Слоны оставались в городе. Ситуация казалась спокойной, животные — безобидными, и все же, несмотря на мягкие и незаметные действия государства, по столице стали распространяться слухи о первых происшествиях. Говорили (впрочем, без особенной уверенности), что кое-где животные начинают вести себя агрессивно и даже нападают на людей. Кое-кто из соседей Анны утверждал даже, что среди горожан уже есть серьезные травмы и даже... пролита первая кровь, и вовсе не слоновья! Кто-то рассказал ей, будто бы даже имеются фотографии, и Анну это очень напугало:

«Папа, ты слышал? Говорят, что слон растоптал пятилетнюю девочку?!»
«Господи, да откуда у тебя эта информация?»
«Люди говорят...»
«Люди много чего говорят, а в таких ситуациях и подавно, однако я почему-то не видел ни одной новости об этом!»
«Говорят еще, что не только на окраинах, но и рядом с нами слоны тоже атакуют людей...»
«Ну что за вздор?!»

Книга вообще не предназначена для того, чтобы поражать и привлекать сенсациями. Она для понимания. Она о том, как Пушкин «постоянно делал выбор — в политике и любви, в поэтике и философии, между верой и неверием, деньгами и страстью, прошлым и будущим» (цитата из авторского предисловия). И еще она о том, почему Пушкин делал тот или иной выбор.

На территории СССР распространять тамиздат было, разумеется, сложно. Часто это напоминало плохой детектив. Например, книги сбрасывали в Балтийское море — лишь с той целью, чтобы хоть одна могла прибиться к берегу или попасть к рыбаку, который принес бы ее домой и прочитал вместе с родственниками. Над Румынией печатную продукцию сбрасывали с самолета — какие-то брошюрки, что-то антисоветское.

Гениальная писательница, живущая среди нас, — чудо, исключение, королева секретного царства, мы все ее подданные, включая меня. Читать Людмилу Петрушевскую — как укрепляться целебным эликсиром. Я всегда хочу в ее мир, куда бы он меня ни увел, хоть на казнь — она все равно будет наградой после бытовой и серой жизни тут. Рената Литвинова