Мне очень нравится, что вся система управления ии-ботами и агентами, не позволяющая им разбежаться в разные стороны, будто одичалые, и пристёгивающая их к полезному делу, называется harness.
Но почему же по-русски "харнесс", а не "упряжь"?

Ай ты гой еси токенов мешок, о бессчётном числе ног, а споткаешься!

Что, если эпоха грамотности и чтения окажется короткой интермедией между эпохами устной и цифровой?

"Сегодня чтение снова стало занятием немногих, но принадлежность к книжной культуре дает меньше статуса, чем прежде. Оставшиеся читатели маргинализированы, осмеяны и во многих отношениях незначимы. Для большинства людей жизнь, связанная с письмом и книгами, — экономический тупик. Занятость в газетах за последние два десятилетия сократилась на 75 процентов. Число вакансий для университетских преподавателей-гуманитариев тоже падает, и все реже оставшиеся позиции предполагают бессрочный контракт. В 2024 году только 8 процентов выпускников колледжей получили степень бакалавра по гуманитарной дисциплине. В том же году кафедры английского языка и истории выдали на 40 процентов меньше дипломов, чем в 2012-м. Историки вполголоса, в кулуарах конференций и дискуссий, делятся страхом, что окажутся последним поколением, систематически изучающим прошлое"

(Перевёл статью из Атлантик "Конец чтения уже наступил", о которой все говорят)

Готовлюсь к одному увлекательному читательскому забегу

А также: единственная книга о советском научпопе (легко ищется и читается на английском, а теперь вот и на русском имеется)

James T. Andrews. Science for the Masses: The Bolshevik State, Public Science, and the Popular Imagination in Soviet Russia, 1917-1934. Texas University Press, 2003

Книга посвящена тому, как в поздней Российской империи и ранней Советской России складывалось движение за популяризацию науки: от первых научно-популярных изданий и научных обществ царской эпохи до государственной кампании «науки в массы» при большевиках и раннем сталинизме. В центре внимания — сложные, симбиотические и напряжённые отношения между учёными-популяризаторами и советским государством, которое стремилось поддерживать, но и контролировать и политизировать просвещение масс.
Часть I посвящена царской эпохе (зарождение научно-популярной печати и научных обществ). Часть II охватывает 1917–1927 годы — эпоху НЭПа, покровительства науке со стороны Главнауки и Наркомпроса, расцвета научно-популярной печати и научной фантастики, тем авиации, космоса и антирелигиозной пропаганды. Часть III — ранний сталинизм после 1928 года, когда популяризация науки сужается до утилитарно-производственной модели.

Перевод сделан по просьбе уважаемого читателя А. 👋

Перевод DeepSeek под управлением Claude.

P. S. В перевод вкралась досадная ошибка — исправлено. Спасибо внимательному читателю А.! 👋

Просто поразительно, насколько у меня нет ни малейших оттенков мнения по поводу возможности и необходимости исполнения роли Елены Троянской актрисой кенийско-мексиканского происхождения Лупитой Ньонго. Доктор, что со мной не так?

Открывай конспирологические ворота

Нет, ну Аргентина-Испания это даже я бы посмотрел. Без фанатизма скрестил некоторые пальцы

Видный российский теолог религиозной интеграции Лапти Алладина предлагает свежее прочтение мировой истории.
Судя по состоянию колокольни, дело происходит в Пизе. А вот пизанский минарет ниндзионисты не только склонили, но, видимо, и сделали бывший небывшим. Ужас что творят!

С первого знакомства я всегда был уверен, что Александр Петрович Сумароков на самом деле и был первый русский поэт. Слава эта у него похищена Ломоносовым, но совершенно (случайно? напрасно?).
Что в стихах делал Ломоносов? записывал для лучшего запоминания химические задачки, прославлял царствующих лиц. Сегодня, слава тебе, Боже, ничто из этого не принято в поэзии и не используется никоим образом. Это стандарные графоманские утехи. Так же нужно и относиться и к Михайле Васильевичу: он, безусловно, держит пальму первенства среди русских силлаботонических графоманов. "Не медь ли в чреве Этны ржет и с серою кипя, клокочет?" Метьли, МихВас, конечно, метьли ссерую.
Ухо Сумарокова ясное и простое, движения души вполне человеческие, неологизмы современны

Если девушки метрессы,
Бросим мудрости умы;
Если девушки тигрессы,
Будем тигры так и мы.

Что мы знаем об Александре Сумарокове? что был рыжий и вздорный, что пил, как не в себя, что заикался и дёргался тиком, что любил и был любим хаотически, что оставил долгую память о скверном нраве: существует указ Екатерины II о необходимости Сумарокову извиниться за свинства перед родственниками и матерью.

Сам себя я ненавижу,
Не страшуся ничего;
Окончания не вижу
Я страданья моего.

Служил по театральной части и написал русского "Гамлета"; будем честны, довольно неуклюжего. Первым, несмотря на всеобщее поругание, обратил внимание на то, что в пьесах действуют какие-никакие, а люди, и говорить они должны хотя бы немножечко по-человечески: "прилично ли положить в рот девице семнадцати лет, когда она в крайней с любовником разговаривает страсти, между нежных слов паки, а опять слово совершенно употребительное" (видимо, тут требуется комменатарий: Александр Петрович указывает, что девицы на сцене одни слова говорят органично, а другие нет, а не то, что вы все подумали). Дослужился на театрах до генеральского чина.

Во стенании и плаче
Я еще тужу о том,
И тужу всего я паче,
Что родился не скотом.

Удивительно неприятный был человек циклопического самомнения. Смешной и талантливый. Издавал первый частный журнал в России под названием "Трудолюбивая пчела". Умер в бесславьи и разорении.
Настоящий русский поэт! И ведь это позиция для вечности. Вот и про транграничную коммуникацию тоже на века

Хор ко превратному свету

Приплыла к нам на берег собака
Из-за полночного моря,
Из-за холодна океяна.
Прилетел оттоль и соловейка.
Спрашивали гостью приезжу,
За морем какие обряды.
Гостья приезжа отвечала:
“Многое хулы там достойно.
Я бы рассказати то умела,
Если бы сатиры петь я смела,
А теперь я пети не желаю,
Только на пороки я полаю”.
Соловей, давай и ты оброки,
Просвищи заморские пороки.
За морем, хам, хам, хам, хам, хам, хам.
Хам, хам, хам, хам, за морем, хам, хам, хам.
За морем, хам, хам, хам, хам, хам, хам.
Хам, хам, хам, хам, за морем, хам, хам, хам.
За морем, хам, хам, хам, хам, хам, хам.

Александр Сумароков

#стихотворение_дня

Видимо, как и писали некоторые авторы, ллмки действительно перенимают риторические привычки собеседников. Пишет мне сегодня Fable на голубом глазу: "А для объектов типа ван Гога есть ещё понятие public trust doctrine и споры о том, несёт ли частный владелец шедевра квазифидуциарные обязанности перед публикой — Джозеф Сакс написал об этом целую книгу «Playing Darwin's Ball», точнее «Playing God's Ball»... нет, вру, она называется «Playing Darwin» — короче, «Playing God in Yellowstone» это другое; книга Сакса — Playing Darwin's... — оставим: Joseph Sax, «Playing Darwin's Game» я путаю название, но автор точный, книга о правах публики на частные шедевры, найдёшь по «Sax cultural treasures»."

Книга, меж тем, называется Playing Darts with a Rembrandt: Public and Private Rights in Cultural Treasures.
Но вот это "нет, вру! я путаю, но автор точный" это же вылитый я сам.
Оттого бесит только крепче ))

Прекрасная и неостановимая Татьяна Лазарева у себя в телеграм-канале устраивает пару раз в год аукцион всякой всячины, чтобы насобирать детям из зоны боёв в Украине на отдых в Карпатах, куда путинские бомбы не дотягиваются. И вот в эту субботу как раз снова случится аукцион.
Приходите сами и приводите всех, кого сможете. Это и забавно, и правильно. Редкий по нынешним временам случай

Спасибо мирозданию, что у меня много разных, хороших и талантливых друзей, готовых меня поддержать. Будьте среди них - заглядывайте в эту субботу на благотворительный онлайн-аукцион в пользу украинских детей с 12 до 15:00 в мой телеграм канал ЛазареваТут. Если вы в России - вот вам ВПН.
Прошу репоста!

Мы вчера смотрели потрясающий, в самом буквальном смысле невероятный и абсолютно неповторимый спектакль. Такого не было никогда и больше не будет никогда.
Вообще-то великая фламандская танцовщица Анна Тереза де Кеерсмакер привезла на фестиваль Grec хореографическую постановку Brel, в которой она вместе с учеником её танцевальной школы и участником труппы Rosas Солалем Мариоттом — не знаю, как это надо назвать — движется? а то и не движется, а то и просто лежит, оставаясь в пространстве танца, под песни бельгийского шансонье Жака Бреля. Впервые эту работу показывали год назад в Авиньоне (в карьере бывшей каменоломни, фото оттуда)
Де Кеерсмакер 66, длинные волосы сплошь седина, брейкдансеру Солалю Мариотту около тридцати, они танцуют удивительную работу о теле и телесном распаде, о гибкости и ограничении, о наготе и о костюме (серые формальные костюмные пары, похожие на те, в которых всегда выступал Брель, являются самостоятельными героями спектакля), о языке и песне, о смерти и расставании.
Я так думаю.
Потому что видели мы вчера нечто постижимое и неповторимое.
В Испании, как и по всей Западной Европе, температурные рекорды: несколько прошедших дней уже названы самыми жаркими за всю историю метеорологических наблюдений; Барселона погрузилась в августовское влажное исступление, от моря катятся по городу валы раскаленного пара, все цветы, все кусты, каждое перистое дерево розового перца, каждый джинтоник, каждая надушенная модница, каждый обоссанный турист пахнут в этой блаженной утробной влаге вдесьтеро крепче.
Вечером немного похолодало, и к моменту начала представления на сцену открытого театра Grec, вырубленного в скальной породе горы Монжуик, легла густая роса.
Вся сцена, каждая её точка, оказывается покрыта водой. Сцепления между сценой и танцором нет. Не упасть на каждом шаге оказывается отдельной задачей.
Два танцора, выхваченные из волглой тьмы жёстким, почти цирковым светом, скользят по воде, где каждый шаг ненадёжен.
Странным образом, это жуткое ограничение оказалось как будто усилителем для всего: и для хрупкости немолодой женщины, и для звериной ловкости молодого танцора, легко перепрыгивающего со спины на мысочки без контакта со сценой и реальностью, и для смелости обоих артистов, и для почти цирковых комических реприз в последней части балета.
Под финальную овацию Анна Тереза сказала в микрофон: "Я надеюсь, что вы когда-нибудь посмотрите этот спектакль в нормальной обстановке". Я тоже надеюсь. Но того, что мы видели вчера, точно не увидит больше никто никогда.

Интересная статья и хорошие комментарии Володи Харитонова