Вот это понятие, оказавшееся на самом верху пирамиды, как пишет Иллуз, трансформировало наши представления о личности. Самореализованная, достигшая пика своего развития личность становится эталоном психологического здоровья. А те, кто не соответствует этим идеалам, теперь считаются больными, неполноценными и нуждающимися в терапии.
Возникает новая иерархия между теми, кто полностью реализовал свой потенциал, и теми, кто не смог разобраться со своими проблемами и стать лучшей версией себя. Причем эмоционально нездоровое поведение выводится из сопоставления с идеалом самореализованной, наполненной жизни. Иллуз колко замечает, что, если перенести такую логику на физическое здоровье, это будет равноценно тому, чтобы называть человека, который не использует весь потенциал своих мышц, больным.
Идеал нормы или здоровья оказывается размытым и бесконечно ширящимся. Кого называть полностью реализованным? Где предел самоактуализации? На эти вопросы невозможно ответить, а значит, под определение «нереализованных» и «неполноценных» может попасть кто угодно. Тем не менее, идея самоактуализации как критерия нормальности становится невероятно популярной и подталкивает людей вступать в эту гонку.
Как же стать полноценной, реализованной личностью? В нарративе самоактуализации, терапевтическом нарративе или, проще говоря, той истории, которая описывает путь человека к самореализации и становится образцом для осмысления своего опыта в терапевтической культуре, Иллуз видит такое решение. В первую очередь нужно найти в себе патологию, травму, какую-то «поломку» в своем прошлом, в результате которой личность пострадала и потеряла способность самостоятельно определять свой путь. Эта травма становится основой для идентичности. Чтобы избавиться от страдания, нужно упражняться в воспоминании о нем, причем делать это правильно.
Интересно, что терапевтический нарратив всегда пишется задом наперед. Он строится на поиске проблемы, того, что мешает быть счастливым и успешным, и осмыслении этой проблемы в связи с каким-то событием в прошлом. Иначе говоря, мы сначала узнаем проблему, а потом уже находим в прошлом событие, которое ее вызвало.
Распространению в США как психологии вообще, так и терапевтического нарратива, по мнению Иллуз, способствовал феминизм. Пересечение феминизма и терапии очевидно — это кризисные центры для женщин, помощь пострадавшим от насилия, группы личностного роста. Соответственно, массовое появление феминистских организаций в 1970-е годы помогло популяризации психологического знания в американском обществе.
Иллуз также отмечает множество пересечений между феминизмом второй волны и психотерапией (интерес к семейным отношениям, сексуальности, например). В терапии феминизм находит новые инструменты критики и политического действия, и травма становится одним из них. Используя понятие «травмы», феминистки критикуют институт семьи, защищают права детей, добиваются принятия законов и борются с насилием. Таким образом, феминизм тоже становится двигателем терапевтического поворота.
Еще одно движение, которое вольно или невольно содействовало распространению терапевтической культуры, по мнению Иллуз, — это ветераны Вьетнамской войны. Они активно использовали понятие «травмы», хоть и с другими целями — чтобы добиться социальных и культурных преимуществ.
В 1980 году Американская психиатрическая ассоциация официально признала категорию «травмы» в виде диагноза «посттравматическое стрессовое расстройство». Это произошло под влиянием движения Вьетнамских ветеранов и свидетельствовало о признании их страданий. ПТСР как диагноз давал объяснение их непонятным симптомам и странному поведению, позволял получить поддержку и социальные гарантии. Постепенно этот диагноз стал применяться к более широкому спектру людей, например, к пережившим насилие, преступления, террористические атаки и т. п.
В неолиберальном порядке каждый человек сам себе регулятор, и это регулирование касается его эмоций и чувств не меньше, чем других аспектов бытия.
Возникает новая иерархия между теми, кто полностью реализовал свой потенциал, и теми, кто не смог разобраться со своими проблемами и стать лучшей версией себя. Причем эмоционально нездоровое поведение выводится из сопоставления с идеалом самореализованной, наполненной жизни. Иллуз колко замечает, что, если перенести такую логику на физическое здоровье, это будет равноценно тому, чтобы называть человека, который не использует весь потенциал своих мышц, больным.
Идеал нормы или здоровья оказывается размытым и бесконечно ширящимся. Кого называть полностью реализованным? Где предел самоактуализации? На эти вопросы невозможно ответить, а значит, под определение «нереализованных» и «неполноценных» может попасть кто угодно. Тем не менее, идея самоактуализации как критерия нормальности становится невероятно популярной и подталкивает людей вступать в эту гонку.
Как же стать полноценной, реализованной личностью? В нарративе самоактуализации, терапевтическом нарративе или, проще говоря, той истории, которая описывает путь человека к самореализации и становится образцом для осмысления своего опыта в терапевтической культуре, Иллуз видит такое решение. В первую очередь нужно найти в себе патологию, травму, какую-то «поломку» в своем прошлом, в результате которой личность пострадала и потеряла способность самостоятельно определять свой путь. Эта травма становится основой для идентичности. Чтобы избавиться от страдания, нужно упражняться в воспоминании о нем, причем делать это правильно.
Интересно, что терапевтический нарратив всегда пишется задом наперед. Он строится на поиске проблемы, того, что мешает быть счастливым и успешным, и осмыслении этой проблемы в связи с каким-то событием в прошлом. Иначе говоря, мы сначала узнаем проблему, а потом уже находим в прошлом событие, которое ее вызвало.
Распространению в США как психологии вообще, так и терапевтического нарратива, по мнению Иллуз, способствовал феминизм. Пересечение феминизма и терапии очевидно — это кризисные центры для женщин, помощь пострадавшим от насилия, группы личностного роста. Соответственно, массовое появление феминистских организаций в 1970-е годы помогло популяризации психологического знания в американском обществе.
Иллуз также отмечает множество пересечений между феминизмом второй волны и психотерапией (интерес к семейным отношениям, сексуальности, например). В терапии феминизм находит новые инструменты критики и политического действия, и травма становится одним из них. Используя понятие «травмы», феминистки критикуют институт семьи, защищают права детей, добиваются принятия законов и борются с насилием. Таким образом, феминизм тоже становится двигателем терапевтического поворота.
Еще одно движение, которое вольно или невольно содействовало распространению терапевтической культуры, по мнению Иллуз, — это ветераны Вьетнамской войны. Они активно использовали понятие «травмы», хоть и с другими целями — чтобы добиться социальных и культурных преимуществ.
В 1980 году Американская психиатрическая ассоциация официально признала категорию «травмы» в виде диагноза «посттравматическое стрессовое расстройство». Это произошло под влиянием движения Вьетнамских ветеранов и свидетельствовало о признании их страданий. ПТСР как диагноз давал объяснение их непонятным симптомам и странному поведению, позволял получить поддержку и социальные гарантии. Постепенно этот диагноз стал применяться к более широкому спектру людей, например, к пережившим насилие, преступления, террористические атаки и т. п.
В неолиберальном порядке каждый человек сам себе регулятор, и это регулирование касается его эмоций и чувств не меньше, чем других аспектов бытия.
И конечно же, одним из важнейших двигателей терапевтического поворота и распространителей терапевтического нарратива считается государство. Это и буквально государство (например, США у Иллуз), которое создает институты для изучения ментального здоровья, выделяет бюджет на психологические исследования. Но это и государственность (governmentality) в фукодианском смысле — совокупность стратегий, методов и технологий воздействия на людей для достижения определенных целей.
Так пишет о терапевтическом Николас Роуз — для него это множество технологий для формирования субъекта, гражданина, человека и для управления им. В неолиберальном порядке каждый человек сам себе регулятор, и это регулирование касается его эмоций и чувств не меньше, чем других аспектов бытия.
Как терапевтический поворот определяет нашу жизнь
Итак, терапевтический поворот определил, как мы теперь представляем самих себя, свою личность и траекторию ее развития, нормальное и ненормальное поведение, здоровое и нездоровое отношение к себе и другим, правильные и неправильные способы выражения эмоций и чувств.
Это не только то, что мы знаем, но и то, как мы чувствуем. Система психологического знания конвертируется в структуру наших чувств и эмоций. Поэтому мы действительно можем страдать от недостижимости идеала самореализации или болезненно переживать то, что определяется в терапевтической культуре как травма. А еще терапевтический поворот изменил то, как люди думают и говорят о своем прошлом.
Жанр автобиографии сильно трансформировался под влиянием терапевтического нарратива. В терапевтической автобиографии ищется «настоящая» идентичность рассказчика, эта идентичность реализуется в эмоциональном страдании, а сам процесс рассказывания истории дает понимание пережитых эмоций.
Все три книги написаны известными богатыми американками на пике их карьеры в шоу-бизнесе, и в каждой двигателем сюжета выступает не достижение успеха, а страдание.
Иллуз фиксирует эти изменения жанра на примере трех книг: автобиографии Опры Уинфри (про нее Иллуз написала даже отдельную книгу), Брук Шилдс и Джейн Фонды. Все три написаны известными богатыми американками на пике их карьеры в шоу-бизнесе, и в каждой двигателем сюжета выступает не достижение успеха, а страдание. Опра Уинфри пишет о том, как боролась с самооценкой в то время, когда все вокруг думали, что у нее есть все. Брук Шилдс описывает свою послеродовую депрессию. А Джейн Фонда рассказывает о несчастном детстве и недостаточно любящем отце, в котором она видит причину своих трех несчастных браков.
Значимость детского опыта и постоянное обращение к нему — это вообще отличительная черта терапевтического нарратива. Чтобы продемонстрировать разницу с предшествующей биографической традицией, Иллуз вспоминает слова Авраама Линкольна: «Большая глупость — пытаться найти что-то в моей ранней жизни. Все это можно уместить в одно предложение. … Краткая и простая летопись бедности». Для него, человека XIX века, детство как часть собственной биографии не представляет никакого интереса.
В терапевтическом нарративе же совершенно обратная ситуация: из «ранней жизни» можно узнать о человеке все. Детский опыт интерпретируется таким образом, что он способен объяснить любые последующие удачи и неудачи человека, особенности его характера и причины всех его поступков. И если Линкольн не придавал значения тяготам своего детства, то в терапевтической автобиографии опыт страдания — в особенности ранний — ставится во главу угла и имеет определяющее значение во всей последующей жизненной истории.
Терапевтический поворот — это хорошо или плохо?
Сейчас часто говорят, что, если бы все ходили к психотерапевту, мир стал бы гораздо лучше. Так ли это? Исследователи терапевтического поворота как будто говорят об обратном: терапевтическая культура порождает иерархии, контролирует людей и требует невозможного. Вспомнить хотя бы того же Филиппа Риффа, с которого и начались исследования терапевтического. На самом деле все несколько сложнее.
Так пишет о терапевтическом Николас Роуз — для него это множество технологий для формирования субъекта, гражданина, человека и для управления им. В неолиберальном порядке каждый человек сам себе регулятор, и это регулирование касается его эмоций и чувств не меньше, чем других аспектов бытия.
Как терапевтический поворот определяет нашу жизнь
Итак, терапевтический поворот определил, как мы теперь представляем самих себя, свою личность и траекторию ее развития, нормальное и ненормальное поведение, здоровое и нездоровое отношение к себе и другим, правильные и неправильные способы выражения эмоций и чувств.
Это не только то, что мы знаем, но и то, как мы чувствуем. Система психологического знания конвертируется в структуру наших чувств и эмоций. Поэтому мы действительно можем страдать от недостижимости идеала самореализации или болезненно переживать то, что определяется в терапевтической культуре как травма. А еще терапевтический поворот изменил то, как люди думают и говорят о своем прошлом.
Жанр автобиографии сильно трансформировался под влиянием терапевтического нарратива. В терапевтической автобиографии ищется «настоящая» идентичность рассказчика, эта идентичность реализуется в эмоциональном страдании, а сам процесс рассказывания истории дает понимание пережитых эмоций.
Все три книги написаны известными богатыми американками на пике их карьеры в шоу-бизнесе, и в каждой двигателем сюжета выступает не достижение успеха, а страдание.
Иллуз фиксирует эти изменения жанра на примере трех книг: автобиографии Опры Уинфри (про нее Иллуз написала даже отдельную книгу), Брук Шилдс и Джейн Фонды. Все три написаны известными богатыми американками на пике их карьеры в шоу-бизнесе, и в каждой двигателем сюжета выступает не достижение успеха, а страдание. Опра Уинфри пишет о том, как боролась с самооценкой в то время, когда все вокруг думали, что у нее есть все. Брук Шилдс описывает свою послеродовую депрессию. А Джейн Фонда рассказывает о несчастном детстве и недостаточно любящем отце, в котором она видит причину своих трех несчастных браков.
Значимость детского опыта и постоянное обращение к нему — это вообще отличительная черта терапевтического нарратива. Чтобы продемонстрировать разницу с предшествующей биографической традицией, Иллуз вспоминает слова Авраама Линкольна: «Большая глупость — пытаться найти что-то в моей ранней жизни. Все это можно уместить в одно предложение. … Краткая и простая летопись бедности». Для него, человека XIX века, детство как часть собственной биографии не представляет никакого интереса.
В терапевтическом нарративе же совершенно обратная ситуация: из «ранней жизни» можно узнать о человеке все. Детский опыт интерпретируется таким образом, что он способен объяснить любые последующие удачи и неудачи человека, особенности его характера и причины всех его поступков. И если Линкольн не придавал значения тяготам своего детства, то в терапевтической автобиографии опыт страдания — в особенности ранний — ставится во главу угла и имеет определяющее значение во всей последующей жизненной истории.
Терапевтический поворот — это хорошо или плохо?
Сейчас часто говорят, что, если бы все ходили к психотерапевту, мир стал бы гораздо лучше. Так ли это? Исследователи терапевтического поворота как будто говорят об обратном: терапевтическая культура порождает иерархии, контролирует людей и требует невозможного. Вспомнить хотя бы того же Филиппа Риффа, с которого и начались исследования терапевтического. На самом деле все несколько сложнее.
Исследования терапевтического поворота действительно начались с критики психологии и устанавливаемого ей общественного порядка. Об этом писали не только упомянутые Филипп Рифф и Николас Роуз, но и социологи Ульрих Бек и Джеймс Нолан, историк Джексон Лирс, исследовательница гендера Кэтти Дэвис и другие.
В терапевтической культуре и правда много проблемных мест. Говоря что-то вроде: «Всем стоит ходить к психотерапевту», — мы часто забываем, что психотерапия — это все еще привилегия, недоступная многим из-за цены. Фразы «Тебе пора к психологу» или «Какой-то он токсичный» превращаются в ярлыки, которыми мы маркируем тех, кого считаем отличающимися от нормы или неудобныим для нас.
Думая о своих границах, мы можем забыть об эмпатии, ведь эмоции, как пишет Иллуз, превратились в объект купли-продажи, и мы не готовы тратить их на всех подряд. А еще терапевтическая культура может лишать нас политической воли, когда, вместо того чтобы бороться с несправедливым иерархическим порядком, мы ищем причины своего положения в травматичном опыте и пытаемся «работать над собой».
Тем не менее, с 2000-х годов исследования терапевтического поворота перестают быть исключительно критическими по отношению к своему объекту
В терапевтической культуре и правда много проблемных мест. Говоря что-то вроде: «Всем стоит ходить к психотерапевту», — мы часто забываем, что психотерапия — это все еще привилегия, недоступная многим из-за цены. Фразы «Тебе пора к психологу» или «Какой-то он токсичный» превращаются в ярлыки, которыми мы маркируем тех, кого считаем отличающимися от нормы или неудобныим для нас.
Думая о своих границах, мы можем забыть об эмпатии, ведь эмоции, как пишет Иллуз, превратились в объект купли-продажи, и мы не готовы тратить их на всех подряд. А еще терапевтическая культура может лишать нас политической воли, когда, вместо того чтобы бороться с несправедливым иерархическим порядком, мы ищем причины своего положения в травматичном опыте и пытаемся «работать над собой».
Тем не менее, с 2000-х годов исследования терапевтического поворота перестают быть исключительно критическими по отношению к своему объекту
Журнал «Тезис»
Терапевтический поворот: как психология и психотерапия меняют наш мир | Журнал «Тезис»
В новостной ленте вместе с сообщениями о трагических событиях мы то и дело видим советы, как с ними справиться, а термины из учебников по психологии стали частью нашей обыденной речи. Почему именно психология и психотерапия так сильно повлияли на нас? Когда…
В записи трансляции 170 -летия профессиональной психотерпии в России случился брак по звуку. Нужно ни переозвучить первые 40 минут?
Путь героя можно разделить на три больших акта
Уход (Departure) — герой покидает знакомый мир.
Инициация (Initiation) — испытания, трансформация, получение знаний или силы.
Возвращение (Return) — возврат к привычному миру, но уже другим человеком.
В них Кэмпбелл выделяет 17 этапов путешествия героя.
В повествовании используются устойчивые образы — архетипы
Кэмпбелл выделяет следующие архетипы: герой, наставник, страж порога, тень, оборотень, трикстер и другие. Рассмотрим на примере «Гарри Поттера»: https://t.me/arhteh/32175
Уход (Departure) — герой покидает знакомый мир.
Инициация (Initiation) — испытания, трансформация, получение знаний или силы.
Возвращение (Return) — возврат к привычному миру, но уже другим человеком.
В них Кэмпбелл выделяет 17 этапов путешествия героя.
В повествовании используются устойчивые образы — архетипы
Кэмпбелл выделяет следующие архетипы: герой, наставник, страж порога, тень, оборотень, трикстер и другие. Рассмотрим на примере «Гарри Поттера»: https://t.me/arhteh/32175
Волосы на груди у мужчин снова в моде — тренд на гладкое тело из 90-х уходит в прошлое, пишет GQ. Стилисты отмечают, что всё больше звёзд и обычных людей возвращают естественность и меняют представления о мужской красоте.
Причина таких перемен: усталость от идеальных тел. Теперь мужчины хотят быть собой и принимают то, что «подарила природа».
Вы знаете, кому переслать
Причина таких перемен: усталость от идеальных тел. Теперь мужчины хотят быть собой и принимают то, что «подарила природа».
Вы знаете, кому переслать
В Подмосковье 20 шерстяных «выселили» кожаную на балкон.
90-летняя женщина ненадолго вышла, но обратно попасть уже не смогла — дверь захлопнули усатые пи...томцы. Пенсионерка начала звать на помощь, крики услышали соседи и вызвали спасателей.
Те решили не ломать дверь: один из сотрудников поднялся на третий этаж по лестнице, открыл балкон и впустил хозяйку обратно в квартиру. К счастью, женщина не пострадала. А шестяные «заговорщики» встретили её как ни в чём не бывало.
На месте хозяйки стоит проверить не успели ли ее шерсяные вызвать на дом нотариуса и переписать квартиру на себя.
А то в следующий раз усатые рейдеры могут захлопнуть входную дверь и сменить замки.
мы в мах maxgate.io/histeric
мы в мах maxgate.io/psyabuse
90-летняя женщина ненадолго вышла, но обратно попасть уже не смогла — дверь захлопнули усатые пи...томцы. Пенсионерка начала звать на помощь, крики услышали соседи и вызвали спасателей.
Те решили не ломать дверь: один из сотрудников поднялся на третий этаж по лестнице, открыл балкон и впустил хозяйку обратно в квартиру. К счастью, женщина не пострадала. А шестяные «заговорщики» встретили её как ни в чём не бывало.
На месте хозяйки стоит проверить не успели ли ее шерсяные вызвать на дом нотариуса и переписать квартиру на себя.
А то в следующий раз усатые рейдеры могут захлопнуть входную дверь и сменить замки.
мы в мах maxgate.io/histeric
мы в мах maxgate.io/psyabuse
😁1
Раскрыта тайна "мифа об Амуре и Психее". Оказывается Джонсон в своей книге Она решил потереть копирайт не толтко Луизы-Марии фон Франц, но и Апулея. Мол, кто надо, цитату узнает.
На самом деле все это постмодернистское переосмыление оригинального мифа, о котором Юнг писал в статье об архетипе Коры. Кстати, его продрезал потом не только Иван Ефремов в Таис Афинской. Очевидно влияние Юнга на авторов Дюны и Путешествия в Элевсин
На самом деле все это постмодернистское переосмыление оригинального мифа, о котором Юнг писал в статье об архетипе Коры. Кстати, его продрезал потом не только Иван Ефремов в Таис Афинской. Очевидно влияние Юнга на авторов Дюны и Путешествия в Элевсин
Коллеги, добрый день! Я закончила перевод 2 главы книги Марии-Луизы фон Франц "Золотой осёл Апулея" и приступаю к третьей, а здесь (ниже) — фрагмент краткого пересказа предыдущих глав. На моём канале в Max можно прочесть пересказ целиком, а также прослушать аудиоверсию моего перевода https://max.ru/join/Xx8ArIPQ1X6lPW7qoaQE1oXMoMkDKhslAj53I2rCr4E
Кстати, почему я вообще решила переводить эту вещь фон Франц? Яндекс-книги подсунули мне как-то апулеевского "Золотого осла" в исполнении Ильи Прудовского — великолепного мастера художественного чтения, я пришла в восхищение и от его непередаваемых интонаций, и от самой книги античного автора. Ну и, конечно, я помнила, что у Марии-Луизы фон Франц был комментарий на эту книгу, и я с ним даже как-то давно знакомилась. Но сейчас, когда я пошла посмотреть перевод, он меня ужасно разочаровал (не буду называть всем известное самодеятельное издательство), на фоне Прудовского и Апулея читать это было просто невыносимо — пришлось взяться за собственный. Надеюсь, вам он доставит удовольствие, особенно если предварительно послушать Прудовского/познакомиться с первоисточником Апулея.
Фрагмент краткого пересказа 2 главы:
Присвоение имени Сократа жалкой жертве ведьмы-нимфоманки выглядит как насмешка, однако этот выбор имени открывает глубокие психологические параллели. Исторический Сократ стремился к эмоциональной бесстрастности, и это стремление привело к появлению у него такой эмоционально яркой жены, как Ксантиппа. Греческая философская школа игнорировала женский принцип, признавая лишь его возвышенную форму, что ярко проявилось в отношении к реальной женщине как к низшему существу. В результате такой девальвации женского начала оно обретает негативный характер, что отражено в образах ведьм Пантии и Мерои, символизирующих разрушительные эмоции и сексуальную одержимость.
Начавшееся в поздней античности возрождение женского архетипа было прервано подъёмом иудео-христианской традиции, которая ещё сильнее укрепила патриархальные устои. Христианская теология во многом переняла греческую философию с её пренебрежением к женскому началу, сформировав жёсткую сексуальную мораль, основанную не на Евангелии, а на греческих традициях. Книга Апулея отражала надежду на возвращение женственности и интеграцию женского принципа, но эти идеи были подавлены новым патриархальным порядком, олицетворением которого стало христианство.
В городе Гипата пути Луция и торговцев расходятся: герою предстоит знакомство с домом богатого, но скупого Милона, где живёт его жена Памфила («вселюбящая»), ищущая в мужчинах лишь сексуального удовольствия, и молодая служанка Фотида, олицетворяющая позитивное женское начало. Именно в образе Фотиды у Луция впервые происходит знакомство с анимой — подлинным проявлением женского начала мужской души.
Кстати, почему я вообще решила переводить эту вещь фон Франц? Яндекс-книги подсунули мне как-то апулеевского "Золотого осла" в исполнении Ильи Прудовского — великолепного мастера художественного чтения, я пришла в восхищение и от его непередаваемых интонаций, и от самой книги античного автора. Ну и, конечно, я помнила, что у Марии-Луизы фон Франц был комментарий на эту книгу, и я с ним даже как-то давно знакомилась. Но сейчас, когда я пошла посмотреть перевод, он меня ужасно разочаровал (не буду называть всем известное самодеятельное издательство), на фоне Прудовского и Апулея читать это было просто невыносимо — пришлось взяться за собственный. Надеюсь, вам он доставит удовольствие, особенно если предварительно послушать Прудовского/познакомиться с первоисточником Апулея.
Фрагмент краткого пересказа 2 главы:
Присвоение имени Сократа жалкой жертве ведьмы-нимфоманки выглядит как насмешка, однако этот выбор имени открывает глубокие психологические параллели. Исторический Сократ стремился к эмоциональной бесстрастности, и это стремление привело к появлению у него такой эмоционально яркой жены, как Ксантиппа. Греческая философская школа игнорировала женский принцип, признавая лишь его возвышенную форму, что ярко проявилось в отношении к реальной женщине как к низшему существу. В результате такой девальвации женского начала оно обретает негативный характер, что отражено в образах ведьм Пантии и Мерои, символизирующих разрушительные эмоции и сексуальную одержимость.
Начавшееся в поздней античности возрождение женского архетипа было прервано подъёмом иудео-христианской традиции, которая ещё сильнее укрепила патриархальные устои. Христианская теология во многом переняла греческую философию с её пренебрежением к женскому началу, сформировав жёсткую сексуальную мораль, основанную не на Евангелии, а на греческих традициях. Книга Апулея отражала надежду на возвращение женственности и интеграцию женского принципа, но эти идеи были подавлены новым патриархальным порядком, олицетворением которого стало христианство.
В городе Гипата пути Луция и торговцев расходятся: герою предстоит знакомство с домом богатого, но скупого Милона, где живёт его жена Памфила («вселюбящая»), ищущая в мужчинах лишь сексуального удовольствия, и молодая служанка Фотида, олицетворяющая позитивное женское начало. Именно в образе Фотиды у Луция впервые происходит знакомство с анимой — подлинным проявлением женского начала мужской души.
MAX
MAX – быстрое и легкое приложение для общения и решения пов…
Forwarded from Дас ист фантастишь ❤️🔥
✏️ Юрий Бурносов: Есть и хорошие новости.
"В России рекордно упал спрос на коучей и тренинги" (с)
"В России рекордно упал спрос на коучей и тренинги" (с)
VK
Юрий Бурносов. Пост со стены.
Есть и хорошие новости.
"В России рекордно упал спрос на коучей и тренинги" (с)
"В России рекордно упал спрос на коучей и тренинги" (с)
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Когда сказал начальнику, что у тебя очень много важных задач...
📹 vk.com/polisharozova
🪆 Открывай 👉 Окно в Россию!
📹 vk.com/polisharozova
🪆 Открывай 👉 Окно в Россию!