Для Ислама последствия были удручающими. В истории Центральной Азии, пожалуй, только нашествие Чингиз-хана по жестокости может сравниться с советской агрессией против Ислама и его институтов. Ислам тогда, как и сейчас, выжил, но претерпел множество изменений. Советская кампания уничтожила инструментарий, при помощи которого передавалось и воспроизводилось исламское знание. В этом смысле преследования улемов сыграло решающую роль. Множество улемов эмигрировали в Афганистан, пытались затеряться в сельский районах. Целенаправленное преследование улемов после 1927 года практически уничтожило систему образования и наставничества, через которую в регионе распространялся Ислам.

— Адиб Халид

Ислам после коммунизма: религия и политика в Центральной Азии

Об общественной важности уважения прав женщин:

Во главе женотдела находились европейские женщины, которых делегировали для «революционеры работы», но сами по себе организации притягивали множество женщин из местного населения. Многие из них принадлежали к маргинальным слоям общества: убежавшие из дома девушки, бросившие мужей-изуверов женщины и так далее. Однако именно маргинальным сегментам обществе и предстояло дестабилизировать существующий порядок...

В начале 1920-х годов некоторые женщины отказывались от паранджи и появлялись на публике с открытым лицом, но большинство работающих (даже в политической сфере) женщин продолжали носить паранджу и чачван...
Паранджа полностью исчезла только в 1950-е годы.

— Адиб Халид

Ислам после коммунизма: религия и политика в Центральной Азии

Наследие под нашими ногами. Новое Аракчино.

Аракчино произносится на татарском как Уракчы (Жнец/Хлебопашец). Осколок золотоордынского наследия под нашими ногами, по которому не просто ходят, но и уничтожают из-за того, что никто и не знает о его значении.
Нужно исправлять.
Пора уже восстановить памятники и обеспечить реальный охранный статус всей территории, чтобы люди Знали.
#историческоенаследие #Казань #Аракчино #Уракчы

Видео-сюжеты по объекту, их два - один на русском, другой на татарском, но здесь важен не язык репортажа, а тот видеоматериал, который отснят. Он может оказаться последним для некоторых памятников, если не изменить статус этого объекта и не присматривать за ним:
https://youtu.be/mObA31yRn54 https://youtu.be/GQLv-w-WWQo

Карлос считает, что последние настоящие европейцы - те мужчины и женщины, которые сохранили гордость за своё происхождение и остались верны наследию предков, - примут в своё сердце ислам. Он станет единственным средством уберечь от разрушения свои ценности, духовное наследие многих веков для тех, кто сумеет сохранить уважение к себе, и прежде всего откажется рабски подчиняться материалистическому фетишизму.

«С этой точки зрения война, которую исламу предстоит вести против империализма, - война, повторюсь, не против какого-то народа, нации, государства. Мы сражаемся против системы, а система эта незаметно, но неуловимо толкает человека к развращению и к онтологической смерти. Она не только отчуждает его (в марксистском смысле слова), не даёт ему стать самим собой, реализовать свой потенциал, словом, состояться, - но и, хуже того, извращает его природу и тем самым преграждает ему путь к становлению Человечности. Капитализм - это тупик. Мир изнемогает под гнётом хищнической экономики, сколько бы ни бить тревогу. Никто не хочет доискиваться истинных причин. Единственный выход - духовная революция человечества, которая разорвёт железный обруч логики капитализма». - Ilich Ramírez Sánchez "Revolutionary Islam"

Иными словами, Карлос по-марксистски предлагает отречься от всех форм идолопоклонничества наших дней: гедонизма, индивидуализма, жажды искусственных удовольствий и призрачного могущества. Мир, который он именует "Современным", отдалил человека от самого себя, породил безудержное бесстыдство нравов.

(Игорь Молотов. Мой друг Карлос Шакал)

Коллега дал очень ёмкое и правильное определение, что такое национализм и почему невозможно построить русский национализм в «старой обёртке» в России:
«Что такое национализм как таковой? Попытка поиска новой идентичности для огромного количества крестьян, за короткий период переехавших в города, оторвавшись от привычных им патриархальной семьи и соседской общины. Именно в этот период разношёрстную массу всевозможных этносов и субэтносов переучивают с локальных диалектов на "литературные" государственные языки, чтобы простолюдины лучше понимали приказы начальника на работе и офицера в армии, попутно также объясняя, как нужно правильно родину любить.

Как можно догадаться, временное окно для нацибилдинга довольно узко: до начала массовой урбанизации делать это смысла нет, а с началом цифровой эпохи время уже упущено. Почему? Потому что если более привычные СМИ и институты (типа школ и армии) могли успешно промывать мозги миллионам людей, консолидируя их вокруг заготовленного национального мифа, то децентрализованная структура интернета сама по себе тяготеет к сектантству и новому трайбализму. Поезд ушёл. Французы нацию построить успели, американцы успели, немцы успели, а вот вы не очень. Русским модерном стал большевизм, и сколько не кричи что мы не совки, совки не мы, это походит лишь на не слишком убедительное самовнушение».
https://t.me/fikerdeslek/752

Что же тогда может прийти на смену национализму? Уже есть империализм. Казалось бы, вместе с модерном он умирает. Но Европейский Союз сейчас пытается возродить его в новой обёртке – Европа как общее пространство. Посмотрим, может, по их опыту и Россию можно будет переупаковать как-то (наконец-то внедряя настоящий федерализм).
Во-вторых, регионализм. Каталонцы, шотландцы, ломбардийцы вновь вспомнили о своей общности. Может, когда-то такое произойдёт с москвичами, уральцами и кубанскими казаками.

Проблему федерализма мы уже поднимали в одной из предыдущих заметок.

https://t.me/fikerdeslek/743

К проблеме федерализма в России относится то, что наследие этой номинальной формации было получено государством вынуждено, так как большевики увидели насколько актуальным оказался национальный вопрос в революцию.

Проблема в том, что сущность любого федерализма капиталистична. Она предполагает постоянный легальный ТОРГ между регионом и центром касательно полномочий и, соответственно, распределения федеральных налогов. Не смотря на декларируемый федерализм, если центру в СССР нужен был хлопок, то вся Центральная Азия, например, была вынуждена подстраиваться под эту нужду.

И всё ещё русская общественность в своём большинстве, кажется, рассматривает настоящий федерализм как вынужденность. Для власти это ещё и инструмент внешней политики. Но к реальному торгу это не имеет отношения, потому что уральцы, сибиряки, питерцы, кажется, не готовы бороться за свои интересы как представители регионов. Легче просто переехать в Москву. Ещё хуже стало тогда, когда в тотальном большинстве русских регионов главы стали не выборными лицами, а назначенцами «варягами». Мейнстрим русского национализма также не предполагает ничего иначе как большую унитаризацию остаточных федеральных отношений, построенных не на легальном, а на неформальном теневом торге региональных и федеральных элит. В итоге это может привести к очередным 90-ым, если региональные элиты, даже ставленники, внезапно обнаружат, что для сохранения своей власти они вынуждены отходить от государства, к чему привело, например, «хлопковое дело» при Андропове. Будет очень сложно привести все теневые процессы и договоренности, которые проходят в государстве, в легальное русло.

Вестернизация ислама(а не мусульман) проявляется после его концептуализации, а непосредственно выводимый из этого концепт политического ислама, в свою очередь, подвергается вестернизации, когда выражется в терминах, принадлежащих западной политической науке.

https://vk.com/@fikerdeslek-politicheskii-islam-i-ego-koncept

Многообразие проблем, которые охватывает Ислам, становится очевидно для европейской интеллектуальной молодёжи. По наблюдениям социологов, многие из них приходят в Ислам из-за того, что находят в нём ответы на  волнующие их острые вопросы современности.

https://vk.com/@fikerdeslek-pochemu-intellligenciya-prinimaet-islam

Немного о так называемом "тюркском братстве".

Тюрк бирлиги на постсоветском пространстве — это, откровенно говоря, такой копошащийся рой бомжей, которые выясняют между собой, кто из них более вонючий бомж. Всё общение (на русском языке, конечно же, хотя единство вроде как именно языковое) состоит из бесконечных обсуждений кто кого "отчпокал" в каких-то там лохматых веках, кем была та или иная историческая личность, с обязательным перетягиванием одеяла на себя, кто у кого "украл" культуру, и тому подобное баловство. Анекдотичности ситуации добавляет например то, что те же казахи до революции себя называли узбеками, в то время как русские — киргизами. То есть нации, очевидно сконструированные в начале 20 века, меряются между собой глубиной своей истории. Разумеется, каждый такой среднеазиатский джигит в общении с какими-нибудь татарами или ногайцами не забудет упомянуть, что они чмошники без независимости, хотя независимость его собственного бантустана выражается в продаже земли китайцам, пока их население метёт улицы русских городов. То что положение соблюдающих мусульман в этих "независимых" странах даже хуже чем в кафирских — и так достаточно известный факт. На что вам обязательно укажут, что ислам — чуждая арабская религия, и что так им и надо.

Вот именно это всё и убедило меня в ущербности асабии. В случае с какими-нибудь русскими или армянами всё и так ясно, но когда такой йододефицитный "братишка" ни с того ни с сего кроет тебя трёхэтажным матом с вкраплениями воровской фени — это вводит в ступор. Я не очень понимаю на чём это "тюркское братство" строится, если это просто куча людей, ежедневно срущих друг другу в головы. Для меня очевидно, что большевики намеренно разделили мусульман на множество небольших недонаций, в то время как Россию поделить на двадцать частей у них желания не возникло. Но объяснить это очередному одержимому дутой национальной гордостью индюку невозможно, ведь задеть тонкие струны его души даже легче, чем у какой-нибудь твиттерной феминистки.

Простите, накипело.

Урбанистика — не только модное, но и, без сомнения, очень полезное увлечение. Однако меня не покидает мысль, что западной урбанистике не хватает какой-то стержневой идеи. Я бы сформулировал её так: город должен как зеркало отражать структуру общества, а не перекраивать её. А любое нарушение этого принципа обернётся проблемами.

Ячейка здорового общества — это расширенная патриархальная семья, сохранению которой должен быть отдан приоритет. Застройка всего города многоквартирными домами стимулирует дробление семей и дальнейшую атомизацию, из-за чего ткань общества распадается. Большая семья из 20-30 человек не может поместиться в квартире, ей нужен собственный дом, который при необходимости можно расширить, достроив дополнительный этаж или пристройку.

Традиционный мусульманский дом делится на мужскую открытую часть — нижние этажи, и женскую закрытую — верхние. На нижних этажах также может расположиться небольшой семейный бизнес: магазинчики, аптеки, ателье, мастерские, парикмахерские и так далее. Самозанятость в 100% - этот тот идеал, к которому надо стремиться.

Семьи объединяются уже в родовые и соседские общины, которые образуют кварталы. Дома выходят одной стороной на улицы, а второй на закрытый внутренний двор, где происходит общение между жителями квартала. Здесь может располагаться какое-то благоустройство, детские сады, школы, или даже небольшие общинные предприятия.

Кварталы, в свою очередь, образуют уже самоуправляемые районы. Кстати, деление их на спальные, промышленные и деловые уже уходит в прошлое — такая схема приводит к каждодневной маятниковой миграции и чрезмерным нагрузкам на транспортную инфраструктуру. Следует стремиться к тому, чтобы всё необходимое для человека располагалось буквально в пешей доступности. Этому поспособствует также развитие дистанционной занятости и образования, благодаря чему людям нет необходимости посещать офис или учебное заведение.

Этническая и религиозная сегрегация — это неизбежность. Даже там, где она не организована сверху, а есть лишь свободный рынок недвижимости, люди стремятся жить рядом со своими. Для меньшинств это единственный способ создать необходимую им инфраструктуру: религиозную, образовательную, экономическую. Сегрегация — это не дискриминация, а стремление к удобству. Любой татарин захочет иметь под боком мечеть, халяльный магазин и татарскую школу, так же как и русский захочет православный храм и русскую школу.

Многие скажут, что этнические районы якобы являются рассадником преступности. Это ложь: никто не станет трогать человека, зная что завтра за него встанут пару десятков или сотен его родственников и единоверцев. Бандитизм — черта атомизированных обществ, где старые социальные связи разорваны, а новые не сформированы. Например, районы с недавними переселенцами из деревень или других стран. В устоявшихся же общинах не понадобится даже многочисленной полиции — люди сами смогут организовать охрану порядка, опираясь друг на друга.

Много доступных маленьких мечетей лучше, чем одна большая, но до которой нужно долго добираться. До них проще дойти больным и старым людям, и в них можно ненадолго отлучиться с работы. Гигантомания со стремлением поставить "самую большую мечеть в Европе" — скорее симптом упадка веры.

Рынок — важная часть мусульманского города, это не только место торговли, но и определенная культура общения. А вот огромных торговых центров нужно всячески избегать, а уже имеющиеся сносить. Почему? Рынком владеет муниципалитет, он не имеет цели в достижении максимальной прибыли и не может дискриминировать отдельных торговцев, отказывая им в предоставлении места без объективной причины. Именно здесь создаются идеальные условия для свободной конкуренции. Торговыми центрами же владеют частные компании и лица, которые ищут максимально возможную планку арендной платы, и могут заключать и расторгать договоры аренды как им вздумается. Почти весь бизнес в них представлен крупными сетевыми компаниями. К тому же, моллы откровенно уродуют города: как правило это просто крашеная бетонная коробка с парковкой вокруг неё.