Вторая премия в составе российско-итальянской "Беллы" (см. предыдущий пост) вручается за статью про поэта - и это тоже очень круто. Во времена, когда рецепция поэзии свелась к мычанию "а мне нраа / чот ненрааа", каждое развернутое высказывание уже на вес золота. В нынешнем году "Белла" совершенно заслуженно увенчала Илью Кукулина, автора статьи про (вне)историческое время у Ольги Седаковой дял сборника статей про Седакову же. Сборник нормально продается в Амазоне для киндла за шесть, извините за выражение, долларов (пойдите и купите, пожалуйста https://www.amazon.com/dp/B01MUXA0TA/ref=r_soa_w_d ), а статью свою сам Илья реферирует таким образом:

"Основное утверждение этой заметки может быть кратко сформулировано в нескольких фразах. «Старые песни» — цикл стихотворений, создающий образ русской культуры как европейской. Он был начат в 1980 году, когда понятия «русского» (и «особого пути России») и «европейского» в советском общественном сознании (даже в неофициальной его части) все сильнее расходились, и полемичен к стереотипам этого сознания. Для решения этой задачи — синтеза «русского» и «европейского» — Седакова обратилась к диалогу с циклом Пушкина «Песни западных славян», который в 1835 году поставил относительно сходную задачу: создать образ «народности», при котором «русское» становилось бы частью универсального целого — «европейского» и одновременно «славянского». Единственно возможной формой «народности» в этом произведении Пушкина оказывается неразделимое сосуществование «своего» и «чужого»"

Мне, однако нравится совсем другое место из введения к статье: про "ухронию" по аналогии с "утопией". Если утопическое повествование сообщает о некотором месте, которого нет и быть не может, то "ухроническое" разворачивается во времени, которого не может быть по тем или иным причинам.

"Одной из причин «ухронистичности» Седаковой — если пользоваться словом «ухрония», которое ввел французский писатель Шарль Ренувье в 1876 году по аналогии с «утопией», — было особое восприятие времени в советской неофициальной культуре 1970‐х — начала 1980‐х. Оно стало иным, чем прежде: время понималось как предельная категория, ставящая под вопрос понятие современности, казалось бы, слишком политизированное и «присвоенное» советской пропагандой. В эти десятилетия среди российских интеллектуалов стало очень популярным выражение М.М. Бахтина «большое время», введенное в его эссе «Ответ на вопрос редакции “Нового мира”» (1970): ...если значение какого‐нибудь произведения сводить, например, к его роли в борьбе с крепостным правом (в средней школе это делают), то такое произведение должно полностью утратить свое значение, когда крепостное право и его пережитки уйдут из жизни, а оно часто еще увеличивает свое значение, то есть входит в большое время. Но произведение не может жить в будущих веках, если оно не вобрало в себя как‐то и прошлых веков. Если бы оно родилось все сплошь сегодня (то есть в своей современности), не продолжало бы прошлого и не было бы с ним существенно связано, оно не могло бы жить и в будущем. Все, что принадлежит только к настоящему, умирает вместе с ним. Сама Седакова ретроспективно обозначила это «большое время» как время кризиса."

#литпремии #белла #ильякукулин #ольгаседакова