Forwarded from Банк России
#заметки
об экономике
Вопрос, который мне задают люди: в январе инфляция скакнула, а ЦБ снизил ставку. Как же вы собираетесь снизить инфляцию?
Да, ЦБ часто говорит, что повышает ставку, чтобы снизить инфляцию, а тут наоборот. Но противоречия здесь нет. Почему?
Во-первых, для решений по ставке важен не рост цен за отдельно взятый месяц, а устойчивая инфляция.
В ноябре-декабре общий рост цен был низкий, а в январе — высокий. Это случилось:
1/ и из-за разового эффекта повышения НДС в январе,
2/ и из-за того, что в декабре продавцы стремились распродать остатки товаров до повышения НДС и поэтому не торопились повышать цены.
3/ А еще из-за того, что зимнее подорожание огурцов и помидоров в этом году пришлось не на ноябрь-декабрь (которые были теплыми), а на январь (который оказался даже более морозным, чем обычно).
Но в итоге на конец января годовая инфляция составила 6%. Это ниже, чем прогноз Банка России на конец 2025 года — 6,5-7,0%, т.е. суммарный рост цен за последние месяцы меньше, чем мы ожидали.
Во-вторых, на инфляцию влияет не столько изменение ставки, сколько ее уровень. Причем этот процесс растянут во времени, поэтому на инфляцию 2026 года будут продолжать влиять те высокие значения ключевой ставки, которые мы поддерживали в течение 2025 года. Другими словами: если ставка очень постепенно снижается с высоких значений, то полагать, что очередное ее снижение, которое происходит в рамках прогноза, спровоцирует резкое ускорение инфляции, точно неуместно.
Это, кстати, очень важный посыл.
Если:
1/ инфляция замедляется в соответствии с прогнозом,
2/ новых, ранее неизвестных шоков для инфляции не возникло,
3/ и прогноз предполагал постепенное снижение ставки (а на 2026 год наш октябрьский прогноз это предполагал),
то центральный банк как раз и будет реализовывать это постепенное снижение ставки.
И в-третьих, ключевая ставка 15,5% при заметно замедлившейся инфляции — это по-прежнему жесткая политика. Такая политика сдерживает кредитную активность. И, соответственно, не позволит спросу опять уйти «в отрыв» от прироста производственных возможностей и спровоцировать тем самым еще один виток инфляции.
Алексей Заботкин,
заместитель Председателя Банка России
об экономике
Вопрос, который мне задают люди: в январе инфляция скакнула, а ЦБ снизил ставку. Как же вы собираетесь снизить инфляцию?
Да, ЦБ часто говорит, что повышает ставку, чтобы снизить инфляцию, а тут наоборот. Но противоречия здесь нет. Почему?
Во-первых, для решений по ставке важен не рост цен за отдельно взятый месяц, а устойчивая инфляция.
В ноябре-декабре общий рост цен был низкий, а в январе — высокий. Это случилось:
1/ и из-за разового эффекта повышения НДС в январе,
2/ и из-за того, что в декабре продавцы стремились распродать остатки товаров до повышения НДС и поэтому не торопились повышать цены.
3/ А еще из-за того, что зимнее подорожание огурцов и помидоров в этом году пришлось не на ноябрь-декабрь (которые были теплыми), а на январь (который оказался даже более морозным, чем обычно).
Но в итоге на конец января годовая инфляция составила 6%. Это ниже, чем прогноз Банка России на конец 2025 года — 6,5-7,0%, т.е. суммарный рост цен за последние месяцы меньше, чем мы ожидали.
Во-вторых, на инфляцию влияет не столько изменение ставки, сколько ее уровень. Причем этот процесс растянут во времени, поэтому на инфляцию 2026 года будут продолжать влиять те высокие значения ключевой ставки, которые мы поддерживали в течение 2025 года. Другими словами: если ставка очень постепенно снижается с высоких значений, то полагать, что очередное ее снижение, которое происходит в рамках прогноза, спровоцирует резкое ускорение инфляции, точно неуместно.
Это, кстати, очень важный посыл.
Если:
1/ инфляция замедляется в соответствии с прогнозом,
2/ новых, ранее неизвестных шоков для инфляции не возникло,
3/ и прогноз предполагал постепенное снижение ставки (а на 2026 год наш октябрьский прогноз это предполагал),
то центральный банк как раз и будет реализовывать это постепенное снижение ставки.
И в-третьих, ключевая ставка 15,5% при заметно замедлившейся инфляции — это по-прежнему жесткая политика. Такая политика сдерживает кредитную активность. И, соответственно, не позволит спросу опять уйти «в отрыв» от прироста производственных возможностей и спровоцировать тем самым еще один виток инфляции.
Алексей Заботкин,
заместитель Председателя Банка России
🤡58👍44
Forwarded from Банк России
#заметки
об экономике
Новый вопрос, который возник после публикации данных об инвестициях за 2025 год: инвестиции снижаются, как при этом экономика способна расти?
Сначала факты. Инвестиции в основной капитал (ИОК) в реальном выражении в 2025 году были меньше на 2,3%, чем в 2024. Но ВВП увеличился на 1%. И все известные мне прогнозы — и Банка России, и Правительства, и независимых экспертов — предполагают, что и в этом году ВВП вырастет.
Как так может получаться? Давайте разбираться.
Во-первых, наши производственные возможности определяются не инвестициями сегодняшнего дня, а уже введенными в действие мощностями. Или, как говорят экономисты, накопленными в экономике основными средствами. То есть суммарным итогом инвестиций прошлых лет за вычетом амортизации, износа, поломок. Это уже построенные дороги, заводы, инфраструктура. Поэтому для того, чтобы производственные возможности, потенциальный ВВП экономики, устойчиво возрастали, достаточно, чтобы объем инвестиций превосходил выбытие основного капитала.
Во-вторых, объем инвестиций очень сильно вырос в 2022–24 годах. Даже несмотря на прошлогоднее снижение, объем ИОК в 2025 году в реальном выражении был на 24% — на четверть (!) — выше, чем в 2021 году, и на 33% — на треть (!!) — выше, чем в 2019 году. Для понимания масштаба — они составили 42,6 триллиона рублей. Это очень значительное, я бы сказал, коренное увеличение инвестиционной активности. И если инвестиции просто сохранятся вблизи достигнутых уровней, этого будет достаточно, чтобы производственные возможности нарастали быстрее, чем раньше. И наша экономика, ее ВВП продолжали расти. При условии, конечно, что сделанные инвестиции производительны и эффективны. То есть затраты на эти инвестиции можно окупить спросом на те товары и услуги, которые новые мощности позволят произвести.
В-третьих, в 2025 году было много и тех отраслей, где инвестиции выросли. Это как раз те отрасли, в которых требуется расширение производственных мощностей в связи со структурным ростом спроса на их продукцию. Такая картина — это одно из проявлений перестройки экономики. При структурных сдвигах синхронного роста инвестиций по всем отраслям заведомо быть не может. Так же как не может быть синхронного роста занятости во всех отраслях. Ведь если все растет одинаково и одновременно — структура экономики не изменится.
Алексей Заботкин,
заместитель Председателя Банка России
об экономике
Новый вопрос, который возник после публикации данных об инвестициях за 2025 год: инвестиции снижаются, как при этом экономика способна расти?
Сначала факты. Инвестиции в основной капитал (ИОК) в реальном выражении в 2025 году были меньше на 2,3%, чем в 2024. Но ВВП увеличился на 1%. И все известные мне прогнозы — и Банка России, и Правительства, и независимых экспертов — предполагают, что и в этом году ВВП вырастет.
Как так может получаться? Давайте разбираться.
Во-первых, наши производственные возможности определяются не инвестициями сегодняшнего дня, а уже введенными в действие мощностями. Или, как говорят экономисты, накопленными в экономике основными средствами. То есть суммарным итогом инвестиций прошлых лет за вычетом амортизации, износа, поломок. Это уже построенные дороги, заводы, инфраструктура. Поэтому для того, чтобы производственные возможности, потенциальный ВВП экономики, устойчиво возрастали, достаточно, чтобы объем инвестиций превосходил выбытие основного капитала.
Во-вторых, объем инвестиций очень сильно вырос в 2022–24 годах. Даже несмотря на прошлогоднее снижение, объем ИОК в 2025 году в реальном выражении был на 24% — на четверть (!) — выше, чем в 2021 году, и на 33% — на треть (!!) — выше, чем в 2019 году. Для понимания масштаба — они составили 42,6 триллиона рублей. Это очень значительное, я бы сказал, коренное увеличение инвестиционной активности. И если инвестиции просто сохранятся вблизи достигнутых уровней, этого будет достаточно, чтобы производственные возможности нарастали быстрее, чем раньше. И наша экономика, ее ВВП продолжали расти. При условии, конечно, что сделанные инвестиции производительны и эффективны. То есть затраты на эти инвестиции можно окупить спросом на те товары и услуги, которые новые мощности позволят произвести.
В-третьих, в 2025 году было много и тех отраслей, где инвестиции выросли. Это как раз те отрасли, в которых требуется расширение производственных мощностей в связи со структурным ростом спроса на их продукцию. Такая картина — это одно из проявлений перестройки экономики. При структурных сдвигах синхронного роста инвестиций по всем отраслям заведомо быть не может. Так же как не может быть синхронного роста занятости во всех отраслях. Ведь если все растет одинаково и одновременно — структура экономики не изменится.
Алексей Заботкин,
заместитель Председателя Банка России
🤡52👍22💯9❤6👎3
Forwarded from Банк России
#заметки
об экономике
В этот раз разбираем данные за первый квартал 2026:
Экономическая активность падает? Мы на пути к рецессии?
Сначала, как всегда, сухие факты. ВВП за 1к26 будет опубликован Росстатом только 15 мая. Смотрим на ИБВЭД (индикатор базовых видов экономической деятельности = промпроизводство + сельское хозяйство + строительство + транспорт + торговля). По кварталу ИБВЭД показал снижение на 0,7% г/г. При этом в январе и феврале зафиксировано падение на 2,9% г/г и 2,1% г/г соответственно, а вот в марте — наоборот, рост на 2,2% к марту прошлого года.
Неужели экономическая активность сначала стремительно упала, а потом — резво подпрыгнула? Или значение за март какое-то ошибочное? Конечно, нет. И дело вот в чем.
Во-первых, календарь. Росстат (как и другие статистические агентства в мире) не учитывает различия в числе рабочих дней в те годы, для которых проводится сравнение. А в этом году различия были прямо очень большие — на два рабочих дня меньше в январе, и на один — в феврале. По кварталу — только 55 рабочих дней против 58 в прошлом году. И это могло вычесть из годовых темпов роста ВВП в 1к26 до 0,5 процентного пункта. А в мае-июне и в 2к26 будет обратная история — на три рабочих дня больше. Поэтому по всем показателям выпуска увидеть темп роста без искажений можно будет только в целом по итогам первого полугодия.
Во-вторых, погода. Январь и часть февраля в этом году выдались очень холодными и чрезвычайно снежными. Это сильно влияет на строительные работы и даже на торговлю (если замело дороги, то какие-то несрочные покупки будут отложены до оттепели). Так что ИБВЭД за январь-февраль дополнительно занизил впечатление о текущем уровне активности. И стройка, и розничные продажи отчасти наверстывали это в марте.
В-третьих, оценки компаний. В нашем мониторинге предприятий показатели за 1к26 были не сильно ниже 2п25, т.е. не подтверждали столь глубокого падения деловой активности. Сводный индекс бизнес-климата в среднем за 1к26 был положительным, а в апреле и вовсе вырос.
В общем, этот случай — наглядный пример того, что показатели экономической статистики не всегда можно интерпретировать в лоб. И что данные за отдельно взятые месяцы могут давать ложные сигналы.
Данные Росстата за март показывают продолжение роста (конечно, он происходит не во всех отраслях). Но и эти данные требуют подтверждения последующими месяцами. Так что ждем апрельскую статистику для более надежных выводов.
Алексей Заботкин, заместитель Председателя Банка России
* Мониторинг предприятий (МП) — это ежемесячный конъюнктурный опрос около 15 тысяч предприятий по всей стране
об экономике
В этот раз разбираем данные за первый квартал 2026:
Экономическая активность падает? Мы на пути к рецессии?
Сначала, как всегда, сухие факты. ВВП за 1к26 будет опубликован Росстатом только 15 мая. Смотрим на ИБВЭД (индикатор базовых видов экономической деятельности = промпроизводство + сельское хозяйство + строительство + транспорт + торговля). По кварталу ИБВЭД показал снижение на 0,7% г/г. При этом в январе и феврале зафиксировано падение на 2,9% г/г и 2,1% г/г соответственно, а вот в марте — наоборот, рост на 2,2% к марту прошлого года.
Неужели экономическая активность сначала стремительно упала, а потом — резво подпрыгнула? Или значение за март какое-то ошибочное? Конечно, нет. И дело вот в чем.
Во-первых, календарь. Росстат (как и другие статистические агентства в мире) не учитывает различия в числе рабочих дней в те годы, для которых проводится сравнение. А в этом году различия были прямо очень большие — на два рабочих дня меньше в январе, и на один — в феврале. По кварталу — только 55 рабочих дней против 58 в прошлом году. И это могло вычесть из годовых темпов роста ВВП в 1к26 до 0,5 процентного пункта. А в мае-июне и в 2к26 будет обратная история — на три рабочих дня больше. Поэтому по всем показателям выпуска увидеть темп роста без искажений можно будет только в целом по итогам первого полугодия.
Во-вторых, погода. Январь и часть февраля в этом году выдались очень холодными и чрезвычайно снежными. Это сильно влияет на строительные работы и даже на торговлю (если замело дороги, то какие-то несрочные покупки будут отложены до оттепели). Так что ИБВЭД за январь-февраль дополнительно занизил впечатление о текущем уровне активности. И стройка, и розничные продажи отчасти наверстывали это в марте.
В-третьих, оценки компаний. В нашем мониторинге предприятий показатели за 1к26 были не сильно ниже 2п25, т.е. не подтверждали столь глубокого падения деловой активности. Сводный индекс бизнес-климата в среднем за 1к26 был положительным, а в апреле и вовсе вырос.
В общем, этот случай — наглядный пример того, что показатели экономической статистики не всегда можно интерпретировать в лоб. И что данные за отдельно взятые месяцы могут давать ложные сигналы.
Данные Росстата за март показывают продолжение роста (конечно, он происходит не во всех отраслях). Но и эти данные требуют подтверждения последующими месяцами. Так что ждем апрельскую статистику для более надежных выводов.
Алексей Заботкин, заместитель Председателя Банка России
* Мониторинг предприятий (МП) — это ежемесячный конъюнктурный опрос около 15 тысяч предприятий по всей стране
🤣68🤡40❤18
Forwarded from Банк России
#заметки
об экономике
Рост цен в июне ускорился. Из чего сейчас складывается инфляция? Получится ли вернуться к ее снижению?
Как всегда — начинаем с фактов. В июне общий индекс потребительских цен (ИПЦ) вырос на 0,87% м/м, а его годовой рост ускорился до 6,0%. Если не брать в расчет скачок цен при повышении НДС в январе этого года, более значительный месячный рост ИПЦ последний раз был в ноябре-декабре 2024 г.
Предвижу ваши вопросы. Это новый виток ускорения инфляции, который перечеркивает результаты жесткой ДКП прошлых полутора лет? Неужели вернуться к низкой инфляции вблизи 4% не получится?
Подробный разбор данных за июнь и точные оценки сезонно-скорректированных месячных приростов Банк России опубликует в эту среду. Но уже сейчас можно обозначить наиболее значимые для нас соображения.
Во-первых, в июне «правили бал» разовые факторы. Июньский рост ИПЦ почти на две трети приходится на две составляющие. Менее весомый, но существенный фактор — «догоняющий» отскок цен на овощи и фрукты. Они сильно отстали от своей сезонной нормы в апреле–мае, а в июне наверстали это отставание. Основным же «довеском» в июньский ИПЦ стал резкий рост цен на топливо. Базовый ИПЦ (БИПЦ), в который не входят эти волатильные компоненты, показал гораздо более сдержанный рост на 0,48% м/м и 5,0% г/г.
Во-вторых, важно, что происходит с прочими ценами. В июньских данных влияние топлива было незначительным. Но на издержки влияют не только сами топливные цены, но и ограничения по его доступности. Мы будем внимательно следить за картиной цен в течение июля и далее. И, конечно, для решений по ставке важно и то, в какой мере ситуация на топливном рынке повлияет на опасения граждан и бизнеса по будущей инфляции.
В-третьих, временный скачок цен означает сдержанный их рост далее. Если общий спрос в экономике растет умеренно и инфляционные ожидания не раскручиваются бесконтрольно, то после разового скачка цен произойдет не ускорение, а замедление их дальнейшего роста. Именно так происходило в мае–ноябре 2022 г., когда месячный рост ИПЦ был околонулевым в течение шести месяцев после гораздо более сильного, чем сейчас, скачка в марте–апреле.
«Закрыть глаза» на цены топлива и инфляционные ожидания центральный банк не вправе. Но мы исходим из того, что меры, принимаемые Правительством, будут способны обеспечить нормализацию ситуации на топливном рынке. При выверенной ДКП Банк России по-прежнему сможет обеспечить возвращение к целевой инфляции 4% в 2027 г.
Алексей Заботкин, заместитель Председателя Банка России
об экономике
Рост цен в июне ускорился. Из чего сейчас складывается инфляция? Получится ли вернуться к ее снижению?
Как всегда — начинаем с фактов. В июне общий индекс потребительских цен (ИПЦ) вырос на 0,87% м/м, а его годовой рост ускорился до 6,0%. Если не брать в расчет скачок цен при повышении НДС в январе этого года, более значительный месячный рост ИПЦ последний раз был в ноябре-декабре 2024 г.
Предвижу ваши вопросы. Это новый виток ускорения инфляции, который перечеркивает результаты жесткой ДКП прошлых полутора лет? Неужели вернуться к низкой инфляции вблизи 4% не получится?
Подробный разбор данных за июнь и точные оценки сезонно-скорректированных месячных приростов Банк России опубликует в эту среду. Но уже сейчас можно обозначить наиболее значимые для нас соображения.
Во-первых, в июне «правили бал» разовые факторы. Июньский рост ИПЦ почти на две трети приходится на две составляющие. Менее весомый, но существенный фактор — «догоняющий» отскок цен на овощи и фрукты. Они сильно отстали от своей сезонной нормы в апреле–мае, а в июне наверстали это отставание. Основным же «довеском» в июньский ИПЦ стал резкий рост цен на топливо. Базовый ИПЦ (БИПЦ), в который не входят эти волатильные компоненты, показал гораздо более сдержанный рост на 0,48% м/м и 5,0% г/г.
Во-вторых, важно, что происходит с прочими ценами. В июньских данных влияние топлива было незначительным. Но на издержки влияют не только сами топливные цены, но и ограничения по его доступности. Мы будем внимательно следить за картиной цен в течение июля и далее. И, конечно, для решений по ставке важно и то, в какой мере ситуация на топливном рынке повлияет на опасения граждан и бизнеса по будущей инфляции.
В-третьих, временный скачок цен означает сдержанный их рост далее. Если общий спрос в экономике растет умеренно и инфляционные ожидания не раскручиваются бесконтрольно, то после разового скачка цен произойдет не ускорение, а замедление их дальнейшего роста. Именно так происходило в мае–ноябре 2022 г., когда месячный рост ИПЦ был околонулевым в течение шести месяцев после гораздо более сильного, чем сейчас, скачка в марте–апреле.
«Закрыть глаза» на цены топлива и инфляционные ожидания центральный банк не вправе. Но мы исходим из того, что меры, принимаемые Правительством, будут способны обеспечить нормализацию ситуации на топливном рынке. При выверенной ДКП Банк России по-прежнему сможет обеспечить возвращение к целевой инфляции 4% в 2027 г.
Алексей Заботкин, заместитель Председателя Банка России
🤡73🤣24👍23❤13