Susan Faludi в своей книге 1999 года Stiffed: The Betrayal of the American Man пишет:
«Не раз замечали: экономический сдвиг от индустрии к сфере услуг — от производства к потреблению — символически выглядит как движение от традиционно “мужского” к традиционно “женскому”. Но в гендерном смысле это далеко не просто “смена пола”; для мужчин переход оказывается куда более травматичным, чем мы обычно предполагаем. Общество полезности (society of utility) — при всех несомненных формах эксплуатации мужского здоровья и труда, при том, что в индустриальной реальности оно ломало спины и дух заводских рабочих и выжигало лёгкие шахтёров, — обладало всё же одной спасительной чертой: оно определяло мужественность через характер, через внутренние качества — стойкость, цельность, надёжность, умение нести тяжесть, готовность ставить других выше себя, желание защищать, обеспечивать и жертвовать собой. Это те же качества, которые общество издавна видело в женщинах как суть материнства, только перекодированные как “мужские”. Мужчина был публично нужен постольку, поскольку овладевал навыками, связанными с приватной сферой материнской женственности. Подобно матерям, самоотверженно заботящимся о своих младенцах, мужчины должны были без жалоб заботиться не только о семье, но и о обществе; собственно, это и делало их мужчинами.
…
В культуре украшения (culture of ornament), напротив, мужественность определяется внешностью: молодостью и привлекательностью, презрительно поджатой губой, капризной хмуростью, демонстративно напряжёнными бицепсами; глянцевым блеском “парня с обложки” и рыночной, выторгованной “индивидуальностью”, благодаря которой один астронавт, спортсмен или гангстер оказывается “выше” другого. Это те самые черты, которые давно считались сутью женского тщеславия — публичным лицом женственности, в отличие от её частной, заботливой, материнской стороны. Элементы этой публичной “женственности” — объективация, пассивность, инфантилизация, вознесение на пьедестал и пристальное разглядывание себя в зеркале — именно те качества, которые женщины в наше время называют унизительными и обесценивающими, навязанными им мизогинной культурой. Неудивительно, что мужчины в таком мучительном состоянии. Они не только теряют общество, в котором некогда были необходимы; они ещё и “приобретают” тот самый мир, который женщины совсем недавно сбросили с себя как унижающий и расчеловечивающий».
Это по ссылкам с Бойцовского клуба набрёл.
«Не раз замечали: экономический сдвиг от индустрии к сфере услуг — от производства к потреблению — символически выглядит как движение от традиционно “мужского” к традиционно “женскому”. Но в гендерном смысле это далеко не просто “смена пола”; для мужчин переход оказывается куда более травматичным, чем мы обычно предполагаем. Общество полезности (society of utility) — при всех несомненных формах эксплуатации мужского здоровья и труда, при том, что в индустриальной реальности оно ломало спины и дух заводских рабочих и выжигало лёгкие шахтёров, — обладало всё же одной спасительной чертой: оно определяло мужественность через характер, через внутренние качества — стойкость, цельность, надёжность, умение нести тяжесть, готовность ставить других выше себя, желание защищать, обеспечивать и жертвовать собой. Это те же качества, которые общество издавна видело в женщинах как суть материнства, только перекодированные как “мужские”. Мужчина был публично нужен постольку, поскольку овладевал навыками, связанными с приватной сферой материнской женственности. Подобно матерям, самоотверженно заботящимся о своих младенцах, мужчины должны были без жалоб заботиться не только о семье, но и о обществе; собственно, это и делало их мужчинами.
…
В культуре украшения (culture of ornament), напротив, мужественность определяется внешностью: молодостью и привлекательностью, презрительно поджатой губой, капризной хмуростью, демонстративно напряжёнными бицепсами; глянцевым блеском “парня с обложки” и рыночной, выторгованной “индивидуальностью”, благодаря которой один астронавт, спортсмен или гангстер оказывается “выше” другого. Это те самые черты, которые давно считались сутью женского тщеславия — публичным лицом женственности, в отличие от её частной, заботливой, материнской стороны. Элементы этой публичной “женственности” — объективация, пассивность, инфантилизация, вознесение на пьедестал и пристальное разглядывание себя в зеркале — именно те качества, которые женщины в наше время называют унизительными и обесценивающими, навязанными им мизогинной культурой. Неудивительно, что мужчины в таком мучительном состоянии. Они не только теряют общество, в котором некогда были необходимы; они ещё и “приобретают” тот самый мир, который женщины совсем недавно сбросили с себя как унижающий и расчеловечивающий».
Это по ссылкам с Бойцовского клуба набрёл.
🔥21💅15🤡10🤔2👎1🤯1🤮1🥴1
10 (исследовательских, уже решённых) задач, решений которых точно нет в интернете, авторы призывают любителей AI попробовать с ними справиться и потом отчитаться о результатах
❤10👎2
я вот сам из Питера, но про питерскую медицину ничего не знаю. Но вдруг у кого-то есть контакты? У знакомой в Иркутске 85 летняя бабушка, который нужно оперировать камень в протоке желчного пузыря, и никто не берётся оперировать (и транспортировать далеко не вариант):
"А вот есть статья про эндоскопическое удаление камней как раз после резекции желудка как у бабушки. 4 Питерских чувака пишут что каким то специальным способ они такое делали. Но никак не выйти на них. Один в клинике в которой работает не принимает амбулаторно, второй «нештатный сотрудник», третий работает видимо в хирургическом отделе и к нему надо попадать по направлению от кого-то:
https://www.nogr.org/jour/article/view/3034 "
вдруг кто из Питера и знает, как с этими врачами сконтактировать?
"А вот есть статья про эндоскопическое удаление камней как раз после резекции желудка как у бабушки. 4 Питерских чувака пишут что каким то специальным способ они такое делали. Но никак не выйти на них. Один в клинике в которой работает не принимает амбулаторно, второй «нештатный сотрудник», третий работает видимо в хирургическом отделе и к нему надо попадать по направлению от кого-то:
https://www.nogr.org/jour/article/view/3034 "
вдруг кто из Питера и знает, как с этими врачами сконтактировать?
www.nogr.org
Особенности эндоскопических вмешательств на панкреато-билиарной зоне у пациентов, оперированных по Бильрот-II | Черных | Экспериментальная…
❤3😢1
Прочитал “Letter to a PhD student” (David Bessis).
Там обсуждается вопрос: стоит ли вообще заканчивать PhD, если существенную часть интеллектуальной работы скоро будут делать роботы. Ответ примерно такой: если есть возможность заниматься тем, от чего по-настоящему прёт, то стоит делать именно это; а за какие конкретно виды работы будут платить в будущем, всё равно никто не знает.
Понравилась мысль, что AI — не главная проблема академии; демография, возможно, куда серьёзнее. Academia разрослась во многом потому, что всё больше людей хотят получать высшее образование. Значит, нужно больше преподавателей. А преподавателей обычно отбирают по исследованиям (и это понятно: не по же отзывам студентов их сравнивать и не по скорости бега).
Поэтому пока много людей хотят учиться в вузах — и готовы за это платить (сами или через государство), причём именно у живых людей, — профессора будут нужны. В худшем случае просто поменяются ожидания от профессоров вне преподавания: потребуют не столько писать статьи, сколько делать что-то другое — например, читать классиков и переводить их тексты в Lean, хоть того же Пуанкаре.
Там обсуждается вопрос: стоит ли вообще заканчивать PhD, если существенную часть интеллектуальной работы скоро будут делать роботы. Ответ примерно такой: если есть возможность заниматься тем, от чего по-настоящему прёт, то стоит делать именно это; а за какие конкретно виды работы будут платить в будущем, всё равно никто не знает.
Понравилась мысль, что AI — не главная проблема академии; демография, возможно, куда серьёзнее. Academia разрослась во многом потому, что всё больше людей хотят получать высшее образование. Значит, нужно больше преподавателей. А преподавателей обычно отбирают по исследованиям (и это понятно: не по же отзывам студентов их сравнивать и не по скорости бега).
Поэтому пока много людей хотят учиться в вузах — и готовы за это платить (сами или через государство), причём именно у живых людей, — профессора будут нужны. В худшем случае просто поменяются ожидания от профессоров вне преподавания: потребуют не столько писать статьи, сколько делать что-то другое — например, читать классиков и переводить их тексты в Lean, хоть того же Пуанкаре.
Substack
Letter to a PhD student
What's the point of intellectual work, if AGI is around the corner?
❤16👍11👎2🤡1
Сегодня, на излёте сна, пришла фраза: доказывание — это, в некотором смысле, чесание.
Бывает, что в рассуждении одно место вызывает дискомфорт: не ошибка ещё, а зуд — до конца не понято. И когда удаётся найти более короткий аргумент (или просто увидеть тот же шаг иначе), происходит не столько «исправление», сколько облегчение: место перестаёт чесаться.
Вряд ли я сам это придумал, но единственное, что нашёл похожего, — это Витгенштейн (хотя у него это сказано о философии, а не о математике):
Die Philosophie hat keinen Fortschritt gemacht? – Wenn Einer kratzt, wo es ihn juckt, muß ein Fortschritt zu sehen sein?
«Философия не сделала прогресса? — Если кто-то чешет там, где у него зудит, разве обязательно должен быть виден прогресс?»
Бывает, что в рассуждении одно место вызывает дискомфорт: не ошибка ещё, а зуд — до конца не понято. И когда удаётся найти более короткий аргумент (или просто увидеть тот же шаг иначе), происходит не столько «исправление», сколько облегчение: место перестаёт чесаться.
Вряд ли я сам это придумал, но единственное, что нашёл похожего, — это Витгенштейн (хотя у него это сказано о философии, а не о математике):
Die Philosophie hat keinen Fortschritt gemacht? – Wenn Einer kratzt, wo es ihn juckt, muß ein Fortschritt zu sehen sein?
«Философия не сделала прогресса? — Если кто-то чешет там, где у него зудит, разве обязательно должен быть виден прогресс?»
👍26❤5💋1