Публицист и философ Виктор Григорьевич Мараховский за полтора десятилетия нашего личного знакомства (да и раньше) успел охватить немало направлений деятельности, разобраться во многих сложных проблемах и даже ввести несколько понятий, изрядно упрощающих формулирование и облегчающих понимание немалой части этих проблем. Например, понятие базового мифа — распространённейшего в данной культуре представления о предельно полном биографическом воплощении личных и коллективных возможностей.

По Мараховскому, русский базовый миф считает значимым успех на государственной службе, а всё остальное сопутствующим данной службе или от неё отвлекающим. Даже материальное преуспеяние, во всех культурах значимое, по русскому базовому мифу вторично и неустойчиво, ибо может в любой момент оказаться пресечено в интересах государства или даже в частных интересах каких-то его слуг (что неправедно в основном потому, что их самих отвлекает от служения всё тому же государству).

Мараховский полагает: такое убеждение сложилось на многовековой почве защиты народа от несметного множества внешних врагов, с чем может справиться только сильное государство, нацеливающее народные силы прежде всего на решение данной задачи как не просто первоочередной, а жизненно необходимой. Это соответствует моим собственным многолетним рассуждениям о географических корнях произрастания ключевых особенностей русской и англосаксонской цивилизаций, отпочковавшихся от общеевропейской.

Англия — остров по соседству с большим и постоянно воюющим континентом, имеющий весьма благоприятный для тогдашнего сельского хозяйства климат и потому аномально высокую по континентальным меркам плотность населения, но тем не менее не способный отразить сколько-нибудь значимое вторжение с востока (первый документированный успешный захват — в 43-м году, последний пока — в 1066-м). Отсюда готовность постоянно направлять население на задачи, сокращающие избыток его, и необходимость постоянно сталкивать ключевые континентальные силы между собою, чтобы у них не оставалось и мыслей о захвате острова. В частности, англичане веками активно (в том числе прямым участием в боевых действиях) поддерживают вторую на континенте силу против первой, немедленно обращаясь против былого союзника, как только он с их помощью из второго становится первым. Это в свою очередь воспитывает готовность к вероломству и во внутренних (в том числе личных) делах. Да и государству англосаксы не доверяют: оно их расходует слишком уж бездумно (они приписывают нам атаки толпой на пулемёты противника в надежде на то, что пулемётчики сойдут с ума от зрелища горы трупов, как раз потому, что сами такое часто практиковали в Первой фазе Мировой войны).

Россия как единое государство формировалась вдоль Янтарного пути «из варяг в греки». По многим сведениям, племена вдоль рек, связывающих (со сравнительно небольшими — в сумме порядка сотни километров — сухопутными отрезками) Чёрное и Балтийское море, начали объединяться при активном посредничестве греков, формировавших новый торговый маршрут вместо парализованного раннефеодальными межрегиональными распрями западноевропейского, уже в VI веке, и к концу VII держава вполне сложилась, а полулегендарного Рюрика призвали на княжение в 862-м году просто вследствие смерти предыдущего князя по прозвищу Гостомысл, не оставившего законных наследников мужского пола (к тому моменту Рюрик был женат на одной из дочерей Гостомысла). Плотность населения в получившемся государстве оказалась заметно ниже западноевропейской (вся русская цивилизация сформировалась в местах, где средняя температура января ниже точки замерзания воды, а потому сельское хозяйство куда скудней, чем в Европе западней нас), а естественные границы вовсе отсутствовали, так что ударить нас могли с любой стороны. Для уменьшения риска нужно было не давать поводов для сговора между географически разделёнными соседями. Это в свою очередь требовало строжайшего соблюдения своих обязательств — порою даже в ущерб себе. Да и постоянная нехватка людей для решения стоящих перед страной задач вынуждала ценить каждого, вовлекать в состав народа любого желающего (и целые племена), подхватывать любые находки других, чтобы объединять их с уже накопленными и развивать дальше уже как часть собственного наследия…

Тысячелетняя эволюция привела к тому, что многие фундаментальные ценности англосаксонской цивилизации отвратительны для русской (и, насколько могу судить, многие русские ценности — для англосаксов). Это не значит, что те или иные ошибочны с некоей высшей точки зрения: ведь и те, и другие обеспечили своим народам выживание в изрядно неблагоприятных условиях. Но мы должны по меньшей мере осознавать, что рассуждаем в рамках определённых представлений, сложившихся за века до нас.

Итак, описание Мараховским базового русского мифа мне представляется верным. Как и его же соображение о необходимости дополнения базы младшим (и по возрасту, и по важности в нашем сознании) мифом о честном частном, не связанном с государством (по крайней мере напрямую), успехе. Законно достигнутое личное материальное благополучие должно стать приемлемо для общества в целом (и не подвергаться угрозам со стороны государства без явно катастрофических причин).

Строго говоря, всё наше благополучие основано на том, что человек вообще способен сделать больше, чем съесть. Но создаваемый нами прибавочный продукт неизбежно перераспределяется. В частности, в пользу тех, кто по разным причинам не может непосредственно участвовать в производстве. Поэтому личное благосостояние зачастую сомнительно для тех, у кого часть прибавочного продукта изымается даже по причинам, важным для общества в целом.