Лиза пошла в школу в 6 лет, после детского сада. Мы все очень волновались, радовались, хлопотали. А в первый день первого учебного года пошли в школу все вместе – мы с мужем и наша Лиза. На линейке мы с супругом не могли налюбоваться нашей красавицей. Потом детей проводили в школу, а мы пошли домой готовиться к торжественному обеду. И вот папа привел дочь из школы, мы собрались трапезничать. И тут… «Почему вы мне не сказали, что там 10 лет учиться надо?! Я туда больше не пойду! Я завтра в садик вернусь», — возмутилась Елизавета.
Мы даже растерялись. Мне и в голову не приходило разговаривать с дочерью о сроке обучения в школе. А оказалось, что у нее уже есть свой взгляд на этот вопрос. Как я собралась с мыслями я не знаю. «Все еще серьезнее, доча. Там не 10, а 11 лет нужно учиться». «Кошмар»,- был ответ 6-летней ученицы. Я продолжила: «Я предлагаю тебе пофантазировать. Представь, что ты самолетик. Белый, красивый. И от того, как сильно и быстро разбежится самолет, будет зависеть насколько далеко и высоко он полетит. Вот и в школе так же. Чем лучше ты учишься и чем больше хочешь узнать, тем выше ты взлетишь в жизни».
Дочь погрузилась в глубокие раздумья. А на следующее утро спокойно собралась и пошла в школу. Правда, в садик мы пару раз заходили в гости. Однако я видела с каким достоинством и спокойствием Лиза рассказывала воспитателям о своей учебе.
В 4 года Лизу научила читать 8-ми летняя девочка, с ней и ее родителями мы познакомились на отдыхе в Евпатории. Обучение заняло несколько дней. В первом классе, первые два месяца с прописями помогала бабушка. Затем было решено, что ответственность за учебу должна лежать на ребенке и бабуля была деликатно отстранена от проверки домашних заданий.
Елизавета до 7-го класса была круглой отличницей. Были, конечно, и двойки и замечания в дневнике. Девчонка-то не робкого десятка. Но я осознанно игнорировала эти проявления педагогической беспомощности. На родительские собрания я хожу два раза за учебный год – в сентябре и мае.
История с самолетиком проработала до конца 4-го класса. Когда Лиза, придя из школы в конце мая, закинула в угол своей комнаты портфель и заявила: «Все!». Достаточно. Больше она не самолетик. Разбежалась. Полетела. И больше ей учиться незачем.
И опять, как 4 года назад, я сначала испугалась своей беспомощности – мне нечего было ответить. Мне нужно было несколько минут, чтобы придти в себя. Я тогда еще была простым хирургом и глубоко психологию и тем более психотерапию не изучала. Но в голову пришел вопрос: «Лиз, а ты чего в жизни хочешь?» И Лизавета стала спокойно перечислять: «Я хочу хороший большой дом, семью – мужа и троих детей, хорошую работу и карьеру». Тогда я снова предложила ей пофантазировать. «Представь, что первые 4 класса – это фундамент твоего будущего дома, с 5-го по 11-й класс – это стены, окна, двери. А институт – это крыша дома. Когда построишь такой дом, можно и семью, и детей, и карьеру, и все что только захочется». С тех пор необходимости в дополнительной мотивации дочери у меня не возникает. Сейчас она уже точно знает, чем хочет заниматься в жизни. Для меня это вообще дремучий лес – финансы и кредит. Я очень горжусь, что я мама такой замечательной дочери.
Есть такая аксиома: у очень ответственных родителей всегда самые безответственные дети. Может, кто-то скажет, что я безответственный родитель – уроки не проверяю, в школу к учителям не хожу, летом ребенок не отдыхает, а работает курьером. Жуть. Но пусть нас лучше назовут безответственными родителями, зато Елизавета справится со всем, чтобы не произошло в ее жизни.
А тем, кому понравились мои примеры про самолетик и дом – дарю. Пользуйтесь на здоровье.
Очень важно растить своих детей не из страха выглядеть плохими мамами и папами. Самое главное — доверять ребенку, предоставлять ему право выбора и любить! Дорогие родители, берегите свои нервы и здоровье, занимайтесь своими делами. А сыновья и дочери мудрее нас иногда. Учитесь у своих детей!
Ольга Демченко
Мы даже растерялись. Мне и в голову не приходило разговаривать с дочерью о сроке обучения в школе. А оказалось, что у нее уже есть свой взгляд на этот вопрос. Как я собралась с мыслями я не знаю. «Все еще серьезнее, доча. Там не 10, а 11 лет нужно учиться». «Кошмар»,- был ответ 6-летней ученицы. Я продолжила: «Я предлагаю тебе пофантазировать. Представь, что ты самолетик. Белый, красивый. И от того, как сильно и быстро разбежится самолет, будет зависеть насколько далеко и высоко он полетит. Вот и в школе так же. Чем лучше ты учишься и чем больше хочешь узнать, тем выше ты взлетишь в жизни».
Дочь погрузилась в глубокие раздумья. А на следующее утро спокойно собралась и пошла в школу. Правда, в садик мы пару раз заходили в гости. Однако я видела с каким достоинством и спокойствием Лиза рассказывала воспитателям о своей учебе.
В 4 года Лизу научила читать 8-ми летняя девочка, с ней и ее родителями мы познакомились на отдыхе в Евпатории. Обучение заняло несколько дней. В первом классе, первые два месяца с прописями помогала бабушка. Затем было решено, что ответственность за учебу должна лежать на ребенке и бабуля была деликатно отстранена от проверки домашних заданий.
Елизавета до 7-го класса была круглой отличницей. Были, конечно, и двойки и замечания в дневнике. Девчонка-то не робкого десятка. Но я осознанно игнорировала эти проявления педагогической беспомощности. На родительские собрания я хожу два раза за учебный год – в сентябре и мае.
История с самолетиком проработала до конца 4-го класса. Когда Лиза, придя из школы в конце мая, закинула в угол своей комнаты портфель и заявила: «Все!». Достаточно. Больше она не самолетик. Разбежалась. Полетела. И больше ей учиться незачем.
И опять, как 4 года назад, я сначала испугалась своей беспомощности – мне нечего было ответить. Мне нужно было несколько минут, чтобы придти в себя. Я тогда еще была простым хирургом и глубоко психологию и тем более психотерапию не изучала. Но в голову пришел вопрос: «Лиз, а ты чего в жизни хочешь?» И Лизавета стала спокойно перечислять: «Я хочу хороший большой дом, семью – мужа и троих детей, хорошую работу и карьеру». Тогда я снова предложила ей пофантазировать. «Представь, что первые 4 класса – это фундамент твоего будущего дома, с 5-го по 11-й класс – это стены, окна, двери. А институт – это крыша дома. Когда построишь такой дом, можно и семью, и детей, и карьеру, и все что только захочется». С тех пор необходимости в дополнительной мотивации дочери у меня не возникает. Сейчас она уже точно знает, чем хочет заниматься в жизни. Для меня это вообще дремучий лес – финансы и кредит. Я очень горжусь, что я мама такой замечательной дочери.
Есть такая аксиома: у очень ответственных родителей всегда самые безответственные дети. Может, кто-то скажет, что я безответственный родитель – уроки не проверяю, в школу к учителям не хожу, летом ребенок не отдыхает, а работает курьером. Жуть. Но пусть нас лучше назовут безответственными родителями, зато Елизавета справится со всем, чтобы не произошло в ее жизни.
А тем, кому понравились мои примеры про самолетик и дом – дарю. Пользуйтесь на здоровье.
Очень важно растить своих детей не из страха выглядеть плохими мамами и папами. Самое главное — доверять ребенку, предоставлять ему право выбора и любить! Дорогие родители, берегите свои нервы и здоровье, занимайтесь своими делами. А сыновья и дочери мудрее нас иногда. Учитесь у своих детей!
Ольга Демченко
ЗАБЕРУ ТЕБЯ С СОБОЙ
Как-то раз сынок валялся на тротуаре и орал благим матом. Ему ужасно хотелось купить и съесть мороженое, а мама не разрешила.
- Какое мороженое в такой холод? - сказала мама. - Нет.
Сын в отчаянии завопил «ААА» и повалился на грязный снег. Он кричал и кричал, и кричал, а отчаяние у него никак не заканчивалось. Отчаянию нужно время, чтобы закончиться.
В воздухе кружились снежинки. Люди осторожно проходили мимо мамы, сыночка и его отчаяния. Но вдруг одна тетенька с сумками остановилась и сказала:
- Мальчик! А ну перестань кричать, а то я тебя с собой заберу.
- Ну, здрасти, - сказала мама. - Я своего ребёнка никому не отдам. Мне он самой нравится.
- Нет, - не сдавалась тетя. - Я его с собой заберу, будет знать, как валяться.
- Лучше мы вас сами заберём, - ответила мама.
- Это как так? - удивилась тетя.
- А почему ж нет? - сказала мама. - Вы на снегу не валяетесь, не кричите, такая тетенька всем нужна.
Тут они заметили, что сынок больше не верещит, а внимательно слушает их разговор.
- Что, прошло твоё отчаяние? - понимающе сказала мама.
- Прошло.
- Так вы пойдёте к нам или нет? - спросила мама у тетеньки. - Решайте. Я блины собираюсь печь.
- А вы странная, - сказала тетенька. - Хорошо, пойдёмте к вам на блины. У меня и варенье с собой есть, клубничное.
Маша Рупасова
Как-то раз сынок валялся на тротуаре и орал благим матом. Ему ужасно хотелось купить и съесть мороженое, а мама не разрешила.
- Какое мороженое в такой холод? - сказала мама. - Нет.
Сын в отчаянии завопил «ААА» и повалился на грязный снег. Он кричал и кричал, и кричал, а отчаяние у него никак не заканчивалось. Отчаянию нужно время, чтобы закончиться.
В воздухе кружились снежинки. Люди осторожно проходили мимо мамы, сыночка и его отчаяния. Но вдруг одна тетенька с сумками остановилась и сказала:
- Мальчик! А ну перестань кричать, а то я тебя с собой заберу.
- Ну, здрасти, - сказала мама. - Я своего ребёнка никому не отдам. Мне он самой нравится.
- Нет, - не сдавалась тетя. - Я его с собой заберу, будет знать, как валяться.
- Лучше мы вас сами заберём, - ответила мама.
- Это как так? - удивилась тетя.
- А почему ж нет? - сказала мама. - Вы на снегу не валяетесь, не кричите, такая тетенька всем нужна.
Тут они заметили, что сынок больше не верещит, а внимательно слушает их разговор.
- Что, прошло твоё отчаяние? - понимающе сказала мама.
- Прошло.
- Так вы пойдёте к нам или нет? - спросила мама у тетеньки. - Решайте. Я блины собираюсь печь.
- А вы странная, - сказала тетенька. - Хорошо, пойдёмте к вам на блины. У меня и варенье с собой есть, клубничное.
Маша Рупасова
актер Дуэйн «Скала» Джонсон, который этой весной стал отцом в третий раз, опубликовал в инстаграме очень крутой пост о своем отношении к опыту совместных родов:
«Я был воспитан и окружен сильными, любящими женщинами всю свою жизнь, но после того, как я принял участие в появлении дочери на свет, я не могу найти слов, чтобы выразить эти вышедшие на совершенно новый уровень чувства — любовь, уважение и восхищение, которые я испытываю по отношению к Лорен и всем мамам и женщинам на свете.
Обращение к джентльменам. Критически важно находиться у плеча женщины, когда она рожает, и оказывать ей максимальную поддержку — держать за руку, держать за ногу, да как угодно. Но если вы действительно хотите ощутить самое сильное, первобытное переживание, которое вам только может предложить жизнь, посмотрите на то, как рождается ваш ребенок. Ваша жизнь перевернется, а любовь и уважение, которое вы испытываете к женщине, навсегда станут безграничными»
«Я был воспитан и окружен сильными, любящими женщинами всю свою жизнь, но после того, как я принял участие в появлении дочери на свет, я не могу найти слов, чтобы выразить эти вышедшие на совершенно новый уровень чувства — любовь, уважение и восхищение, которые я испытываю по отношению к Лорен и всем мамам и женщинам на свете.
Обращение к джентльменам. Критически важно находиться у плеча женщины, когда она рожает, и оказывать ей максимальную поддержку — держать за руку, держать за ногу, да как угодно. Но если вы действительно хотите ощутить самое сильное, первобытное переживание, которое вам только может предложить жизнь, посмотрите на то, как рождается ваш ребенок. Ваша жизнь перевернется, а любовь и уважение, которое вы испытываете к женщине, навсегда станут безграничными»
Мамы панически бояться травмировать своих детей. Сильнейшая напряженность в этом месте. Озабоченность тем, чтобы все сделать правильно. Фантазия, что если я не буду обижаться, сравнивать, злиться на своего ребенка, то он получит идеальное детство. Он не будет с т р а д а т ь. Как будто смысл жизни - в нестрадании.
Мамы перегружены информацией о границах, о травмах, о последствиях травм, прочими умными вещами. И похоже, очень напуганы этим. Только контакта со этим страхом нет. Его место занимает контроль. За тем, чтобы все сделать идеально. Мне печально от этого.
Опасное место. Тут мамы перестают быть живыми. Они становятся контролерами и функциями. Ревностно контролируют себя, мужей, нянь, бабушек и тд.
Они отрезают то, что необходимо ребенку для роста. То, что питает его. Свои чувства. Свое бессилие. Свою человеческую, а не божественную природу. Идеальные родители, в которых невозможно разочароваться - такая хитрая ловушка для ребенка.
Смысл воспитания ребенка, если очень общо - научить его жить без вас. Такая вот непрозрачная правда.
Чтобы это сделать, ему нужно оттолкнуться от мамы, от папы. Ему нужно разочароваться в вас. Пережить ваше и свое бессилие. В чем-то отвергнуть вас и пойти искать свое. Предать.
Если он сможет уйти, у него появляется шанс вернуться. Но за другими отношениями. Такими, где есть место двум взрослым. Где возможна близость, но не слияние.
Как можно оттолкнуться от идеала? Идеал непобедим. Идеалы не предают. Идеал разрушителен.
Возможно ли быть в близости с ребенком, и не причинить ему боли? Возможно ли говорить НЕТ так, чтобы он прыгал от счастья в этот момент? Возможно ли научить его встречаться со своими ограничениями, если вы делаете вид, что вы Бог?
Я сама мама, я изнутри знаю эту тревогу. Соблазну быть во всем правильной сложно противостоять. Соблазну получить всю его любовь.
Я восхищаюсь женщинами, мамами, которые ищут другие пути. Которые интуитивно понимают, что в чем-то себя обманывают, пытаясь быть идеальными. Которые готовы видеть, что не ребенка чинить надо. А развернуть свои ожидания от него к себе.
Автор: Катерина Дмитриева
Мамы перегружены информацией о границах, о травмах, о последствиях травм, прочими умными вещами. И похоже, очень напуганы этим. Только контакта со этим страхом нет. Его место занимает контроль. За тем, чтобы все сделать идеально. Мне печально от этого.
Опасное место. Тут мамы перестают быть живыми. Они становятся контролерами и функциями. Ревностно контролируют себя, мужей, нянь, бабушек и тд.
Они отрезают то, что необходимо ребенку для роста. То, что питает его. Свои чувства. Свое бессилие. Свою человеческую, а не божественную природу. Идеальные родители, в которых невозможно разочароваться - такая хитрая ловушка для ребенка.
Смысл воспитания ребенка, если очень общо - научить его жить без вас. Такая вот непрозрачная правда.
Чтобы это сделать, ему нужно оттолкнуться от мамы, от папы. Ему нужно разочароваться в вас. Пережить ваше и свое бессилие. В чем-то отвергнуть вас и пойти искать свое. Предать.
Если он сможет уйти, у него появляется шанс вернуться. Но за другими отношениями. Такими, где есть место двум взрослым. Где возможна близость, но не слияние.
Как можно оттолкнуться от идеала? Идеал непобедим. Идеалы не предают. Идеал разрушителен.
Возможно ли быть в близости с ребенком, и не причинить ему боли? Возможно ли говорить НЕТ так, чтобы он прыгал от счастья в этот момент? Возможно ли научить его встречаться со своими ограничениями, если вы делаете вид, что вы Бог?
Я сама мама, я изнутри знаю эту тревогу. Соблазну быть во всем правильной сложно противостоять. Соблазну получить всю его любовь.
Я восхищаюсь женщинами, мамами, которые ищут другие пути. Которые интуитивно понимают, что в чем-то себя обманывают, пытаясь быть идеальными. Которые готовы видеть, что не ребенка чинить надо. А развернуть свои ожидания от него к себе.
Автор: Катерина Дмитриева
Александр Колмановский: "Наши родители — это недолюбленные дети"
Отношения с родителями — ключевое звено в том, как сложится ваше взаимодействие с другими людьми, включая вашего супруга и детей (в первую очередь детей!). Если вы чувствуете, что склонны к излишней назидательности, манипуляциям, угрозам по отношению к сыну или дочери, вероятно, вам стоит обратить внимание на качество контакта со своими родителями.
За каждым из нас стоит наша собственная детская история. Иногда это история не самая радужная, в которой, споткнувшись, мы получали вместо сочувствия обвинения в неуклюжести и глупости. Наши ошибки становились поводом для насмешек. И вот они мы. Такие, как есть: внутренне всегда немного сжатые, готовые удар отразить и нанести. Наше детство давно кончилось, но мы до сих пор ищем ответ на вопрос, как стать свободным от внутреннего ощущения «я плохой».
Выход есть. Он в переосмыслении своего детского опыта. Когда мы с позиции взрослого человека вспоминаем события многолетней давности, часто нам становится понятно, почему родители именно так себя вели.
Попробуйте последовательно осмыслить следующие четыре пункта, и, вполне вероятно, что вы посмотрите другими глазами на свои отношения с родителями.
👩👨1. Когда мы были маленькими, мы все принимали «за чистую монету». Мы искренне считали, что раз мы не вынесли мусор или получили «двойку», то заслуживаем наказания. На самом деле, ругая нас, родители в меньшей степени обращались к нам и осуждали какие-то конкретные проступки. Их упреки звучали, скорее, как оправдание перед их собственными мамой и папой. Они не меньше нашего боялись осуждения своих родителей, даже если тех уже давно не было рядом. «Смотрите, я хороший, я воспитываю своего ребенка», — словно говорили наши мамы и папы, обрушивая волны назидания на детские головы.
👩👨2. Человек может испытывать страх в двух случаях. Он может бояться за кого-то, тогда он сочувствует другому. Или же человек переживает за себя. В этом случае возникает агрессия. Обычно внутри каждого из нас живут оба этих чувства. Но ощущаем мы их в разной пропорции. Когда один страх становится сильнее, он заглушает другой. Поэтому злиться и сочувствовать одновременно не получается. Значит, чем больше наши родители были напуганы, тем больше назиданий мы от них получали.
👩👨3. А теперь подумайте о том, что наши мамы и папы, как и мы сами, не выбирали себе родителей, как и не выбирали испытывать ли им страх. Это не они плохие, это им плохо. Когда мы смотрим на своих родителей как на недолюбленных детей, мы переживаем за них и сочувствуем им. Мы не можем на них больше злиться и наше поведение в адрес мамы и папы меняется естественным образом. Родители, в свою очередь, чувствуют эти перемены и перестают вести себя с нами назидательно. Круг страха за себя, криков и наказаний прерывается.
👩👨4. Важно помнить, что мы не виноваты в детских переживаниях своих родителей, не несем за них ответственность. Сочувствие маме и папе — это способ позаботиться о себе, возможность построить другие отношения внутри своей семьи. Конечно, он совсем не простой. Нам в голову могут приходить мысли о том, что не мы должны быть ответственны за эти отношения, ведь, в конце концов, родители они. Кроме того, мы уже заботимся о своих детях — хватит ли сил для «усыновления» еще и взрослых?
Попробуйте отнестись к этой задаче как к тому, что будет полезно именно для вас и будущего теплого контакта с вашими уже взрослыми детьми. Для начала достаточно будет однозначно избрать для себя путь сближения, а не разобщения и просто представить, как могли бы выглядеть эти правильные отношения с вашими родителями. Каждый раз делая над собой усилие, работая над отношениями с мамой и папой, помните о том, что они самое важное звено ваших разногласий с супругом (-ой) и детьми. Как только вы перестанете бояться их осуждения, снизится градус агрессии в ваших отношениях со всеми остальными. А за этот приз, согласитесь, стоит побороться.
По материалам цикла лекций психолога Александра Колмановского «Мужской подход к детской психологии»
Фото Антанас Суткус
Отношения с родителями — ключевое звено в том, как сложится ваше взаимодействие с другими людьми, включая вашего супруга и детей (в первую очередь детей!). Если вы чувствуете, что склонны к излишней назидательности, манипуляциям, угрозам по отношению к сыну или дочери, вероятно, вам стоит обратить внимание на качество контакта со своими родителями.
За каждым из нас стоит наша собственная детская история. Иногда это история не самая радужная, в которой, споткнувшись, мы получали вместо сочувствия обвинения в неуклюжести и глупости. Наши ошибки становились поводом для насмешек. И вот они мы. Такие, как есть: внутренне всегда немного сжатые, готовые удар отразить и нанести. Наше детство давно кончилось, но мы до сих пор ищем ответ на вопрос, как стать свободным от внутреннего ощущения «я плохой».
Выход есть. Он в переосмыслении своего детского опыта. Когда мы с позиции взрослого человека вспоминаем события многолетней давности, часто нам становится понятно, почему родители именно так себя вели.
Попробуйте последовательно осмыслить следующие четыре пункта, и, вполне вероятно, что вы посмотрите другими глазами на свои отношения с родителями.
👩👨1. Когда мы были маленькими, мы все принимали «за чистую монету». Мы искренне считали, что раз мы не вынесли мусор или получили «двойку», то заслуживаем наказания. На самом деле, ругая нас, родители в меньшей степени обращались к нам и осуждали какие-то конкретные проступки. Их упреки звучали, скорее, как оправдание перед их собственными мамой и папой. Они не меньше нашего боялись осуждения своих родителей, даже если тех уже давно не было рядом. «Смотрите, я хороший, я воспитываю своего ребенка», — словно говорили наши мамы и папы, обрушивая волны назидания на детские головы.
👩👨2. Человек может испытывать страх в двух случаях. Он может бояться за кого-то, тогда он сочувствует другому. Или же человек переживает за себя. В этом случае возникает агрессия. Обычно внутри каждого из нас живут оба этих чувства. Но ощущаем мы их в разной пропорции. Когда один страх становится сильнее, он заглушает другой. Поэтому злиться и сочувствовать одновременно не получается. Значит, чем больше наши родители были напуганы, тем больше назиданий мы от них получали.
👩👨3. А теперь подумайте о том, что наши мамы и папы, как и мы сами, не выбирали себе родителей, как и не выбирали испытывать ли им страх. Это не они плохие, это им плохо. Когда мы смотрим на своих родителей как на недолюбленных детей, мы переживаем за них и сочувствуем им. Мы не можем на них больше злиться и наше поведение в адрес мамы и папы меняется естественным образом. Родители, в свою очередь, чувствуют эти перемены и перестают вести себя с нами назидательно. Круг страха за себя, криков и наказаний прерывается.
👩👨4. Важно помнить, что мы не виноваты в детских переживаниях своих родителей, не несем за них ответственность. Сочувствие маме и папе — это способ позаботиться о себе, возможность построить другие отношения внутри своей семьи. Конечно, он совсем не простой. Нам в голову могут приходить мысли о том, что не мы должны быть ответственны за эти отношения, ведь, в конце концов, родители они. Кроме того, мы уже заботимся о своих детях — хватит ли сил для «усыновления» еще и взрослых?
Попробуйте отнестись к этой задаче как к тому, что будет полезно именно для вас и будущего теплого контакта с вашими уже взрослыми детьми. Для начала достаточно будет однозначно избрать для себя путь сближения, а не разобщения и просто представить, как могли бы выглядеть эти правильные отношения с вашими родителями. Каждый раз делая над собой усилие, работая над отношениями с мамой и папой, помните о том, что они самое важное звено ваших разногласий с супругом (-ой) и детьми. Как только вы перестанете бояться их осуждения, снизится градус агрессии в ваших отношениях со всеми остальными. А за этот приз, согласитесь, стоит побороться.
По материалам цикла лекций психолога Александра Колмановского «Мужской подход к детской психологии»
Фото Антанас Суткус
— Говорить детям о своих чувствах. Я против того, чтобы мать была вечным тамадой и аниматором: всегда отличное настроение и улыбка до ушей. Я за честность. Но тут важно очень четко понимать, что говорить можно, а что нельзя. Не стоит перекладывать на детей груз своих забот и проблем. Проблемы с мужем, на работе, с кем-то конфликт и тд. Говорить желательно о том, что ты устал, плохо себя чувствуешь, не в настроение играть, расстроен из-за чего-то, тебе надо время прийти в себя и тд. Но обязательно говорить о себе. Детям свойственно себя считать источником проблемы; мама расстроена, что я получил плохую оценку, или мама поругалась с папой потому, я плохой и тд. Поэтому стоит объяснять, что ваше состояние никак не связано с вашим ребенком.
— Вовремя заряжать батарейку любви. У детей есть батарейка маминой (родительской) любви. Вы замечаете? Я на своих детях вижу ее очень ярко. Как это выражается. Воскресенье, дети все два дня провели в тесном общении с родителями. Зарядились родительской любовью. И в понедельник Василя пошла в школу, а Яша играл игрушками сам! часа 2,5, иногда подходя ко мне — то за яблоком, то за печеньем. Вторник: оба ребёнка в саду до 2, в 5,30 я ухожу на английский и возвращаюсь, когда все уже спят. Среда. Вася уходит на свою учебу и я, под сладкими воспоминаниями о понедельнике, сажусь за ноутбук и думаю, что Яша сейчас пойдёт играть. Ага, сейчас. Яша начинает скакать возле меня каждые 5 минут, рвать мою руку, кричать, залезать на колени. В итоге он все время, пока мы не поехали за Василисой, либо играл со мной, либо сидел у меня на руках, либо ходил за мной хвостом. Если я отвлеклась от него, он сразу же придумывал хитроумные способы удержать меня рядом. Поэтому если вы заметили капризное и настойчивое прилипание к вам, и у вас ощущение, что вас хотят съесть, скорее всего, у ваших детей села батарейка маминой/родительской любви. Пора ее зарядить.
Автор: Анастасия Пикина
— Вовремя заряжать батарейку любви. У детей есть батарейка маминой (родительской) любви. Вы замечаете? Я на своих детях вижу ее очень ярко. Как это выражается. Воскресенье, дети все два дня провели в тесном общении с родителями. Зарядились родительской любовью. И в понедельник Василя пошла в школу, а Яша играл игрушками сам! часа 2,5, иногда подходя ко мне — то за яблоком, то за печеньем. Вторник: оба ребёнка в саду до 2, в 5,30 я ухожу на английский и возвращаюсь, когда все уже спят. Среда. Вася уходит на свою учебу и я, под сладкими воспоминаниями о понедельнике, сажусь за ноутбук и думаю, что Яша сейчас пойдёт играть. Ага, сейчас. Яша начинает скакать возле меня каждые 5 минут, рвать мою руку, кричать, залезать на колени. В итоге он все время, пока мы не поехали за Василисой, либо играл со мной, либо сидел у меня на руках, либо ходил за мной хвостом. Если я отвлеклась от него, он сразу же придумывал хитроумные способы удержать меня рядом. Поэтому если вы заметили капризное и настойчивое прилипание к вам, и у вас ощущение, что вас хотят съесть, скорее всего, у ваших детей села батарейка маминой/родительской любви. Пора ее зарядить.
Автор: Анастасия Пикина
Наказать? Нет, научить!
(опыт одного папы)
Когда Насте было, примерно 3,5 года, ее накрыл возрастной кризис. Она перестала слушаться воспитателей, бабушку и старшую сестру. Оговаривалась, все делала наоборот, и становилась совершенно безбашенной.
Дело дошло до того, что однажды, переходя улицу, она вырвалась у меня из рук, и чуть не попала под машину. Ей, видите ли, захотелось поиграть в "догонялки". На проезжей части.
Я тогда чудом успел ее выхватить из-под машины. В последний момент.
И тогда мне стало понятно, что появилась проблема: "воспитание границ дозволенного у ребенка".
И что этот «праздник непослушания» надо срочно прекращать.
А какие здесь были варианты?
Бить ребенка? Ну уж нет!
Оставим эти средневековые методы тем мракобесным семьям, где считают, что избиение детей при непослушании – это норма.
К чему призывают все эти «батюшки»: Ткачевы-Смирновы-Чаплины и Ко. Как говорится: "каждому – свое".
Итак, избиение я сразу исключил. Поскольку моей задачей было НЕ НАКАЗАТЬ, А НАУЧИТЬ ребенка.
Мне нужно было сделать так, чтобы не я заставлял ее соблюдать правила поведения, а Настя сама захотела бы их выполнять.
Как препод, я знаю, что ведущая деятельность ребенка в 3-5 лет –это игра.
А в игре главное – это эмоциональные образы. И мне нужны были образы "правильные". Которые смогли бы сформировать у ребенка новые алгоритмы поведения.
Поэтому я составил план работы. И начал его поэтапно осуществлять.
ВО-ПЕРВЫХ, я нашел старинный советский мультик «Можно и нельзя». В котором два маленьких волшебника помогают малышу не попасть в сложные ситуации.
Понять границы дозволенного.
(Ссылка на м/ф https://www.youtube.com/watch?v=GK5uXGFMvsM)
ВО-ВТОРЫХ, мы несколько раз посмотрели этот мультик с Настей. И мультик ей очень понравился.
Особенно, два маленьких волшебника.
Но ребенок смотрит мультики эмоционально, без осмысления. И только после пересказа он начинает понимать сюжет. Поэтому, пересказ – это наше все!
Поэтому я попросил Настю объяснить, почему нельзя было играться со спичками, бегать по дороге и т.д.
В-ТРЕТЬИХ. Сразу после мультика мы начали с Настей играть в «Можно» и «Нельзя». С ее куклами и зверями. Где Настя выступала в роли сразу двух волшебников, и критиковала неправильные поведения героев сказки. За которых играл я.
Эти неправильные герои лезли всюду, куда нельзя. А Настя их предостерегала, убеждала, ставила в угол и делала внушения. С моими подсказками, разумеется.
Такой метод в педагогике называется «СМЕНОЙ ПОЗИЦИИ». Когда ребенок смотрит на себя со стороны. И не его воспитывают в этот момент, а он. С позиции взрослого. И здесь есть и игра, и воспитание одновременно.
А играли мы очень эмоционально. Мне приходилось и насупить несогласно брови, и хныкать и т.д. Что мне дается тяжело. Как и многим мужикам.
Но эмоции в 3-4 года – это главный канал донесения информации до ребенка. Безэмоциональных взрослых ребенок не понимает, а порой и пугается.
В-ЧЕТВЕРТЫХ, в подобные игры мы играли с Настей каждый вечер, примерно, недели две. Так мы нарабатывали новые алгоритмы поведения. После чего подошли к пункту 5. К закреплению изученного
В-ПЯТЫХ. Во время наших прогулок, я начал обращать внимание Насти на то, чего она раньше не замечала. Например:
-Вон видишь мусор валяется? Почему?
-Потому, что кто-то нехороший его бросил.
-Пойдем, подберем его?
-Пойдем!
Или:
-Вон видишь мальчишка полез вверх головой? Чем это может грозить?
-Тем, что он свалится и разобьет голову.
-Давай ему об этом скажем?
-Давай!
При этом я старался избегать запугивания. Проблемы надо решать, а не заменять одну другой.
В-ШЕСТЫХ, я попросил и бабушку, и среднюю дочку – всех, с кем общалась Настя придерживаться такой же политики. При формировании новых алгоритмов поведения крайне важно, чтобы окружающие придерживались одних и тех же требований.
ЧТО В ИТОГЕ?
Положительные результаты начали сказываться уже к концу недели. Но о стойком алгоритме нового поведения на уровне привычки можно было говорить месяца через 3.
Это мой опыт. Может кому-то он и пригодится.
Юрий Сотников
(опыт одного папы)
Когда Насте было, примерно 3,5 года, ее накрыл возрастной кризис. Она перестала слушаться воспитателей, бабушку и старшую сестру. Оговаривалась, все делала наоборот, и становилась совершенно безбашенной.
Дело дошло до того, что однажды, переходя улицу, она вырвалась у меня из рук, и чуть не попала под машину. Ей, видите ли, захотелось поиграть в "догонялки". На проезжей части.
Я тогда чудом успел ее выхватить из-под машины. В последний момент.
И тогда мне стало понятно, что появилась проблема: "воспитание границ дозволенного у ребенка".
И что этот «праздник непослушания» надо срочно прекращать.
А какие здесь были варианты?
Бить ребенка? Ну уж нет!
Оставим эти средневековые методы тем мракобесным семьям, где считают, что избиение детей при непослушании – это норма.
К чему призывают все эти «батюшки»: Ткачевы-Смирновы-Чаплины и Ко. Как говорится: "каждому – свое".
Итак, избиение я сразу исключил. Поскольку моей задачей было НЕ НАКАЗАТЬ, А НАУЧИТЬ ребенка.
Мне нужно было сделать так, чтобы не я заставлял ее соблюдать правила поведения, а Настя сама захотела бы их выполнять.
Как препод, я знаю, что ведущая деятельность ребенка в 3-5 лет –это игра.
А в игре главное – это эмоциональные образы. И мне нужны были образы "правильные". Которые смогли бы сформировать у ребенка новые алгоритмы поведения.
Поэтому я составил план работы. И начал его поэтапно осуществлять.
ВО-ПЕРВЫХ, я нашел старинный советский мультик «Можно и нельзя». В котором два маленьких волшебника помогают малышу не попасть в сложные ситуации.
Понять границы дозволенного.
(Ссылка на м/ф https://www.youtube.com/watch?v=GK5uXGFMvsM)
ВО-ВТОРЫХ, мы несколько раз посмотрели этот мультик с Настей. И мультик ей очень понравился.
Особенно, два маленьких волшебника.
Но ребенок смотрит мультики эмоционально, без осмысления. И только после пересказа он начинает понимать сюжет. Поэтому, пересказ – это наше все!
Поэтому я попросил Настю объяснить, почему нельзя было играться со спичками, бегать по дороге и т.д.
В-ТРЕТЬИХ. Сразу после мультика мы начали с Настей играть в «Можно» и «Нельзя». С ее куклами и зверями. Где Настя выступала в роли сразу двух волшебников, и критиковала неправильные поведения героев сказки. За которых играл я.
Эти неправильные герои лезли всюду, куда нельзя. А Настя их предостерегала, убеждала, ставила в угол и делала внушения. С моими подсказками, разумеется.
Такой метод в педагогике называется «СМЕНОЙ ПОЗИЦИИ». Когда ребенок смотрит на себя со стороны. И не его воспитывают в этот момент, а он. С позиции взрослого. И здесь есть и игра, и воспитание одновременно.
А играли мы очень эмоционально. Мне приходилось и насупить несогласно брови, и хныкать и т.д. Что мне дается тяжело. Как и многим мужикам.
Но эмоции в 3-4 года – это главный канал донесения информации до ребенка. Безэмоциональных взрослых ребенок не понимает, а порой и пугается.
В-ЧЕТВЕРТЫХ, в подобные игры мы играли с Настей каждый вечер, примерно, недели две. Так мы нарабатывали новые алгоритмы поведения. После чего подошли к пункту 5. К закреплению изученного
В-ПЯТЫХ. Во время наших прогулок, я начал обращать внимание Насти на то, чего она раньше не замечала. Например:
-Вон видишь мусор валяется? Почему?
-Потому, что кто-то нехороший его бросил.
-Пойдем, подберем его?
-Пойдем!
Или:
-Вон видишь мальчишка полез вверх головой? Чем это может грозить?
-Тем, что он свалится и разобьет голову.
-Давай ему об этом скажем?
-Давай!
При этом я старался избегать запугивания. Проблемы надо решать, а не заменять одну другой.
В-ШЕСТЫХ, я попросил и бабушку, и среднюю дочку – всех, с кем общалась Настя придерживаться такой же политики. При формировании новых алгоритмов поведения крайне важно, чтобы окружающие придерживались одних и тех же требований.
ЧТО В ИТОГЕ?
Положительные результаты начали сказываться уже к концу недели. Но о стойком алгоритме нового поведения на уровне привычки можно было говорить месяца через 3.
Это мой опыт. Может кому-то он и пригодится.
Юрий Сотников
Януш Корчак - выдающийся польский педагог, писатель, врач и просто Человек.
Когда все обитатели «Дома сирот» уже поднялись в вагон поезда, отправлявшегося в лагерь, к Корчаку подошел фашист, офицер СС и спросил:
— Это вы написали «Короля Матиуша»? Я читал эту книгу в детстве. Хорошая книга. Вы можете быть свободны.
— А дети?
— Дети поедут. Но вы можете покинуть вагон.
— Ошибаетесь. Не могу. Не все люди — мерзавцы.
А через несколько дней, в концлагере Треблинка, Корчак, вместе со своими детьми, вошел в газовую камеру. По дороге к смерти Корчак держал на руках двух самых маленьких деток и рассказывал сказку ничего не подозревающим малышам.
10 заповедей Януша Корчака, которые вы наверняка знаете, но всегда важно прочесть еще раз:
1. Не жди, что твой ребенок будет таким, как ты или таким, как ты хочешь. Помоги ему стать не тобой, а собой.
2. Не требуй от ребенка платы за все, что ты для него сделал. Ты дал ему жизнь, как он может отблагодарить тебя? Он даст жизнь другому, тот — третьему, и это необратимый закон благодарности.
3. Не вымещай на ребенке свои обиды, чтобы в старости не есть горький хлеб. Ибо что посеешь, то и взойдет.
4. Не относись к его проблемам свысока. Жизнь дана каждому по силам, и будь уверен — ему она тяжела не меньше, чем тебе, а может быть, и больше, поскольку у него нет опыта.
5. Не унижай!
6. Не забывай, что самые важные встречи человека — его встречи с детьми. Обращай больше внимания на них — мы никогда не можем знать, кого мы встречаем в ребенке.
7. Не мучь себя, если не можешь сделать что-то для своего ребенка, просто помни: для ребенка сделано недостаточно, если не сделано все возможное.
8. Ребенок — это не тиран, который завладевает всей твоей жизнью, не только плод от плоти и крови. Это та драгоценная чаша, которую Жизнь дала тебе на хранение и развитие в нем творческого огня. Это раскрепощенная любовь матери и отца, у которых будет расти не «наш», «свой» ребенок, но душа, данная на хранение.
9. Умей любить чужого ребенка. Никогда не делай чужому то, что не хотел бы, чтобы делали твоему.
10. Люби своего ребенка любым — неталантливым, неудачливым, взрослым. Общаясь с ним — радуйся, потому что ребенок — это праздник, который пока с тобой.
Когда все обитатели «Дома сирот» уже поднялись в вагон поезда, отправлявшегося в лагерь, к Корчаку подошел фашист, офицер СС и спросил:
— Это вы написали «Короля Матиуша»? Я читал эту книгу в детстве. Хорошая книга. Вы можете быть свободны.
— А дети?
— Дети поедут. Но вы можете покинуть вагон.
— Ошибаетесь. Не могу. Не все люди — мерзавцы.
А через несколько дней, в концлагере Треблинка, Корчак, вместе со своими детьми, вошел в газовую камеру. По дороге к смерти Корчак держал на руках двух самых маленьких деток и рассказывал сказку ничего не подозревающим малышам.
10 заповедей Януша Корчака, которые вы наверняка знаете, но всегда важно прочесть еще раз:
1. Не жди, что твой ребенок будет таким, как ты или таким, как ты хочешь. Помоги ему стать не тобой, а собой.
2. Не требуй от ребенка платы за все, что ты для него сделал. Ты дал ему жизнь, как он может отблагодарить тебя? Он даст жизнь другому, тот — третьему, и это необратимый закон благодарности.
3. Не вымещай на ребенке свои обиды, чтобы в старости не есть горький хлеб. Ибо что посеешь, то и взойдет.
4. Не относись к его проблемам свысока. Жизнь дана каждому по силам, и будь уверен — ему она тяжела не меньше, чем тебе, а может быть, и больше, поскольку у него нет опыта.
5. Не унижай!
6. Не забывай, что самые важные встречи человека — его встречи с детьми. Обращай больше внимания на них — мы никогда не можем знать, кого мы встречаем в ребенке.
7. Не мучь себя, если не можешь сделать что-то для своего ребенка, просто помни: для ребенка сделано недостаточно, если не сделано все возможное.
8. Ребенок — это не тиран, который завладевает всей твоей жизнью, не только плод от плоти и крови. Это та драгоценная чаша, которую Жизнь дала тебе на хранение и развитие в нем творческого огня. Это раскрепощенная любовь матери и отца, у которых будет расти не «наш», «свой» ребенок, но душа, данная на хранение.
9. Умей любить чужого ребенка. Никогда не делай чужому то, что не хотел бы, чтобы делали твоему.
10. Люби своего ребенка любым — неталантливым, неудачливым, взрослым. Общаясь с ним — радуйся, потому что ребенок — это праздник, который пока с тобой.
МАМЕ 73
Она мне суёт груши и говорит извиняющимся тоном: - Они не очень красивые на вид, но очень вкусные! Ну и свои, без химии, ты любишь груши, бери.
Я беру. И ряженку беру. Потому что я люблю ряженку. А у неё в холодильнике «случайно есть одна баночка, ты только послезавтра уезжаешь, ещё пару раз поужинаешь».
Выхожу, сажусь в машину, еду.
Я опять куда-то еду. Мечусь по городам и весям. Меняю города и часовые пояса. Заезжаю к маме, когда получается. Уже после всех дел. После кофе с подружками и маникюра в салоне. Привожу чего-нибудь вкусного, быстро спрашиваю о делах, нетерпеливо выслушиваю – ну какие у них с папой дела-то ? – иронизирую по поводу её напрасных и малозначимых с моей точки зрения тревог. И опять уезжаю – убегаю по своим делам.
Мама обязательно скажет мне, что я хожу раздетая, не кутаю горло, поэтому кашель и не проходит. Скажет, что я много работаю, и пора бы уже успокоиться. Согласится, что жизнь такая, сложная, и не страшно, если у меня не получается часто приезжать.
А мы живём в 40-ка километрах друг от друга. Я звоню ей регулярно и слушаю её неторопливые и подробные рассказы о базаре, о сестре, которой тяжело одной в селе, о том, что петрушка опять после дождя выросла и надо бы её срезать, и что помидоры закончились, даже зелёные, какая засуха была, и что кот Мурат потерял глаз, незнамо где лазил…
Мне неинтересно. И мне кажется, что в её жизни ничего важного не происходит. И я немного злюсь, когда она мне жалуется на свои болячки, а я её прошу-прошу пойти к врачу, а она отмахивается, а я же не доктор, ну откуда я знаю, какие лекарства надо пить, в конце концов?!
А мама мне вдруг жалобно так говорит: - Ну кому же я пожалуюсь, если не тебе?...
И я застываю с телефонной трубкой в руке и понимаю, что я редкая сволочь. И что вот этот её звонкий и громкий голос в трубке, и все её слова и словечки, и наши извечные споры на тему, кто из нас прав, и выяснение отношений по поводу и без, и её нотации и мои поучения – всё это и есть наша жизнь. Та. которая здесь и сейчас...
Я срываюсь и еду к ней «незапланированно», она успевают пожарить мне рыбы, папа разрезает арбуз и хочет налить «молодого вина». Вина не могу, я за рулём. Он выпивает один, нахваливает. Мы смеёмся.
Я кутаюсь в мамину кофту, зябковато. Мама схватывается, бежит включать духовку, чтобы «немного нагреть кухню». И я опять – маленькая девочка, у которой всё-всё в полном порядке. И всё вкусно. И тепло. И нет никаких проблем…
Мама-мама, ты только живи долго, потому что я не знаю, как это, не слышать твой голос в телефонной трубке, потому что я не знаю, как это без твоей кухни, где ты меня кормишь ужином и стараешься, чтобы в доме было тепло…
Zoya Kazanzhy
Художник Тевдорадзе Ладо
Она мне суёт груши и говорит извиняющимся тоном: - Они не очень красивые на вид, но очень вкусные! Ну и свои, без химии, ты любишь груши, бери.
Я беру. И ряженку беру. Потому что я люблю ряженку. А у неё в холодильнике «случайно есть одна баночка, ты только послезавтра уезжаешь, ещё пару раз поужинаешь».
Выхожу, сажусь в машину, еду.
Я опять куда-то еду. Мечусь по городам и весям. Меняю города и часовые пояса. Заезжаю к маме, когда получается. Уже после всех дел. После кофе с подружками и маникюра в салоне. Привожу чего-нибудь вкусного, быстро спрашиваю о делах, нетерпеливо выслушиваю – ну какие у них с папой дела-то ? – иронизирую по поводу её напрасных и малозначимых с моей точки зрения тревог. И опять уезжаю – убегаю по своим делам.
Мама обязательно скажет мне, что я хожу раздетая, не кутаю горло, поэтому кашель и не проходит. Скажет, что я много работаю, и пора бы уже успокоиться. Согласится, что жизнь такая, сложная, и не страшно, если у меня не получается часто приезжать.
А мы живём в 40-ка километрах друг от друга. Я звоню ей регулярно и слушаю её неторопливые и подробные рассказы о базаре, о сестре, которой тяжело одной в селе, о том, что петрушка опять после дождя выросла и надо бы её срезать, и что помидоры закончились, даже зелёные, какая засуха была, и что кот Мурат потерял глаз, незнамо где лазил…
Мне неинтересно. И мне кажется, что в её жизни ничего важного не происходит. И я немного злюсь, когда она мне жалуется на свои болячки, а я её прошу-прошу пойти к врачу, а она отмахивается, а я же не доктор, ну откуда я знаю, какие лекарства надо пить, в конце концов?!
А мама мне вдруг жалобно так говорит: - Ну кому же я пожалуюсь, если не тебе?...
И я застываю с телефонной трубкой в руке и понимаю, что я редкая сволочь. И что вот этот её звонкий и громкий голос в трубке, и все её слова и словечки, и наши извечные споры на тему, кто из нас прав, и выяснение отношений по поводу и без, и её нотации и мои поучения – всё это и есть наша жизнь. Та. которая здесь и сейчас...
Я срываюсь и еду к ней «незапланированно», она успевают пожарить мне рыбы, папа разрезает арбуз и хочет налить «молодого вина». Вина не могу, я за рулём. Он выпивает один, нахваливает. Мы смеёмся.
Я кутаюсь в мамину кофту, зябковато. Мама схватывается, бежит включать духовку, чтобы «немного нагреть кухню». И я опять – маленькая девочка, у которой всё-всё в полном порядке. И всё вкусно. И тепло. И нет никаких проблем…
Мама-мама, ты только живи долго, потому что я не знаю, как это, не слышать твой голос в телефонной трубке, потому что я не знаю, как это без твоей кухни, где ты меня кормишь ужином и стараешься, чтобы в доме было тепло…
Zoya Kazanzhy
Художник Тевдорадзе Ладо
👍1
Два слова, которые изменят вас как родителей
Даже если вы еще не до конца проснулись, ваш разум находится в режиме бодрствования. Как только вы открываете глаза, вы начинаете думать: я должна собрать с собой детям завтрак: бутерброды, морковка, изюм — и все в двух экземплярах. Отвезти детей в школу. Забрать подгузники из магазина (не забыть подарок к рождению малыша у подруги). Забрать из сервиса машину. Записать двухлетку к врачам для диспансеризации. Забрать детей из школы. После обеда занятия таеквондо. Потом в аптеку. Хорошо, что по дороге. Так, а на ужин у нас что?
Вы устали еще до того, как встали с кровати. Вам нужно сделать миллион дел, и все сегодня. Вы тяжело вздыхаете, выключаете будильник и собираетесь с силами для борьбы с сегодняшним днем.
Но есть одна идея: что если «я должна» заменить на «я могу»? Не всегда хочу, но могу. И у меня это получается.
Я могу приготовить им завтрак. Могу отвезти их в школу. Записать их к врачу и отвезти на занятия спортом. Я могу быть их поваром, шофером, аниматором. И у меня получается.
Два года назад мы с семьей переехали из Штатов в Индию. До этого мы 12 лет жили на окраине Портленда в штате Орегон. Мы оба окончили школу в США, полюбили друг друга, поженились, родили двоих детей. Нам нравилась наша жизнь в красивом загородном доме с белым забором, нравилась наша американская мечта. Но потом мы переехали в Индию.
Нашу жизнь в Америке можно было назвать благословенной. И не могу сказать, что в Индии нам чего-то не хватало. Мы ехали туда не с целью сделать этот мир лучше или еще каким-то образом походить на мать Терезу. Мы переехали, потому что нам предложили работу, которая покрывала наши необходимые расходы и даже сверх того. Но каждый день, будучи человеком «привилегированного класса», я сталкивалась лицом к лицу с тем, что «я могу» в большей степени, чем «я должна».
Когда я везу детей в школу в машине с кондиционером, мы проезжаем мимо детей, которые играют на кучах песка рядом со строительными площадками, на которых работают их родители. Их черные волосы выгорели на солнце. Их матери несут кирпичи и цемент к недостроенному зданию. У них нет возможности отправить детей в школу. Моя привычная жалоба «мне нужно вставать в 6:30 утра, когда прозвенит будильник на моем айфоне» начинает казаться чудовищно мелочной.
Весь день я сталкиваюсь с такими моментами. Я слушаю, как стучит дождь по крыше нашего дома, выглядываю на улицу и вижу семью, которая ютится под синим брезентом, который они называют домом. Им не приходится заправлять кровати, они спят, постелив одеяло на землю.
Я выхожу из магазина с вещами, без которых я вполне могу выжить. На дороге ребенок продает раскраски и ручки. Его маме не приходится делать с ним уроки. Он не умеет читать.
Этот рассказ можно продолжать бесконечно. Ваша жизнь, так же, как и моя, наполнена моментами, когда «мы можем» что-то сделать. Сам факт того, что у нас есть кровати, которые нужно заправлять, белье, которое нужно стирать, еда, из которой нужно приготовить обед, и стол, который нужно накрыть, уже дает нам привилегию, которой нет у миллионов людей. Наша обыденная жизнь для кого-то является мечтой. А то, что все это мы делаем в основном для тех людей, которых любим, — это самая большая наша удача.
Вместо того чтобы воспринимать наши списки дел как обязанности, давайте попробуем посмотреть на них как на возможности. Я учу своих детей тому, что если нам в чем-то повезло, мы можем поделиться чем-то с другими. Это может выражаться в чем угодно. Всегда возить в машине пачки с печеньем, чтобы поделиться ими с теми детьми, которые стучат в окно машины. Помочь ребенку из бедной семьи с учебой. Отдать игрушки, с которыми дети не играют, тем детям, которые сидят на песке.
Это капля в море. Но капли накапливаются. И пока они копятся, моя точка зрения меняется. Из родителя, помешанного на том, как много у меня дел и как тяжело мне приходится, я превращаюсь в того, кто понимает, как ему повезло. Давайте начнем новый день, превратив наше «мы должны» в «мы можем».
Susan Narjala
Перевод с английского Анны Сучковой
Даже если вы еще не до конца проснулись, ваш разум находится в режиме бодрствования. Как только вы открываете глаза, вы начинаете думать: я должна собрать с собой детям завтрак: бутерброды, морковка, изюм — и все в двух экземплярах. Отвезти детей в школу. Забрать подгузники из магазина (не забыть подарок к рождению малыша у подруги). Забрать из сервиса машину. Записать двухлетку к врачам для диспансеризации. Забрать детей из школы. После обеда занятия таеквондо. Потом в аптеку. Хорошо, что по дороге. Так, а на ужин у нас что?
Вы устали еще до того, как встали с кровати. Вам нужно сделать миллион дел, и все сегодня. Вы тяжело вздыхаете, выключаете будильник и собираетесь с силами для борьбы с сегодняшним днем.
Но есть одна идея: что если «я должна» заменить на «я могу»? Не всегда хочу, но могу. И у меня это получается.
Я могу приготовить им завтрак. Могу отвезти их в школу. Записать их к врачу и отвезти на занятия спортом. Я могу быть их поваром, шофером, аниматором. И у меня получается.
Два года назад мы с семьей переехали из Штатов в Индию. До этого мы 12 лет жили на окраине Портленда в штате Орегон. Мы оба окончили школу в США, полюбили друг друга, поженились, родили двоих детей. Нам нравилась наша жизнь в красивом загородном доме с белым забором, нравилась наша американская мечта. Но потом мы переехали в Индию.
Нашу жизнь в Америке можно было назвать благословенной. И не могу сказать, что в Индии нам чего-то не хватало. Мы ехали туда не с целью сделать этот мир лучше или еще каким-то образом походить на мать Терезу. Мы переехали, потому что нам предложили работу, которая покрывала наши необходимые расходы и даже сверх того. Но каждый день, будучи человеком «привилегированного класса», я сталкивалась лицом к лицу с тем, что «я могу» в большей степени, чем «я должна».
Когда я везу детей в школу в машине с кондиционером, мы проезжаем мимо детей, которые играют на кучах песка рядом со строительными площадками, на которых работают их родители. Их черные волосы выгорели на солнце. Их матери несут кирпичи и цемент к недостроенному зданию. У них нет возможности отправить детей в школу. Моя привычная жалоба «мне нужно вставать в 6:30 утра, когда прозвенит будильник на моем айфоне» начинает казаться чудовищно мелочной.
Весь день я сталкиваюсь с такими моментами. Я слушаю, как стучит дождь по крыше нашего дома, выглядываю на улицу и вижу семью, которая ютится под синим брезентом, который они называют домом. Им не приходится заправлять кровати, они спят, постелив одеяло на землю.
Я выхожу из магазина с вещами, без которых я вполне могу выжить. На дороге ребенок продает раскраски и ручки. Его маме не приходится делать с ним уроки. Он не умеет читать.
Этот рассказ можно продолжать бесконечно. Ваша жизнь, так же, как и моя, наполнена моментами, когда «мы можем» что-то сделать. Сам факт того, что у нас есть кровати, которые нужно заправлять, белье, которое нужно стирать, еда, из которой нужно приготовить обед, и стол, который нужно накрыть, уже дает нам привилегию, которой нет у миллионов людей. Наша обыденная жизнь для кого-то является мечтой. А то, что все это мы делаем в основном для тех людей, которых любим, — это самая большая наша удача.
Вместо того чтобы воспринимать наши списки дел как обязанности, давайте попробуем посмотреть на них как на возможности. Я учу своих детей тому, что если нам в чем-то повезло, мы можем поделиться чем-то с другими. Это может выражаться в чем угодно. Всегда возить в машине пачки с печеньем, чтобы поделиться ими с теми детьми, которые стучат в окно машины. Помочь ребенку из бедной семьи с учебой. Отдать игрушки, с которыми дети не играют, тем детям, которые сидят на песке.
Это капля в море. Но капли накапливаются. И пока они копятся, моя точка зрения меняется. Из родителя, помешанного на том, как много у меня дел и как тяжело мне приходится, я превращаюсь в того, кто понимает, как ему повезло. Давайте начнем новый день, превратив наше «мы должны» в «мы можем».
Susan Narjala
Перевод с английского Анны Сучковой
Анастасия Изюмская и вся команда Family3 поздравляет вас с наступающими праздниками! Желаем вам и вашим близким крепкого здоровья, семейного счастья и благополучия!
До новых встреч в наступающем 2019 году! Ура!!!!
До новых встреч в наступающем 2019 году! Ура!!!!
НОВЫЙ ГОД
На Новый год мама накрыла стол с угощениями. Папа и сынок ели за обе щеки, а мама задумчиво грызла корочку.
- Почему ты не ешь? - спросил сынок.
- Может быть, надо было позвать за стол елку? - спросила мама.
- Да она же дерево, - рассмеялся папа, - разве дерево будет есть холодец?
- Я бы не отказалась от небольшого кусочка, - неожиданно ответила елка и шагнула к столу.
Папа подвинулся, елка села рядом с ним на диван, и мама стала угощать ее холодцом и салатом оливье.
Елка с аппетитом поужинала, выпила с папой шампанского, а потом включила огоньки и пошла в свой угол.
- Другое дело, - сказала мама.
Маша Рупасова #наоборотная_мама
На Новый год мама накрыла стол с угощениями. Папа и сынок ели за обе щеки, а мама задумчиво грызла корочку.
- Почему ты не ешь? - спросил сынок.
- Может быть, надо было позвать за стол елку? - спросила мама.
- Да она же дерево, - рассмеялся папа, - разве дерево будет есть холодец?
- Я бы не отказалась от небольшого кусочка, - неожиданно ответила елка и шагнула к столу.
Папа подвинулся, елка села рядом с ним на диван, и мама стала угощать ее холодцом и салатом оливье.
Елка с аппетитом поужинала, выпила с папой шампанского, а потом включила огоньки и пошла в свой угол.
- Другое дело, - сказала мама.
Маша Рупасова #наоборотная_мама
Пять минут - вот о них больше всего жалеешь.
Потом. Когда времени целая куча, как дети говорят. И эта куча наваливается так, что невозможно дышать. Пять минут - это так мало. И так много. Пять минут поговорить с папой по телефону. Или с мамой. Но времени совсем нет. То есть, есть время, но его надо тратить на другое: на работу, заботу, общение с чужими людьми, на приборку, на покупки, на приготовление еды. На важные вещи.
Знаете, больше всего жалеешь о пяти минутах, которые можно было потратить так - поиграть с собакой. Она так просила, так смотрела, так мотала головой, в зубах - игрушка. Надо просто кидать игрушку, а собачка за ней бегает. Вот и вся игра. Пять минут. А теперь не с кем играть.
С ребенком покружиться по комнате и спеть песенку - пять минут. Или посмотреть, что он там нарисовал, грузовик или принцессу. И цветочек пририсовать - тоже пять минут.
Или мужа обнять. Прижаться к нему и сказать, как мы его любим. По голове жену погладить и спросить, как у нее дела на работе. Как она себя чувствует. Сильно устала?
Даже неспешно пройти по улице с близким человеком, замедлить шаг - тогда уйдет больше времени на прогулку. Пять минут добавится. Пять минут разговора и прогулки под вечерним небом...
Но надо спешить. Поторапливаться. Некогда. И вот об этих пяти минутах жалеешь очень - потом. Когда времени - целая куча. Но это только так кажется. Потому что без любимых и близких время кажется бесконечно-мрачным и тягостным. И пять минут превращаются в пять дней или в пять тысячелетий.
Там, куда мы уйдем - времени не будет. И это хорошо. Мы вечно будем рядом с любимыми. Но, кажется, и там мы будем жалеть о пяти минутах - которые им не уделили в земной жизни... Пять минут земной жизни иногда - это целая вечность. Даже дороже, чем вечность. И больше.
Анна Валентиновна Кирьянова
Художник Pascal Campion
Потом. Когда времени целая куча, как дети говорят. И эта куча наваливается так, что невозможно дышать. Пять минут - это так мало. И так много. Пять минут поговорить с папой по телефону. Или с мамой. Но времени совсем нет. То есть, есть время, но его надо тратить на другое: на работу, заботу, общение с чужими людьми, на приборку, на покупки, на приготовление еды. На важные вещи.
Знаете, больше всего жалеешь о пяти минутах, которые можно было потратить так - поиграть с собакой. Она так просила, так смотрела, так мотала головой, в зубах - игрушка. Надо просто кидать игрушку, а собачка за ней бегает. Вот и вся игра. Пять минут. А теперь не с кем играть.
С ребенком покружиться по комнате и спеть песенку - пять минут. Или посмотреть, что он там нарисовал, грузовик или принцессу. И цветочек пририсовать - тоже пять минут.
Или мужа обнять. Прижаться к нему и сказать, как мы его любим. По голове жену погладить и спросить, как у нее дела на работе. Как она себя чувствует. Сильно устала?
Даже неспешно пройти по улице с близким человеком, замедлить шаг - тогда уйдет больше времени на прогулку. Пять минут добавится. Пять минут разговора и прогулки под вечерним небом...
Но надо спешить. Поторапливаться. Некогда. И вот об этих пяти минутах жалеешь очень - потом. Когда времени - целая куча. Но это только так кажется. Потому что без любимых и близких время кажется бесконечно-мрачным и тягостным. И пять минут превращаются в пять дней или в пять тысячелетий.
Там, куда мы уйдем - времени не будет. И это хорошо. Мы вечно будем рядом с любимыми. Но, кажется, и там мы будем жалеть о пяти минутах - которые им не уделили в земной жизни... Пять минут земной жизни иногда - это целая вечность. Даже дороже, чем вечность. И больше.
Анна Валентиновна Кирьянова
Художник Pascal Campion
РАЗНЫЕ ПЕРВЫЕ ЯНВАРЯ
Какими разными могут быть первые января. Они, как лакмусовая бумажка, расскажут о тебе. Чем ты живешь, как проводишь время и о чем мечтаешь. Где в твоей жизни перебор, а где недостаток. Где кипит, шкворчит и выплёскивается. Где ноет, надрывает, болит...
Первое января, когда я школьница, это бежать гулять, по подружкам, без шапки, в капроновых колготках. Смеяться до боли в скулах, краснеть пятнами при встрече с мальчишками, обсуждать новогоднюю школьную дискотеку.
Первое января, когда я студентка, это учебники, потому что сессию никто не отменял. Конспекты, шпаргалки, зубрежка.
Первое января, когда я жена, это сериалы под пледом и расписание телепрограмм наизусть. Передышка между гостями, вчерашний оливье в постели.
А вот - первое января, когда я мама младенца...
В новогоднюю ночь мы в очередной раз пытаемся помирится с мужем. И в очередной раз ссоримся. А потом заплачет Матвей, и я метнусь качать его на руках. Качать до одури, качать через грыжи в пояснице, через слёзы тщетности и синяки под глазами от недосыпа. Качать под бой курантов, а слышать вместо салютов, как рушится новенький, только что построенный, свежевыкрашенный мир.
Оттолкнуть всех, кто готов был помочь, потому что мне слишком важно справиться самой. Нет, не с ребёнком, а с собственным разбивающимся миром.
А на утро, когда все ещё спят, я покачу коляску до центральной площади. Колёса будут застревать в снежной каше. Буксовать, буксовать, так, что моих сил не хватит и я упаду прямо в этот подтаявший грязный сугроб. И заплачу от бессилия. Оглянусь на безмолвные улицы, где никого ещё нет, где никто не поможет, где все спят в своих постелях. И всё-таки встану. Сама.
Сдирая маникюр, сдирая пальцы в кровь, волоком вытолкну коляску и пойду дальше.
А на площади кругами будет ездить одинокий трактор, расчищая тротуары. Там будет уже легко ходить, подбирать сопли, утирать слёзы. Слушать, как просыпается город. Осознавать, что впереди ещё будет много сугробов. А потом вдруг, неожиданно наступит лето...
Я помню первое января, когда Матвею четыре. Дед Мороз принесёт ему огромную железную дорогу, и он, вскочив рано-рано, когда ещё непонятно, рассвело ли за окном или это снежная дымка, помчит собирать подарок. Я по привычке присяду рядом, пытаясь сфокусировать взгляд и настроиться на то, что мои биологические часы врут и уже, действительно, утро, а он вдруг скажет: иди досыпай, я сам!
И я так удивлюсь, что не смогу уснуть, а буду просто лежать в постели и смотреть, как быстро он вырос.
В это первое января 2019-го я проснусь сама, даже раньше сына. И не поверив собственному счастью, на цыпочках прокрадусь в его комнату. А он там среди расхристанных одеял, звездой, улыбаясь каким-то своим сновидениям...растёт.
Он ещё не знает, какими большими бывают сугробы. Он не знает, как сильно порою мечтаешь о лете.
И его первые января - это пока уютный дом, наряженная ёлка и долгожданные подарки, которые «я сам».
А ведь первые января бывают разными...
Лёля Тарасевич
Художник Александр Левченков
Какими разными могут быть первые января. Они, как лакмусовая бумажка, расскажут о тебе. Чем ты живешь, как проводишь время и о чем мечтаешь. Где в твоей жизни перебор, а где недостаток. Где кипит, шкворчит и выплёскивается. Где ноет, надрывает, болит...
Первое января, когда я школьница, это бежать гулять, по подружкам, без шапки, в капроновых колготках. Смеяться до боли в скулах, краснеть пятнами при встрече с мальчишками, обсуждать новогоднюю школьную дискотеку.
Первое января, когда я студентка, это учебники, потому что сессию никто не отменял. Конспекты, шпаргалки, зубрежка.
Первое января, когда я жена, это сериалы под пледом и расписание телепрограмм наизусть. Передышка между гостями, вчерашний оливье в постели.
А вот - первое января, когда я мама младенца...
В новогоднюю ночь мы в очередной раз пытаемся помирится с мужем. И в очередной раз ссоримся. А потом заплачет Матвей, и я метнусь качать его на руках. Качать до одури, качать через грыжи в пояснице, через слёзы тщетности и синяки под глазами от недосыпа. Качать под бой курантов, а слышать вместо салютов, как рушится новенький, только что построенный, свежевыкрашенный мир.
Оттолкнуть всех, кто готов был помочь, потому что мне слишком важно справиться самой. Нет, не с ребёнком, а с собственным разбивающимся миром.
А на утро, когда все ещё спят, я покачу коляску до центральной площади. Колёса будут застревать в снежной каше. Буксовать, буксовать, так, что моих сил не хватит и я упаду прямо в этот подтаявший грязный сугроб. И заплачу от бессилия. Оглянусь на безмолвные улицы, где никого ещё нет, где никто не поможет, где все спят в своих постелях. И всё-таки встану. Сама.
Сдирая маникюр, сдирая пальцы в кровь, волоком вытолкну коляску и пойду дальше.
А на площади кругами будет ездить одинокий трактор, расчищая тротуары. Там будет уже легко ходить, подбирать сопли, утирать слёзы. Слушать, как просыпается город. Осознавать, что впереди ещё будет много сугробов. А потом вдруг, неожиданно наступит лето...
Я помню первое января, когда Матвею четыре. Дед Мороз принесёт ему огромную железную дорогу, и он, вскочив рано-рано, когда ещё непонятно, рассвело ли за окном или это снежная дымка, помчит собирать подарок. Я по привычке присяду рядом, пытаясь сфокусировать взгляд и настроиться на то, что мои биологические часы врут и уже, действительно, утро, а он вдруг скажет: иди досыпай, я сам!
И я так удивлюсь, что не смогу уснуть, а буду просто лежать в постели и смотреть, как быстро он вырос.
В это первое января 2019-го я проснусь сама, даже раньше сына. И не поверив собственному счастью, на цыпочках прокрадусь в его комнату. А он там среди расхристанных одеял, звездой, улыбаясь каким-то своим сновидениям...растёт.
Он ещё не знает, какими большими бывают сугробы. Он не знает, как сильно порою мечтаешь о лете.
И его первые января - это пока уютный дом, наряженная ёлка и долгожданные подарки, которые «я сам».
А ведь первые января бывают разными...
Лёля Тарасевич
Художник Александр Левченков
Один из лучших жизненных советов я получил почти случайно.
Это был мой восьмой день в доме Шалвы Амонашвили. Легендарного грузинского преподавателя, когда-то перевернувшего всю советскую систему образования. На моем диктофоне уже и так была пара десятков часов аудиозаписей, поэтому я спросил то, что мне было интересно в эту секунду: что это за маленькая плетеная сумка, которую Шалва все время держит при себе?
В ответ Амонашвили молча достал из нее крошечный томик «Витязя в тигровой шкуре» Руставели. Поля были исписаны десятками строк, разобрать которые можно было только под лупой. Это были пометки — города и даты, где Шалва побывал за несколько десятилетий: «Мой дневник: я веду его, где бы я ни находился». «Зачем?» — все еще не мог уняться я. Шалва улыбнулся хитрой улыбкой, разом превратившей 86-летнего учителя в задумавшего что-то нашкодить ребенка: «Понимаешь, в чем дело: я живу днями, а не годами. Для меня очень важно фиксировать, где я нахожусь, что делаю здесь и сейчас. Чтобы дни не ушли впустую». Видя мой удивленный взгляд, он спросил: «Ты когда-нибудь задумывался над тем, сколько дней ты уже прожил? Я вот недавно справлял круглый юбилей — 31000-й день рождения». Только на этих словах я заметил, что в его ежедневнике выделены не дни недели, а цифры: 31513 день.
Начиная со старших классов школы каждый день для Шалвы — целая маленькая жизнь, которую он тщательно планирует и проживает от начала и до конца. «Не упускай дни — их немного в жизни. Живи днями, Александр. Живи днями», — сказал он мне напоследок.
Прямо сейчас, перед нажатием на кнопку «опубликовать», я думаю о том, как же это до гениальности просто — превратить свой год в 365 маленьких самостоятельных историй. Хотя бы на несколько минут фиксируя и чувствуя все, что с тобой происходит — все те моменты, которые так легко забываются, когда садишься в конце года, чтобы лихорадочно подвести итоги.
Даже в собственных новогодних пожеланиях («Пусть этот год будет особенным») я нет-нет и ощущал нехватку практических советов. Как в детстве, когда тебе подарили огромную железную дорогу, но по нелепой случайности забыли вложить в коробку инструкцию. И вот ты сидишь с этой горой металла и пластика, которая предположительно сделает тебя очень счастливым, но тебе ведь никто не сказал, как сделать так, чтобы это все заработало.
И я думаю, что лучший способ сделать этот год потрясающим, наполненным удивительными открытиями и радостью — не это ли мы часто желаем в новогоднюю ночь? — это жить днями.
Моментами, которыми гордишься и за которые испытываешь стыд, которые вспоминаешь с улыбкой и которые принимаешь с трудом, мгновениями, в которые испытываешь эйфорию счастья и ощущаешь, что все-таки мог поступить иначе. Всем, из чего и состоит жизнь.
Жить днями, потому что это, как ни крути, и есть способ сделать каждый из них особенным.
Пусть каждый день этого года у вас будет таким.
Сегодня мой 11904 день.
Александр Мурашев
Это был мой восьмой день в доме Шалвы Амонашвили. Легендарного грузинского преподавателя, когда-то перевернувшего всю советскую систему образования. На моем диктофоне уже и так была пара десятков часов аудиозаписей, поэтому я спросил то, что мне было интересно в эту секунду: что это за маленькая плетеная сумка, которую Шалва все время держит при себе?
В ответ Амонашвили молча достал из нее крошечный томик «Витязя в тигровой шкуре» Руставели. Поля были исписаны десятками строк, разобрать которые можно было только под лупой. Это были пометки — города и даты, где Шалва побывал за несколько десятилетий: «Мой дневник: я веду его, где бы я ни находился». «Зачем?» — все еще не мог уняться я. Шалва улыбнулся хитрой улыбкой, разом превратившей 86-летнего учителя в задумавшего что-то нашкодить ребенка: «Понимаешь, в чем дело: я живу днями, а не годами. Для меня очень важно фиксировать, где я нахожусь, что делаю здесь и сейчас. Чтобы дни не ушли впустую». Видя мой удивленный взгляд, он спросил: «Ты когда-нибудь задумывался над тем, сколько дней ты уже прожил? Я вот недавно справлял круглый юбилей — 31000-й день рождения». Только на этих словах я заметил, что в его ежедневнике выделены не дни недели, а цифры: 31513 день.
Начиная со старших классов школы каждый день для Шалвы — целая маленькая жизнь, которую он тщательно планирует и проживает от начала и до конца. «Не упускай дни — их немного в жизни. Живи днями, Александр. Живи днями», — сказал он мне напоследок.
Прямо сейчас, перед нажатием на кнопку «опубликовать», я думаю о том, как же это до гениальности просто — превратить свой год в 365 маленьких самостоятельных историй. Хотя бы на несколько минут фиксируя и чувствуя все, что с тобой происходит — все те моменты, которые так легко забываются, когда садишься в конце года, чтобы лихорадочно подвести итоги.
Даже в собственных новогодних пожеланиях («Пусть этот год будет особенным») я нет-нет и ощущал нехватку практических советов. Как в детстве, когда тебе подарили огромную железную дорогу, но по нелепой случайности забыли вложить в коробку инструкцию. И вот ты сидишь с этой горой металла и пластика, которая предположительно сделает тебя очень счастливым, но тебе ведь никто не сказал, как сделать так, чтобы это все заработало.
И я думаю, что лучший способ сделать этот год потрясающим, наполненным удивительными открытиями и радостью — не это ли мы часто желаем в новогоднюю ночь? — это жить днями.
Моментами, которыми гордишься и за которые испытываешь стыд, которые вспоминаешь с улыбкой и которые принимаешь с трудом, мгновениями, в которые испытываешь эйфорию счастья и ощущаешь, что все-таки мог поступить иначе. Всем, из чего и состоит жизнь.
Жить днями, потому что это, как ни крути, и есть способ сделать каждый из них особенным.
Пусть каждый день этого года у вас будет таким.
Сегодня мой 11904 день.
Александр Мурашев
Алина Фаркаш о самых любимых моментах в материнстве:
Люблю, как они пахнут.
Как спят, уткнувшись тебе в шею носом. Или когда засыпают у тебя на руках, внезапно став особенно теплыми.
Очень любила, когда всю дочку можно было погладить одной ладонью: положила ей ладонь на спинку – и вот она вся, целиком поглаженная.
Внезапно очень полюбила свою грудь, когда кормила детей. У меня никогда не было идеальной формы, но вдруг выяснилось, что это и не надо: моя грудь безупречно выполняет свое предназначение и вот этот конкретный маленький человек – в абсолютном восторге от нее.
Люблю лечить ушибы поцелуями.
Люблю наблюдать за тем, какие они красивые и внезапно обнаруживать, что они в чем-то похожи на меня.
Особенно люблю наблюдать то, в чем мы разные – мне кажется, что дети намного совершеннее меня! Люблю смотреть, как дочка двигается – я никогда не видела настолько грациозных людей. И как она умеет организовать красивое на пустом месте: бывает же у человека художественный талант и вкус! А сын – гораздо меня умнее, порядочней и ответственней. А еще я думаю, что из него вырастет просто невероятно горячий мужчина, который сам не будет осознавать, насколько он прекрасен. Часто думаю о том, что я их не заслужила, но они все равно мои-мои.
Люблю, когда они просыпаются и занимаются своими делами, а я могу еще поспать.
Очень люблю, когда сидишь в кафе, слышишь плач младенца и внезапно понимаешь, что твоим – уже пять и двенадцать. А значит, плачет НЕ ТВОЙ младенец!
Или вот на дне рождения чьем-нибудь: скандал, крики, драка, ты несешься в ужасе – и обнаруживаешь, что твой ребенок сидит в стороне и рисует, а бьет других детей какой-то совершенно чужой, не твой мальчик!
Или когда красивая подруга моего сына – мрачного и саркастичного подростка – вдруг сказала: «Почему ты никогда не говорил, что у тебя такая умная мама?!»
Или когда этот мрачный и саркастичный подросток редко, очень редко – но все же приходит посидеть с тобой вечером и даже обняться. И даже иногда позволяет читать ему вслух.
Я хотела написать, что люблю, когда они засыпают вовремя и у тебя остается время на свои планы, но нет, со мной такого ни разу не случалось.
Очень люблю наблюдать за тем, что они рождаются уже с характером. Вот, человеку еще только два часа, а уже видно, какой он. Поразительно!
Очень люблю, когда муж с ними играет или разговаривает. Вообще – наблюдать за тем, как им хорошо вместе. Значит, я все сделала правильно. И повезло.
Художник Claudia Tremblay
Люблю, как они пахнут.
Как спят, уткнувшись тебе в шею носом. Или когда засыпают у тебя на руках, внезапно став особенно теплыми.
Очень любила, когда всю дочку можно было погладить одной ладонью: положила ей ладонь на спинку – и вот она вся, целиком поглаженная.
Внезапно очень полюбила свою грудь, когда кормила детей. У меня никогда не было идеальной формы, но вдруг выяснилось, что это и не надо: моя грудь безупречно выполняет свое предназначение и вот этот конкретный маленький человек – в абсолютном восторге от нее.
Люблю лечить ушибы поцелуями.
Люблю наблюдать за тем, какие они красивые и внезапно обнаруживать, что они в чем-то похожи на меня.
Особенно люблю наблюдать то, в чем мы разные – мне кажется, что дети намного совершеннее меня! Люблю смотреть, как дочка двигается – я никогда не видела настолько грациозных людей. И как она умеет организовать красивое на пустом месте: бывает же у человека художественный талант и вкус! А сын – гораздо меня умнее, порядочней и ответственней. А еще я думаю, что из него вырастет просто невероятно горячий мужчина, который сам не будет осознавать, насколько он прекрасен. Часто думаю о том, что я их не заслужила, но они все равно мои-мои.
Люблю, когда они просыпаются и занимаются своими делами, а я могу еще поспать.
Очень люблю, когда сидишь в кафе, слышишь плач младенца и внезапно понимаешь, что твоим – уже пять и двенадцать. А значит, плачет НЕ ТВОЙ младенец!
Или вот на дне рождения чьем-нибудь: скандал, крики, драка, ты несешься в ужасе – и обнаруживаешь, что твой ребенок сидит в стороне и рисует, а бьет других детей какой-то совершенно чужой, не твой мальчик!
Или когда красивая подруга моего сына – мрачного и саркастичного подростка – вдруг сказала: «Почему ты никогда не говорил, что у тебя такая умная мама?!»
Или когда этот мрачный и саркастичный подросток редко, очень редко – но все же приходит посидеть с тобой вечером и даже обняться. И даже иногда позволяет читать ему вслух.
Я хотела написать, что люблю, когда они засыпают вовремя и у тебя остается время на свои планы, но нет, со мной такого ни разу не случалось.
Очень люблю наблюдать за тем, что они рождаются уже с характером. Вот, человеку еще только два часа, а уже видно, какой он. Поразительно!
Очень люблю, когда муж с ними играет или разговаривает. Вообще – наблюдать за тем, как им хорошо вместе. Значит, я все сделала правильно. И повезло.
Художник Claudia Tremblay
ДЕТСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ
Мне очень хочется, чтобы у моих детей были Детские Воспоминания.
У меня таких Воспоминаний много. В некоторые из них я погружаюсь с головой, теряя связь с реальным пространством и временем. Некоторые мелькают легкой тенью, оставляя улыбку, жест, запах. Они дарят мягкую теплую глубину, словно старый надежный друг, согревая сердце.
Вот мама заходит с улицы, принося запах свежего мороза и духов. Вот я, поздно вечером возвращаюсь с музыкалки домой, где меня ждет горячий чай с лимоном и тертый пирог. А вот мы гуляем в осеннем лесу, и я танцую с облезлой елочкой, представляя, что лысые веточки – это руки прекрасного принца. Вот тут мы с бабушкой гуляем по огромному полю, трава мне по пояс, потом мы садимся, и я скрываюсь с головой, и представляю, что весь мир покрыт этой высоченной травой, и нас можно увидеть только из космоса. Вот воскресное утро, и мы завтракаем гренками и смотрим всей семьей эти вечные утиные истории и чипидейлов.
Вот вкуснючий брусничный морс, в который мы макаем печенье Плаза, и этот деликатес в сто раз вкуснее даже хлеба, намазанного маслом и вареной сгущенкой. Или вот Новый Год, все взрослые нарядные и красивые, включают светомузыку и танцуют под Паромщика и Джо Дассена. Вот я болею, и мне дают ужасное молоко с медом, но я пью, потому что потом мама будет мне читать, пока меня сжигают горчичники. Вот мы едем на моторке, и папа дает порулить, и это, оказывается, так тяжело, держать руль, но я вцепилась, и ветер бросается мне в лицо. Вот папа приехал ночью из командировки и привез ананас и кокос, и они стоят на полочке возле телевизора, такие нездешние, практически, инопланетные гости, а мы все утро ходим на них любоваться, и кажется невероятным, что это можно съесть…
Эти прожитые мгновения, густые и тягучие, оставляют после себя приятную тяжесть в груди. Я бережно храню их, и не устаю благодарить жизнь за такие бесценные подарки.
Я хочу, чтобы у моих детей были воспоминания. Летом в деревне мы с Мишкой играли в игру. Когда он не хотел идти гулять, я говорила: «О! Но ты же пропустишь все самое интересное! Пойдем, будем собирать сокровища». И мы шли, и я рассказывала, что сокровища, это не только золото и драгоценности. Это красивый вид, смешной щенок, необычный дом.
— Но как же мы их соберем? — спрашивал Мишка.
— А ты представь, что у тебя в голове шкатулка, — говорила я, — И ты внимательно смотришь, а потом ррраз! и сложил в шкатулку.
И вот так мы ходили и собирали в шкатулку то, что нам казалось интересным, или красивым, или волшебным.
А потом, уже в Киеве, мы однажды шли домой вечером с прогулки. И я услышала, как Мишка говорит своей подруге:
— Смотри, какое небо красивое! Давай его в шкатулку положим! Ты не умеешь? Я тебя сейчас научу…
Я очень хочу, чтобы у моих детей были Воспоминания. Которые пушистым пледом укутают их в холодную пору неминуемой взрослой жизни. И тихонько шепнут: «Тебя любят. Всегда».
Татьяна Иванюк
Художник Mary Blair
Мне очень хочется, чтобы у моих детей были Детские Воспоминания.
У меня таких Воспоминаний много. В некоторые из них я погружаюсь с головой, теряя связь с реальным пространством и временем. Некоторые мелькают легкой тенью, оставляя улыбку, жест, запах. Они дарят мягкую теплую глубину, словно старый надежный друг, согревая сердце.
Вот мама заходит с улицы, принося запах свежего мороза и духов. Вот я, поздно вечером возвращаюсь с музыкалки домой, где меня ждет горячий чай с лимоном и тертый пирог. А вот мы гуляем в осеннем лесу, и я танцую с облезлой елочкой, представляя, что лысые веточки – это руки прекрасного принца. Вот тут мы с бабушкой гуляем по огромному полю, трава мне по пояс, потом мы садимся, и я скрываюсь с головой, и представляю, что весь мир покрыт этой высоченной травой, и нас можно увидеть только из космоса. Вот воскресное утро, и мы завтракаем гренками и смотрим всей семьей эти вечные утиные истории и чипидейлов.
Вот вкуснючий брусничный морс, в который мы макаем печенье Плаза, и этот деликатес в сто раз вкуснее даже хлеба, намазанного маслом и вареной сгущенкой. Или вот Новый Год, все взрослые нарядные и красивые, включают светомузыку и танцуют под Паромщика и Джо Дассена. Вот я болею, и мне дают ужасное молоко с медом, но я пью, потому что потом мама будет мне читать, пока меня сжигают горчичники. Вот мы едем на моторке, и папа дает порулить, и это, оказывается, так тяжело, держать руль, но я вцепилась, и ветер бросается мне в лицо. Вот папа приехал ночью из командировки и привез ананас и кокос, и они стоят на полочке возле телевизора, такие нездешние, практически, инопланетные гости, а мы все утро ходим на них любоваться, и кажется невероятным, что это можно съесть…
Эти прожитые мгновения, густые и тягучие, оставляют после себя приятную тяжесть в груди. Я бережно храню их, и не устаю благодарить жизнь за такие бесценные подарки.
Я хочу, чтобы у моих детей были воспоминания. Летом в деревне мы с Мишкой играли в игру. Когда он не хотел идти гулять, я говорила: «О! Но ты же пропустишь все самое интересное! Пойдем, будем собирать сокровища». И мы шли, и я рассказывала, что сокровища, это не только золото и драгоценности. Это красивый вид, смешной щенок, необычный дом.
— Но как же мы их соберем? — спрашивал Мишка.
— А ты представь, что у тебя в голове шкатулка, — говорила я, — И ты внимательно смотришь, а потом ррраз! и сложил в шкатулку.
И вот так мы ходили и собирали в шкатулку то, что нам казалось интересным, или красивым, или волшебным.
А потом, уже в Киеве, мы однажды шли домой вечером с прогулки. И я услышала, как Мишка говорит своей подруге:
— Смотри, какое небо красивое! Давай его в шкатулку положим! Ты не умеешь? Я тебя сейчас научу…
Я очень хочу, чтобы у моих детей были Воспоминания. Которые пушистым пледом укутают их в холодную пору неминуемой взрослой жизни. И тихонько шепнут: «Тебя любят. Всегда».
Татьяна Иванюк
Художник Mary Blair
Когда я возвращалась домой затемно, волоча за собой санки, в мокрых варежках и с окоченевшими пальцами ног, бабушка надевала мне толстые шерстяные носки, которые заботливо грела на печке к моему приходу.
В кухне пахло котлетами и луковым печеньем, тихо играло радио, две кошки спали в кресле у окна, свернувшись инь-янем. Завтра утром с санками за ёлкой. Вечером разбирать коробки с игрушками.
Потом Новый год и подарки! В шкафу уже спрятаны новенькие коньки.
Ещё верится в чудеса, но уже не очень в Деда Мороза.
За окном падает медленный снег, а впереди почти две недели каникул!
И всё вокруг твоё, всё тебе и для тебя! И эта ёлка, и снег, и Новый год, и даже тёплые шерстяные носки.
Это было счастье. Но кто тогда догадывался об этом, кто об этом думал? В нашем обиходе не было такого слова.
Счастье… Это представлялось чем-то взрослым, что с нами случится, когда мы вырастем. А детство – оно не о том...
Какое-то время назад я жила в другой реальности, в другой истории, с другими людьми и другими мыслями. Всё изменилось в одночасье. Словно там, наверху, переключили невидимый тумблер, и моя жизнь потекла совсем по-другому руслу.
Я не знаю, бывает ли долгое счастье, бывает ли его много? Наверное, нет.
Человеку нельзя много счастья. Мы не умеем, мы не справляемся, мы не знаем, как с ним жить. Складывается впечатление, что всё непременно должно быть тяжело, трудно и преисполнено патетики. Словно простота удешевляет важность любого момента, а дары кажутся незаслуженными и пугают отсроченной оплатой.
Это смешно, но иногда достаточно тёплых носков, достаточно просто запаха котлет из кухни, если кто-то готовит их для тебя.
Елена Касьян
(из писем)
Художник Нелли Ценова
В кухне пахло котлетами и луковым печеньем, тихо играло радио, две кошки спали в кресле у окна, свернувшись инь-янем. Завтра утром с санками за ёлкой. Вечером разбирать коробки с игрушками.
Потом Новый год и подарки! В шкафу уже спрятаны новенькие коньки.
Ещё верится в чудеса, но уже не очень в Деда Мороза.
За окном падает медленный снег, а впереди почти две недели каникул!
И всё вокруг твоё, всё тебе и для тебя! И эта ёлка, и снег, и Новый год, и даже тёплые шерстяные носки.
Это было счастье. Но кто тогда догадывался об этом, кто об этом думал? В нашем обиходе не было такого слова.
Счастье… Это представлялось чем-то взрослым, что с нами случится, когда мы вырастем. А детство – оно не о том...
Какое-то время назад я жила в другой реальности, в другой истории, с другими людьми и другими мыслями. Всё изменилось в одночасье. Словно там, наверху, переключили невидимый тумблер, и моя жизнь потекла совсем по-другому руслу.
Я не знаю, бывает ли долгое счастье, бывает ли его много? Наверное, нет.
Человеку нельзя много счастья. Мы не умеем, мы не справляемся, мы не знаем, как с ним жить. Складывается впечатление, что всё непременно должно быть тяжело, трудно и преисполнено патетики. Словно простота удешевляет важность любого момента, а дары кажутся незаслуженными и пугают отсроченной оплатой.
Это смешно, но иногда достаточно тёплых носков, достаточно просто запаха котлет из кухни, если кто-то готовит их для тебя.
Елена Касьян
(из писем)
Художник Нелли Ценова
Человек в своей жизни всегда оставляет следы, по которым, рядом с которыми, между которыми или как-то иначе идут другие люди.
И у человека бывает разное время. Бывает сложное время. Время отчаяния, бессмысленности и пустоты, когда ценность жизни и собственная ценность пропадают, исчезают, как и не было их никогда.
И вот тут особенно важно помнить про эти слова. Или другие слова, но очень похожие на эти, что твое доброе намерение имеет дальнейшее влияние. Оно начинает самостоятельно прорастать в жизни. Оно есть даже тогда, когда ты о нем в своем отчаянии забываешь.
Это не про ожидание оценки и благодарности за твое доброе намерение. Это про другое.
⠀⠀⠀⠀
Вы можете подумать, что Вы совсем не важны в этом мире.
Но кто-то пьет каждое утро кофе из любимой чашки, которую Вы ему подарили.
Кто-то услышал песню по радио, которая напомнила ему о Вас.
Кто-то прочел книгу, которую Вы ему рекомендовали и с головой погрузился в нее.
Кто-то вспомнил Вашу шутку и улыбнулся, возвращаясь вечером с работы.
Кто-то сейчас любит себя немного больше, потому что Вы сделали ему приятный комплимент.
Никогда не думайте, что Вы ни на что не влияете. Ваш след, который Вы оставляете за собой, даже небольшими поступками доброты, невозможно стереть.
Юлия Лапина
И у человека бывает разное время. Бывает сложное время. Время отчаяния, бессмысленности и пустоты, когда ценность жизни и собственная ценность пропадают, исчезают, как и не было их никогда.
И вот тут особенно важно помнить про эти слова. Или другие слова, но очень похожие на эти, что твое доброе намерение имеет дальнейшее влияние. Оно начинает самостоятельно прорастать в жизни. Оно есть даже тогда, когда ты о нем в своем отчаянии забываешь.
Это не про ожидание оценки и благодарности за твое доброе намерение. Это про другое.
⠀⠀⠀⠀
Вы можете подумать, что Вы совсем не важны в этом мире.
Но кто-то пьет каждое утро кофе из любимой чашки, которую Вы ему подарили.
Кто-то услышал песню по радио, которая напомнила ему о Вас.
Кто-то прочел книгу, которую Вы ему рекомендовали и с головой погрузился в нее.
Кто-то вспомнил Вашу шутку и улыбнулся, возвращаясь вечером с работы.
Кто-то сейчас любит себя немного больше, потому что Вы сделали ему приятный комплимент.
Никогда не думайте, что Вы ни на что не влияете. Ваш след, который Вы оставляете за собой, даже небольшими поступками доброты, невозможно стереть.
Юлия Лапина
То, что я сейчас скажу –
Важно.
Я тебя удочерю.
Можно?
Это будет вовсе не
Страшно.
Это будет даже не
Сложно.
Ну не плачь, послушай, я
Честно!
Обещаю настоящей быть,
Тёплой.
Усажу тебя к себе,
В кресло,
Вытру слёзы со щеки
Мокрой.
Сладкой-сладкой угощу
Ватой.
Назову своей морской
Пчёлкой.
Разрешу без рукавов
Платье,
И подольше, до весны,
Ёлку.
Заболтаю – ни о чём
Сказкой,
Понадую пузырей
Мыльных.
Заберу и спрячу все
Маски –
Те, в которых ты была
Сильной.
Подарю блаженство стать
Слабой,
Беззащитной, не боясь
Фальши.
Хорошо ведь младшей быть,
Правда?
Ну и что, что ты чуть-чуть
Старше.
На ладошке напишу –
«Мама» –
На своей, а на твоей –
«Дочка».
Так хочу, чтоб ты была
Самой…!
Я тебя удочерю.
Точно.
Мила Хамамелис
Важно.
Я тебя удочерю.
Можно?
Это будет вовсе не
Страшно.
Это будет даже не
Сложно.
Ну не плачь, послушай, я
Честно!
Обещаю настоящей быть,
Тёплой.
Усажу тебя к себе,
В кресло,
Вытру слёзы со щеки
Мокрой.
Сладкой-сладкой угощу
Ватой.
Назову своей морской
Пчёлкой.
Разрешу без рукавов
Платье,
И подольше, до весны,
Ёлку.
Заболтаю – ни о чём
Сказкой,
Понадую пузырей
Мыльных.
Заберу и спрячу все
Маски –
Те, в которых ты была
Сильной.
Подарю блаженство стать
Слабой,
Беззащитной, не боясь
Фальши.
Хорошо ведь младшей быть,
Правда?
Ну и что, что ты чуть-чуть
Старше.
На ладошке напишу –
«Мама» –
На своей, а на твоей –
«Дочка».
Так хочу, чтоб ты была
Самой…!
Я тебя удочерю.
Точно.
Мила Хамамелис
