номер был смутно знаком, аватара не было, я открыла текст:
(Продолж.след.)
❤42
Forwarded from Ольга Ускова | Cognitive Life
(Окончание. Начало выше)
"Ольга, привет. Вчера закончился срок моего заключения. Я дома. Три года и целая жизнь. Хотел поговорить о возможной вакансии на работу. Надо же как-то жить. Я пойму если не ответишь. Я бы и сам не поднял трубку... Помнишь, ты как то сказала: "Неприкасаемых в этом мире нет." Так вот, ты была права.
Но:
"...В кругу кровавом день и ночь
Болит жестокая истома…
Никто нам не хотел помочь
За то, что мы остались дома,.."
Много читал в тюрьме ))) Пойму, если не перезвонишь."
Я перезвонила и поехала на встречу. Я тоже много читаю.)))
И по дороге вспомнила эпиграф к пьесе Булгакова:
"Бессмертье — тихий,светлый брег;
Наш путь — к нему стремленье.
Покойся, кто свой кончил бег!.."
Жуковский
Все, кто когда-либо писал об этой книге, упирались в "кончину" и "бессмертие", но в дневнике Булгакова, в записи от 23 декабря 1924 года, которую можно считать основным замыслом, идеей пьесы, приведена полная строфа:
"Бессмертье — тихий (светлый) брег…
Наш путь –к нему стремленье.
Покойся, кто свой кончил бег,
Вы, странники терпенья…"
И тут меня пробило. Конечно! Мы все бежим за милостью. Милосердием Человеческим и Божественным. Но это не достижимо, это только путь. Оно нас настигает потом. Когда кончаются "тараканьи бега", когда начинается покой. А здесь мы просто "странники терпенья". Про это и роман. Про это и жизнь.
"Ольга, привет. Вчера закончился срок моего заключения. Я дома. Три года и целая жизнь. Хотел поговорить о возможной вакансии на работу. Надо же как-то жить. Я пойму если не ответишь. Я бы и сам не поднял трубку... Помнишь, ты как то сказала: "Неприкасаемых в этом мире нет." Так вот, ты была права.
Но:
"...В кругу кровавом день и ночь
Болит жестокая истома…
Никто нам не хотел помочь
За то, что мы остались дома,.."
Много читал в тюрьме ))) Пойму, если не перезвонишь."
Я перезвонила и поехала на встречу. Я тоже много читаю.)))
И по дороге вспомнила эпиграф к пьесе Булгакова:
"Бессмертье — тихий,светлый брег;
Наш путь — к нему стремленье.
Покойся, кто свой кончил бег!.."
Жуковский
Все, кто когда-либо писал об этой книге, упирались в "кончину" и "бессмертие", но в дневнике Булгакова, в записи от 23 декабря 1924 года, которую можно считать основным замыслом, идеей пьесы, приведена полная строфа:
"Бессмертье — тихий (светлый) брег…
Наш путь –к нему стремленье.
Покойся, кто свой кончил бег,
Вы, странники терпенья…"
И тут меня пробило. Конечно! Мы все бежим за милостью. Милосердием Человеческим и Божественным. Но это не достижимо, это только путь. Оно нас настигает потом. Когда кончаются "тараканьи бега", когда начинается покой. А здесь мы просто "странники терпенья". Про это и роман. Про это и жизнь.
🔥53❤33