>Минем тарих
>российские императоры, проводившие сперва крещение, а затем перманентную сегрегацию и русификацию татар.
Подменяют историю одного народа историей другого, даже не скрывая. Империализм и внутренняя колонизация не исчезнут без работающего института федерализма, установленного как сверху, так и снизу.
>российские императоры, проводившие сперва крещение, а затем перманентную сегрегацию и русификацию татар.
Подменяют историю одного народа историей другого, даже не скрывая. Империализм и внутренняя колонизация не исчезнут без работающего института федерализма, установленного как сверху, так и снизу.
Урбанистика — не только модное, но и, без сомнения, очень полезное увлечение. Однако меня не покидает мысль, что западной урбанистике не хватает какой-то стержневой идеи. Я бы сформулировал её так: город должен как зеркало отражать структуру общества, а не перекраивать её. А любое нарушение этого принципа обернётся проблемами.
Ячейка здорового общества — это расширенная патриархальная семья, сохранению которой должен быть отдан приоритет. Застройка всего города многоквартирными домами стимулирует дробление семей и дальнейшую атомизацию, из-за чего ткань общества распадается. Большая семья из 20-30 человек не может поместиться в квартире, ей нужен собственный дом, который при необходимости можно расширить, достроив дополнительный этаж или пристройку.
Традиционный мусульманский дом делится на мужскую открытую часть — нижние этажи, и женскую закрытую — верхние. На нижних этажах также может расположиться небольшой семейный бизнес: магазинчики, аптеки, ателье, мастерские, парикмахерские и так далее. Самозанятость в 100% - этот тот идеал, к которому надо стремиться.
Семьи объединяются уже в родовые и соседские общины, которые образуют кварталы. Дома выходят одной стороной на улицы, а второй на закрытый внутренний двор, где происходит общение между жителями квартала. Здесь может располагаться какое-то благоустройство, детские сады, школы, или даже небольшие общинные предприятия.
Кварталы, в свою очередь, образуют уже самоуправляемые районы. Кстати, деление их на спальные, промышленные и деловые уже уходит в прошлое — такая схема приводит к каждодневной маятниковой миграции и чрезмерным нагрузкам на транспортную инфраструктуру. Следует стремиться к тому, чтобы всё необходимое для человека располагалось буквально в пешей доступности. Этому поспособствует также развитие дистанционной занятости и образования, благодаря чему людям нет необходимости посещать офис или учебное заведение.
Этническая и религиозная сегрегация — это неизбежность. Даже там, где она не организована сверху, а есть лишь свободный рынок недвижимости, люди стремятся жить рядом со своими. Для меньшинств это единственный способ создать необходимую им инфраструктуру: религиозную, образовательную, экономическую. Сегрегация — это не дискриминация, а стремление к удобству. Любой татарин захочет иметь под боком мечеть, халяльный магазин и татарскую школу, так же как и русский захочет православный храм и русскую школу.
Многие скажут, что этнические районы якобы являются рассадником преступности. Это ложь: никто не станет трогать человека, зная что завтра за него встанут пару десятков или сотен его родственников и единоверцев. Бандитизм — черта атомизированных обществ, где старые социальные связи разорваны, а новые не сформированы. Например, районы с недавними переселенцами из деревень или других стран. В устоявшихся же общинах не понадобится даже многочисленной полиции — люди сами смогут организовать охрану порядка, опираясь друг на друга.
Много доступных маленьких мечетей лучше, чем одна большая, но до которой нужно долго добираться. До них проще дойти больным и старым людям, и в них можно ненадолго отлучиться с работы. Гигантомания со стремлением поставить "самую большую мечеть в Европе" — скорее симптом упадка веры.
Рынок — важная часть мусульманского города, это не только место торговли, но и определенная культура общения. А вот огромных торговых центров нужно всячески избегать, а уже имеющиеся сносить. Почему? Рынком владеет муниципалитет, он не имеет цели в достижении максимальной прибыли и не может дискриминировать отдельных торговцев, отказывая им в предоставлении места без объективной причины. Именно здесь создаются идеальные условия для свободной конкуренции. Торговыми центрами же владеют частные компании и лица, которые ищут максимально возможную планку арендной платы, и могут заключать и расторгать договоры аренды как им вздумается. Почти весь бизнес в них представлен крупными сетевыми компаниями. К тому же, моллы откровенно уродуют города: как правило это просто крашеная бетонная коробка с парковкой вокруг неё.
Ячейка здорового общества — это расширенная патриархальная семья, сохранению которой должен быть отдан приоритет. Застройка всего города многоквартирными домами стимулирует дробление семей и дальнейшую атомизацию, из-за чего ткань общества распадается. Большая семья из 20-30 человек не может поместиться в квартире, ей нужен собственный дом, который при необходимости можно расширить, достроив дополнительный этаж или пристройку.
Традиционный мусульманский дом делится на мужскую открытую часть — нижние этажи, и женскую закрытую — верхние. На нижних этажах также может расположиться небольшой семейный бизнес: магазинчики, аптеки, ателье, мастерские, парикмахерские и так далее. Самозанятость в 100% - этот тот идеал, к которому надо стремиться.
Семьи объединяются уже в родовые и соседские общины, которые образуют кварталы. Дома выходят одной стороной на улицы, а второй на закрытый внутренний двор, где происходит общение между жителями квартала. Здесь может располагаться какое-то благоустройство, детские сады, школы, или даже небольшие общинные предприятия.
Кварталы, в свою очередь, образуют уже самоуправляемые районы. Кстати, деление их на спальные, промышленные и деловые уже уходит в прошлое — такая схема приводит к каждодневной маятниковой миграции и чрезмерным нагрузкам на транспортную инфраструктуру. Следует стремиться к тому, чтобы всё необходимое для человека располагалось буквально в пешей доступности. Этому поспособствует также развитие дистанционной занятости и образования, благодаря чему людям нет необходимости посещать офис или учебное заведение.
Этническая и религиозная сегрегация — это неизбежность. Даже там, где она не организована сверху, а есть лишь свободный рынок недвижимости, люди стремятся жить рядом со своими. Для меньшинств это единственный способ создать необходимую им инфраструктуру: религиозную, образовательную, экономическую. Сегрегация — это не дискриминация, а стремление к удобству. Любой татарин захочет иметь под боком мечеть, халяльный магазин и татарскую школу, так же как и русский захочет православный храм и русскую школу.
Многие скажут, что этнические районы якобы являются рассадником преступности. Это ложь: никто не станет трогать человека, зная что завтра за него встанут пару десятков или сотен его родственников и единоверцев. Бандитизм — черта атомизированных обществ, где старые социальные связи разорваны, а новые не сформированы. Например, районы с недавними переселенцами из деревень или других стран. В устоявшихся же общинах не понадобится даже многочисленной полиции — люди сами смогут организовать охрану порядка, опираясь друг на друга.
Много доступных маленьких мечетей лучше, чем одна большая, но до которой нужно долго добираться. До них проще дойти больным и старым людям, и в них можно ненадолго отлучиться с работы. Гигантомания со стремлением поставить "самую большую мечеть в Европе" — скорее симптом упадка веры.
Рынок — важная часть мусульманского города, это не только место торговли, но и определенная культура общения. А вот огромных торговых центров нужно всячески избегать, а уже имеющиеся сносить. Почему? Рынком владеет муниципалитет, он не имеет цели в достижении максимальной прибыли и не может дискриминировать отдельных торговцев, отказывая им в предоставлении места без объективной причины. Именно здесь создаются идеальные условия для свободной конкуренции. Торговыми центрами же владеют частные компании и лица, которые ищут максимально возможную планку арендной платы, и могут заключать и расторгать договоры аренды как им вздумается. Почти весь бизнес в них представлен крупными сетевыми компаниями. К тому же, моллы откровенно уродуют города: как правило это просто крашеная бетонная коробка с парковкой вокруг неё.
Сетевым магазинам ходу давать никак нельзя. Условная "Пятёрочка" сначала вытесняет весь малый семейный бизнес, после чего становится безальтернативным монополистом. К тому же, о скотских условиях работы в подобных предприятиях вполне известно.
Общественные пространства — это, конечно, красиво, но дорого в содержании. Муниципалитетам приходится собирать больше налогов, что даёт нагрузку на бизнес, в особенности малый. Больше территории следует отвести не под общественные парки, а благоустроенные закрытые дворы, которые будут содержать сами жители кварталов. Чем ниже уровень перераспределения средств — тем понятнее и эффективнее работают эти механизмы.
А какие у Вас мысли по поводу идеального мусульманского города? Пишите к нам в чат.
Общественные пространства — это, конечно, красиво, но дорого в содержании. Муниципалитетам приходится собирать больше налогов, что даёт нагрузку на бизнес, в особенности малый. Больше территории следует отвести не под общественные парки, а благоустроенные закрытые дворы, которые будут содержать сами жители кварталов. Чем ниже уровень перераспределения средств — тем понятнее и эффективнее работают эти механизмы.
А какие у Вас мысли по поводу идеального мусульманского города? Пишите к нам в чат.
Forwarded from ARGADU
Часто нам ставят в упрёк, что якобы Ислам как религия не является частью чувашской культуры или же даже никогда таковой не являлся, а следовательно всевозможные факты, свидетельства, рассуждения на этот счёт нам следует убрать в дальний угол, и если со вторым можно с легкостью поспорить, отправив человека читать наши посты, то с первым возникают сложности.
Многие скажут: «Действительно, Ислам какой-то значимой частью чувашской культуры ныне не является.» Однако значит ли это, что нам не стоит поднимать тему мусульманской вехи чувашской истории?
Об этом в нашей сегодняшней статье: https://argadu.com/2019/08/30/culture-transformation/
Многие скажут: «Действительно, Ислам какой-то значимой частью чувашской культуры ныне не является.» Однако значит ли это, что нам не стоит поднимать тему мусульманской вехи чувашской истории?
Об этом в нашей сегодняшней статье: https://argadu.com/2019/08/30/culture-transformation/
ARGADU
Трансформация исторической культуры
Часто нам ставят в упрёк, что якобы Ислам как религия не является частью чувашской культуры или же даже никогда таковой не являлся, а следовательно всевозможные факты, свидетельства, рассуждения на…
Интересный канал по истории ордынской цивилизации, советуем подписаться интересующимся
@orda_urda
@orda_urda
Forwarded from ОРДА: фактыVSмнения
"Зафер наме-и Вилайет-и Казан". Заметки на полях.
Как видно из выше приведённого описания событий вокруг Казани 1549 года, штурм крепости вёлся преимущественно через входные группы (башни), которые обороняли соответствующие отряды. Один из таких отрядов был сформирован из числа суфиев, дервишей (иными словами, из числа духовенства) во главе с сеидом Кул Шарифом, потомком пророка Мухаммада (мир ему и благословение Всевышнего). Они позже все погибнут в 1552 году при последнем штурме Казани.
Духовный лидер наравне со своей уммой (паствой/общиной) во всеоружии стоит и погибает на пути защиты интересов своей страны, города. Причём, судя по описаниям, не единожды, а постоянно. Да и в целом, формат описаний событий в произведении Шарифи Хаджи-Тархани напоминает так называемый газават (официально объявленную войну против неверных/немусульман), каковые были в периоды становления халифата или кавказской войны во главе с Шамилем.
Взгляды, что войны в период подчинения Московией Поволжья могли иметь характер религиозных войн (к примеру, как на Кавказе) - в современной историеграфии отсутствуют, либо придерживаются мнения, что экономические факторы были определяющими, нежели религиозный. Хотя здесь больше наверное вопросов, чем ответов. Правда ли это или желание склонить Сулеймана Кануни к активным действиям, или иное - ответ, видимо, где-то в середине, и он не односложный. Для полного исключения религиозного фактора, видимо, требуется исследование этого вопроса научным сообществом, а не уклонение от него. Ну и, конечно, не исследование любителями, а только научный взгляд.
Ещё на что можно обратить внимание, что в отличии современного духовенства (независимо от конфессии), тогдашнее духовенство было "нервом общества", и в большинстве случаев имело большой вес внутри общины (общества). Вспомнить хотя бы восстания в Урало-Поволжье, возлавляемые или инициируемые духовенством: имама Батырши, восстаний на территории современного Башкортостана (где замеры площадей местных земель под заводы по двум перпендикулярным линиям трактовалось как некая церковная процедура), Кавказские войны и т.д.
Скорее всего, таким же "нервом общества" было в Средневековье и православное духовенство, иных конфессий.
В те времена духовенство и община, видимо, были неотделимы, тогда как в настоящее время духовенство - это больше представительская функция (светское государство).
В общем-то, понятно, почему в 1930е годы всё духовенство (большинства традиционных для местных народов конфессий) было выкорчевано с корнем. Ибо, не сломив его, было бы очень сложно сломать традиционную общину и начать строительство советского общества (народа).
Благо, мы, живя в светском обществе и в совсем другое время, можем на эти события взглянуть непредвзято, с научно-исторической точки зрения.
В любом случае, это общее прошлое страны, и осмысливая, что мы прошли путь от непремеримой конфронтации к взаимному пониманию и уважению, необходимо ценить наше общее прошлое. И не использовать такие события, как взятие Казани, битву при Молодях, мифы о битве на Куликовом поле (и т.п.) для возвеличивания одной части страны и принижения другой её половины. Нужны объединяющая всех история, а не отдельная история только одной части общества. А описание исторических событий нужно передавать профессионалам, а не политикам и их окружению.
К слову, упомянутый в "Зафер наме-и Вилайет-и Казан" Нургали-мирза, не кто иной, в чью честь именовалась одна из башен казанского кремля (Нур-Али, она обозначена на многих средневековых гаврюрах/картах кремля), и было бы правильно вернуть этой башне её историческое имя. Башня Нур-Али. Это лучшее, что мы можем сделать в память о событиях тех тяжелых времен, времен больших потерь и изменений.
#историческоенаследие
Как видно из выше приведённого описания событий вокруг Казани 1549 года, штурм крепости вёлся преимущественно через входные группы (башни), которые обороняли соответствующие отряды. Один из таких отрядов был сформирован из числа суфиев, дервишей (иными словами, из числа духовенства) во главе с сеидом Кул Шарифом, потомком пророка Мухаммада (мир ему и благословение Всевышнего). Они позже все погибнут в 1552 году при последнем штурме Казани.
Духовный лидер наравне со своей уммой (паствой/общиной) во всеоружии стоит и погибает на пути защиты интересов своей страны, города. Причём, судя по описаниям, не единожды, а постоянно. Да и в целом, формат описаний событий в произведении Шарифи Хаджи-Тархани напоминает так называемый газават (официально объявленную войну против неверных/немусульман), каковые были в периоды становления халифата или кавказской войны во главе с Шамилем.
Взгляды, что войны в период подчинения Московией Поволжья могли иметь характер религиозных войн (к примеру, как на Кавказе) - в современной историеграфии отсутствуют, либо придерживаются мнения, что экономические факторы были определяющими, нежели религиозный. Хотя здесь больше наверное вопросов, чем ответов. Правда ли это или желание склонить Сулеймана Кануни к активным действиям, или иное - ответ, видимо, где-то в середине, и он не односложный. Для полного исключения религиозного фактора, видимо, требуется исследование этого вопроса научным сообществом, а не уклонение от него. Ну и, конечно, не исследование любителями, а только научный взгляд.
Ещё на что можно обратить внимание, что в отличии современного духовенства (независимо от конфессии), тогдашнее духовенство было "нервом общества", и в большинстве случаев имело большой вес внутри общины (общества). Вспомнить хотя бы восстания в Урало-Поволжье, возлавляемые или инициируемые духовенством: имама Батырши, восстаний на территории современного Башкортостана (где замеры площадей местных земель под заводы по двум перпендикулярным линиям трактовалось как некая церковная процедура), Кавказские войны и т.д.
Скорее всего, таким же "нервом общества" было в Средневековье и православное духовенство, иных конфессий.
В те времена духовенство и община, видимо, были неотделимы, тогда как в настоящее время духовенство - это больше представительская функция (светское государство).
В общем-то, понятно, почему в 1930е годы всё духовенство (большинства традиционных для местных народов конфессий) было выкорчевано с корнем. Ибо, не сломив его, было бы очень сложно сломать традиционную общину и начать строительство советского общества (народа).
Благо, мы, живя в светском обществе и в совсем другое время, можем на эти события взглянуть непредвзято, с научно-исторической точки зрения.
В любом случае, это общее прошлое страны, и осмысливая, что мы прошли путь от непремеримой конфронтации к взаимному пониманию и уважению, необходимо ценить наше общее прошлое. И не использовать такие события, как взятие Казани, битву при Молодях, мифы о битве на Куликовом поле (и т.п.) для возвеличивания одной части страны и принижения другой её половины. Нужны объединяющая всех история, а не отдельная история только одной части общества. А описание исторических событий нужно передавать профессионалам, а не политикам и их окружению.
К слову, упомянутый в "Зафер наме-и Вилайет-и Казан" Нургали-мирза, не кто иной, в чью честь именовалась одна из башен казанского кремля (Нур-Али, она обозначена на многих средневековых гаврюрах/картах кремля), и было бы правильно вернуть этой башне её историческое имя. Башня Нур-Али. Это лучшее, что мы можем сделать в память о событиях тех тяжелых времен, времен больших потерь и изменений.
#историческоенаследие
Альфрид Бустанов в FB:
В Средней Елюзани дети идут в школу. В практически мононациональном татарском селе русский язык преподается как РОДНОЙ ЯЗЫК. А татарский язык — только по желанию и если родители напишут заявление. Аллаһы Тәгалә халкыбызны шушы зөлмәттән азат итсен.
В Средней Елюзани дети идут в школу. В практически мононациональном татарском селе русский язык преподается как РОДНОЙ ЯЗЫК. А татарский язык — только по желанию и если родители напишут заявление. Аллаһы Тәгалә халкыбызны шушы зөлмәттән азат итсен.
Forwarded from Zapomnění
В ранний подростковый период, когда мне только исполнилось двенадцать лет, я как-то гостила на летних каникулах у тёти в Сахиле — это такой посёлок городского типа в Азербайджане, который до распада СССР носил заурядное совковое название Приморск. Наверное, он примечателен тем, что существенную часть его жителей составляют лезгины.
⠀
На первом этаже нашего дома проживала супружеская чета азербайджанцев — хорошие, доброжелательные люди. Мне очень нравилось проводить время с их дочерью, которая была старше меня приблизительно на год. В один из дней у нас с ней завязался диалог на религиозную тему, в ходе которого я без обиняков поинтересовалась:
— Слушай, а почему ты носишь мини-юбки? Ты же мусульманка, — искренне недоумевала я.
— Так ведь я шиитка, мне можно, — лениво протянула она в ответ, словно это что-то само собой разумеющееся. Повисла непродолжительная пауза — помню, в тот момент в моей голове промелькнула нелепая мысль: «...брат нипочем не разрешил бы мне исповедовать религию, в которой дозволяется носить мини-юбки», лол, — после чего соседка, заметив непонимание, внезапно отразившееся на моём лице, продолжила: «Ну, шиитка. Мы молимся 3 раза в день, поскольку считаем, что каждый человек в этом мире — путник. Еще мы...»
⠀
Она говорила и говорила, её речи звучали несколько сумбурно, но меж тем очень интересно. Они будоражили моё юношеское воображение, рождая в нём неведомые прежде образы и мысли. В то время, когда в религиозном аспекте я была еще зеленее травы, меня не беспокоило отсутствие твёрдых коранических доказательств и я вполне удовлетворялась аргументами наподобие «я шиитка, мне можно» или «так принято в нашей семье». Лишь годы спустя я узна́ю, что каждое сказанное ею слово — это страшная ложь, прямое противоречие истине и здравому смыслу. Ложь, овладевшая умами миллионов мусульман по всему миру, сбившая их с прямого пути.
B общем, так вышло, что именно в то лето я впервые по-настоящему заинтересовалась и прониклась исламом. В каком-то смысле разговоры с соседкой послужили отправной точкой, а дальше — больше: я видела женщин, плывущих по улицам, как чёрные лебеди, в длинных струящихся платьях, их руки были облачены в атласные перчатки, поверх которых сверкали редкие кольца, отчего пальцы казались еще длиннее и изящнее, а черты лица скрадывались куском неплотной ткани — никабом, как вычитала я позже; и ни тогда, ни сейчас я не могла представить себе картины более естественной, грациозной и эстетичной. Еще я прочла детскую книгу о пророках, которую позаимствовала у друга-лезгина из дома напротив (он и вся его семья были суннитами, и, надо сказать, их философия и образ жизни на чисто интуитивном уровне импонировали мне значительно больше, хоть я, как в случае с шиитами, и сталкивалась с противоречивыми поступками с их стороны: например, отец этого мальчика, соблюдающий мусульманин, курил. Когда я спрашивала, почему он курит, тот отвечал: «Папа говорит, что мусульманину можно курить, но нельзя употреблять алкоголь, поскольку последний, в отличие от первого, одурманивает и лишает рассудка». Тем не менее, это мало укладывалось в моей голове). B подкорке прочно засело воспоминание о, вероятно, самом ярком и судьбоносном эпизоде из жизни благородного пророка Ибрахима, мир ему, описанном в той книге: как он, одолеваемый и бесконечной любовью к сыну, и бесконечным страхом перед Аллахом, отправился в сторону Мины с ножом и верёвкой наперевес с одной-единственной целью: исполнить волю Всевышнего и принести в жертву собственного ребенка. Как был безропотен и покóрен Исмаиль, лежа в ожидании наступления смертного часа. И как был милостив Аллах, заменивший его ягнёнком. Я сидела на полу, подобрав под себя ноги и вцепившись в обложку книги, моё сердце судорожно клокотало, мысли бряцали, точно скрещивающиеся сабли, а слёзы струились по щекам, образуя на протертой тут и там футболке мокрые пятна. Тогда-то я и осознала, как можно и должно любить и бояться Аллаха.
⠀
На первом этаже нашего дома проживала супружеская чета азербайджанцев — хорошие, доброжелательные люди. Мне очень нравилось проводить время с их дочерью, которая была старше меня приблизительно на год. В один из дней у нас с ней завязался диалог на религиозную тему, в ходе которого я без обиняков поинтересовалась:
— Слушай, а почему ты носишь мини-юбки? Ты же мусульманка, — искренне недоумевала я.
— Так ведь я шиитка, мне можно, — лениво протянула она в ответ, словно это что-то само собой разумеющееся. Повисла непродолжительная пауза — помню, в тот момент в моей голове промелькнула нелепая мысль: «...брат нипочем не разрешил бы мне исповедовать религию, в которой дозволяется носить мини-юбки», лол, — после чего соседка, заметив непонимание, внезапно отразившееся на моём лице, продолжила: «Ну, шиитка. Мы молимся 3 раза в день, поскольку считаем, что каждый человек в этом мире — путник. Еще мы...»
⠀
Она говорила и говорила, её речи звучали несколько сумбурно, но меж тем очень интересно. Они будоражили моё юношеское воображение, рождая в нём неведомые прежде образы и мысли. В то время, когда в религиозном аспекте я была еще зеленее травы, меня не беспокоило отсутствие твёрдых коранических доказательств и я вполне удовлетворялась аргументами наподобие «я шиитка, мне можно» или «так принято в нашей семье». Лишь годы спустя я узна́ю, что каждое сказанное ею слово — это страшная ложь, прямое противоречие истине и здравому смыслу. Ложь, овладевшая умами миллионов мусульман по всему миру, сбившая их с прямого пути.
B общем, так вышло, что именно в то лето я впервые по-настоящему заинтересовалась и прониклась исламом. В каком-то смысле разговоры с соседкой послужили отправной точкой, а дальше — больше: я видела женщин, плывущих по улицам, как чёрные лебеди, в длинных струящихся платьях, их руки были облачены в атласные перчатки, поверх которых сверкали редкие кольца, отчего пальцы казались еще длиннее и изящнее, а черты лица скрадывались куском неплотной ткани — никабом, как вычитала я позже; и ни тогда, ни сейчас я не могла представить себе картины более естественной, грациозной и эстетичной. Еще я прочла детскую книгу о пророках, которую позаимствовала у друга-лезгина из дома напротив (он и вся его семья были суннитами, и, надо сказать, их философия и образ жизни на чисто интуитивном уровне импонировали мне значительно больше, хоть я, как в случае с шиитами, и сталкивалась с противоречивыми поступками с их стороны: например, отец этого мальчика, соблюдающий мусульманин, курил. Когда я спрашивала, почему он курит, тот отвечал: «Папа говорит, что мусульманину можно курить, но нельзя употреблять алкоголь, поскольку последний, в отличие от первого, одурманивает и лишает рассудка». Тем не менее, это мало укладывалось в моей голове). B подкорке прочно засело воспоминание о, вероятно, самом ярком и судьбоносном эпизоде из жизни благородного пророка Ибрахима, мир ему, описанном в той книге: как он, одолеваемый и бесконечной любовью к сыну, и бесконечным страхом перед Аллахом, отправился в сторону Мины с ножом и верёвкой наперевес с одной-единственной целью: исполнить волю Всевышнего и принести в жертву собственного ребенка. Как был безропотен и покóрен Исмаиль, лежа в ожидании наступления смертного часа. И как был милостив Аллах, заменивший его ягнёнком. Я сидела на полу, подобрав под себя ноги и вцепившись в обложку книги, моё сердце судорожно клокотало, мысли бряцали, точно скрещивающиеся сабли, а слёзы струились по щекам, образуя на протертой тут и там футболке мокрые пятна. Тогда-то я и осознала, как можно и должно любить и бояться Аллаха.
Forwarded from Kamilhazrat
В России впервые изданы комментарии к «Завещанию» Абу Ханифы на русском языке
Издательский дом «Хузур» Духовного управления мусульман РТ выпустил в свет книгу «Комментарий имама Акмалюддина аль-Бабирти к «Завещанию» («аль-Васыя») имама Абу Ханифы» на русском языке. Издание книги является заметным событием в жизни российской уммы и на отечественном мусульманском издательском рынке, т.к. впервые в современной истории развития ислама в стране позволяет российским мусульманам в доступной форме изучить один из наиболее авторитетных классических трудов по исламскому вероучению (акыде), написанный в соответствии с традициями матуридитской школы. В своем небольшом тексте «Завещания» имам Абу Ханифа затронул те вопросы акыды, которые вызывали много споров у его современников. Имам кратко изложил позицию Ахлю Сунна валь Джама’а по этим темам. На сегодняшний день эти вопросы столь же актуальны и вызывают не меньше дискуссий, чем во времена саляфов. Имам аль-Бабирти же снабдил «Завещание» кратким, но емким комментарием. Теперь у российских читателей появилась возможность глубже ознакомиться и понять труд великого основателя Ханафитского мазхаба на русском языке.
Автор перевода и примечаний – казанский богослов, составитель трудов по акыде и тафсиру, специалист по Ханафитскому мазхабу, преподаватель Казанского исламского университета Ахмад аль-Ханафи. Главной его целью было приблизить текст исламского ученого, жившего почти 700 лет назад, к понимаю современного читателя – ничего не искажая, упростив по возможности язык, но оставив нетронутой его мысль.
При переводе было использовано первое издание комментария, вышедшее в Аммане под названием «Шарх Васыя аль-имам Абу Ханифа» под редакцией устазов Мухаммада Субхи аль-Аиди и Хамзы Мухаммада Васима аль-Бакри. Также к переводу комментария добавили некоторые пояснения, часть которых основана на примечаниях редакторов издания, а часть – на различных авторитетных трудах суннитских ученых прошлого и настоящего.
Тираж издания составляет 3 000 экземпляров.
Издательский дом «Хузур» Духовного управления мусульман РТ выпустил в свет книгу «Комментарий имама Акмалюддина аль-Бабирти к «Завещанию» («аль-Васыя») имама Абу Ханифы» на русском языке. Издание книги является заметным событием в жизни российской уммы и на отечественном мусульманском издательском рынке, т.к. впервые в современной истории развития ислама в стране позволяет российским мусульманам в доступной форме изучить один из наиболее авторитетных классических трудов по исламскому вероучению (акыде), написанный в соответствии с традициями матуридитской школы. В своем небольшом тексте «Завещания» имам Абу Ханифа затронул те вопросы акыды, которые вызывали много споров у его современников. Имам кратко изложил позицию Ахлю Сунна валь Джама’а по этим темам. На сегодняшний день эти вопросы столь же актуальны и вызывают не меньше дискуссий, чем во времена саляфов. Имам аль-Бабирти же снабдил «Завещание» кратким, но емким комментарием. Теперь у российских читателей появилась возможность глубже ознакомиться и понять труд великого основателя Ханафитского мазхаба на русском языке.
Автор перевода и примечаний – казанский богослов, составитель трудов по акыде и тафсиру, специалист по Ханафитскому мазхабу, преподаватель Казанского исламского университета Ахмад аль-Ханафи. Главной его целью было приблизить текст исламского ученого, жившего почти 700 лет назад, к понимаю современного читателя – ничего не искажая, упростив по возможности язык, но оставив нетронутой его мысль.
При переводе было использовано первое издание комментария, вышедшее в Аммане под названием «Шарх Васыя аль-имам Абу Ханифа» под редакцией устазов Мухаммада Субхи аль-Аиди и Хамзы Мухаммада Васима аль-Бакри. Также к переводу комментария добавили некоторые пояснения, часть которых основана на примечаниях редакторов издания, а часть – на различных авторитетных трудах суннитских ученых прошлого и настоящего.
Тираж издания составляет 3 000 экземпляров.
СОВНАЦИЯ И ПОСТНАЦИЯ. МЕЖДУ АЛЬФРИДОМ БУСТНОВЫМ И ДАМИРОМ ИСХАКОВЫМ.
#важныйтекст
В Интернете разворачивается дискуссия между двумя именитыми историками-татаристами: пионером татарского движения Дамиром Исхаковым и молодым, но уже именитым историком Альфридом Бустановым.
Ознакомиться можно здесь:
https://m.business-gazeta.ru/article/435439
https://m.business-gazeta.ru/article/437058
Сразу стоит сделать заметку, что ни один из редакторов Fikerdәślek не является компетентным историком татарского народа, но каждый выступает только как любитель. И в этом смысле, мне кажется, наше мнение может быть даже более ценным.
Лично мне близка позиция Альфрида-эфенде, и, на мой взгляд, Дамир-эфенде, не смотря на моё глубоко уважительное отношение к нему, не до конца понял посыл Бустанова.
В своём ответе Исхаков пишет, что татарская гуманитарная наука была создана советским строем и нельзя выкидывать эту часть истории науки из дискурса татарской нации. Мне показалось, что с этим никто не спорит. Проблема в другом: татарская история, создаваемая советами, создавалась сверху — и её понимание, сам её дискурс должен был соответствовать стандартом советской нации. В Империи же дискурс татарского гуманитарного знания создавался снизу, компетентными татарскими интеллектуалами, слабо связанными с государственной машиной и идеологией.
Жизнь татарского общества была иерархичной, и критерием этой иерархии была компетентность. Компетентность прежде всего в гуманитарно-теологическом (уляма) и капиталистическом (купцы) плане. Потому вся эта культура была чужда новому советскому государству, они не стали использовать её наработки и взяли глубинную культуру деревни для переустройства татарского общества на пролетаро-крестьянский манер. В отличие от окружавших нас народов: финно-угров и чуваш, тюрко-татарские советские культуры были построены на костях.
Конечно, природа татарской политической единицы — Татарстана, советского гуманитарного знания кроется в советском государстве, и мы не обязаны это отбрасывать, хоть и обязаны это переосмыслить в русле нового времени. Но сменились как базис, так и надстройка — мы снова живём в капиталистическом обществе, где важна инициатива снизу и знания грамотного лоббизма. Российское государство не вкладывается в татарскую культуру и татарский язык даже в советской парадигме.
Потому единственно грамотным выходом из сложившейся ситуации нам видется выращивание поколения борцов-интеллектуалов, которые своими силами и своей инициативой будут прорывать путь к будущему мусульман и татарской гуманитарной науке. Нужно забыть об ансамблях песни и пляски и прийти к переосмыслению татарского опыта через возрождение досоветского менталитета в новых условиях, через возрождение интеллигенции, уляма и меценатства снизу. Теперь нам никто не поможет, и единственно грамотным выходом может быть перманентная, многофронтовая капиталистическая борьба за выживание.
Единственное, с чем я не согласен у Бустанова, так это с ролью дин ун-насара, которая всегда была религией, направленной на наше разрушение и ассимиляцию.
Другой важнейший тезис, который озвучил Альфрид-эфенде: «Татарская культура через такую призму — это не чак-чак, а достаточно разнообразный набор продуктов, с которым готовы себя ассоциировать совершенно разные люди». Очевидно, что не весь Татарский народ, например, готов принять тот образ, который предлагает Фикердешлек. Кому-то ближе ТАТКУЛЬТФЕСТ, Музыка новой татарской волны и вестернизированная культура. Это неприятно для нас как для традиционалистов, но это просто то, что следует принять — это тот продукт и то воплощение, которое принято для удовлетворения определённой прослойки народа, то, как они принимают собственную культуру. Конечный вопрос будет стоять в том, как мы будем лоббировать собственное понимание.
Потому именно тебе, кардаш, я предлагаю продать свою умеренную советскую жизнь за прекрасную цену и стать в первых рядах постсоветской мусульманской жизни Урало-Поволжья. По крайней мере, это интереснее.
#важныйтекст
В Интернете разворачивается дискуссия между двумя именитыми историками-татаристами: пионером татарского движения Дамиром Исхаковым и молодым, но уже именитым историком Альфридом Бустановым.
Ознакомиться можно здесь:
https://m.business-gazeta.ru/article/435439
https://m.business-gazeta.ru/article/437058
Сразу стоит сделать заметку, что ни один из редакторов Fikerdәślek не является компетентным историком татарского народа, но каждый выступает только как любитель. И в этом смысле, мне кажется, наше мнение может быть даже более ценным.
Лично мне близка позиция Альфрида-эфенде, и, на мой взгляд, Дамир-эфенде, не смотря на моё глубоко уважительное отношение к нему, не до конца понял посыл Бустанова.
В своём ответе Исхаков пишет, что татарская гуманитарная наука была создана советским строем и нельзя выкидывать эту часть истории науки из дискурса татарской нации. Мне показалось, что с этим никто не спорит. Проблема в другом: татарская история, создаваемая советами, создавалась сверху — и её понимание, сам её дискурс должен был соответствовать стандартом советской нации. В Империи же дискурс татарского гуманитарного знания создавался снизу, компетентными татарскими интеллектуалами, слабо связанными с государственной машиной и идеологией.
Жизнь татарского общества была иерархичной, и критерием этой иерархии была компетентность. Компетентность прежде всего в гуманитарно-теологическом (уляма) и капиталистическом (купцы) плане. Потому вся эта культура была чужда новому советскому государству, они не стали использовать её наработки и взяли глубинную культуру деревни для переустройства татарского общества на пролетаро-крестьянский манер. В отличие от окружавших нас народов: финно-угров и чуваш, тюрко-татарские советские культуры были построены на костях.
Конечно, природа татарской политической единицы — Татарстана, советского гуманитарного знания кроется в советском государстве, и мы не обязаны это отбрасывать, хоть и обязаны это переосмыслить в русле нового времени. Но сменились как базис, так и надстройка — мы снова живём в капиталистическом обществе, где важна инициатива снизу и знания грамотного лоббизма. Российское государство не вкладывается в татарскую культуру и татарский язык даже в советской парадигме.
Потому единственно грамотным выходом из сложившейся ситуации нам видется выращивание поколения борцов-интеллектуалов, которые своими силами и своей инициативой будут прорывать путь к будущему мусульман и татарской гуманитарной науке. Нужно забыть об ансамблях песни и пляски и прийти к переосмыслению татарского опыта через возрождение досоветского менталитета в новых условиях, через возрождение интеллигенции, уляма и меценатства снизу. Теперь нам никто не поможет, и единственно грамотным выходом может быть перманентная, многофронтовая капиталистическая борьба за выживание.
Единственное, с чем я не согласен у Бустанова, так это с ролью дин ун-насара, которая всегда была религией, направленной на наше разрушение и ассимиляцию.
Другой важнейший тезис, который озвучил Альфрид-эфенде: «Татарская культура через такую призму — это не чак-чак, а достаточно разнообразный набор продуктов, с которым готовы себя ассоциировать совершенно разные люди». Очевидно, что не весь Татарский народ, например, готов принять тот образ, который предлагает Фикердешлек. Кому-то ближе ТАТКУЛЬТФЕСТ, Музыка новой татарской волны и вестернизированная культура. Это неприятно для нас как для традиционалистов, но это просто то, что следует принять — это тот продукт и то воплощение, которое принято для удовлетворения определённой прослойки народа, то, как они принимают собственную культуру. Конечный вопрос будет стоять в том, как мы будем лоббировать собственное понимание.
Потому именно тебе, кардаш, я предлагаю продать свою умеренную советскую жизнь за прекрасную цену и стать в первых рядах постсоветской мусульманской жизни Урало-Поволжья. По крайней мере, это интереснее.
БИЗНЕС Online
«Будущее татарского народа – это концепции, не связывающие себя с советским проектом»
Альфрид Бустанов о том, что будет с татарами в эпоху «после нации», возникающей вместе с исчезновением империи, которая создавала эти национализмы
Советлар машинасы мәгънәви һәм дискурси хокукын монополияштереп, халкыма сабантуй вә биешү генә калдырган иде. Машина шул үлеп киткән, ләкин мәгънәләр тумаган: димәк, инде шлюзны яшьләргә ачыгыз, шул мәгънәләрне үзебез язырбыз!
Новая статья Хамида Бекери об опасности оккультизма и о современных течениях, связанных с сихром.
https://vk.com/@fikerdeslek-germetizm-alhimiya-i-okkultizm
https://vk.com/@fikerdeslek-germetizm-alhimiya-i-okkultizm
VK
Герметизм, алхимия и оккультизм.
Некоторое время назад, мне в руки совершенно случайно попал материал, посвященный алхимии. Казалось бы, какую ценность он может нести в н..
Автономия тела — неиссякаемый аргумент либералов для любого политического спора. Идея, одновременно понятная и профессору понтового гуманитарного ВУЗа, который будет выстраивать вокруг неё свои изысканные философские концепции, и четырнадцатилетней девочке, которая хочет покрасить волосы в фиолетовый и послать родителей на три буквы. Понятный любому обывателю лозунг "каждый точит как захочет" по мере взросления юного дарования совершает метаморфозы, постепенно превращаясь в концепции типа "общественного договора" и взгляд на общество как добровольный (ха-ха) союз индивидов.
А ведь для большинства наших предков идея автономии тела была очевидно абсурдной — они выживали семьями или небольшими общинами, противостоя могучей и капризной природе, и уход из этой общины был для них равносилен смерти. С появлением городов появляется искусственная среда — вторая природа, заменяющая собой первоначальную. И вот, с началом промышленной революции приходит по-настоящему массовая урбанизация, а вместе с ней и распространяется идея автономии тела. Ничего не кажется странным?
Искусственная среда создаётся и поддерживается слаженными усилиями огромного количества людей, а следовательно требует планирования и управления из единого центра. Здесь необходима существенная централизация не только материальных и интеллектуальных ресурсов, но и усиление дисциплинарных механизмов. Нечто подобное мы уже знаем по рассказам о гидравлических деспотиях, которые ради создания систем орошения посевов утверждали невиданную по тем временам фараоновскую власть. И вот посреди этого муравейника, где тысячи работников копошатся, таскают туда-сюда травинки, откармливают своих королев и трутней под чётким надзором солдат, и должна, неожиданно, родиться невиданная доселе свобода индивида.
Ответ тут немного предсказуем: не нравится в муравейнике — иди живи в лесу. Но фишка в том, что всё более углубляющаяся система разделения труда порождает систему взаимозависимости. Один человек, потративший всю жизнь на совершенствование в определенной узкой области, просто не обладает всеми необходимыми навыками для самообеспечения. По сравнению с ним любой средневековый крестьянин был бы специалистом широчайшего профиля — и жнецом, и швецом, и строителем, и воином. Такая широта познаний делала его куда более автономным, а стало быть и более свободным.
Из муравейника уйти можно, но осмелятся сделать это лишь единицы, доли процента. Тут как в том фильме в тошнотворно-зелёных тонах: девяносто девять процентов примут правила игры если будут думать что у них есть выбор, хотя бы и чисто иллюзорный. Понятно что индивидуализм, как национализм или классизм, является реакцией на распад традиционной семьи и общины, но в отличие от последних двух он как-то совсем не вяжется со всепроникающей системностью модерна и выполняет роль скорее шизофренической внутренней философии.
https://vk.com/video-57876954_456252866
А ведь для большинства наших предков идея автономии тела была очевидно абсурдной — они выживали семьями или небольшими общинами, противостоя могучей и капризной природе, и уход из этой общины был для них равносилен смерти. С появлением городов появляется искусственная среда — вторая природа, заменяющая собой первоначальную. И вот, с началом промышленной революции приходит по-настоящему массовая урбанизация, а вместе с ней и распространяется идея автономии тела. Ничего не кажется странным?
Искусственная среда создаётся и поддерживается слаженными усилиями огромного количества людей, а следовательно требует планирования и управления из единого центра. Здесь необходима существенная централизация не только материальных и интеллектуальных ресурсов, но и усиление дисциплинарных механизмов. Нечто подобное мы уже знаем по рассказам о гидравлических деспотиях, которые ради создания систем орошения посевов утверждали невиданную по тем временам фараоновскую власть. И вот посреди этого муравейника, где тысячи работников копошатся, таскают туда-сюда травинки, откармливают своих королев и трутней под чётким надзором солдат, и должна, неожиданно, родиться невиданная доселе свобода индивида.
Ответ тут немного предсказуем: не нравится в муравейнике — иди живи в лесу. Но фишка в том, что всё более углубляющаяся система разделения труда порождает систему взаимозависимости. Один человек, потративший всю жизнь на совершенствование в определенной узкой области, просто не обладает всеми необходимыми навыками для самообеспечения. По сравнению с ним любой средневековый крестьянин был бы специалистом широчайшего профиля — и жнецом, и швецом, и строителем, и воином. Такая широта познаний делала его куда более автономным, а стало быть и более свободным.
Из муравейника уйти можно, но осмелятся сделать это лишь единицы, доли процента. Тут как в том фильме в тошнотворно-зелёных тонах: девяносто девять процентов примут правила игры если будут думать что у них есть выбор, хотя бы и чисто иллюзорный. Понятно что индивидуализм, как национализм или классизм, является реакцией на распад традиционной семьи и общины, но в отличие от последних двух он как-то совсем не вяжется со всепроникающей системностью модерна и выполняет роль скорее шизофренической внутренней философии.
https://vk.com/video-57876954_456252866
Vk
Когда съехал от родителей
Видео, которые перевернули интернет! Присоединяйся! Мы в VK: https://vk.com/vinevinevine Мы на YouTube: http://www.youtube.com/virusvideo Мы в Instagram: https://www.instagram.com/vinevideopub
Forwarded from Traditional Modernist
Начал читать потрясающую работу профессора Джорджтаунского университета Джонатана Брауна 'Рабство и Ислам' (Slavery and Islam). Книга довольно большая и затрагивает множество различных аспектов, в целом это не только о рабстве в Исламе, но и размышления профессора о том, что такое рабство. Вопрос может показаться странным, но вы когда-нибудь задумывались о том что такое рабство?
Можно ли дать этому явлению определение которое будет подходить и для африканцев вывезенных из Африки в Америку для работы на плантациях и для янычаров османского султана, которые обладали богатством и властью, оставаясь по своему статусу рабами.
По мнению Брауна, трансисторического определения рабства не существует, то есть мы всегда будем говорить о специфическом феномене, который будет иметь, что то общее с другими феноменами подобного рода, но не настолько, чтобы можно было одной дефиницией покрыть это явление от времен строительства пирамид и по настоящее время.
Даже если мы выделим несколько элементов, которые свойственны этому явлению, например, принуждение к труду, применение насилия, невозможность иметь собственность и так далее, мы можем обнаружить, что заключенные в некоторых странах тоже принуждаются к труду и к ним также может быть применено насилие. Можно ли называть заключенных рабами в таком случае? И во всех ли случаях раб не может иметь собственности? В исламском праве, по мнению некоторых правовых школ, раб может обладать собственностью, он может обладать семьей и свободно исповедовать свою религию, посещать церковь или мечеть.
Всегда ли рабство это насильственный захват человека и принуждение его к труду? Как объяснить многочисленные случаи, когда люди сами себя продают в рабство? В истории очень много примеров такого рода. И что вообще есть принуждение к труду?
Работа профессора Брауна ставит много подобных вопросов и проблематизирует современное понимание этого явления, а также демонстрирует идеологизированность вокруг этой темы.
Можно ли дать этому явлению определение которое будет подходить и для африканцев вывезенных из Африки в Америку для работы на плантациях и для янычаров османского султана, которые обладали богатством и властью, оставаясь по своему статусу рабами.
По мнению Брауна, трансисторического определения рабства не существует, то есть мы всегда будем говорить о специфическом феномене, который будет иметь, что то общее с другими феноменами подобного рода, но не настолько, чтобы можно было одной дефиницией покрыть это явление от времен строительства пирамид и по настоящее время.
Даже если мы выделим несколько элементов, которые свойственны этому явлению, например, принуждение к труду, применение насилия, невозможность иметь собственность и так далее, мы можем обнаружить, что заключенные в некоторых странах тоже принуждаются к труду и к ним также может быть применено насилие. Можно ли называть заключенных рабами в таком случае? И во всех ли случаях раб не может иметь собственности? В исламском праве, по мнению некоторых правовых школ, раб может обладать собственностью, он может обладать семьей и свободно исповедовать свою религию, посещать церковь или мечеть.
Всегда ли рабство это насильственный захват человека и принуждение его к труду? Как объяснить многочисленные случаи, когда люди сами себя продают в рабство? В истории очень много примеров такого рода. И что вообще есть принуждение к труду?
Работа профессора Брауна ставит много подобных вопросов и проблематизирует современное понимание этого явления, а также демонстрирует идеологизированность вокруг этой темы.
فكردشلك | Единомыслие pinned «СОВНАЦИЯ И ПОСТНАЦИЯ. МЕЖДУ АЛЬФРИДОМ БУСТНОВЫМ И ДАМИРОМ ИСХАКОВЫМ. #важныйтекст В Интернете разворачивается дискуссия между двумя именитыми историками-татаристами: пионером татарского движения Дамиром Исхаковым и молодым, но уже именитым историком Альфридом…»
#ликбез Указом 31 января 1718 года повелено: в Казанской, Воронежской и Нижегородской губерниях и Симбирском уезде, для работ по вырубке и доставке корабельных лесов, брать служилых мурз, татар, мордву и чуваш без всякой платы.
За крещёных односельчан эту повинность выполняли некрещёные. Когда же в 1740-1750 годах почти все черемисы, чуваши, мордва, удмурты приняли христианство, то лашманская повинность уже полностью досталась татарам. Так, если в 1747 году из прикрепленных к адмиралтейству 44 739 крестьян более 37 тысяч составляли татары, то в 1767 году из 66 151 лашмана 45 146 человек были татарами.
Под бревнами или от холода лашманы в лесах погибали сотнями. Цитата из книги Н. Калинина "Прошлое крестьян нашего края": "Много калечились татары во время лашманских работ. Среди десяти человек восемь всегда становились инвалидами".
За крещёных односельчан эту повинность выполняли некрещёные. Когда же в 1740-1750 годах почти все черемисы, чуваши, мордва, удмурты приняли христианство, то лашманская повинность уже полностью досталась татарам. Так, если в 1747 году из прикрепленных к адмиралтейству 44 739 крестьян более 37 тысяч составляли татары, то в 1767 году из 66 151 лашмана 45 146 человек были татарами.
Под бревнами или от холода лашманы в лесах погибали сотнями. Цитата из книги Н. Калинина "Прошлое крестьян нашего края": "Много калечились татары во время лашманских работ. Среди десяти человек восемь всегда становились инвалидами".
Есть в исторической науке некий набор "баянов", которые от частого их повторения сильно въелись людям в мозг, и переосмыслить их для многих непросто. Вроде того же "римского права", которое за две тысячи лет римской истории переписывалось множества раз и никакой монолитной системой никогда не было. Но, пожалуй, один из самых баянистых боянов, и к тому же политически ангажированных, это "Древний Египет".
Итак, читаем: "История Древнего Египта составляет около 40 веков и подразделяется исследователями на додинастический период, династический период (основной этап существования египетской цивилизации протяжённостью около 27 веков), эллинистический период, римский период. Временные границы существования древнеегипетской культуры, принятые исследователями, охватывают период с середины IV тысячелетия до н. э. до IV век н. э. Византийско-коптский период хотя и относится уже к раннему средневековью, при этом также иногда рассматривается в рамках изучения Древнего Египта. Временные границы начинаются с IV века и заканчиваются арабским завоеванием в VII веке".
Здесь хорошо видно, как огромный пласт истории помещается в одно простое понятие, при этом противопоставляясь арабо-мусульманскому периоду. В действительности же на протяжении четырёх тысячелетий никакой монолитной египетской культуры быть не могло, так же как и не могло быть одного "древнеегипетского языка". Для нас очевидно что наш язык изменился за последние несколько столетий, так почему же их язык мог оставаться неизменным на протяжении тысячелетий? Даже классический династический период Египта — это более тридцати династий, многие из которых имели иноземное происхождение. Страна не раз подвергалась завоеваниям извне, а значит и культура её менялась под влиянием новых властителей. В одну реку нельзя войти дважды — река всё время течёт и изменяется. А если скинуть четыре тысячелетия в одну кучу, то появятся глупые фильмы про то как Клеопатра строила пирамиды.
Таким образом, в случае с "Древним Египтом" мы имеем дело с неким конструктом. Так для чего же он существует? С точки зрения классического "военного" колониализма — для отделения современных жителей Египта от их собственной территории, обоснования европейскими державами своей власти над этой землёй. Если египетские арабы — это вроде как захватчики, не имеющие к "настоящему" Египту никакого отношения, то значит их власть ничем принципиально не отличающиеся от власти каких-нибудь англичан или французов. Но надо ли здесь подробно говорить о том, что после мусульманского завоевания местное население частично приняло ислам, а постепенно и арабский язык, став предками современных египтян? Однако открытое военное присутствие европейцев в Египте уже осталось в прошлом, и нынче актуален скорее интеллектуальный колониализм: представление о том, что египетские арабы не способны без западной науки понять собственную историю, и без влияния оной растащили бы пирамиды на строительство сараев. Остаётся только задать вопрос: если не растащили за предыдущую тысячу лет, то почему должны растащить сейчас?
И, кстати, есть мнение, что за период активного туризма историческим памятникам Египта нанесено куда больше вреда, чем за предыдущие несколько столетий.
Итак, читаем: "История Древнего Египта составляет около 40 веков и подразделяется исследователями на додинастический период, династический период (основной этап существования египетской цивилизации протяжённостью около 27 веков), эллинистический период, римский период. Временные границы существования древнеегипетской культуры, принятые исследователями, охватывают период с середины IV тысячелетия до н. э. до IV век н. э. Византийско-коптский период хотя и относится уже к раннему средневековью, при этом также иногда рассматривается в рамках изучения Древнего Египта. Временные границы начинаются с IV века и заканчиваются арабским завоеванием в VII веке".
Здесь хорошо видно, как огромный пласт истории помещается в одно простое понятие, при этом противопоставляясь арабо-мусульманскому периоду. В действительности же на протяжении четырёх тысячелетий никакой монолитной египетской культуры быть не могло, так же как и не могло быть одного "древнеегипетского языка". Для нас очевидно что наш язык изменился за последние несколько столетий, так почему же их язык мог оставаться неизменным на протяжении тысячелетий? Даже классический династический период Египта — это более тридцати династий, многие из которых имели иноземное происхождение. Страна не раз подвергалась завоеваниям извне, а значит и культура её менялась под влиянием новых властителей. В одну реку нельзя войти дважды — река всё время течёт и изменяется. А если скинуть четыре тысячелетия в одну кучу, то появятся глупые фильмы про то как Клеопатра строила пирамиды.
Таким образом, в случае с "Древним Египтом" мы имеем дело с неким конструктом. Так для чего же он существует? С точки зрения классического "военного" колониализма — для отделения современных жителей Египта от их собственной территории, обоснования европейскими державами своей власти над этой землёй. Если египетские арабы — это вроде как захватчики, не имеющие к "настоящему" Египту никакого отношения, то значит их власть ничем принципиально не отличающиеся от власти каких-нибудь англичан или французов. Но надо ли здесь подробно говорить о том, что после мусульманского завоевания местное население частично приняло ислам, а постепенно и арабский язык, став предками современных египтян? Однако открытое военное присутствие европейцев в Египте уже осталось в прошлом, и нынче актуален скорее интеллектуальный колониализм: представление о том, что египетские арабы не способны без западной науки понять собственную историю, и без влияния оной растащили бы пирамиды на строительство сараев. Остаётся только задать вопрос: если не растащили за предыдущую тысячу лет, то почему должны растащить сейчас?
И, кстати, есть мнение, что за период активного туризма историческим памятникам Египта нанесено куда больше вреда, чем за предыдущие несколько столетий.
Мнение: Колонизированное сознание — интересный вопрос. Вот даже Вы первым делом вспомнили про Африку, Ближний восток, Малую Азию, затем Балканы и Апеннинский пов. Будто вся история происходила исключительно там. Хотя это справедливо с той точки зрения, что на исторических факультетах читается всё именно в таком вот порядке. Прокомментировать и сфокусировать внимание я бы хотел на другом аспекте. Железно в двух национальных республиках Башкортостан и Татарстан в школьной программе существуют свои версии исторического развития волго-уральского региона. Да, с перегибами и конкуренцией для политических дивидендов (см. 1000 летие Казани или Паскерти). Но каково было моё удивление, когда я узнал, что в школьной программе Свердловской области не существует таких локальных историй. В университетах региональная проблематика разрабатывается в ракурсе «опорного края» либо «горно-заводской цивилизации», антропологи и археологи тоже непонятно чем заняты. Международники заняты германиями, франциями и переживают за выдуманный российскими сми исламизм в европах. К чему это все? А к тому, что, вроде как на территории Урала до прихода Колонизаторов (XIV-XVIII вв.) и истории вовсе не существовало никакой, будто не с ними 300 лет неспокойные башкиры воевали, будто не резали и не жгли в ответ башкир. Будто не существовало хантов и манси и других финно-угров. Будто не существовало казанского и сибирского ханств, в орбиту которых безусловно попадал Урал. И потом Екатеринбургские чинуши в ответе на вопрос о строительстве соборной мечети отвечают дескать: Ислам в свердловской области религия приезжих (точную формулировку не помню).