La Mamounia в Марракеше - отель-легенда. Когда-то авторитетный Conde Nast Traveller поставил его на первое место в мире. Здесь отдыхали Уинстон Черчиль и Чарли Чаплин, Пол Маккартни написал довольно ужасную рекламную песню Mamounia, здесь снимал Хичкок и не могла расплатиться по счетам Анна Делви (тогда за хижину-рияд, если помните, забашляла корпоративной карточкой Конденаста подруга Анны из Vanity Fair и, кажется, была уволена). #третийадмин был здесь очень давно, до реновации в 2009-м под руководством тоже легендарного Жака Гарсии, а сейчас вернулся после последней реконструкции 2019 года.

У входа в La Mamounia, чтобы вы понимали размах, с утра до вечера стоит толпа французов, желающих просто посмотреть отель. Без очереди проходят счастливые обладатели ключей и брони в рестораны.

Что сказать. Самое прекрасное и удивительное здесь - сад, он как раз старый. Запах цветов и мандариновых деревьев сносит башку прямо со входа - особенно это чудесно и странно посреди зимы, по контрасту с новогодней елкой. В остальном отель стал очень похож на… дубайский своим безжизненным туристическим люксом. Не очень вкусные рестораны и бары, засиженные французами в простеганных дутиках (марку держат лишь итальянские леди при укладках и в мехах). Тесные стандартные номера с комарами - но хоть не такие бессовестно дорогие как в Royal Mansour по соседству за 2,5 тысяч евро ночь (новый рекорд). Да, Tattinger разливает для «Мамунии» именное шампанское особого бленда, но как будто не с кем его выпить. Пипл-вотчинг не высокого уровня.

У #третьегоадмина вообще есть теория, что по-настоящему великим отель делает то, что его используют для встреч не только туристы. Парижский Costes, например - сердце недели моды. Или Chateau Marmont в LA, где бьется пульс Голливуда и назначаются самые важные и тайные свидания. Остальное - условный «дубай»: да, роскошный, вылизанный, комфортный, но все же отель. Ничего сверх ожиданий.