Приглашаем вас на поддерживающую встречу для женщин.

Тема: «Как перестать жить в режиме постоянного контроля»
С психологиней Лианой Натрошвили

Иногда контроль помогает нам чувствовать себя спокойнее: мы всё планируем, стараемся предусмотреть возможные проблемы, держим ситуацию и себя в руках. Но со временем постоянный контроль может стать источником напряжения и усталости.

На встрече поговорим о том, почему нам бывает так трудно отпустить контроль, откуда возникает потребность всё держать под контролем и что происходит, когда расслабиться кажется небезопасным.

📅 Дата: 19 августа (среда)
⏰ Время: 18:30
⏳ Длительность: 2 часа
📍 Место: будет объявлено после регистрации.

Участие бесплатное, донаты приветствуются.

Регистрация по ссылке : https://forms.gle/4GB8VchvofF2qU6B6

#НеМолчиУз #ПоддерживающиеВстречи

Петербуржец убил свою девушку и пытался растворить останки в кислоте

Амина приехала в Санкт-Петербург из Астрахани. Она познакомилась с 36-летним Михаилом Сафоновым, и они начали жить вместе. В социальных сетях их отношения выглядели как история любви: совместные фотографии, парные татуировки, кулоны, общий кот.

Но, по рассказам знакомых, за этой картинкой были проблемы. Амина рассказывала близким об абьюзивном поведении партнера и хотела расстаться. В какой-то момент она все же решила дать отношениям еще один шанс.

В ночь с 16 на 17 сентября 2024 года между ними произошел конфликт. По версии следствия, Сафонов убил Амину. После этого он попытался скрыть преступление, расчленил тело и поместил останки в бочку с кислотой. Затем уехал из Петербурга в Калининград. Позже его задержали. На заседании суда Сафонов полностью признал вину.

Следствие также сообщало, что после убийства он написал бывшей жене о случившемся, а затем попросил знакомого избавиться от бочки. Именно обращение бывшей жены в полицию стало одним из обстоятельств, которые помогли правоохранителям выйти на него.

Окончательный приговор и срок заключения музыканту Михаилу Сафонову, еще не вынесен: уголовное дело находится в стадии судебного разбирательства или следствия, а суды пока продлевали лишь меру пресечения в виде содержания под стражей.

История Амины напоминает нам, тревожные признаки насилия появляются не только в момент трагедии. Иногда они появляются намного раньше в контроле, ревности, угрозах, изоляции, страхе перед партнером.

Исакова Амелия

#НемолчиУз #насилиевмире

Летом 2026 года в социальных сетях стали вирусными видео, на которых женщины падают и получают травмы из-за слишком длинных и широких брюк Zara. Пользователи быстро окрестили модель «смертоносными штанами Zara».

Подобные случаи привлекли внимание к тому, как создается массовая женская одежда. При разработке коллекций многие бренды ориентируются на моделей с пропорциями, которые нередко отличаются от фигур большинства покупательниц. В результате вещи, эффектно выглядящие на подиуме или в рекламной кампании, могут оказаться неудобными и даже небезопасными в повседневной жизни.

История с брюками Zara — лишь один из примеров более широкой проблемы. На протяжении десятилетий женская мода ставила эстетику выше комфорта и свободы движения. Высокие каблуки повышают риск падений и деформации стопы, узкие юбки-карандаши ограничивают длину шага, а исторические корсеты сдавливали грудную клетку и затрудняли движение.

Исследователи моды и гендерных практик отмечают, что подобные элементы одежды отражают культурные представления о женственности, в которых привлекательность связывается с хрупкостью, сдержанностью и ограниченной подвижностью. В таком случае ограничения становятся не случайным побочным эффектом дизайна, а частью эстетического идеала.

Компания Zara публично ситуацию не комментировала и продолжает продавать эту модель как один из бестселлеров сезона. Специалисты советуют покупательницам укорачивать брюки у портного. По сути, это означает, что ради безопасного ношения популярной модели женщинам приходится адаптировать одежду под себя уже после покупки.

Подготовила Фарида Алиева

#НеМолчиУз

Блиц опрос с Мутабар Хушвактовой (@urikguli), — экоактивисткой и блогеркой, героиней нового выпуска, которая говорит об экологических проблемах открыто и просто.

В интервью мы поговорили о том, почему экология касается каждого, о чувстве бессилия, рискованных пикетах, блокировках, уязвимости и о людях, которые постепенно объединяются вокруг общей проблемы.

Так почему же экология — это вопрос нашей повседневной жизни? Смотрите выпуск YouTube-канале NeMolchi по ссылке.

Продакшн: MEZARCHILD

#НеМолчиУз #героини_немолчи

Иногда материнство — это тихий, нарастающий ужас, о котором не принято говорить вслух, пока не произойдет катастрофа.
⠀
Ранним январским вечером в тихом городке Даксбери 35-летняя Линдси Клэнси — бывшая медсестра родильного отделения и мать, которую близкие называли исключительно заботливой и любящей — отправила мужа за едой и лекарствами. Пока его не было, она задушила эспандерами троих своих детей: пятилетнюю Кору, трехлетнего Доусона и восьмимесячного Каллана. После этого она порезала себе запястья и шею и выпрыгнула из окна второго этажа. Дети погибли, а сама Линдси выжила, но в результате падения осталась парализована ниже груди и теперь навсегда прикована к инвалидному креслу.
⠀
Послеродовой психоз — это редкое, но крайне опасное психиатрическое состояние. В отличие от послеродовой депрессии, психоз полностью разрывает связь человека с реальностью. Он сопровождается галлюцинациями, бредовыми идеями, тяжелой бессонницей и голосами в голове, которые воспринимаются как прямой и непререкаемый приказ (в случае Линдси голос в голове шептал: «Это твой последний шанс. Убей детей, чтобы убить себя»). Это не «нежелание быть матерью» — это тяжелейший сбой биохимии мозга.
⠀
Кейс Линдси страшен тем, что она пыталась предотвратить трагедию: почти 20 обращений к врачам, добровольная госпитализация, свыше десятка препаратов и два звонка на горячую линию ASPIRE, где ей отказали. Врачи не разглядели психоз, списав всё на тревожное расстройство, и отправили домой.
⠀
Сейчас Линдси грозит пожизненный срок без права на досрочное освобождение. Суд превратился в пытку для физически и ментально разрушенного человека: парализованная ниже груди, она сидит на заседаниях в инвалидном кресле, а слушания регулярно прерывают из-за ее нервных срывов и плача во время показаний судмедэкспертов.
⠀
Защита просила о «разделенном суде» (чтобы сначала установить сам факт, а затем рассматривать только вопрос вменяемости), но прокуратура настояла на стандартном жестком процессе.
Система, которая не смогла распознать болезнь и защитить семью, теперь с полной карательной мощью судит женщину, чья жизнь и так полностью разрушена.
⠀
В Узбекистане новости о том, как мать бросается с детьми в реку, выбрасывается в окно или убивает детей ножом, также регулярно появляются в сводках. Общество сразу клеймит женщину «монстром», а суд выносит суровые приговоры, практически не беря в расчет послеродовые психические расстройства.
⠀
В нашем менталитете институциональная слепота усугубляется социокультурным давлением.
От молодой келин требуют идеального быта, ухода за ребенком и послушания, игнорируя ее истощение. Жалобы на тревогу и бессонницу считываются как каприз, а визит к психиатру табуирован: диагноз грозит осуждением семьи и махалли.
⠀
Патриархальное общество и карательная система правосудия охотно возлагают на женщину всю полноту ответственности за материнство, но абсолютно не готовы ее защищать.
⠀
Материнство возводится в ранг сакрального долга, но как только у женщины рушится ментальное здоровье, она остается один на один с патологией. Система сначала игнорирует сигналы SOS, заставляя соответствовать картинке «счастливой матери», а когда происходит трагедия — мгновенно превращается из равнодушного наблюдателя в жестокого палача, судящего сломленного и больного человека.
⠀
Послеродовой психоз — это диагноз, а не моральное падение. Пока общество и закон будут видеть в этих трагедиях лишь «личную злобу», а не результат отсутствия диагностики и помощи, женщины и их дети будут продолжать становиться жертвами этого молчания.
⠀
Minimizary
⠀
#НеМолчиУз