⚔️ ЕС закрыл лазейки, которыми российские компании пользовались три года. Разобрали с юристами новую редакцию запретительной нормы и ее влияние на текущие споры.

❓ Что произошло

23 июля Евросоюз принял 21-й пакет санкций и переписал норму, которая запрещает удовлетворять требования российских сторон, возникшие из-за санкций. Она есть сразу в двух базовых регламентах: № 833/2014 о секторальных ограничениях и № 269/2014 о блокирующих.

Раньше европейские компании могли взыскать убытки, только если российская сторона получила решение по антисанкционным статьям АПК. Теперь право распространяется на разбирательства в любых третьих странах за пределами ЕС, объясняет партнер практики международных споров и санкций BGP Litigation Сергей Морозов. Расширили и круг ответчиков: платить будут не только сами истцы, но и их материнские или контролирующие компании.

Взыскать убытки европейское лицо сможет, если докажет, что не имело эффективного доступа к средствам правовой защиты в соответствующей юрисдикции. Как суды будут оценивать этот критерий, пока неясно, отмечает советник «Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры» Сергей Лысов.

❓ Что теперь нельзя исполнить в ЕС

Новая ст. 11с запрещает признавать в Евросоюзе российские судебные акты, вынесенные по статьям 248.1 и 248.2 АПК либо по эквивалентному законодательству. До 21-го пакета оставалось неясным, что считать эквивалентом, указывает советник Lansky, Ganzger, Goeth and Partner Елена Бурова. Теперь норма толкуется предельно широко и охватывает в том числе деликтные требования из общих норм ГК о причинении вреда.

Это ответ на тактику российских судов, которые переквалифицируют договорные иски в деликтные, чтобы применить российское право. Так, например, произошло в спорах с участием OWH SE, который (безуспешно) обращался в Конституционный суд с жалобой на нормы ГК о применимом праве и исполнении обязательств.

Отдельно в норме появились банкротные процессы. Юристы связывают это с делом «Гугла»: управляющий добился ареста активов Google International в ЮАР, Франции и Бельгии, а заявления рассматривают суды еще семи стран.

Изменилась и ст. 11са. К антиисковому запрету добавили запрет на признание и исполнение решения, причем вынесенного на основании любого российского закона. Если раньше механизм ограничивался формальным признаком, то теперь круг актов определяется сущностно и функционально, отмечает управляющий партнер ART DE LEX Дмитрий Магоня.

❓ Почему это не закрывает все пути

Признание в Европе стало сложнее, но третьи страны остаются доступны. «Именно на этом в последнее время сосредоточены усилия российских компаний, и некоторые из них уже оставили попытки добиться успеха в европейских судах», — говорит Лысов.

Лазейка в том, что anti-enforcement injunction адресован конкретному лицу, а не иностранному суду. Обязать суд третьей страны отказать в исполнении такой приказ не может, хотя за его нарушение грозит судебная неустойка.

Есть и прямые ограничения самих регламентов: они защищают субъектов права ЕС, но не других государств. Если российский акт вынесен против американской компании, шансы на исполнение сохраняются. Практика это подтверждает: в начале августа апелляционный суд Британских Виргинских Островов разрешил подсанкционному лицу претендовать на исполнение на заблокированный счет.

#объясняем