Ловушка неявки: как наш отказ от голосования работает против нас

Каждые выборы мы слышим одно и то же: «Мой голос ничего не решает», «Всё давно посчитали за нас», «Политика — дело грязное, не хочу в этом мараться». Кажется, что остаться дома в день голосования — это такая форма гордого протеста. Умный человек, мол, в этом цирке не участвует. Но мало кто задумывается о страшном математическом парадоксе: именно наш массовый бойкот избирательных участков становится главным инструментом для удержания власти.

Давайте просто посчитаем. Возьмем выборы в Госдуму 2021 года. Победившая партия набрала около 50% голосов. По телевизору это преподносится как оглушительная победа и всенародная поддержка. Но давайте посмотрим на реальные цифры. Явка тогда составила примерно 51%. То есть половина страны до урн просто не дошла.

Если пересчитать этот «триумф» от общего числа граждан, имеющих право голоса, мы получим не больше 26%. Всего один человек из четырех! И вот этот один человек обеспечил нужной партии 72% мест в парламенте — то самое конституционное большинство, позволяющее переписывать любые законы и правила игры без оглядки на остальных. Выходит, что половина россиян, отсидевшись на диванах, просто подарила право распоряжаться своей жизнью активному меньшинству.

Пока разочарованный гражданин показательно игнорирует политику, система не дремлет. У нее есть свой, абсолютно зависимый электорат. Бюджетников, сотрудников госкорпораций, чиновников разного ранга не обязательно гнать на участки под дулом пистолета. Для этого существуют планы по явке, корпоративная отчетность, настойчивые просьбы начальства. Их приводят организованно.

И вот тут кроется главная проблема. Низкая активность независимых избирателей создает идеальную среду для любых фальсификаций. Чем меньше в урне реальных, живых бюллетеней, тем больший вес приобретает каждый вброшенный голос. На полупустом участке нужный результат лепится легко и без лишнего шума.

Скептики обычно парируют: «Да какая разница, приду я или нет, они всё равно нарисуют нужные проценты». Безусловно, попытаются. Но есть колоссальная разница в масштабах усилий.
Одно дело — слегка подкорректировать итоги при явке в 40%, когда участки пустуют, а независимых наблюдателей можно пересчитать по пальцам. И совершенно другое — сфальсифицировать результаты, когда голосовать пришли 80% граждан. Чтобы «перебить» такую массу настоящих голосов, махинаторам придется вбрасывать бюллетени огромными пачками, переписывать протоколы на глазах у толпы, вовлекать в уголовные преступления тысячи новых исполнителей. Это неминуемо оставляет горы улик и свидетелей. Система, привыкшая работать в тишине и комфорте, начинает сбоить и ломаться под тяжестью массового участия.

Высокая явка не обещает мгновенных чудес. Но она гарантированно разрушает удобный сценарий, по которому мы живем десятилетиями. Не прийти на выборы — это не сказать власти гордое «нет». Это значит сказать: «Делайте со мной что хотите, я оставляю вам свой голос». Политика продолжит заниматься вами, даже если вы решите ею не интересоваться. Только решать вашу судьбу будут те, кого смогли привести на участок без вас.

Обычно в четверг я пропускаю день с текстовыми постами. Но сегодня у нас в программе, вопреки традиции, перенесенный фрагмент про «сомалийских пиратов». Наверное, тема достойна того, чтобы с ней попытаться разобраться в некоем отдельном режиме. Потому что «сомалийские пираты» — это аватар третьих сил. А их появление, в свою очередь, говорит о желании одной или нескольких (и это - гораздо важнее) сил в регионе выйти из состояния прямого военно-силового противостояния в «гибридное». Наверное, выскажу не вполне классическое суждение: гибридное противостояние для Ближнего и Среднего Востока является нормальным форматом межгосударственного противоборства. Ничего уникального в этом нет. Но все же последние десятилетия противоборство/конкуренция велись, скорее, на межгосударственном уровне. Вторая война США и Израиля против Ирана была чисто межгосударственным конфликтом. Иранские «прокси» особенной роли не играли. Более того, Иран освоился в модели противостояния своим противникам без «прокси». Моя гипотеза в том, что другие силы почувствовали потребность заиметь своих «прокси». И об этом поговорим на закрытых платформах авторской аналитики.

Подписка на каналы авторской аналитики (на выбор):
На платформе мессенджера Макс по ссылке: https://max.ru/id482108501008_bot?startapp=uauupchbyrnt

На платформе Русти по ссылке: https://www.roosty.su/dimonundmir

А вот выбор турков первой целью для новой третьей силы настолько предсказуем, что уже даже банально. Очевидно совершенно, что Турция в сегодняшнем своем «промежуточном» состоянии, да еще и с нарастающим влиянием «партии хаоса» - наиболее радикальной части «староглобального Лондона» (а я говорил, что она не умрет никогда – фигуранты могут меняться, а хаос, как идея остается), в регионе, переживающем непростой период постамериканской институционализации, игрок совершенно лишний. Как говорится, не в том виде, не в то время. Но есть нюанс. И не один. Здесь нужно понимать главное - «сомалийский пираты» это не просто коммерческий проект в сфере мировой торговли, основанный на создании инструмента неэкономического изъятия «ренты безопасности». Это часть большого геоэкономического (а в перспективе и геополитического) расклада в регионе.

Спойлер: на заре функционирования частного телеграм-канала (октябрь 2024 г.) я писал о том, что разрыв Ближнего и Среднего Востока может принципиально изменить «расклад» сил в регионе. Я тогда рассуждал в методологии «пакетов» увязок и взаимозависимости. Большей части увязок ближне- и средневосточного пакета уже нет. Осталось окончательно разорвать связность Ближнего и Среднего Востока. И интересанты такого развития событий, очевидно, есть. Впрочем, есть и противоположные тенденции. К примеру, «Ось» Пакистан-Саудовская Аравия-Турция - попытка институционализировать силы, заинтересованные в сохранении «сдвоенного» макрорегиона.

А теперь буквально один абзац не по теме «сомалийских пиратов», а по поводу разного рода медийных процессов, связанных с активизацией дипломатической и политической жизни вокруг России. Просто повторю один из своих тезисов, сформулированных в июне, еще до полномасштабного начала «инфраструктурной эскалации» (хотя признаки ее уже были на горизонте): Запад не готов на нынешнем этапе своего развития (не ситуации на фронте, и даже не внутренней ситуации на Украине, а именно СВОЕГО развития) предложить нам стоящий вариант для обсуждения. Все, что Запад будет предлагать нам до того момента, как к началу декабря – самое раннее – станет понятен новый расклад в США и в ЕвроАтлантике, будет носить манипулятивный характер. Так и сейчас: Запад понимает, что ситуацию на Украине надо замораживать. Еще месяца полтора (край – два) - и там поймут, что надо замораживать любой ценой. Но пока предлагать будут только нерабочие варианты, зачастую облеченные в формат «ультиматумов».

Ахтунг, товарищи!

Традиционный ‎сбор‏ ‎вопросов* на платформе Sponsr от ‎подписчиков ‎с ‎уровнем ‎доступа‏ ‎«Спросить ‎Профессора» и‏ ‎«Поддержать‏ ‎Профессора»

* — если оставленный вами вопрос не озвучен, а уже объявлен сбор новых вопросов, не обессудьте, значит ваш вопрос либо потерял актуальность, либо ответ на него уже был дан мной в рамках обсуждения другой темы.

❓ ЗАДАТЬ ВОПРОС

Канал депутата ГД, коммуниста, заместителя Председателя ЦК КПРФ Дмитрия Новикова в МАХ

Подписаться

Сегодня планировал аналитический пост про Европу, но пока отложил, ограничившись спин-офф комментарием на «Перископе». Обращу внимание на нарастающую плотность событий. Думаю, выражу общее ощущение, что мы на пороге очень серьезных разворотов в мировой политике и экономике. Либо… Либо вход в мировой экономический кризис будет происходить в условиях малоуправляемой геополитической турбулентности. Дающей дополнительные бонусы силам, стоящим (до известной степени) вне системы мировой экономической взаимозависимости.

Но повторю свой тезис: без развязки хотя бы одного из двух важнейших конфликтов – вокруг Украины и/или вокруг Ирана (и здесь скажу, что у Ирана есть не только «западный», но и «восточный», вернее, «юго-восточный» «фронтир») – выход на какие-либо серьезные геополитические договоренности невозможен. Нас больше, естественно, интересует развязка конфликта вокруг Украины. В центре моих рассуждений следующий постулат:

Западники явно дозревают до переформатирования «проекта Украина». Но оно невозможно при Зеленском, а его менять в условиях войны крайне опасно. Западу нужна не деэскалация (она нужна Киеву), а замораживание. Но как?

Гипотеза: Запад пойдет на серьезный диалог с нами уже не по деэскалации (это – чистая манипуляция), а по «долгому замораживанию» конфликта. Но «долгое замораживание» не может быть только по украинской ситуации. Ее нельзя вырвать из более плотного восточноевропейского контекста. И, с точки зрения этого контекста, реальные условия для каких-то решений по Украине сложатся не раньше начала ноября (самое ранее – конец октября). Если, конечно, мы не предпримем политических и политико-силовых действий по переносу «ответственности» за ситуацию на Запад. Что я считаю существенно более вероятным, нежели в июне. Россию впрямую «пододвинули» (в т.ч. и тотальной неконструктивностью) к нехитрой идее о допустимости гибридных мер воздействия на системы государственного и экономического управления стран Запада, прежде всего - европейского. Будет ли принято такое решение – другой вопрос. Но это уже явно считается допустимым даже в российских «приэличеных» слоях. Политическая психология – штука изменчивая.

На Западе этого, кажется, не заметили. Там продолжают воспринимать расклад сил в российской элите в терминах середины 2025 г. Продолжим неполиткорректный разговор на каналах авторской аналитики. Подписка по ссылкам (на выбор);

На платформе мессенджера Макс по ссылке: https://max.ru/id482108501008_bot?startapp=uauupchbyrnt

На платформе Русти по ссылке: https://www.roosty.su/dimonundmir

Если же сохранится «эволюционный» сценарий, также несущий для Запада ощутимые риски, предметный разговор возможен только, как уже говорилось, в ноябре. Когда прояснится не только расклад по внутренней ситуации в США, но и перспективы развития положения в Персидском заливе и Сирии. Будет более ясна и логика «глобального Лондона». Но главное - станет окончательно понятно, насколько успешной была стратегия западников (они пока в этом вопросе действуют совместно) по превращению России в главного виновника глобального продовольственного кризиса. Они ее пока даже не притормозили.

«Зарубочка»: события последних двух недель показывают, что Киев (и, думаю, это решение лично Зеленского) перешел к системному давлению. На американские интересы в России и Евразии. От OZON до КТК. Это то, что лежит на поверхности. Внешне – это истерика и попытка шантажа людей «неподалеку» от Трампа. Но можно сделать и «конспирологическое» предположение, что «глобальный Лондон» в своем противоборстве с Трампом решил открыть новый фронт. В этой логике эскалация ударов - по форме как бы по российским, а по сути - по американским или евроатлантическим «активам» - может довольно быстро распространиться на всю Евразию.

На закрытых каналах немного скажу и про политическую ситуацию внутри России.

В России действует государственное требование о производстве печатных плат на отечественной территории. Однако сейчас вносятся поправки, которые ужесточают условие: платы должны не только производиться в РФ, но и изготавливаться из российских материалов, желательно — на отечественных станках. Это логичный шаг в сторону технологического суверенитета. Но крупнейшие игроки отрасли, объединённые в Консорциум производителей печатных плат, предложили Минпромторгу принципиально иной подход.

Суть предложения — не делать использование российских материалов обязательным, а ввести систему дополнительных баллов. Предприятие сможет набрать проходной балл для получения статуса отечественной техники, даже если оно использует импортное оборудование и иностранную химию. А применение российских материалов будет лишь давать бонусные очки, позволяя компенсировать недостаток баллов по другим критериям. По сути, это лазейка: сохраняется возможность оставаться в реестре российского оборудования, закупаемого за госсчёт, без реального перехода на местное сырьё.

Консорциум, в который входят такие компании, как «Идра», «НДЖС», «Технотех» и другие, аргументирует свою позицию резким удорожанием. Они заявляют, что переход на российскую химию и материалы поднимет стоимость печатных плат в 6–8 раз, что они называют катастрофой. При этом в документах консорциума упоминаются планы по переходу на отечественное сырьё к 2030 году. Но если уже сейчас предлагается сделать такой переход добровольным, возникает закономерный вопрос: как тогда будет развиваться российский производитель химии и материалов? Где он получит заказы, где сможет пройти серийные испытания и подтвердить качество своей продукции?

За этой инициативой, прикрытой заботой о государственных расходах, скрывается подмена понятий. Нам предлагают подождать, ввести баллы и надеяться, что это само собой создаст новых производителей. Однако практика показывает обратное. В 2023 году я публиковал протокол совещания российских производителей компьютеров, где они в один голос утверждали, что в стране нет заводов, способных обеспечить потребности вычислительной техники в печатных платах. Минпромторг тогда не прислушался к ним и ввёл обязательное требование применять российские платы. Результат не заставил себя ждать: объёмы производства печатных плат в РФ выросли не в 2, а в 4–5 раз. Предприятия начали вкладывать инвестиции, потому что поняли: без выполнения требования они не докажут своё происхождение и потеряют госзаказы, на которых строится их бизнес-модель.

Важно понимать: компьютеры — не хлеб. Отсрочка в их обновлении на год не приведёт к коллапсу. Срок амортизации бюджетной техники — 4 года, а закупки происходят поэтапно. Если перенести старт закупок на один год и использовать этот год для наращивания мощностей по производству химии и материалов, то никакого сбоя в работе банков, телекома, госуслуг или видеохостингов не случится. Существующая техника спокойно выдержит продление эксплуатации, к тому же у нас есть резервы, а часть критически важных материалов уже производится в достаточном объёме.

Более того, в том же консорциуме есть примеры, опровергающие тезис о 6–8-кратном удорожании. Завод «Технотех» на одном из докладов сообщил, что начал выпускать собственную химию для печатных плат и она дешевле китайской. По их же данным, 50–60% используемых химических материалов на предприятии — уже российского производства. Если компания сама заявляет об экономической целесообразности и более низкой цене, то заявления о катастрофическом росте затрат выглядят как минимум некорректными, а по моей личной оценке — вводят в заблуждение.

Конкурентная среда только усилит этот эффект. Когда крупные игроки вкладываются в собственное производство и предлагают цены, сопоставимые с импортными с учётом логистики, возникает здоровое соревнование. Государству же следует не отступать, а, наоборот, требовать от производителей оптимизации себестоимости и конечной цены. Также необходимо стимулировать создание сложных печатных плат — для серверов и другой высокотехнологичной продукции. Да, есть узкие сегменты, где российская химия пока отсутствует, но это можно нарастить в течение разумного срока.

Если же принять предложение консорциума и сделать применение российских материалов необязательным, развитие отечественной химической базы остановится. Без частного заказа, который формируется за счёт госсредств, производители материалов не выживут. Останутся лишь те, кто работает на космос и оборону — как это уже было после распада СССР. Все прочие предприятия либо закроются, либо так и не появятся. И тогда к 2030 году, когда консорциум обещает «перейти» на российское, мы снова услышим привычную историю: «К сожалению, производителей нет». Только на этот раз причиной будет их же собственная инициатива, принятая в 2026 году, о которой они, конечно, умолчат.

Государство объявило, что этап импортозамещения — простой замены импорта на локальный аналог — завершён. Теперь стоит задача технологического суверенитета: создавать собственные разработки, которых нет за рубежом. Но если мы продолжим покупать китайскую химию и законодательно ограничивать применение отечественной, то к этому суверенитету мы не приблизимся ни в 2030-м, ни позже. Баллы за «родное» — это лишь иллюзия развития, за которой теряются реальные производства, реальные рабочие места и реальная независимость.

Максим Горшенин

Сегодня у нас видеообзор событий недели. Решил пока оставить по-прежнему: он будет выкладываться на платформах мессенджера Макс и Русти. Подписка по ссылкам (на выбор);

На платформе мессенджера Макс по ссылке: https://max.ru/id482108501008_bot?startapp=uauupchbyrnt

На платформе Русти по ссылке: https://www.roosty.su/dimonundmir

В контексте визита Рэтклиффа в Москву подумалось:
Когда нечего сказать, пауза заполняется ультиматумом, выглядящим как ультиматум, звучащим как ультиматум, но не являющийся таковым. Не самая глупая стратегия, показывающая, что в США все же есть рационально мыслящие люди. Потому что именно под прикрытием таких «ультиматумов» начинаются обстоятельные разговоры. Другой вопрос, что серьезность разговора с Россией будет определяться способностью Трампа:
(1) Не проиграть выборы в Конгресс до степени создания условия для начала фундированной процедуры импичмента. О начале импичмента после выборов демократы заявят по-любому. Но если у них будут реальные возможности довести дело хотя бы до голосования, это лишит Трампа свободы маневра.
(2) Убедить ключевых игроков «политического Вашингтона», включая и «глубинников», что для решения главной задачи - выхода из конфликта в Персидском заливе без серьезных потерь (и лица, и влияния, и активов), начать надо с выхода из конфликта вокруг Украины, в котором США начинают постепенно терять нити управления. И потом, в т.ч. и используя нормализацию отношений с Россией, начать выходить из конфликта с Ираном.

Пока остаюсь скептиком. Но ситуация уже не настолько безнадежна, как была весной. И это заслуга, прежде всего, ребят на фронте, последовательно купировавших три последовательных разновекторных «наступа» ВСУ, обнулив, несмотря на тактические достижения украинской стороны, весь стратегический потенциал, заложенный и Киевом, и Западом, да и командой Трампа в летнюю кампанию. Сейчас главное - «не зевнуть» «удар последней надежды» со стороны ВСУ.

Поступил вопрос, что я имею в виду под термином «ЕвроАтлантика++». Правильный вопрос. Попытаюсь структурировать свою мысль.
«ЕвроАтлантика» - пространство, объединенное формально в рамках неких закрепленных юридических норм взаимодействия государств, обществ и отдельных людей. Там есть свои различия между НАТО и ЕС, но в целом ситуация понятная.
«ЕвроАтлантика+» - базовая ЕвроАтлантика, дополненная государствами, перед которыми США и государства «ядра» базовой ЕвроАтлантики имеют военно-политические обязательства. Таких немного: Япония, Южная Корея, балканские страны, администрируемые через НАТО. Есть ли в составе «ЕвроАтлантики+» Тайвань - один из ключевых вопросов современных международных отношений. Когда-то можно было сказать, что «ЕвроАтлантика+» это НАТО и ключевые союзники США «вне НАТО». Сейчас это уже сильно не так.
«ЕвроАтлантика++», формирование которой мы наблюдаем прямо сейчас, есть совокупность союзнических систем различных государств базовой ЕвроАтлантики, где имеются политические, экономические и/или военно-политические обязательства. Это «Средиземноморская Антанта» Британии, это Украина для «коалиции желающих». Эта система уже не вполне пересекается с «ЕвроАтлантикой+». «ЕвроАтлантика++» нецелостная система, где в ряде элементов может и не быть США как главного участника. Но это индикатор мозаизации «мира коллективного Запада».

Внесу ясность и в мои рассуждения о концерте Канье Уэста. Смешно там все развивается. Моя версия - не более, чем конспирологическая игра ума, основанная на странных совпадениях по времени разных событий. Раз в месяц могу себе позволить. Но, если серьезно, продолжение «фестиваллинга» в нынешних условиях - это не просто демонстрация отрыва определенных слоев элиты от страны в целом. Это – системная политическая близорукость, создающая серьезные и уже не имиджевые, а уже политических риски.