⚖️ Санкции как непреодолимая сила: только для россиян?

Немецкий банк OWH SE (экс-дочка ВТБ) уже в третий раз обратился в Конституционный суд. Он просит проверить нормы закона об исполнительном производстве, которые позволяют взыскать исполнительский сбор с должника, даже если санкции лишили его возможности исполнить решение. #Объясняем, в чем суть спора и какие у банка шансы.

▪️Поводом стал долг перед ВТБ в размере €113 млн, который российский суд взыскал с OWH SE в 2023 году. Затем пристав добавил еще 772,9 млн руб. исполнительского сбора. Банк настаивал, что санкции ЕС нужно квалифицировать как обстоятельства непреодолимой силы, но суды отказали и сослались на противоречие российскому публичному порядку.

▪️В жалобе банк опирается на дело Николая Кузнецова. Тогда КС защитил гражданина России, которого оштрафовали почти на 31 млн руб. за валютную операцию, прерванную из-за американских санкций. Судьи решили, что нельзя привлекать к ответственности человека, который действовал добросовестно и не мог исполнить обязательства из-за внешних ограничений. OWH SE считает, что этот подход надо применять и к иностранцам в силу конституционного принципа равенства.

🔺 Что не так с позицией банка

Юристы видят в этой аналогии слабое место. Дело Кузнецова касалось гражданина РФ, объективно лишенного возможности соблюсти закон, и из него не следует, что любое иностранное лицо вправе ссылаться на санкции. К тому же с 2022 года в практике закрепился устойчивый подход: санкции недружественных стран сами по себе не признаются форс-мажором.

Тезис банка о том, что суды разрешают ссылаться на санкции только россиянам, наши эксперты не подтверждают — практика сложнее. Российские компании тоже получают отказ, если суд решает, что санкции лишь затруднили исполнение, но не сделали его невозможным. При этом важно разграничивать санкции как фактор, влияющий на исполнение, и санкции как чужую правовую норму, которую российский публичный порядок не признает.

Но если КС примет жалобу, его разъяснения будут полезны для множества споров, где исход зависит от оценки влияния санкций на исполнение обязательств, говорят наши собеседники.

⚔️ ЕС закрыл лазейки, которыми российские компании пользовались три года. Разобрали с юристами новую редакцию запретительной нормы и ее влияние на текущие споры.

❓ Что произошло

23 июля Евросоюз принял 21-й пакет санкций и переписал норму, которая запрещает удовлетворять требования российских сторон, возникшие из-за санкций. Она есть сразу в двух базовых регламентах: № 833/2014 о секторальных ограничениях и № 269/2014 о блокирующих.

Раньше европейские компании могли взыскать убытки, только если российская сторона получила решение по антисанкционным статьям АПК. Теперь право распространяется на разбирательства в любых третьих странах за пределами ЕС, объясняет партнер практики международных споров и санкций BGP Litigation Сергей Морозов. Расширили и круг ответчиков: платить будут не только сами истцы, но и их материнские или контролирующие компании.

Взыскать убытки европейское лицо сможет, если докажет, что не имело эффективного доступа к средствам правовой защиты в соответствующей юрисдикции. Как суды будут оценивать этот критерий, пока неясно, отмечает советник «Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры» Сергей Лысов.

❓ Что теперь нельзя исполнить в ЕС

Новая ст. 11с запрещает признавать в Евросоюзе российские судебные акты, вынесенные по статьям 248.1 и 248.2 АПК либо по эквивалентному законодательству. До 21-го пакета оставалось неясным, что считать эквивалентом, указывает советник Lansky, Ganzger, Goeth and Partner Елена Бурова. Теперь норма толкуется предельно широко и охватывает в том числе деликтные требования из общих норм ГК о причинении вреда.

Это ответ на тактику российских судов, которые переквалифицируют договорные иски в деликтные, чтобы применить российское право. Так, например, произошло в спорах с участием OWH SE, который (безуспешно) обращался в Конституционный суд с жалобой на нормы ГК о применимом праве и исполнении обязательств.

Отдельно в норме появились банкротные процессы. Юристы связывают это с делом «Гугла»: управляющий добился ареста активов Google International в ЮАР, Франции и Бельгии, а заявления рассматривают суды еще семи стран.

Изменилась и ст. 11са. К антиисковому запрету добавили запрет на признание и исполнение решения, причем вынесенного на основании любого российского закона. Если раньше механизм ограничивался формальным признаком, то теперь круг актов определяется сущностно и функционально, отмечает управляющий партнер ART DE LEX Дмитрий Магоня.

❓ Почему это не закрывает все пути

Признание в Европе стало сложнее, но третьи страны остаются доступны. «Именно на этом в последнее время сосредоточены усилия российских компаний, и некоторые из них уже оставили попытки добиться успеха в европейских судах», — говорит Лысов.

Лазейка в том, что anti-enforcement injunction адресован конкретному лицу, а не иностранному суду. Обязать суд третьей страны отказать в исполнении такой приказ не может, хотя за его нарушение грозит судебная неустойка.

Есть и прямые ограничения самих регламентов: они защищают субъектов права ЕС, но не других государств. Если российский акт вынесен против американской компании, шансы на исполнение сохраняются. Практика это подтверждает: в начале августа апелляционный суд Британских Виргинских Островов разрешил подсанкционному лицу претендовать на исполнение на заблокированный счет.

#объясняем