В отношении гражданина Российской Федерации А.Е. Певзнера, имеющего также гражданство Федеративной Республики Германия, органами предварительного расследования было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью второй статьи 188 "Контрабанда" УК Российской Федерации, выразившегося в перемещении в марте 2003 года с территории Финляндии через таможенную границу России без декларирования принадлежащей ему и его супруге картины Карла Брюллова "Христос во гробе" (стоимостью на момент пересечения таможенной границы не менее 9 416 160 руб.), отнесенной к культурным ценностям, для перемещения которых через таможенную границу установлены специальные правила.
Выборгский городской суд Ленинградской области постановлением от 27 ноября 2013 года, вынесенным в процедуре предварительного слушания, удовлетворил ходатайство стороны защиты в части прекращения данного уголовного дела в связи с истечением срока давности уголовного преследования, а в части требования о возвращении картины ее законным владельцам отказал и, руководствуясь пунктом 1 части третьей статьи 81 УПК Российской Федерации, постановил картину, как признанную в качестве орудия преступления вещественным доказательством, конфисковать, оставив ее на хранении в Государственном Русском музее.
Судебная коллегия по уголовным делам Ленинградского областного суда решение суда первой инстанции изменила в части, касающейся конфискации картины, и, руководствуясь пунктом 6 части третьей статьи 81 УПК Российской Федерации, обязала передать ее после надлежащего таможенного оформления органами таможенного контроля Российской Федерации законным владельцам, чье право собственности не оспаривалось (апелляционное определение от 24 июня 2014 года). Принимая такое решение, суд апелляционной инстанции исходил из того, что картина была лишь предметом уголовно наказуемого деяния, а не орудием контрабанды или каким-либо иным предметом из числа перечисленных в пунктах 1 - 5 части третьей статьи 81 УПК Российской Федерации и, следовательно, ее судьба не могла быть решена на основании этих законоположений.
В передаче кассационных представлений уполномоченных прокуроров на данное апелляционное определение для рассмотрения в судебных заседаниях соответствующих судов кассационной инстанции было отказано постановлением судьи Ленинградского областного суда от 23 сентября 2014 года и постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 18 декабря 2014 года, которое, в свою очередь, постановлением заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2015 года было отменено с передачей кассационного представления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации в президиум Ленинградского областного суда.
Отклоняя доводы кассационного представления о необходимости применения при решении вопроса о судьбе картины положений статьи 104.1 УК Российской Федерации и пункта 4.1 части третьей статьи 81 УПК Российской Федерации, предусматривающих конфискацию имущества, являющегося предметом незаконного перемещения через таможенную границу, президиум Ленинградского областного суда мотивировал свое решение тем, что указанные законоположения на момент совершения инкриминируемого А.Е. Певзнеру деяния в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве отсутствовали и обратной силы не имеют, а частью третьей статьи 81 УПК Российской Федерации в ранее действовавшей редакции конфискация вещественных доказательств предусматривалась только в отношении орудия преступления, но не его предмета (постановление от 15 сентября 2015 года).

Такой подход согласуется с международными стандартами в сфере обеспечения конфискации использовавшегося или предназначавшегося для использования при совершении преступлений имущества, допустимость изъятия которого у собственника закреплена в Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 года (ратифицирована Федеральным законом от 28 мая 2001 года N 62-ФЗ): согласно ее статье 1 термин "конфискация" означает не только наказание, но и меру, назначенную судом в результате судопроизводства по уголовному делу или уголовным делам и состоящую в лишении имущества (подпункт "d"); при этом под орудиями преступления понимается любое имущество, использованное или предназначенное для использования любым способом, целиком или частично, для совершения преступления или преступлений (подпункт "c"). Обязательства о принятии мер, необходимых для обеспечения в рамках внутренней правовой системы возможности конфискации имущества, оборудования или других средств, использовавшихся или предназначавшихся для использования при совершении соответствующих преступлений, вытекают также из Конвенции против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 года, для целей которой понятие "конфискация" означает окончательное лишение имущества по постановлению суда или другого компетентного органа (подпункт "g" статьи 2 и статья 12).
Европейский Суд по правам человека, учитывая сложившуюся в Российской Федерации длительную судебную практику, допускающую конфискацию по делам о контрабанде предметов, незаконно перемещаемых через таможенную границу, пришел к выводу, что данная мера в отношении перемещаемых денежных средств, приобщенных к уголовному делу о контрабанде в качестве вещественного доказательства, не противоречит критерию законности вмешательства в осуществление права собственности, закрепленному в статье 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, если она основана на национальном праве, применение которого в его содержательном истолковании компетентными судебными органами достаточно предсказуемо (постановление от 6 ноября 2008 года по делу "Исмаилов против России").