Сегодня обзорный пост будет про новые тенденции и риски на постсоветском пространстве. Идея данного обзора конечно же навеяна визитом В.В.Путина в Бишкек. Да, в этом визите как бы «сплелось» помимо чисто календарных совпадений (такие мероприятия готовятся загодя, конечно) желание Москвы визуально продемонстрировать Западу и лично Д.Трампу взятие паузы по мирному процессу. После чего, естественно, все закрутилось еще быстрее: американцам дополнительно демонстрировалась уязвимость президента Трампа. Причем в настолько деликатной форме, что предъявить претензии невозможно. Но главное - Кремль обозначил свои геополитические приоритеты на пост-украинский период развития: формирование системы коллективной безопасности и геоэкономического взаимодействия на Юго-Восточном направлении. Но предостерегу от попыток заузить вопрос только до масштабов Средней Азии. Речь явно идет о более широком спектре.

По поводу новой стратегии нацбезопасности США, которую многие уже окрестили «прощанием с Европой», выскажусь завтра. Нет смысла комментировать «первый» слой, когда важен «второй». Сегодня же только замечу, что, хотя содержание документа совпадает с  моим пониманием  приоритетного для Трампа направления развития Америки,  не стоит пока придавать этому слишком большое значение. Потому что есть некоторая разница между тем, чего Трамп ХОЧЕТ,  и что он МОЖЕТ.  А вообще документ любопытный, не мозаичный, но фрагментарный. Нечто подобное было, когда появилась первая стратегия президентства Билла Клинтона Engagement&Enlargement (1994 г.). С нее-то и начался евроатлантизм в современном виде.

Сегодняшний «сдвоенный» пост будет построен так: здесь  будут в основном мои относительно общие констатации, в частном канале  - разбор пяти ключевых «узлов» противоречий и возможностей (сейчас это реально перетекающие друг в друга сущности).

Подписка по ссылке: https://t.me/evstafievOpen.
Сегодня в обзоре две части.

Подчеркну два с половиной обстоятельства: Юго-восточная Евразия - геополитическое и геоэкономическое направление  безусловно, высококонкурентное, но конкретно для Трампа относительно малозначимое. Оно неприоритетно и для США в целом, хотя либерал-глобалисты и пытались его «столбить». Но ресурсов на освоение этого пространства никогда не находилось. Только на частно-корпоративные проекты, наиболее продвинувшиеся в Казахстане. И такая «повестка» может быть интерпретирована Трампом  как демонстрация нежелания Москвы втягиваться в конкуренцию с США на важных для Трампа направлениях. Кремль давал сигнал Белому дому, что можно попытаться договориться о «повестке» на 2026/27 годы, причем в благоприятном для Трампа ключе, чтобы не возникало проблем перед промежуточными выборами в Конгресс.

Второе. Сейчас становится все более очевидно, что, с одной стороны, сохранение относительной социально-политической устойчивости на юго-восточном направлении в Евразии требует значительных ресурсов (причем не только институциональных, но и чисто экономических). Их нет в достаточном количестве ни у кого, включая Россию. С другой, окончательно становится ясно, что развитие на данном направлении просто не может быть синергичным. Вообще предложения, содержавшиеся в выступлении В.В.Путина в Бишкеке, читаются как проект  сохранения относительной синергичности развития Евразии хотя бы в военно-политической сфере. Потому что юго-восточный «фланг» Евразии находится очевидно в состоянии нарастающей разбалансированности.

«Половина» момента. Все более сомнительной выглядит идея, что управление экономическими процессами возможно в прежних форматах институционализации. По военно-политическим аспектам ситуация внешне выглядит более оптимистично, но это только внешне. Сейчас новая институционализация невозможна. Хотя бы потому, что большинство элит Евразии ожидают повышения своего статуса в рамках уже существующих, но кажущихся «новыми» институтов, прежде всего, ШОС. Это вряд ли возможно, но иллюзии сильны. И «отложенный запрос» на новую институционализацию никуда не денется.

Главный редактор ИА «Аврора» Дмитрий Евстафьев — специально для аналитического альманаха «Перископ»

Любопытная динамика происходит с нашим восприятием Великобритании. Еще пятнадцать лет назад мысль, что Лондон может играть самостоятельную геополитическую роль, была уделом конспирологов, в лучшем случае – ревизионистов. Теперь это не подвергается сомнению, более того, закладывается в текущий политический анализ. На сегодняшний день сомнению подвергается лишь мысль о том, что влияние Великобритании может выйти на некий качественно новый уровень. А с ней – и высказанная автором мысль, что мы наблюдаем трансформацию не только нашего понимания современного мира, осознания сложности происходящих в нем процессов, но и процесс разрушения американоцентричной глобализации. Расширение возможностей «глобального» и возникновение потенциала перерастания его в «нео-глобальный» отражает появление у «британцев» и сателлитных им групп в других элитах возможностей паразитировать на ослаблении США как гегемона «объединенного Запада». Но есть несколько особенностей.

«Глобальный Лондон» – это, если упрощать, лоббистская сетевая структура, способная добиваться целей по разным направлениям, от политики до культурной жизни, не говоря уже об экономике, соединенная с «боевым крылом» из числа действующих и отставных силовиков и, что самое главное, – их туземных партнеров. На базе этого «боевого крыла» и возникла пресловутая «партия хаоса», крайне невовремя, вернее преждевременно, заявившая, что «она здесь власть», уловив и пытаясь использовать в своих интересах ослабление власти в США и пытаясь встроиться в надвигавшуюся фатальную деградацию системы госвласти в США. Но не осознав масштабы колебаний относительно дальнейшего пути развития Америки. На деле политическая декларация «партии хаоса» подтолкнула американское «глубинное государство» к Трампу.

«Нео-глобальный Лондон» – это коалиция, где британская аристократия будет вынуждена хотя бы имитировать, что готова согласовывать свои действия с «партнерами». В этом месте мы сталкиваемся с первым нюансом: потенциальные «партнеры» «Нео-глобального Лондона» в основном – из британских колоний, большая часть из которых так или иначе оказалась затронутой не только антиколониальным движением, но и пресловутой «социалистической ориентацией». Почти неотвратимо возникнет цивилизационная асимметрия, которая неизбежно будет проявляться и в политическом курсе. Потому что, например, для индийцев, даже самых прозападных и интегрированных в западные общества (а в рамках конструируемой коалиции придется взаимодействовать с очень разными представителями «Индийского мира», в т.ч. «с мест»), предельно важно отсутствие каких-либо проявлений колониальной ментальности. Сможет ли британская аристократия с этим справиться, – совсем другой вопрос.

Нюанс второй: «нео-глобальный Лондон», в отличие от «глобального», – система пространственная. Она, будучи нацеленной на постановку под контроль межрегиональной торговли (в условиях кризиса классической мировой) и связанные с этим финансы, а это всегда пространство, хотя бы потому, что главная «маржа» взимается «на берегу». Очень пригодится уникальный для современного мира опыт управления «факториями», который есть у британцев. Другое дело, что использовать, за крайне редким исключением, прежние локации не удастся. Придется создавать опорные точки заново. И вообще для британской аристократии как таковой переход от надпространственности, свойственной вообще миру поздней глобализации, не только «глобальному Лондону», к пространственности может оказаться крайне тяжелым вызовом. Просто неоткуда сейчас рекрутировать «докторов Ватсонов» и «резидентов Уорбертонов», пусть и в меньшем, чем в конце XIX – первой трети XX века, количестве. И будет крайне любопытно посмотреть, насколько у британской аристократии и бизнес-элиты сохранились адаптивные навыки и насколько они остаются конкурентоспособными в современной геоэкономической среде.
↓

↑
И здесь мы сталкиваемся с третьим нюансом: «глобальный Лондон» был не просто надпространственной системой, но системой-паразитом, использовавшей в качестве экономической базы «лакуны» в американоцентричном мире и относительную слабость американского влияния и присутствия на ряде географических (Азия, в особенности Южная, и Средний Восток) и секторальных – внебанковские финансовые операции, «серый» рынок углеводородов и т.п. «Глобальный Лондон» ничего «своего» не создавал. В этом просто не было необходимости. Поступательный рост влияния «партии хаоса» в системе «Глобального Лондона» был обусловлен объективно существенно большей востребованностью задач разрушения. Эти задачи и для формата «нео-глобального Лондона» остаются важными. Но наряду с ними возникает все больший спектр задач геоэкономического конструирования, если хотите, обустройства собственной системы.

На этом развороте сюжета мы приходим к самому важному аспекту в развитии «нео-глобального Лондона», к четвертому нюансу. Британцы идут на переформатирование контролируемой системы не от «хорошей жизни». Безусловно, политика Трампа и нарастание антиевроатлантических настроений дает британцам существенно большее пространство для расширения влияния. Например, вернуться в Евроатлантику не только в качестве бесспорного гегемона в Европе, но и с серьезно расширившимся влиянием среди американских евроатлантистов. Британцы вполне рационально стремятся геоэкономически подстроиться под регионализацию, которая вновь становится доминирующей глобальной тенденцией. Британцы вполне рационально понимают, что в формирующемся геоэкономическом контексте они не выживут в качестве просто сетевой структуры, концентрирующей свои усилия на нишевых финансовых операциях. Но все это вполне рациональное восприятие отталкивается от осознания кризисного состояния метрополии.

Многими комментаторами правильно отмечен династический кризис в качестве отправной точки для перехода от «глобального» к «нео-глобальному Лондону». Фактор доверия к метрополии и устойчивости – в нескольких поколениях – выстраиваемых внутриэлитных связей всегда играл значительную роль для Лондона. И деградация Виндзоров как «большой системы» крайне важна, и последствия этого кризиса крайне сложно предсказать. Но на месте экспертов, склонных к конспирологии, в том числе и авторов «Перископа», я бы не стал переоценивать именно данный фактор и ставить его в центр анализа. Хотя бы потому, что он накладывается на кризис всей британской аристократии и смену этнопарадигмы среди «менеджеров» системы. А вообще деградация Виндзоров началась не с Меган Маркл. И не с Кейт Миддлтон. И даже не с Сары Фергюсон. Она началась с того, как королевская семья превратила в изгоя принцессу Анну, которую впору назвать «последним человеком среди Виндзоров». Но это – к слову.

Главное в кризисе Великобритании как «метрополии» «большой системы», пусть даже и сетевой, – экономическая составляющая. А в ней – фатальное технологическое и инфраструктурное отставание. Особо выделим нарастающий энергетический кризис, ограничивающий потенциал «Лондона» не только в цифровизированных финансах, но и в возможностях управления в режиме реального времени. А ведь именно «про это» будет существенная часть конкуренции новых глобальных «проектов» в мире после американоцентричной глобализации. Есть и еще кризис энергетический и инфраструктурный, который для операционных задач сетевизированной Британской империи может значить не меньше, если не больше, чем для стратегических, – деградация Виндзоров.
↓

↑
Размывание метрополии – Великобритании как управляющего центра системы – в «коалиции» по большому счету является инструментом преодоления ее немощи. Вопрос в том, сможет ли британская аристократия, дряхлевшая вместе с метрополией, вернуть себе монопольный контроль над системой, о чем она, безусловно, мечтает. Или же центр новой альтернативной США и претендующей на глобальное влияние системы покинет Туманный Альбион навсегда. В этом месте возникает пятый, пока еще не проговоренный нюанс в контексте развития «нео-глобального Лондона»: кто станет союзником британской аристократии и остатков «партии хаоса» в противостоянии напористым и имеющим колоссальный опыт пространственной экономики выходцам из бывшей Британской Индии? Радикальные исламисты, давние партнеры «глобального Лондона», или британцы попробуют найти что-то менее глобально дестабилизирующее?

Дмитрий Евстафьев

Анализируя трамповскую стратегию нацбезопасности, необходимо учитывать, что сейчас  — это инструмент внутриполитической борьбы в США. И такое происходит впервые. Ни одна более ранняя «Стратегия», включая и выпущенную на первом сроке Трампа (декабрь 2017 г.) не использовалась в таком качестве. Наверное нечто подобное могло случиться при Р.Рейгане, но при «старике Рональде» «такой фигни не было» (не существовало такого формата). А в документах президентского уровня старались писать действительно консенсусные вещи.  Идеологический «заряд», конечно, всегда присутствовал, но он был в основном на «экспорт». Влегкую мотив внутриамериканской идеологический борьбы был заметен в первой стратегии Дж.Буша-мл (2002 г.). В нем  была попытка сформулировать геополитическую идеологию «неоконов», но развития этот подход не получил. Теперь же стратегия нацбезопасности четко вписана в «противостояние Трамп —евроатлантисты». Это говорит прежде всего о степени остроты противостояния. Оно выходит на пик, и Трамп это  понимает. И на самом деле вот этот направленный  внутрь США идеологический заряд и стоит считать главным элементом уникальности документа. А не идею «прощания с евроатлантикой» 

И надо быть крайне наивным, чтобы полагать, что такая откровенная и фундаментальная декларация останется без ответа. Промолчать для американских евроатлантистов означает признать свое поражение во внутренней борьбе и победу европейцев. Что, как вы понимаете, коллеги, неприемлемо. Проще говоря - «западло». И очень интересно, кого выберут «фронтлайнером» проатлантических сил. Если новая фигура — это  очень важный признак. Значит, начинаются смотрины «новых лиц».  А если будет задействована фигура из старой колоды, я скажу, что у команды Трампа очень неплохие шансы добить демократических глобалистов.

Другие комментарии – в частном канале.  Подписка по ссылке: https://t.me/evstafievOpen.
В частном канале – две большие части

Спойлер: надо рассматривать выпущенную доктрину национальной безопасности как некую переговорную позицию в рамках трамповской политики «сделок». Мы научились к концу первого президентского года не воспринимать очередной  пост Трампа в соцсетях как некую устойчивую позицию государства США. Почему бы не распространить это здравое восприятие и на всю американскую политическую жизнь? Даже на такие фундаментальные документы, как стратегия национальной безопасности, превращенную из инструмента пропаганды (Обама-Байден) в элемент внутриполитического противоборства. Но есть нюанс – опубликованный документ еще и часть геополитической и геоэкономической торговли. В ведении которой Дональд Трамп непревзойденный мастер, кто бы что ни говорил. Главный вопрос, с кем Трамп собирается торговаться и за что.

Прорезался Кит Келлог. Я не считал бы это стратегическим сигналом, учитывая сложность его положения и реальную серьезную опалу с плохими перспективами. Но в его комментариях (помимо стандартных тезисов) вновь присутствует тема ЗАЭС, вроде бы выведенная за скобки. Значит, М.Рубио это  имел в виду, говоря про «50 километров спорной территории» в  «демилитаризованной зоне» под юрисдикцией Киева вокруг станции и Энергодара. Эта тема упрощает и усложняет для нас положение. Упрощает четким  указанием, на что хотят продавить Трампа евроатлантисты внутри его команды. На сохранение «Украины» «одним куском», с системой власти, сформированной под хунту «Ермака-Зеленского», но которая вполне может работать и с другими фигурантами. Никаких изысков – атлантисты действуют по старому сценарию. Усложняет тем, что, видимо,  они увидели в позиции Москвы (или отдельных ее представителей) некую «трещину». И «по классике» будут ее расковыривать, разрушая всю позицию. Значит, кто-то что-то у нас недопонял. Нарастающее сопротивление Зеленского мирному плану Трампа это только подтверждает. Если в первый момент была форменная истерика, то сейчас поведение становится куда более упорядоченным.

Благими намерениями вымощена дорога в ад

Последние неловкие движения российских властей, которые в преддверии завершения СВО забеспокоились и начали выходит из летаргической спячки, начинают всё более напоминать суицидальные.

Во-первых, потому как выглядят они как некий самопдкоп, разрушение базы своей многолетней устойчивости.

Во-вторых, потому что они прямо противоположны друг другу по последствиям, что исключает их осмысленный и последовательный характер.

Только самые наисвежайшие примеры.

С одной стороны, крайне странная инициатива по блокировке детской игровой платформы Roblox. Насколько это несогласованное внутри кремлевское решение, говорит предельно резкое заявление Екатерины Мизулиной, представительницы одной из башен Кремля, объявившей крестовый поход против него:

Естественно, что и сейчас я не могу пройти мимо, когда дети плачут, а каждый второй ребенок после решений о блокировке платформ пишет, что хочет уехать из России. Это дети 8-16 лет. Это ребята, которые всегда и везде ходят с флагами России. Искренне и от всей души. С какими мыслями и чувствами они будут жить дальше? Именно это меня сейчас тревожит больше всего. И я не боюсь говорить об этом прямо.

То есть одной рукой Кремль загоняет в серую цифровую зону ВПН и даркнета целое поколение российских детей.

В то время как другой рукой, с самого путинского верха, объявляется о другом, противоположном по направлению крестовом походе - против теневой экономики и неформальной/нелегальной занятости, об усилении контроля за обращением наличных денег в РФ и т.п..

Ни для кого не секрет, что половина России находится в "серой зоне" неформальных практик, причем снизу до верха. Всё реальное управление в Системе РФ сосредоточено в этой зоне. Причем эта зона и по весу, и по объему всё время увеличивается, тогда как пространство формального права, напротив, сокращается. Вызывая совсем уже дикие флуктуации в судах ("дело Долиной" - только верхушка айсберга). Попытки остановить эти угрожающие процессы (Козака) приводят только к отторжению инициаторов.

И вот на этом фоне начинается грандиозная кампания по "обелению экономики" РФ, выведению из тени на свет формального контроля, которая, естественно, будет касаться только народных низов, "новой нефти", всей огромной сферы "гаражной экономики", самозанятых и МСП, таксистов и отходников, неформальной занятости, которая позволяла нации выживать в трудные годы и позволяет жить сейчас, не смотря ни на что.

Неформальный договор этой части населения с властью всегда был прост - "мы не лезем к вам, вы не лезете к нам". Война с этим внутренним "казачеством" может дорого стоить власти. Последнее, что властям нужно - это раздражение и политизация российских пассионариев.

На фоне продолжающегося разложения правящего класса, о чём свидетельствуют ежедневные посадки коррупционеров и национализация активов местных богатеев, при сохранении неприкосновенности высшего/московского слоя неономенклатуры, подобная тактика выглядит как активность слона в посудной лавке.

Понятно, что пока идет война все будут сидеть тихо. Но ведь все давно готовятся к поствоенной ситуации. И столь разнонаправленные и обостряющие обстановку, по сути конвульсивные движения властей, только выглядящие последовательным закручиванием гаек, очень напоминают бессознательное решение проверить границы допустимого и, в итоге, "сорвать резьбу".

Такова цена разрушения механизмов обратной связи, фактического ослепления государства, которое на фоне тотальной социальной спячки уверилось в своей всесильности и снова под собою не чует страны. Да, это долгие и масштабные процессы, которые дадут о себе знать в полной мере, по человеческим меркам, не скоро - это годы, не дни. Но по социальным меркам последствия подобной политики дадут о себе знать очень и очень скоро, причем развернуть их в обратную сторону будет уже невозможно.

Поскольку пост в понедельник по понятным и совершенно объективным причинам пришлось посвятить «второму слою» трамповской доктрины национальной безопасности (прошу простить, что получилось в частном канале так длинно: пришлось писать и про второй, и про «третий»), то обычный для понедельника формат «гипотезы и предположения» перенесен на сегодня. Все они - и «гипотезы», и «предположения» (здесь важна различная степень уверенности) - вращаются вокруг вопроса о мирном урегулировании на Украине и необходимости демонтажа главного евроатлантического проекта за последние 20 лет, с «первого» «майдана».

Гипотеза 1. Решение по смещению Зеленского принято и Трампом, и Лондоном. Лондон тоже склоняется к замораживанию конфликта, причем, не затягивая. Но есть существенная разница в том, кто какое хочет замораживание. Лондон хотел бы заморозить на полгода-год и под своего человека, коим, конечно, является Залужный. Трамп желал бы заморозить конфликт хотя бы с частичной компенсацией расходов и так, чтобы потом к вопросу не возвращаться. И тут главный нюанс: у американцев нет «своего» кандидата вместо Зеленского. И этот факт  сам по себе уже большая победа Лондона. Но есть нюанс: Зеленский должен уйти сам, без эксцессов. И тут выясняется, что Лондон этого сделать не может. А ЕСовцев интересует уже не столько Зеленский, сколько российские финансовые активы.

Гипотеза 2. Обострение с евроатлантистами, обозначенное не только в стратегии нацбезопасности, вполне могло быть попыткой «перенести» противоборство с ними на «их» территорию. Поскольку если разобраться, главным достижением евроатлантистов было перенесение главного проблемного «узла» для Трампа – на «его» территорию. Собственно про это и был, если разбираться, «казус Венесуэлы» - Трампу, в т.ч. и в результате его просчетов, навязали борьбу на «его» территории, которую, он, конечно, выиграть мог. Но (1) потеряв кучу времени и (2) лишившись значительной части «валентного» военно-силового потенциала. Потому что просто так «зачистить» Венесуэлу нельзя, надо осуществить некую «реконструкцию», чтобы не остаться без нефти. И я пока не уверен, что у Трампа его маневр обязательно получится. Объясняю: если проанализировать реакцию на его последние действия, то заметно, что Трампа испугались европейцы, но не американские евроатлантисты и британцы. Они явно не испугались и пытаются выстроить контригру.

Еще три наиболее чувствительные гипотезы сформулирую в частном канале. Две из них касаются России, так что деликатность в данном случае считаю оправданной.

Подписка по ссылке: https://t.me/evstafievOpen.

В конце поста в основном канале позволю себе привести цитату из второй части вчерашнего длинного поста в частном канале про «доктрину Трампа»:
«Второе: Трамп понимает, что «аванс деньгами» на реиндустриализацию и новую глобальную гегемонию он с европейцев взять не сможет. Значит, нужно взять у тех, у кого что-то есть. Даже «натурой». А главное, что осталось у евроатлантистов,  рынки. Прежде всего, в Китае и Индии, но главное, - на Ближнем Востоке. И частично технологии. Схема рабочая: «рынки» (и системы продвижения товаров, чтобы не зависеть от своих глобалистов) в обмен на как бы безопасность».

Это, конечно, только предположение, но если оно хотя бы минимально оправдается, это будет революция в американской политике, существенно более глубокая, нежели разрыв с ЕвроАтлантикой, особенно учитывая, что это не разрыв, а одна из форм борьбы за влияние в этом пространстве.

Собственно, «когда и если» Трамп, апологет доллара, начнет договариваться о взимании «дани» «натурой», станет окончательно ясно, что он сам  в сохранение долларовой экономики  как единственной расчетной системы, не верит. А это означает, что кризис уже совсем рядом. Нюанс в том, что в таком тоне можно разговаривать только с Европой. Уже даже с азиатским продолжением ЕвроАтлантики - Японией и Южной Кореей - так вести диалог крайне затруднительно. Но симптом может быть весьма любопытный.

Бухарин, педологи и конвергенция, или как Хрущёв разрушал советскую экономику

Историк Евгений Спицын отвечает на вопросы подписчиков закрытого телеграм-канала Радио АВРОРА, подписывайтесь.

Ведущий: политический обозреватель Фёдор Бирюков.

Заказать новую книгу Евгения Спицына с автографом автора.

Официальный канал Евгения Спицына на RUTUBE.

Полная версия программы только в закрытом канале Радио АВРОРА

🔐 Бот доступа на канал