Сегодня в частном канале, как обычно по субботам, видеообзор событий минувшей недели.  По моему мнению самое любопытное по текущей ситуации в завершении прошлой недели - четверговое заявление Дж.Ди.Вэнса о том, что вопрос прекращения войны на Украине – вопрос нескольких недель. Не часов, дней, а недель. С учетом того, что Вэнс после нескольких болезненных проколов в публичном пространстве ведет себя крайне аккуратно, это очень неслучайное заявление. Но оно означает, что внутри команды Трампа (или во всяком случае, рядом с ней) доминирует линия, что соглашение с Киевом будет заключено на заметно худших условиях, нежели сейчас. Несколько недель – это же, как я понимаю, уже после Рождества и Нового года? Хотя тут есть варианты. И да, это явно ответ Рубио на его комментарии о борьбе за «мизерные» пространства, идущей  сейчас на переговорах и на фронте. Вэнс в действительности сказал, что сейчас ситуация находится в предвкушении стратегического перелома, способного изменить все базовые подходы.

Интересные, я гляжу, там у них дискуссии идут. Но совершенно предсказуемые. И в данном случае  практически уверен, что Вэнс отражает точку зрения Трампа. Который практически самоустранился от вопроса. Но любопытно, что и либерально-глобалистский мейнстрим начинает очень резво разворачиваться в направлении признания необходимости скорейшего заключения «сделки» по Украине на «условиях Трампа», пусть даже и невыгодных. Это реально нечто новое, хотя не стал бы я это воспринимать как свидетельство стратегического разворота глобалистов «в сторону» от Украины. Здесь скорее искаженное отражение понимания необходимости сохранить Украину уже не как «актив» (что, видимо, уже невозможно), а как «плацдарм». А это уже принципиальная разница.

Про остальные детали скажу пару слов в разных форматах в частном канале. Подписка по ссылке: https://t.me/evstafievOpen.

Увы, коллеги, остались только варианты подписки на месяц и на три месяца. Но и трехмесячную, как вы понимаете, я закрою через – вот каламбур – три месяца.

По визиту В.В.Путина в Индию сделаю два небольших комментария. Один здесь, другой, в силу его деликатности, в частном канале. Обращу внимание на разницу в отношении к визиту российского президента в Индию в США и в Европе. В Европе истерика в духе «вернись, я все прощу». В США пишут «Трамп потерял Индию», хотя это совершенно не так, напротив, происходящее сейчас просто проявление традиционной индийской многовекторности. Но в условиях резкого повышения военно-политической напряженности.

Отвечу на вопрос, заданный мне недавно одним из подписчиков, возможно ли взаимодействие между США и России в борьбе за демонтаж «партии хаоса», интенсивно работающей над выстраиванием коалиции «неоглобального Лондона»? И в последующем переосвоении пространства «чистого листа, где бы оно не возникло». Теоретически это возможно, но есть масса нюансов…. Начиная с того, что с такой инициативой должны  выступить США. Иначе никак. Для этого  Трампу нужно  отойти от своей стратегии «сделок», смысл которой в том, чтобы партнеры США на каждой итерации отдавали Америке что-нибудь. А потом, возможно, когда все у него выстроится (за счет чужих ресурсов) для них настанут времена «совместного процветания». Противодействие «неоглобальному Лондону» возможно только при условии готовности США что-то условно «инвестировать» в новую систему. Не столько деньги, сколько ресурсы. С этим у американцев проблемы. Второй нюанс совсем очевиден: чтобы бороться с «неоглобальным Лондоном» «в мировом масштабе», нужно победить его внутри США. Нельзя сказать, что у Трампа нет здесь успехов. Есть. И раскрутка «киевского скандала» позиции Трампа по этому направлению только усилила. Но до реального купирования влияния британцев еще очень и очень далеко. Борьба против британцев внутри США только обозначена. А еще об одном, вероятно, главном нюансе выскажусь  в частном канале. Он про деньги и про раскол ЕвроАтлантики.

Сегодня обзорный пост будет про новые тенденции и риски на постсоветском пространстве. Идея данного обзора конечно же навеяна визитом В.В.Путина в Бишкек. Да, в этом визите как бы «сплелось» помимо чисто календарных совпадений (такие мероприятия готовятся загодя, конечно) желание Москвы визуально продемонстрировать Западу и лично Д.Трампу взятие паузы по мирному процессу. После чего, естественно, все закрутилось еще быстрее: американцам дополнительно демонстрировалась уязвимость президента Трампа. Причем в настолько деликатной форме, что предъявить претензии невозможно. Но главное - Кремль обозначил свои геополитические приоритеты на пост-украинский период развития: формирование системы коллективной безопасности и геоэкономического взаимодействия на Юго-Восточном направлении. Но предостерегу от попыток заузить вопрос только до масштабов Средней Азии. Речь явно идет о более широком спектре.

По поводу новой стратегии нацбезопасности США, которую многие уже окрестили «прощанием с Европой», выскажусь завтра. Нет смысла комментировать «первый» слой, когда важен «второй». Сегодня же только замечу, что, хотя содержание документа совпадает с  моим пониманием  приоритетного для Трампа направления развития Америки,  не стоит пока придавать этому слишком большое значение. Потому что есть некоторая разница между тем, чего Трамп ХОЧЕТ,  и что он МОЖЕТ.  А вообще документ любопытный, не мозаичный, но фрагментарный. Нечто подобное было, когда появилась первая стратегия президентства Билла Клинтона Engagement&Enlargement (1994 г.). С нее-то и начался евроатлантизм в современном виде.

Сегодняшний «сдвоенный» пост будет построен так: здесь  будут в основном мои относительно общие констатации, в частном канале  - разбор пяти ключевых «узлов» противоречий и возможностей (сейчас это реально перетекающие друг в друга сущности).

Подписка по ссылке: https://t.me/evstafievOpen.
Сегодня в обзоре две части.

Подчеркну два с половиной обстоятельства: Юго-восточная Евразия - геополитическое и геоэкономическое направление  безусловно, высококонкурентное, но конкретно для Трампа относительно малозначимое. Оно неприоритетно и для США в целом, хотя либерал-глобалисты и пытались его «столбить». Но ресурсов на освоение этого пространства никогда не находилось. Только на частно-корпоративные проекты, наиболее продвинувшиеся в Казахстане. И такая «повестка» может быть интерпретирована Трампом  как демонстрация нежелания Москвы втягиваться в конкуренцию с США на важных для Трампа направлениях. Кремль давал сигнал Белому дому, что можно попытаться договориться о «повестке» на 2026/27 годы, причем в благоприятном для Трампа ключе, чтобы не возникало проблем перед промежуточными выборами в Конгресс.

Второе. Сейчас становится все более очевидно, что, с одной стороны, сохранение относительной социально-политической устойчивости на юго-восточном направлении в Евразии требует значительных ресурсов (причем не только институциональных, но и чисто экономических). Их нет в достаточном количестве ни у кого, включая Россию. С другой, окончательно становится ясно, что развитие на данном направлении просто не может быть синергичным. Вообще предложения, содержавшиеся в выступлении В.В.Путина в Бишкеке, читаются как проект  сохранения относительной синергичности развития Евразии хотя бы в военно-политической сфере. Потому что юго-восточный «фланг» Евразии находится очевидно в состоянии нарастающей разбалансированности.

«Половина» момента. Все более сомнительной выглядит идея, что управление экономическими процессами возможно в прежних форматах институционализации. По военно-политическим аспектам ситуация внешне выглядит более оптимистично, но это только внешне. Сейчас новая институционализация невозможна. Хотя бы потому, что большинство элит Евразии ожидают повышения своего статуса в рамках уже существующих, но кажущихся «новыми» институтов, прежде всего, ШОС. Это вряд ли возможно, но иллюзии сильны. И «отложенный запрос» на новую институционализацию никуда не денется.

Главный редактор ИА «Аврора» Дмитрий Евстафьев — специально для аналитического альманаха «Перископ»

Любопытная динамика происходит с нашим восприятием Великобритании. Еще пятнадцать лет назад мысль, что Лондон может играть самостоятельную геополитическую роль, была уделом конспирологов, в лучшем случае – ревизионистов. Теперь это не подвергается сомнению, более того, закладывается в текущий политический анализ. На сегодняшний день сомнению подвергается лишь мысль о том, что влияние Великобритании может выйти на некий качественно новый уровень. А с ней – и высказанная автором мысль, что мы наблюдаем трансформацию не только нашего понимания современного мира, осознания сложности происходящих в нем процессов, но и процесс разрушения американоцентричной глобализации. Расширение возможностей «глобального» и возникновение потенциала перерастания его в «нео-глобальный» отражает появление у «британцев» и сателлитных им групп в других элитах возможностей паразитировать на ослаблении США как гегемона «объединенного Запада». Но есть несколько особенностей.

«Глобальный Лондон» – это, если упрощать, лоббистская сетевая структура, способная добиваться целей по разным направлениям, от политики до культурной жизни, не говоря уже об экономике, соединенная с «боевым крылом» из числа действующих и отставных силовиков и, что самое главное, – их туземных партнеров. На базе этого «боевого крыла» и возникла пресловутая «партия хаоса», крайне невовремя, вернее преждевременно, заявившая, что «она здесь власть», уловив и пытаясь использовать в своих интересах ослабление власти в США и пытаясь встроиться в надвигавшуюся фатальную деградацию системы госвласти в США. Но не осознав масштабы колебаний относительно дальнейшего пути развития Америки. На деле политическая декларация «партии хаоса» подтолкнула американское «глубинное государство» к Трампу.

«Нео-глобальный Лондон» – это коалиция, где британская аристократия будет вынуждена хотя бы имитировать, что готова согласовывать свои действия с «партнерами». В этом месте мы сталкиваемся с первым нюансом: потенциальные «партнеры» «Нео-глобального Лондона» в основном – из британских колоний, большая часть из которых так или иначе оказалась затронутой не только антиколониальным движением, но и пресловутой «социалистической ориентацией». Почти неотвратимо возникнет цивилизационная асимметрия, которая неизбежно будет проявляться и в политическом курсе. Потому что, например, для индийцев, даже самых прозападных и интегрированных в западные общества (а в рамках конструируемой коалиции придется взаимодействовать с очень разными представителями «Индийского мира», в т.ч. «с мест»), предельно важно отсутствие каких-либо проявлений колониальной ментальности. Сможет ли британская аристократия с этим справиться, – совсем другой вопрос.

Нюанс второй: «нео-глобальный Лондон», в отличие от «глобального», – система пространственная. Она, будучи нацеленной на постановку под контроль межрегиональной торговли (в условиях кризиса классической мировой) и связанные с этим финансы, а это всегда пространство, хотя бы потому, что главная «маржа» взимается «на берегу». Очень пригодится уникальный для современного мира опыт управления «факториями», который есть у британцев. Другое дело, что использовать, за крайне редким исключением, прежние локации не удастся. Придется создавать опорные точки заново. И вообще для британской аристократии как таковой переход от надпространственности, свойственной вообще миру поздней глобализации, не только «глобальному Лондону», к пространственности может оказаться крайне тяжелым вызовом. Просто неоткуда сейчас рекрутировать «докторов Ватсонов» и «резидентов Уорбертонов», пусть и в меньшем, чем в конце XIX – первой трети XX века, количестве. И будет крайне любопытно посмотреть, насколько у британской аристократии и бизнес-элиты сохранились адаптивные навыки и насколько они остаются конкурентоспособными в современной геоэкономической среде.
↓

↑
И здесь мы сталкиваемся с третьим нюансом: «глобальный Лондон» был не просто надпространственной системой, но системой-паразитом, использовавшей в качестве экономической базы «лакуны» в американоцентричном мире и относительную слабость американского влияния и присутствия на ряде географических (Азия, в особенности Южная, и Средний Восток) и секторальных – внебанковские финансовые операции, «серый» рынок углеводородов и т.п. «Глобальный Лондон» ничего «своего» не создавал. В этом просто не было необходимости. Поступательный рост влияния «партии хаоса» в системе «Глобального Лондона» был обусловлен объективно существенно большей востребованностью задач разрушения. Эти задачи и для формата «нео-глобального Лондона» остаются важными. Но наряду с ними возникает все больший спектр задач геоэкономического конструирования, если хотите, обустройства собственной системы.

На этом развороте сюжета мы приходим к самому важному аспекту в развитии «нео-глобального Лондона», к четвертому нюансу. Британцы идут на переформатирование контролируемой системы не от «хорошей жизни». Безусловно, политика Трампа и нарастание антиевроатлантических настроений дает британцам существенно большее пространство для расширения влияния. Например, вернуться в Евроатлантику не только в качестве бесспорного гегемона в Европе, но и с серьезно расширившимся влиянием среди американских евроатлантистов. Британцы вполне рационально стремятся геоэкономически подстроиться под регионализацию, которая вновь становится доминирующей глобальной тенденцией. Британцы вполне рационально понимают, что в формирующемся геоэкономическом контексте они не выживут в качестве просто сетевой структуры, концентрирующей свои усилия на нишевых финансовых операциях. Но все это вполне рациональное восприятие отталкивается от осознания кризисного состояния метрополии.

Многими комментаторами правильно отмечен династический кризис в качестве отправной точки для перехода от «глобального» к «нео-глобальному Лондону». Фактор доверия к метрополии и устойчивости – в нескольких поколениях – выстраиваемых внутриэлитных связей всегда играл значительную роль для Лондона. И деградация Виндзоров как «большой системы» крайне важна, и последствия этого кризиса крайне сложно предсказать. Но на месте экспертов, склонных к конспирологии, в том числе и авторов «Перископа», я бы не стал переоценивать именно данный фактор и ставить его в центр анализа. Хотя бы потому, что он накладывается на кризис всей британской аристократии и смену этнопарадигмы среди «менеджеров» системы. А вообще деградация Виндзоров началась не с Меган Маркл. И не с Кейт Миддлтон. И даже не с Сары Фергюсон. Она началась с того, как королевская семья превратила в изгоя принцессу Анну, которую впору назвать «последним человеком среди Виндзоров». Но это – к слову.

Главное в кризисе Великобритании как «метрополии» «большой системы», пусть даже и сетевой, – экономическая составляющая. А в ней – фатальное технологическое и инфраструктурное отставание. Особо выделим нарастающий энергетический кризис, ограничивающий потенциал «Лондона» не только в цифровизированных финансах, но и в возможностях управления в режиме реального времени. А ведь именно «про это» будет существенная часть конкуренции новых глобальных «проектов» в мире после американоцентричной глобализации. Есть и еще кризис энергетический и инфраструктурный, который для операционных задач сетевизированной Британской империи может значить не меньше, если не больше, чем для стратегических, – деградация Виндзоров.
↓

↑
Размывание метрополии – Великобритании как управляющего центра системы – в «коалиции» по большому счету является инструментом преодоления ее немощи. Вопрос в том, сможет ли британская аристократия, дряхлевшая вместе с метрополией, вернуть себе монопольный контроль над системой, о чем она, безусловно, мечтает. Или же центр новой альтернативной США и претендующей на глобальное влияние системы покинет Туманный Альбион навсегда. В этом месте возникает пятый, пока еще не проговоренный нюанс в контексте развития «нео-глобального Лондона»: кто станет союзником британской аристократии и остатков «партии хаоса» в противостоянии напористым и имеющим колоссальный опыт пространственной экономики выходцам из бывшей Британской Индии? Радикальные исламисты, давние партнеры «глобального Лондона», или британцы попробуют найти что-то менее глобально дестабилизирующее?

Дмитрий Евстафьев