Намёки Губерниева

Ой, девочки, скандал-то какой. Челябинск хотел пярить себя за рубежом, провел по этому поводу тендер на 14 миллионов рублей. Видно, конечно, отсутствие у людей опыта: за эти, не побоимся этого слова, деньжыщи предлагалось за три недели выпустить 7 видеосюжетов, 28 информационно-аналитических статей, 10 инфографик, 210 новостей, 7 подкастов, провести не менее 12 онлайн-опросов, опубликовать не менее 40 постов в социальных сетях.

Инструментарий для зарубежного пяра у выигравших тендер был, прямо скажем, богатый: челябинский МК, Вечерний Челябинск, Миасский рабочий и другие всемирно известные издания. Но, думаем, основная ставка делалась на всемирно известный медиа-ресурс “Копейский рабочий”, который, как известно, читают всем Голливудом.

В целом, девочки, нельзя не отметить, что в массе своей пяр в регионах как был, так и остается инструментом попила бабла.

Девочки, нас просят ответить по поводу Петушария, ой, простите, петушаринга. То есть, не того, что делает Петушарий, а того, как в народе начали называть услугу совместного использования электросамокатов. Слово кикшеринг почему-то у нас не прижилось.

Об этом придумал и выпустил обиженно-язвительный ролик один из операторов кикшеринга — компания «Юрент». Которая хотела оседлать модный тренд, но получилось не очень.

Чтобы понять, почему, нужно посмотреть на шеринговую экономику свысока и несколько сбоку.

То есть, в том же урбанизме есть известное правило: не надо ссать против ветра, надо посмотреть, где ходят люди и затем на месте тропинок проложить дорожки. В Москве сегодня это делают повсеместно, хотя совсем недавно пытались заставить граждан ходить строем, а не там, где им удобно.

Бесполезна и борьба с народными пословицами и поговорками. Любой шаринг изначально был и останется петушарингом, потому что пользуются им в лучшем случае для развлечения, а обычно — по бедности. В шеринговых машинах будет насрано, наблёвано, будет рассыпан мет, пусть и в следовых количествах, как арахис в вашем печенье. Шеринговые самокаты так же будут брать вдвоём, а то и втроём и кататься на них пьяными без шлемов.

Значит ли это, что не надо пытаться обучить людей мыть руки перед едой и жопу при любом удобном случае? Нет, не значит. Просто, девочки, без иллюзий.

Роскошная, девочки, со всех сторон история. На щите монумента “Родина-Мать” в Киеве поменяют герб с советского на украинский. И показательная. Показательная с нескольких сторон. Прежде всего со стороны символической и коммуникационной. Ведь мы с вами профессионалы и понимаем, что такого рода шаги — это коммуникация кого-то с кем-то. В данном случае предполагается, что власти с народом.

Прежде всего для стороннего наблюдателя совершенно очевидно: всё, что за 30 лет независимости смогла создать национально-ориентированная украинская власть — это памятник нацистскому коллаборанту и преступнику Степану Бандере во Львове. Это, пожалуй, главный смысловой символ трёх десятков лет нэзалэжности.

Из тех монументов и символов (в том числе и технологических), которые хотя бы как-то подчеркивали принадлежность Украины к ушедшей более развитой цивилизации, которые были оставлены ей в наследство — всё либо снесено, либо продано, либо погибло в пожаре боевых действий. Хотя можно было объявить себя подлинными наследниками СССР, истинными хранителями наследия и наследства. Но как-то не срослось.

Любой символ такого рода (а монумент “Родина-Мать” именно к такой категории и относится) — сакрален. То есть несет в себе глубокий багаж невербальных ассоциаций. И в этом смысле переклейка на старом сакральном монументе на место советского герба поделки авторства Грушевского — это не формирование новых сакральных смыслов и не десакрализация старых — это просто нахлобучка. От нищеты и безысходности. Была “Родина-Мать”, станет просто металлический истукан сомнительного художественного качества. Ну как на “Запорожец” приклеить шильдик от “БМВ” и сказать, что это теперь качественный европейский автомобиль.

Кстати, абсолютно из той же серии и вся история вокруг Киево-Печерской Лавры. Изымая оттуда канонических монахов, ценности и, как утверждается, мощи, ты превращаешь пронизанное историей и смыслом место в груду кирпичей, в административное здание, в которое заселяются коллеги бывшего офицера турецкой армии, а ныне сотрудника министерства культуры Турции.

Таким образом всё, что коммуницируется этим несложным актом — это пустота, которую стремятся заполнить такой же пустотой. Вероятно, выпускники Днепропетровской синагоги на большее не способны.

Секрет, девочки, прост. Элайже Вуду через сервис личных поздравлений и обращений от актеров заказали пожелать счастья и последующего здоровья Владимиру. И он не стал отказываться. Стоит это удовольствие на сервисе Cameo.com прямо скажем недорого — 225 бакинских за один шаут-аут конкретно для Элайжи. Эффект — бесценный.

Девочки, как все мы с вами знаем из личного опыта, финтеха лучше чем в России не существует. Да, была полтора года назад попытка помножить его на ноль повальным выкидыванием приложений росбанков из аппстора (очень было болезненно, девочки, проклятая закрытая экосистема). Хуй вам, русские, а не е-банкинг.

Горевали все недолго, начали делать обманки из своих приложений и развивать веб-версии. Многие смеялись. Но не учли, что мы русские, с нами бог на каждую хитрую жопу найдется свой болт с резьбой. И сегодня местами веб-версии обгоняют приложения по продвинутости и функционалу.

Про это — рейтинг Marksweb. Где один большой, но синий банк, которого год назад первым переехали катком санкций, занял первое место в рейтинге веб-приложений в номинации Digital office и вторую строчку в номинации Daily Banking. И кто же это у нас такой красивый?

По оценке Markswebb, у большинства банков опыт веб-приложений отстает от нативных. Превосходит – только у ВТБ. Вот такие зигзаги судьбы.

Девочки, бесконечно можно смотреть на огонь, на воду и на то, как экофашистская повесточка на западе себя дискредитирует.

Организация Just Stop Oil, которая прославилась порчей картин известных художников, на днях выкатила ролик с член_кой объединения. Прекрасный клинический случай, давайте посмотрим подробнее на этого пациента, который мог бы стать рекламным лицом ЕГЭ, но, к сожалению, родился не в том месте.

Дама без имени сообщает нам, что является инвалидом, что инвалиды умирали в ковид из-за бездействий правительства, что ее отец умер от бедности, что общество и правительство несут ответственность за все смерти и пора это остановить. Но как? Просто остановите нефть. Вот как, глупенькие вы.

Умирали ли не инвалиды в ковид и мог ли папа девушки пойти на работу, не уточняется. Как остановить нефть, впрочем, тоже не конкретизируется. Главное — бороться! Обливать здания краской, перегораживать движение автомобилей, прорываться в музеи. Не сидеть на жопе ровно, одним словом, а если и сидеть, то обязательно приклеить ее к какой-нибудь достопримечательности.

P.S. Отдельное спасибо Люба выражает четкому произношению член_ок Just Stop Oil. Очень удобно расшифровывать и делать титры. Впрочем, на это и делается расчет.

Девочки, Блумберг пишет, что Сэм Бэнкман-Фрид, владелец обанкротившейся криптобиржи FTX хотел прикупить себе островное государство Науру. О Науру мы недавно писали — это острова, которые экспортировали птичье дерьмо, но потом оно закончилось.

Но зачем? Для того, чтобы построить там бункер, куда можно было поселиться в случае «инцидента, который унесет от 50 до 99,99% жизней на планете». Для чего? Для того, чтобы обеспечить выживание «самых эффективных альтруистов» (квази-философское течение, обеспечивающее эффективный попил спонсорских средств), которые впоследствии смогут новое общество. Ну и потом, мало ли для чего может пригодиться суверенная нация.

Мы, кстати, знаем пример — для чего, девочки.

Поговорим, девочки, об Алексее Леонидовиче Кудрине, внезапно (никто не ожидал) попавшем под каток американских SDN-санкций. И весьма сдержанно на это отреагировавшим. Тут же расплодились недалекие от здравого смысла теории, что тем самым американцы закрыли возможность диалога с “либеральной башней Кремля” и Алексею Леонидовичу нужно теперь определяться — он чьих будет. Наших или ихних.

Впрочем, девочки, думается нам, что это удар не столько по Кудрину, сколько по “Яндексу”, курировать который Алексея Леонидовича выгрузили прямиком из Счетной Палаты. И, вроде как, сразу же поползли разговоры, что такой шаг, во-первых, обрушит сделку по приобретению “Яндекса” на баланс какого-нибудь правильного госбанка, а, во-вторых, поставит под вопрос так называемое “разделение бизнеса” Яндекса на национальную и импортную составляющие. Этого разделения так вожделеет нынешний топ-менеджмент корпорации. И этот процесс, как сообщают пташки, идет сегодня ни шатко ни валко.

На деле же, девочки, “Яндекс” сам стал заложником собственной алчности. Сделанная экосистема, на которую в последствии было нахлобучено немало вертикальных и неподотчетных никому бизнесов — каждый со своими ресурсами, своей управленческой структурой, своими амбициями, рыхлая система общего управления. И в целом стремление отдельных топ-менеджеров свалить со своими этими бизнесами куда подальше понять можно: тут какой-то Кремль, какие-то силовички, какое-то регулирование, не то что “там” — свободный рынок с его невидимой рукой, никакого давления на бизнес, движение капиталов. Развивайся — не хочу.

При этом, как представляется, “Яндекс” и те кто его пытаются растащить, не понимают одного: даже в режиме “осажденной крепости” и борьбы за национальный рынок (с учетом всех имеющихся технологий, возможностей и влияния) в качестве единого бизнеса шанс выжить, окрепнуть и, уже потом, отхватить другие рынки кратно больше, чем убежать через Мальту в Голландию в надежде занять свое место под жирным солнцем рядом с “Гуглом” и “Амазоном”. Скорее он сдохнет в придорожной канаве. Как это было у Христа? “Дом, разделенный в себе, не устоит”?

Кстати, попытку дробления инфраструктурного бизнеса (да что там — целых отраслей) в попытке нормально поднять бабла история российской экономики уже знает: атомный комплекс и единая энерогосистема имени Чубайса. С ЕЭС получилось, но получилось настолько плохо, что отрасль до сих пор собирает выбитые зубы сломанными пальцами. А в начале нулевых хотели разделить “гражданскую ядерку” и “военную”. Ну с понятным прицелом: условно прибыльную гражданскую — на IPO, а военка пусть на подножном корму живет и не отсвечивает. Не получилось-с. Все-с слишком-с переплетено-с.

Жаль, поймут этот текст не все.

И, девочки, о поляках. Вернее о том, почему Владимир Владимирович так на них закусился. Как мы все с вами помним, поляки с первых дней конфликта заняли весьма конструктивную позицию, открыли транспортный коридор через авиабазу Жешув, вербовали и отправляли на Украину в промышленных количествах наемников (в том числе, собственно, польских), сели на коалиционные бюджеты за поставки оружия Киеву, всецело приветствовали уничтожение “Северных потоков”, а кроме того кинулись мести с полок мирового военторга всё, до чего можно было бы дотянуться (1000+ танков, 600 гаубиц, 150 самолетов, ведро HIMARS ну и так по мелочи).

Мысль была такая: нужно защищаться от коварного Путина, который пойдет на Польшу. Каким образом Путин может пойти на Польшу, если Польша надежно защищена “зонтиком” 5 статьи устава НАТО — не уточнялось, но праздник жизни по всемерной поддержке Украины продолжался. Но проблема в том, что Польша в Европе достала уже решительно всех. Вот здесь, у Фёдора Александровича Лукьянова об этом пишут подробно и хорошо. И в некотором смысле накат Путина на поляков — это своеобразный пас в сторону Франции и Германии, которые внутри ЕС ничего не могут с поляками поделать. Поляки же с удовольствием (хотя и не без внутренних противоречий) разыгрывают карту любимой жены Вашингтона и смотрящего по Европе по их же поручению, постоянно задирая ставки по Украине во внутриевропейской дискуссии.

У нас как-то лет пять назад была возможность поучаствовать в частных посиделках с представителями т.н. польской “элиты”. Где мы услышали запомнившуюся нам фразу, которую, возможно, здесь уже приводили. Смысл цитаты был примерно такой: “Мы (поляки) вернем себе Львов, Ивано-Франковск и Волынь. А виноваты в этом будете вы (русские)”. То есть в принципе качество польской элиты не сильно далеко убежало по сравнению с элитой украинской.

Потому, когда Нарышкин в очередной китайский раз говорит о том, что поляки готовы войти на Западную Украину, наверное, он знает о чем он говорит. А когда Путин намекает, что поляки — следующие на очереди инициативно войти в боевое соприкосновение с российскими войсками (год, наверное, 2025-26, если ничего экстраординарного не случится ранее), то он очевиднейшим образом всемерно намекает тем же немцам и французам, что поляки очень рассчитывают втащить в свою очередную авантюру и остальных европейцев (участие прибалтов — это просто несерьезно).

При этом стоит помнить: что бы не происходило в Европе, всё всегда заканчивается разделом Польши. Причем по вине самой Польши.

Девочки, стал бы Голливуд снимать кино на языке апачи или чероки? Не стал, таких фильмов нет. А Таткино и Чувашкино в 1920-е годы снимали фильмы на национальных языках.

Региональные киностудии постепенно закрыли, зато строительство
столичной киностудии в каждой союзной республике стало неотъемлемым элементом советской культурной политики наряду с театрами драмы, оперы и балета: локальное кино на национальном языке снимали везде от Таллина до Бишкека.

Во время Великой Отечественной войны Мосфильм и Киевскую киностудию эвакуировали в Центральную Азию, туда же переехали талантливые режиссеры современности, что дало мощный импульс развитию местным киношколам и кинопроизводству.

Вячеслав Шмыров, член Российской академии кинематографических искусств, расскажет об истории кинопроизводства в Киргизии, Казахстане, Узбекистане и Туркменистане: истерны и байопики, кинокритик товарищ Сталин, местечковость Голливуда и расцвет Ашхабада, Чингиз Айтматов и Виктор Цой — в блестящей лекции в традиционной рубрике #Учёныепосубботам.

Девочки, сначала острый политический анекдот, адаптированный под текущую ситуацию.

Встречаются три мужика в камере. Первого спрашивают: «За что сидишь? — Был за Стрелкова». Второго спрашивают: «Ну а ты за что? — Был против Стрелкова». Третьего спрашивают: «Ну а ты за что? — А я, братцы, и есть Стрелков».

Собственно, это и был главный вопрос про Игоря Всеволодовича Гиркина: когда и при каких обстоятельствах он станет тем третьим.

21 июля на этот вопрос российские власти дали свой ответ, но вопросов от этого меньше не стало.

Однако если вы прочитаете весьма подробную и обстоятельно подготовленную биографию нашего героя, вы поймёте, что Стрелков давно уже существовал в своём собственном мире, который был огорожен с одной стороны его покровителем — известным монархистом и русофилом, с другой стороны его собственными подвигами, а с третьей стороны — сектантским движением, которое образуется вокруг любого яркого персонажа в России в исторически непростые для неё времена.

Вот за это последнее, весьма вероятно, и пострадал Стрелков, наивно полагая, что может духовно и идеологически — самостоятельно — окормлять свою паству.

Автор обложки — опечаленный Александр Петриков.