"Руки прочь от Ленина!" Е.Ю.Спицын на канале Красная история ответ каналу Спас на его очередной пасквиль https://rutube.ru/video/abeab76940178d1594963cb99fb3ea40/ Поддержать работу моего Рутуб-канала: моя карта Сбербанка - 5336 6903 1682 6694 (Евгений Юрьевич С.)

🗨️Всё чаще я слышу в свой адрес фразу:

«Обнажать проблемы государства во время войны в журналистских материалах — значит играть против государства!», а некоторые заводят её в апогей тождества госизмене.

О, ну давайте и разберёмся и в этом.

Эти пассажи несостоятельны ни с юридической, ни с профессиональной, ни с гражданской точек зрения, поскольку автоматически подменяют понятие национальной безопасности интересами конкретных чиновников и губит саму цель защиты страны.

С точки зрения права, госизмена — строго определённое деяние: шпионаж, выдача гостайны или переход на сторону врага. Журналистский материал о коррупции в тылу, бюрократической некомпетентности, провалах в снабжении армии и прочих кризисах не подпадает ни под одно из этих определений, если материал правдив, а автор не публикует сведения, составляющие гостайну и не призывает к свержению строя. Такие материалы — мои, в частности, материалы — направлены на устранение уязвимостей, а не снос системы! А «играть против государства» — это как раз замалчивать его проблемы, позволяя им гнить и разрастаться.

Однако здесь возникает правовая коллизия, созданная законодательством об ответственности за фейки и дискредитацию ВС РФ. Их нормы сформулированы настолько размыто, что под них неведомым образом может попасть даже правдивый материал: то есть, не даны четкие критерии того, что именно суд должен считать фейком, а что — допустимой критикой, где заканчивается дискредитация и начинается честное освещение проблем. Формально фейк — это заведомо ложная информация, но механизма, позволяющего гарантированно отделить ложь от неудобной правды на этапе возбуждения дела, не существует. Дискредитация же описана так, что под неё можно подвести любой материал, подрывающий доверие к армии, — даже если это доверие подорвано не статьёй, а реальными нелицеприятными фактами. В результате суд оказывается в ситуации, где граница между преступлением и профессиональным долгом журналиста зависит не от буквы закона, а от субъективного усмотрения, что создаёт идеальную среду для сведения счётов и зачистки информационного поля от любой критики.

У журналистики же множество задач, но в основе профессии неизменно и в соответствии с сутью Конституции и ФЗ «О СМИ» — публичность как принцип. Всё, что не предано огласке, не существует для общества, а значит, не может быть ни осмыслено, ни исправлено. А что особенно страшно — вполне себе может игнорироваться, а не решаться! И настоящий журналист (коллеги, вы тут?) работает не для «высоких кабинетов» за семью замками — а для социума: чтобы социально значимые же прецеденты, факты, разбирательства и тд. становились достоянием всех! Именно общественное мнение и публичное порицание — реальная сила, способная, помимо прочего, даже запустить механизм, в том числе, государственных реформ там, где «кабинеты», руководствуясь личными выгодами (что несопоставимо с госдеятелоностью) имитируют работу годами.

И во время войны именно публичность журналистики важна критически. Кстати, такое ощущение, что ни у кого не возникают вопросы к законности деятельности тех, кто творит дичь вне зависимости ни от мира, ни от войны — всегда. Зато к обличителям вот их — тьма...

Значит, так. Вот вам ещё один парадокс: в России десятилетиями отсутствует специализированный институт стратегической пропаганды и контрпропаганды в виде отдельной структуры с собственной методологией — его функции ситуативно и бессистемно перекладываются на СМИ, чья прямая задача вообще-то не пропаганда, а информирование (и им бы качественно справляться бы с этим). Ну а на Западе десятилетиями же функционируют тысячи мощных фабрик мысли антироссийской направленности. И пока наши медиа боятся говорить о проблемах государства российского, или, что еще хуже, лепят из гавна конфетки, эти «проклятущие западники» — тут как тут! Да только дело изначально не в западниках-то. А ситуация усугубляется тем, что трансляторами их нарративов часто выступают российские политические и военные эксперты: они читают аналитику западных центров, а затем озвучивают её в отечественном эфире, выдавая за собственные мысли. Так что настоящая игра против государства — это не правдивые материалы о червоточинах, а предоставление собственного инфополя врагу, которое и происходит именно тогда, когда своя среда для честного разговора оказывается прижатой к ногтю. 

Следует понимать, что  война, помимо прочего — это стресс-тест для всех институтов. И деятели разных уровней, которые табуируют обсуждение ошибок (тем более — вообще и неформально!) лишают госаппарат механизма обратной связи, что в конечном счете обернется накоплением уже фатального груза нерешённых проблем. А еще понимать следует то, что колоссальную роль в делах государства играет доверие общества к власти. Да, обычное бытовое доверие.  А оно возникает только там, где есть НЕ эфимерные прозрачность и справедливость. Обществу во все времена просто необходимо видеть, что всяческая дичь как минимум — вскрывается, как максимум — ликвидируется. И только в таких условиях возможно явление чуда гражданской мобилизации во имя чего-либо: идеи, процесса, самой действующей власти. Когда же цветут тотальное замыливание и маячат репрессии за правду, мотивация защищать систему закономерно падает.  

И если уж всерьёз рассуждать о госизмене, то под это понятие в первую очередь должны подпадать те, кто создаёт проблемы — попадать, подвергаться огласке и нести реальное уголовное наказание! Именно их действия наносят прямой урон безопасности страны. А журналист, который эти действия вскрывает, не создаёт проблемы — он только обнаруживает их и пытается приложить свои профессиональные усилия к тому, чтобы они не стали необратимыми. И если государство всерьёз озабочено национальной безопасностью, начинать надо с тех, кто эту безопасность подрывает изнутри, а не с «охоты на ведьм» — на тех, кто отказывается молча наблюдать за разрушением.

⭐Ирина Альшаева, журналист, военно-политический аналитик, писатель⭐

#журналистика #сми #госизмена #общество #власть #медиа #ИринаАльшаева #война #мнение #гласность

✅А что такое вообще — аналитика? В нормально функционирующем госорганизме она выполняет несколько неотменяемых функций. Во-первых, перерабатывает поток событий в систему причинно-следственных
связей, без которой невозможно стратегическое планирование — ни военное, ни гражданское. Во-вторых, служит механизмом обратной связи: качественная аналитика, даже самая неудобная, сигнализирует власти о реальном положении дел, о накапливающихся дисфункциях и о тех развилках, где решения ещё можно скорректировать. В-третьих, она формирует в обществе слой компетентных граждан, способных понимать мотивы и последствия государственных решений. Исчезновение же аналитики (и репортажа, и интервью) знаменует эпоху новостного гвалта и процветания блогерства. Да простят меня блогеры, но их аналитика строится, в основном, по лекалу «покороче/ поэмоциональней/ похайповей» — о глубине, корректности и тд, увы, речи зачастую не идёт.

Впрочем! Неужели в СМИ могла выжить аналитика в её истинной сути? Ну, разве что, силами отдельных аналитиков-энтузиастов. Дело в том, что качественный и адекватный анализ невозможен в условиях, когда первичный материал (новости, официальные заявления, сводки, статистика) систематически не выдерживает проверки на соответствие реальности. Анализировать же действительность по сфабрикованным пресс-релизам и заведомо недостоверным публичным заверениям — значит анализировать сублимированную картину, соприкасающуюся минимально (а то и вовсе — нет) с действительностью. Поэтому я давно отказалась в своей работе от официальных данных в качестве основы — в любой теме я доверяю источникам «от сохи» и в процессе анализа обращаюсь далеко не к популистской трибунной риторике. Тем и не гожусь в калашный ряд! А народ не Тимошка — видит немножко: расхождение регистров официального дискурса и наблюдаемой реальности он воспринимает, мягко говоря, как лицемерие. С какой целью, при таком раскладе и виду гонения аналитики, всё мчатся с трибун лозунги о демографии, патриотизме, воспитании молодёжи, сплочении общества... Кто — аудитория❓Да не осталось её уже, даже доверчивые пенсионеры с рьяной силой плюются на повестку. А чтобы молодёжь чему-то вняла, должно быть что-то кроме школы и прочих учебных заведений, объясняющее процессы, просвещающее головёшку зелёную, вектор закладывающее, интерес к чему-то кроме рилсов пробуждающее. 

А закрытие аналитических площадок — закономерная реакция системы, накопившиеся проблемы и дисфункции которой достигли такого масштаба, что уже никакая редактура не способна превратить исходный материал в нечто убедительное для аудитории: как не присыпай зияющие червоточины сахарной пудрой — уж слишком они глубоки... В советской истории есть целый пласт эпизодов, иллюстрирующих пагубность происходящего сегодня. Сильные мира, удивите мирозданье — выучите хоть один урок истории! Как Аральское море превратилось в пустыню Аралкум? Ещё в 1960-70-х годах специалисты Среднеазиатского НИИ предупреждали в докладах советское руководство, что забор воды из Амударьи и Сырдарьи под хлопковые поля ведёт к катастрофическому обмелению, растёт засоление почв, остаются без воды рыболовецкие посёлки. Что сделало руководство? Засекретило документы, стреножило докладчиков и принялось славить трудовые достижения хлопкоробов. А к концу 1980-х, когда масштаб бедствия стало невозможно скрывать, море было уже не спасти. И чернобыльскую катастрофу мало что проигнорировали в зачатке — «не заметили» доклады инженеров и учёных, работавших со злополучным реактором, о его дефектах. Но замолчали и катастрофу — дали отмашку СМИ только через двое суток, что обернулось лишними дозами облучения для сотен тысяч людей, запоздалой эвакуацией, первомайскими демонстрациями под радиоактивным дождём и долгосрочным подрывом доверия к государству.

Сильные мира, удивите мирозданье — выучите хоть один урок истории❗ Вот — малая часть того, что не было адекватно освещено или замылилось в минувшие пять лет. В конце марта — начале апреля 2022 года официальные сообщения об отводе войск из-под Киева и Чернигова подавались как «жест доброй воли» во имя переговоров. Позднее, по мере стабилизации фронта, первоначальная формулировка де-факто сменилась иной логикой объяснения, породив долгую экспертную дискуссию о соотношении заявленных целей и реальных решений. В ноябре 2022-го решение об оставлении правобережной части Херсонской области последовало после месяцев публичной риторики о невозможности сдачи региона. Также с 2022 года ограничен доступ к массиву экономико-статистических данных: перестали публиковаться сведения об объёмах добычи нефти, экспорте трубопроводного газа, закрылась детализация исполнения бюджета по ряду разделов. А ежедневные сводки Минобороны сосредоточились на наносимом противнику уроне при отсутствии регулярных данных о собственных потерях. О разливе в Керченском проливе в декабре 2024 года мазута СМИ отрапортовали, но замолчали  масштаб долгосрочных экологических последствий и системных провалов в организации ликвидации. А в истинных причинах эпизоотии в 11 регионах России, вспыхнувшей в декабре прошлого года предпочли/ убоялись/ не решились разобраться — все СМИ как одно дали абсолютно не соответствующую реальности официальную информацию от Россельхознадзора о лютующих бешенстве и пастереллёзе. И мне, чтобы опубликовать в СМИ своё расследование (оно тут ), вскрывшее и доказавшее ящур, которым, на минуточку, болеют и люди, пришлось развернуть целую кампанию.

А ещё расхож такой пассаж — в свой адрес его слышу часто: «Обнажать проблемы государства во время войны в журналистских материалах — значит играть против государства!», а некоторые и вовсе отождествляют это с госизменой. Уясните: настоящий ущерб государству наносят те, кто создают проблемы, а не те, кто обнародует преступные прецеденты: замалчивание бьёт по безопасности сильнее, чем любой честный материал. Невообразимое сложилось положение: те, кто стоит на нормах глобальной морали и действующего законодательства, выставляются дураками и вредителями, а творящие беззаконную дичь — чуть ли в почёте❗ К ним — на «вы» и шёпотом, с благоговением. А УК, предусматривающий наказание, например, за скрытие информации о тех же ЧС и эпидемиях — шутка что ли❓

Словом, несоответствий между риторикой и действительностью накопилось уже столько, что игнорировать их стало невозможно даже тем, кто работал спустя рукава — настолько всё явно. А для меня отражение действительности и только действительности — в принципе суть деятельности, миссия! И цель моей работы — не ударить по системе, а обнажить деструктивные процессы с целью открыть на них глаза компетентным в их решении для разрешения же. Это — правильно, и именно практическим влиянием должны измеряться ценность и успех каждого аналитического материала. Но это — в идеальной модели,  в которой адресат анализа видит в нём инструмент для исправления ситуации, а не угрозу для себя. И учитывая посадки пачками то генералов, то региональных чиновников, очевидно, почему — угрозу.

Но бороться-то оно, конечно, сподручнее именно с обличителями. Примерно с той же эффективностью, что и лечить головную боль гильотиной. Как бы однажды не пришлось разбираться с последствиями государственного масштаба в авральном порядке...Или — катапультироваться. Да, остр вопрос: кому и что в действительности необходимо в государстве российском. Если наблюдаемое положение дел — сознательно реализуемая модель, а не череда ошибок различной этимологии, то речь следует вести о целенаправленном разложении страны изнутри. Где загашенные медиа — главный инструмент. Их бездыханность играет на руку адептам идей, пагубных для народа, но — вожделенных для них.

⭐Ирина Альшаева, журналист , военно-политический аналитик, писатель ⭐

#журналистика #медиа #сми #звезда #аналитика #сво #правда #иринаальшаева #политика #расследование

🔺Вопрос о причине отсутствия моих аналитических материалов и планах вернуться к «настоящей журналистике» — закономерен. Спасибо, что интересуетесь. Отвечаю.
‎
‎Нет у нас ни настоящей журналистики, ни её оплотов.
‎
‎Во-первых, это всё требует независимости, но по-настоящему независимых площадок быть просто не может. В условиях, когда рекламный рынок сжат, а основные рекламодатели аффилированы с государством или крупными корпорациями, редакции вынуждены либо зависеть от грантов, либо от бюджетных вливаний, либо от лояльности владельцев. В любом из этих случаев редакционная политика  всегда оглядывается на источник финансирования. А кто платит, тот и заказывает музыку.
‎
‎Во-вторых, законодательство сформировало такую систему рисков, при которой публикация добротного, правдивого и, как следствие, непременно неудобного  аналитического материала грозит редакции не просто штрафом — много чем. И история с попытками опубликовать мое расследование  живодёрни — яркий пример и подтверждение. Я здесь говорю о закулисье процесса — его являть не буду, но просто взять и опубликовать — не работает, одной лишь воли на то редакции — сильно не достаточно. А в целом, в нынешних правовых условиях редакторы и юристы неизбежно занимаются самоцензурой, а то и — вычищением из текстов всего, что может быть истолковано расширительно. В результате аналитика превращается в безопасный пересказ официальной повестки с элементами политологического жаргона. Не моя — да, не моя. Но это, естественно, огромное исключение из этой захватывающей тенденции. И запроса на такой контент просто не существует. Мне активно советуют делать своё СМИ — ну, ребят. Не будем здесь раскладывать этот процесс с точки зрения медиаменеджмента, но на своё, тем более, с понятным нам его вектором, нужна масса всего: от ресурсов, обеспечивающих контент и конкурентоспособность, до крыши. И абсолютно нет гарантий, что такую экзотику не закроют в день открытия. Смеёмся горько.
‎
‎В-третьих, аналитика ценна только тогда, когда она приводит к изменениям: общественному резонансу, отставкам, пересмотру решений, привлечению виновных и тд. В то же время это — и один из маркеров истинной аналитики. Что же можно считать таковой и где она сегодня — вопрос вопросов, конечно. Но вы можете назвать хоть один проект, контент которого в эти пять лет РЕАЛЬНО привел к решению хоть одной социально или государственно значимой проблемы ну или запустил, прямо или опосредованно, этот процесс? Нет. И я — нет. Публикации, даже, о чудо, самой резонансной, не суждено стать движителем. Она либо игнорируется институтами, либо тонет в информационном шуме, либо становится геморром для автора, но — не обладает способностью хоть как-то отрикошетить в сторону решения описанной проблемы. Вот — крылатое юридическое правило: ищи тех, кому это выгодно. Если вы полагаете, что у нашего общероссиского разброда и шатания со всеми выливающимися последствиями нет выгодоприобретателей — увы. И до «проклятущих англосаксов» тут как семь вёрст до небес и все лесом!
‎
‎Моя же цель — не отработка времени/редакционого плана/пропаганда и тд, а каждый мой материал — не просто для поорать. Я смотрю на журналистику надпрофессионально и убеждена, что аналитический текст должен вскрывать проблему так, чтобы её нельзя было игнорировать, должен предлагать решение, менять общественное мнение и как апогей — запускать юридические или политические процессы. Если этого не происходит, контент бессмысленнен, сколько бы просмотров он не собрал.
‎
‎И просто глупо ждать сегодня от материалов изменения реальности — потому что управляется она закрытыми административными контурами и больше ничем. И аналитик в такой системе — не субъект влияния, а декоративный элемент, чьи тексты, да любого качества, если и нужны, то для поддержания видимости дискуссии, имитации ну, скажем, того же общественного участия, а в большинстве случаев — явление заранее согласованного «с кем надо» «чего надо».
‎
‎Именно поэтому на данный момент я не вижу смысла возвращаться к  журналистике, которая сегодня — не что иное, как сервисная обслуга корпоративных и ведомственных интересов. Я не желаю оказаться прикарманенным попкой-дураком, писать в стол или для галочки — не было этого никогда и не бывать такому. Моя цель единственна и неизменна ВСЁ РАВНО — влиять своими материалами, имеющими все на это шансы, исходя из их глубины, качества и явленных рациональных зёрен, на порочную действительность. Цель бесконечно далека, да: и это понимание меня посетило задолго до истории с расследованием. Просто теплилась, как это бывает, надежда. Мол, все равно буду писать, буду-буду, посмотрим-посмотрим! Посмотрели. В описании канала указано, что тут — аналитика, а в перерывах — творчество. Ушли на перерыв.
‎
‎⭐Ирина Альшаева, журналист, военно-политический аналитик, писатель⭐
‎
‎#сми #медиа #аналитика #ИринаАльшаева #журналистика