Коллега дал очень ёмкое и правильное определение, что такое национализм и почему невозможно построить русский национализм в «старой обёртке» в России:
«Что такое национализм как таковой? Попытка поиска новой идентичности для огромного количества крестьян, за короткий период переехавших в города, оторвавшись от привычных им патриархальной семьи и соседской общины. Именно в этот период разношёрстную массу всевозможных этносов и субэтносов переучивают с локальных диалектов на "литературные" государственные языки, чтобы простолюдины лучше понимали приказы начальника на работе и офицера в армии, попутно также объясняя, как нужно правильно родину любить.

Как можно догадаться, временное окно для нацибилдинга довольно узко: до начала массовой урбанизации делать это смысла нет, а с началом цифровой эпохи время уже упущено. Почему? Потому что если более привычные СМИ и институты (типа школ и армии) могли успешно промывать мозги миллионам людей, консолидируя их вокруг заготовленного национального мифа, то децентрализованная структура интернета сама по себе тяготеет к сектантству и новому трайбализму. Поезд ушёл. Французы нацию построить успели, американцы успели, немцы успели, а вот вы не очень. Русским модерном стал большевизм, и сколько не кричи что мы не совки, совки не мы, это походит лишь на не слишком убедительное самовнушение».
https://t.me/fikerdeslek/752

Что же тогда может прийти на смену национализму? Уже есть империализм. Казалось бы, вместе с модерном он умирает. Но Европейский Союз сейчас пытается возродить его в новой обёртке – Европа как общее пространство. Посмотрим, может, по их опыту и Россию можно будет переупаковать как-то (наконец-то внедряя настоящий федерализм).
Во-вторых, регионализм. Каталонцы, шотландцы, ломбардийцы вновь вспомнили о своей общности. Может, когда-то такое произойдёт с москвичами, уральцами и кубанскими казаками.

Проблему федерализма мы уже поднимали в одной из предыдущих заметок.

https://t.me/fikerdeslek/743

К проблеме федерализма в России относится то, что наследие этой номинальной формации было получено государством вынуждено, так как большевики увидели насколько актуальным оказался национальный вопрос в революцию.

Проблема в том, что сущность любого федерализма капиталистична. Она предполагает постоянный легальный ТОРГ между регионом и центром касательно полномочий и, соответственно, распределения федеральных налогов. Не смотря на декларируемый федерализм, если центру в СССР нужен был хлопок, то вся Центральная Азия, например, была вынуждена подстраиваться под эту нужду.

И всё ещё русская общественность в своём большинстве, кажется, рассматривает настоящий федерализм как вынужденность. Для власти это ещё и инструмент внешней политики. Но к реальному торгу это не имеет отношения, потому что уральцы, сибиряки, питерцы, кажется, не готовы бороться за свои интересы как представители регионов. Легче просто переехать в Москву. Ещё хуже стало тогда, когда в тотальном большинстве русских регионов главы стали не выборными лицами, а назначенцами «варягами». Мейнстрим русского национализма также не предполагает ничего иначе как большую унитаризацию остаточных федеральных отношений, построенных не на легальном, а на неформальном теневом торге региональных и федеральных элит. В итоге это может привести к очередным 90-ым, если региональные элиты, даже ставленники, внезапно обнаружат, что для сохранения своей власти они вынуждены отходить от государства, к чему привело, например, «хлопковое дело» при Андропове. Будет очень сложно привести все теневые процессы и договоренности, которые проходят в государстве, в легальное русло.

Вестернизация ислама(а не мусульман) проявляется после его концептуализации, а непосредственно выводимый из этого концепт политического ислама, в свою очередь, подвергается вестернизации, когда выражется в терминах, принадлежащих западной политической науке.

https://vk.com/@fikerdeslek-politicheskii-islam-i-ego-koncept

Многообразие проблем, которые охватывает Ислам, становится очевидно для европейской интеллектуальной молодёжи. По наблюдениям социологов, многие из них приходят в Ислам из-за того, что находят в нём ответы на  волнующие их острые вопросы современности.

https://vk.com/@fikerdeslek-pochemu-intellligenciya-prinimaet-islam

Немного о так называемом "тюркском братстве".

Тюрк бирлиги на постсоветском пространстве — это, откровенно говоря, такой копошащийся рой бомжей, которые выясняют между собой, кто из них более вонючий бомж. Всё общение (на русском языке, конечно же, хотя единство вроде как именно языковое) состоит из бесконечных обсуждений кто кого "отчпокал" в каких-то там лохматых веках, кем была та или иная историческая личность, с обязательным перетягиванием одеяла на себя, кто у кого "украл" культуру, и тому подобное баловство. Анекдотичности ситуации добавляет например то, что те же казахи до революции себя называли узбеками, в то время как русские — киргизами. То есть нации, очевидно сконструированные в начале 20 века, меряются между собой глубиной своей истории. Разумеется, каждый такой среднеазиатский джигит в общении с какими-нибудь татарами или ногайцами не забудет упомянуть, что они чмошники без независимости, хотя независимость его собственного бантустана выражается в продаже земли китайцам, пока их население метёт улицы русских городов. То что положение соблюдающих мусульман в этих "независимых" странах даже хуже чем в кафирских — и так достаточно известный факт. На что вам обязательно укажут, что ислам — чуждая арабская религия, и что так им и надо.

Вот именно это всё и убедило меня в ущербности асабии. В случае с какими-нибудь русскими или армянами всё и так ясно, но когда такой йододефицитный "братишка" ни с того ни с сего кроет тебя трёхэтажным матом с вкраплениями воровской фени — это вводит в ступор. Я не очень понимаю на чём это "тюркское братство" строится, если это просто куча людей, ежедневно срущих друг другу в головы. Для меня очевидно, что большевики намеренно разделили мусульман на множество небольших недонаций, в то время как Россию поделить на двадцать частей у них желания не возникло. Но объяснить это очередному одержимому дутой национальной гордостью индюку невозможно, ведь задеть тонкие струны его души даже легче, чем у какой-нибудь твиттерной феминистки.

Простите, накипело.

Урбанистика — не только модное, но и, без сомнения, очень полезное увлечение. Однако меня не покидает мысль, что западной урбанистике не хватает какой-то стержневой идеи. Я бы сформулировал её так: город должен как зеркало отражать структуру общества, а не перекраивать её. А любое нарушение этого принципа обернётся проблемами.

Ячейка здорового общества — это расширенная патриархальная семья, сохранению которой должен быть отдан приоритет. Застройка всего города многоквартирными домами стимулирует дробление семей и дальнейшую атомизацию, из-за чего ткань общества распадается. Большая семья из 20-30 человек не может поместиться в квартире, ей нужен собственный дом, который при необходимости можно расширить, достроив дополнительный этаж или пристройку.

Традиционный мусульманский дом делится на мужскую открытую часть — нижние этажи, и женскую закрытую — верхние. На нижних этажах также может расположиться небольшой семейный бизнес: магазинчики, аптеки, ателье, мастерские, парикмахерские и так далее. Самозанятость в 100% - этот тот идеал, к которому надо стремиться.

Семьи объединяются уже в родовые и соседские общины, которые образуют кварталы. Дома выходят одной стороной на улицы, а второй на закрытый внутренний двор, где происходит общение между жителями квартала. Здесь может располагаться какое-то благоустройство, детские сады, школы, или даже небольшие общинные предприятия.

Кварталы, в свою очередь, образуют уже самоуправляемые районы. Кстати, деление их на спальные, промышленные и деловые уже уходит в прошлое — такая схема приводит к каждодневной маятниковой миграции и чрезмерным нагрузкам на транспортную инфраструктуру. Следует стремиться к тому, чтобы всё необходимое для человека располагалось буквально в пешей доступности. Этому поспособствует также развитие дистанционной занятости и образования, благодаря чему людям нет необходимости посещать офис или учебное заведение.

Этническая и религиозная сегрегация — это неизбежность. Даже там, где она не организована сверху, а есть лишь свободный рынок недвижимости, люди стремятся жить рядом со своими. Для меньшинств это единственный способ создать необходимую им инфраструктуру: религиозную, образовательную, экономическую. Сегрегация — это не дискриминация, а стремление к удобству. Любой татарин захочет иметь под боком мечеть, халяльный магазин и татарскую школу, так же как и русский захочет православный храм и русскую школу.

Многие скажут, что этнические районы якобы являются рассадником преступности. Это ложь: никто не станет трогать человека, зная что завтра за него встанут пару десятков или сотен его родственников и единоверцев. Бандитизм — черта атомизированных обществ, где старые социальные связи разорваны, а новые не сформированы. Например, районы с недавними переселенцами из деревень или других стран. В устоявшихся же общинах не понадобится даже многочисленной полиции — люди сами смогут организовать охрану порядка, опираясь друг на друга.

Много доступных маленьких мечетей лучше, чем одна большая, но до которой нужно долго добираться. До них проще дойти больным и старым людям, и в них можно ненадолго отлучиться с работы. Гигантомания со стремлением поставить "самую большую мечеть в Европе" — скорее симптом упадка веры.

Рынок — важная часть мусульманского города, это не только место торговли, но и определенная культура общения. А вот огромных торговых центров нужно всячески избегать, а уже имеющиеся сносить. Почему? Рынком владеет муниципалитет, он не имеет цели в достижении максимальной прибыли и не может дискриминировать отдельных торговцев, отказывая им в предоставлении места без объективной причины. Именно здесь создаются идеальные условия для свободной конкуренции. Торговыми центрами же владеют частные компании и лица, которые ищут максимально возможную планку арендной платы, и могут заключать и расторгать договоры аренды как им вздумается. Почти весь бизнес в них представлен крупными сетевыми компаниями. К тому же, моллы откровенно уродуют города: как правило это просто крашеная бетонная коробка с парковкой вокруг неё.

Сетевым магазинам ходу давать никак нельзя. Условная "Пятёрочка" сначала вытесняет весь малый семейный бизнес, после чего становится безальтернативным монополистом. К тому же, о скотских условиях работы в подобных предприятиях вполне известно.

Общественные пространства — это, конечно, красиво, но дорого в содержании. Муниципалитетам приходится собирать больше налогов, что даёт нагрузку на бизнес, в особенности малый. Больше территории следует отвести не под общественные парки, а благоустроенные закрытые дворы, которые будут содержать сами жители кварталов. Чем ниже уровень перераспределения средств — тем понятнее и эффективнее работают эти механизмы.

А какие у Вас мысли по поводу идеального мусульманского города? Пишите к нам в чат.

Были времена.

Интересный канал по истории ордынской цивилизации, советуем подписаться интересующимся
@orda_urda

"Зафер наме-и Вилайет-и Казан". Заметки на полях.

Как видно из выше приведённого описания событий вокруг Казани 1549 года, штурм крепости вёлся преимущественно через входные группы (башни), которые обороняли соответствующие отряды. Один из таких отрядов был сформирован из числа суфиев, дервишей (иными словами, из числа духовенства) во главе с сеидом Кул Шарифом, потомком пророка Мухаммада (мир ему и благословение Всевышнего). Они позже все погибнут в 1552 году при последнем штурме Казани.

Духовный лидер наравне со своей уммой (паствой/общиной) во всеоружии стоит и погибает на пути защиты интересов своей страны, города. Причём, судя по описаниям, не единожды, а постоянно. Да и в целом, формат описаний событий в произведении Шарифи Хаджи-Тархани напоминает так называемый газават (официально объявленную войну против неверных/немусульман), каковые были в периоды становления халифата или кавказской войны во главе с Шамилем.

Взгляды, что войны в период подчинения Московией Поволжья могли иметь характер религиозных войн (к примеру, как на Кавказе) - в современной историеграфии отсутствуют, либо придерживаются мнения, что экономические факторы были определяющими, нежели религиозный. Хотя здесь больше наверное вопросов, чем ответов. Правда ли это или желание склонить Сулеймана Кануни к активным действиям, или иное - ответ, видимо, где-то в середине, и он не односложный. Для полного исключения религиозного фактора, видимо, требуется исследование этого вопроса научным сообществом, а не уклонение от него. Ну и, конечно, не исследование любителями, а только научный взгляд.

Ещё на что можно обратить внимание, что в отличии современного духовенства (независимо от конфессии), тогдашнее духовенство было "нервом общества", и в большинстве случаев имело большой вес внутри общины (общества). Вспомнить хотя бы восстания в Урало-Поволжье, возлавляемые или инициируемые духовенством: имама Батырши, восстаний на территории современного Башкортостана (где замеры площадей местных земель под заводы по двум перпендикулярным линиям трактовалось как некая церковная процедура), Кавказские войны и т.д.
Скорее всего, таким же "нервом общества" было в Средневековье и православное духовенство, иных конфессий.

В те времена духовенство и община, видимо, были неотделимы, тогда как в настоящее время духовенство - это больше представительская функция (светское государство).
В общем-то, понятно, почему в 1930е годы всё духовенство (большинства традиционных для местных народов конфессий) было выкорчевано с корнем. Ибо, не сломив его, было бы очень сложно сломать традиционную общину и начать строительство советского общества (народа).

Благо, мы, живя в светском обществе и в совсем другое время, можем на эти события взглянуть непредвзято, с научно-исторической точки зрения.

В любом случае, это общее прошлое страны, и осмысливая, что мы прошли путь от непремеримой конфронтации к взаимному пониманию и уважению, необходимо ценить наше общее прошлое. И не использовать такие события, как взятие Казани, битву при Молодях, мифы о битве на Куликовом поле (и т.п.) для возвеличивания одной части страны и принижения другой её половины. Нужны объединяющая всех история, а не отдельная история только одной части общества. А описание исторических событий нужно передавать профессионалам, а не политикам и их окружению.

К слову, упомянутый в "Зафер наме-и Вилайет-и Казан" Нургали-мирза, не кто иной, в чью честь именовалась одна из башен казанского кремля (Нур-Али, она обозначена на многих средневековых гаврюрах/картах кремля), и было бы правильно вернуть этой башне её историческое имя. Башня Нур-Али. Это лучшее, что мы можем сделать в память о событиях тех тяжелых времен, времен больших потерь и изменений.

#историческоенаследие

Альфрид Бустанов в FB:

В Средней Елюзани дети идут в школу. В практически мононациональном татарском селе русский язык преподается как РОДНОЙ ЯЗЫК. А татарский язык — только по желанию и если родители напишут заявление. Аллаһы Тәгалә халкыбызны шушы зөлмәттән азат итсен.

В ранний подростковый период, когда мне только исполнилось двенадцать лет, я как-то гостила на летних каникулах у тёти в Сахиле — это такой посёлок городского типа в Азербайджане, который до распада СССР носил заурядное совковое название Приморск. Наверное, он примечателен тем, что существенную часть его жителей составляют лезгины.
⠀
На первом этаже нашего дома проживала супружеская чета азербайджанцев — хорошие, доброжелательные люди. Мне очень нравилось проводить время с их дочерью, которая была старше меня приблизительно на год. В один из дней у нас с ней завязался диалог на религиозную тему, в ходе которого я без обиняков поинтересовалась:
— Слушай, а почему ты носишь мини-юбки? Ты же мусульманка, — искренне недоумевала я.
— Так ведь я шиитка, мне можно, — лениво протянула она в ответ, словно это что-то само собой разумеющееся. Повисла непродолжительная пауза — помню, в тот момент в моей голове промелькнула нелепая мысль: «...брат нипочем не разрешил бы мне исповедовать религию, в которой дозволяется носить мини-юбки», лол, — после чего соседка, заметив непонимание, внезапно отразившееся на моём лице, продолжила: «Ну, шиитка. Мы молимся 3 раза в день, поскольку считаем, что каждый человек в этом мире — путник. Еще мы...»
⠀
Она говорила и говорила, её речи звучали несколько сумбурно, но меж тем очень интересно. Они будоражили моё юношеское воображение, рождая в нём неведомые прежде образы и мысли. В то время, когда в религиозном аспекте я была еще зеленее травы, меня не беспокоило отсутствие твёрдых коранических доказательств и я вполне удовлетворялась аргументами наподобие «я шиитка, мне можно» или «так принято в нашей семье». Лишь годы спустя я узна́ю, что каждое сказанное ею слово — это страшная ложь, прямое противоречие истине и здравому смыслу. Ложь, овладевшая умами миллионов мусульман по всему миру, сбившая их с прямого пути.

B общем, так вышло, что именно в то лето я впервые по-настоящему заинтересовалась и прониклась исламом. В каком-то смысле разговоры с соседкой послужили отправной точкой, а дальше — больше: я видела женщин, плывущих по улицам, как чёрные лебеди, в длинных струящихся платьях, их руки были облачены в атласные перчатки, поверх которых сверкали редкие кольца, отчего пальцы казались еще длиннее и изящнее, а черты лица скрадывались куском неплотной ткани — никабом, как вычитала я позже; и ни тогда, ни сейчас я не могла представить себе картины более естественной, грациозной и эстетичной. Еще я прочла детскую книгу о пророках, которую позаимствовала у друга-лезгина из дома напротив (он и вся его семья были суннитами, и, надо сказать, их философия и образ жизни на чисто интуитивном уровне импонировали мне значительно больше, хоть я, как в случае с шиитами, и сталкивалась с противоречивыми поступками с их стороны: например, отец этого мальчика, соблюдающий мусульманин, курил. Когда я спрашивала, почему он курит, тот отвечал: «Папа говорит, что мусульманину можно курить, но нельзя употреблять алкоголь, поскольку последний, в отличие от первого, одурманивает и лишает рассудка». Тем не менее, это мало укладывалось в моей голове). B подкорке прочно засело воспоминание о, вероятно, самом ярком и судьбоносном эпизоде из жизни благородного пророка Ибрахима, мир ему, описанном в той книге: как он, одолеваемый и бесконечной любовью к сыну, и бесконечным страхом перед Аллахом, отправился в сторону Мины с ножом и верёвкой наперевес с одной-единственной целью: исполнить волю Всевышнего и принести в жертву собственного ребенка. Как был безропотен и покóрен Исмаиль, лежа в ожидании наступления смертного часа. И как был милостив Аллах, заменивший его ягнёнком. Я сидела на полу, подобрав под себя ноги и вцепившись в обложку книги, моё сердце судорожно клокотало, мысли бряцали, точно скрещивающиеся сабли, а слёзы струились по щекам, образуя на протертой тут и там футболке мокрые пятна. Тогда-то я и осознала, как можно и должно любить и бояться Аллаха.