#psinema Кино вышло в 1979 году. Пугачёва тогда находилась на подступах к суперзвёздному статусу, но сценический образ у неё был совсем другой. Не надменной суперзвездищей она была, а немного инфантильной девочкой-травести, певшей, к тому же, от лица мальчиков – школьника-первоклассника, ученика магической академии до-гарри-поттеровской эпохи, циркового клоуна. Изредка прорывалось что-то женское, наподобие «посидим, поохаем», но особого успеха не имело.
Образ травести был сложен, предполагал бездну артистизма и прорву фантазии. Стоять на месте было нельзя, надо было подкидывать новых дровишек в этот костёр. Но это ладно. Имелся один серьёзный недостаток. Когда-нибудь этот образ просто надоел бы публике. Нет, там было, куда расти. Пугачёва могла бы в итоге стать кем-то вроде советской Лайзы Минелли. Правда, нужен был как суперталант, так и поддержание в режиме нон-стоп идеальных телесных кондиций.
Талант можно было бы прокачать, предпосылки имелись. Да и за спортзалом бы дело не стало. Но требовалась и слаженная работа команды экстраординарных творцов – поэтов, композиторов, музыкантов. Притом, талантов уникальных, штучных. Это сложно, дорого, почти невыполнимо. Гораздо удобнее, когда специалисты заменяемы.
И вот решение проблемы пришло из экрана телевизора. Образ миледи в исполнении Маргариты Тереховой впечатлил весь СССР. Это был абсолютный секс-символ. Он встряхнул мужчин, в диапазоне от прыщавых юнцов до почтенных старцев. Ему стали подражать женщины.
А у женщин не было моделей для подражания. Женщинам давали передовиц производства, пустоголовых студенток, бесконечных безропотных заек. Издевательскую Эллочку Людоедку давали. А настоящей, яркой, вырви-глаз стервы – не было. Не будем преуменьшать художественную значимость этих образов. Но к нарядам из рижского или югославского модного журнала никого из них приверстать было нельзя.
И тут в исполнении Тереховой Советскому Союзу явилась абсолютно роскошная стерва, сильная женщина, которая и Д`Артаньяна на скаку остановит, и в седло со второго этажа спрыгнет, и в лицо недругу расхохочется.
Притом, догадываюсь, что особых актёрских ухищрений не требовалось – всего лишь броские жесты, гипертрофированные эмоции. Арсенал, отработанный до блеска несколькими столетиями сценических водевилей. И в телеводевиле всё это было как нельзя более уместно.
Прекрасная актриса Терехова отыграла и забыла, пошла работать над новыми образами. А Пугачёва подхватила этот сброшенный балахон и почувствовала себя в нём хорошо.