Гендерный разрыв в данных — это когда исследования, статистика и проекты в основном опираются на мужской опыт. Мужчина считается «нормой», а женский опыт часто игнорируется или упрощается.

Последствия ощутимы в разных сферах. В медицине лекарства и методы лечения десятилетиями проверяли в основном на мужчинах, из-за чего побочные эффекты у женщин встречаются чаще, а диагнозы ставят с опозданием или ошибкой. В сфере безопасности краш-тесты проводили на манекенах «среднего мужчины» — поэтому у женщин в авариях выше риск тяжёлых травм. Даже спецодежда и средства защиты зачастую не учитывают их физиологию.

В технологиях перекос тоже заметен: системы распознавания речи хуже воспринимают женские голоса, алгоритмы машинного обучения перенимают предвзятости исходных данных и закрепляют их. В экономике и политике обычно не считают неоплачиваемый труд женщин — уход за детьми, домом, заботу о пожилых, — хотя именно он позволяет функционировать обществу и экономике. В итоге реальный вклад женщин остаётся «невидимым».

Сократить этот разрыв можно только через системный сбор данных, где учитываются пол, возраст, социальный статус и другие характеристики. Это даёт возможность создавать политику и технологии, которые отражают реальность, а не искажённый усреднённый «мужской стандарт».

Внимание к проблеме привлекла книга Кэролайн Криадо Перес «Невидимые женщины», где на множестве примеров показано, как отсутствие женских данных влияет на жизнь и здоровье миллионов.

#НеМолчиУз #матчасть

Care Penalty — «экономическое наказание за уход» — это экономические потери, которые женщины несут из-за того, что именно на них в основном ложится забота о детях, пожилых и доме.

Эти потери накапливаются постепенно. Женщины чаще берут длительные отпуска, переходят на неполный день или временно выходят с рынка труда. У них замедляется карьерный рост, меньше возможностей для повышения, ниже зарплаты, а к старости формируется меньший пенсионный капитал. Часто они выбирают профессии с «гибким графиком» — например, в образовании или сфере услуг, — которые структурно оплачиваются ниже, чем «мужские» отрасли.

Care Penalty не совпадает с Gender Pay Gap, но тесно связано. После рождения ребёнка женщины сокращают занятость, а мужчины, наоборот, увеличивают рабочее время. За это они нередко получают так называемую «отцовскую премию» — дополнительные бонусы или карьерные преимущества, основанные на представлении, что мужчина теперь «кормилец».

В итоге общество получает двойной эффект: неоплачиваемый труд женщин остаётся невидимым, а их оплачиваемый труд обесценивается.

Снизить Care Penalty можно только через системные меры: оплачиваемые и обязательные отпуска для отцов, доступная сеть детских садов, служба ухода за пожилыми, гибкие формы занятости, при которых карьера не ставится на паузу. Тогда забота перестаёт быть исключительно женской обязанностью и превращаться в экономический минус.

#НеМолчиУз #матчасть

Feminist Fact-Checking — «феминистская проверка фактов» — это метод критического анализа информации и медиа, который показывает, как в текстах, новостях или исследованиях воспроизводятся гендерные стереотипы и предвзятости.

Её задача не сводится к простому «правда или ложь». Речь идёт о том, какие рамки формируют нарративы, чьи голоса остаются слышимыми, а чьи — невидимыми, и как это влияет на восприятие неравенства.

Примеры:
— В новостях о насилии акцент делают на одежде жертвы — это виктимблейминг, который перекладывает ответственность на женщину.
— В политике СМИ обсуждают внешний вид и семейное положение женщины-кандидата, вместо её программы — явный гендерный уклон.
— В экспертизе цитируют только мужчин, игнорируя женщин-специалисток, — в результате женская экспертиза исчезает из публичного поля.
— В технологиях продукт называют «сложным для пользователей», хотя на самом деле он создан под параметры мужского тела как «нормы» (gender data gap).

Эта практика редко используется в крупных медиа: на неё уходит больше времени, редакции боятся обвинений в «политизации» и нередко сами воспроизводят предвзятости. Чаще всего feminist fact-checking применяют независимые активисты, исследователи и инициативные проекты, чтобы разоблачать стереотипы, показывать невидимые механизмы дискриминации и развивать медиаграмотность.

#НеМолчиУз #матчасть

Unpaid Care Work Valuation, или «оценка неоплачиваемого труда по уходу», — это подход, который делает видимым труд, без которого невозможно существование общества, но который остаётся вне экономики.

Уход за детьми, пожилыми и больными, приготовление пищи, уборка, стирка, покупки, организация быта — всё это поддерживает работоспособность и здоровье людей, но в статистике и в ВВП этот труд не отражён.

Экономисты предлагают разные способы посчитать его ценность. Иногда рассчитывают, сколько стоило бы нанять одного человека, выполняющего все обязанности по дому, или сколько пришлось бы платить отдельным специалистам: няне, сиделке, повару, уборщику.

Иногда берут за основу упущенный доход — те деньги, которые мог бы заработать человек на своей профессии, если бы не занимался уходом. Ещё один подход — оценка исходящих затрат: стоимость ресурсов, оборудования и средств, необходимых для ухода.

Результаты таких подсчётов впечатляют: если учитывать неоплачиваемый труд, его вклад может достигать половины ВВП страны. Это меняет представление о том, как устроена экономика, и становится аргументом в пользу инвестиций в инфраструктуру заботы — доступные детские сады, дома престарелых, социальные службы и гибкие формы занятости.

Особое значение метод имеет в гендерном измерении. Исследования показывают, что женщины тратят на уход в два-три раза больше времени, чем мужчины. Это ограничивает их карьерные возможности, снижает доходы и влияет на пенсии, закрепляя долгосрочный экономический разрыв. Оценка неоплачиваемого труда переводит эту невидимую нагрузку в цифры, которые невозможно игнорировать при анализе и формировании политики.

#НеМолчиУз #матчасть

Reproductive Justice Metrics, или показатели репродуктивной справедливости, — это способ оценивать не только доступ к абортам или контрацепции, но и весь набор условий, которые влияют на то, могут ли женщины свободно распоряжаться своим репродуктивным выбором.

В отличие от подхода «репродуктивные права», который сосредоточен в первую очередь на вопросе «иметь ли ребёнка или нет», концепция репродуктивной справедливости, созданная темнокожими активистками в США, включает три взаимосвязанных права: не иметь детей — это значит, что должен быть реальный доступ к абортам, контрацепции и сексуальному образованию; иметь детей — значит, что должно быть лечение бесплодия, поддержка материнства, охрана здоровья; и воспитывать детей в безопасности — это уже вопрос достойного жилья, питания, медицины, защиты от дискриминации и насилия.

Метрики репродуктивной справедливости помогают понять, как всё это работает на практике. Они фиксируют уровень материнской смертности, различия в здоровье между разными социальными и этническими группами, доступность дородового и послеродового ухода. Они показывают, насколько легко и безопасно женщины могут получить контрацепцию и аборты, есть ли на карте страны «пустые зоны», где таких услуг нет, насколько они доступны по цене. Отдельно оцениваются случаи насильственных практик вроде принудительной стерилизации. Метрики учитывают и социальные условия: хватает ли детских садов, безопасного жилья, продовольственной безопасности, не живут ли семьи в районах с высоким уровнем загрязнения, что особенно часто затрагивает бедные и уязвимые сообщества.

Такая система показывает, что репродуктивный выбор женщин никогда не существует в вакууме. Это не только «личное решение», а результат того, какие социальные и экономические барьеры стоят перед женщиной: бедность, расовая и гендерная дискриминация, неравный доступ к здравоохранению и базовой инфраструктуре. Метрики делают эти барьеры видимыми и позволяют измерить, где именно и в чём проявляется несправедливость.

#НеМолчиУз #матчасть

Телесная автономия — право каждого человека самостоятельно распоряжаться своим телом, включая принятие решений о сексуальности и репродукции без давления, насилия и принуждения. Это фундаментальная основа гендерного равенства и реализации прав человека. В докладе ЮНФПА говорится, что почти половина женщин в 57 странах мира лишена права самостоятельно решать, обращаться ли за медицинской помощью, пользоваться контрацептивами или согласиться на секс. Нарушения телесной автономии включают изнасилование, принудительную стерилизацию, навязывание брака с насильником, ограничения в передвижении и другие формы жестокого обращения.

Например, в ряде стран распространены законы, позволяющие мужчине избежать ответственности за изнасилование, если он женится на жертве, а в некоторых государствах отсутствует законодательство, признающее изнасилование в браке. Часто женщины сталкиваются с экономическим, психологическим и социальным давлением, которое подрывает их способность принимать самостоятельные решения о собственном теле.

Телесная автономия выходит за рамки права «иметь или не иметь детей»: она включает право выбирать отношения, получать информацию и услуги без дискриминации, насилия. Недостаток свободы в этом вопросе снижает возможности женщин и девочек в других сферах жизни, ограничивает их здоровье, образование и профессиональное развитие. При этом нарушение телесной автономии не затрагивает только отдельно взятую женщину — это системная проблема, связанная с патриархальными структурами и дискриминацией. Например, женщины коренных народов и этнических меньшинств часто принудительно стерилизуются в рамках государственных программ, что является грубым нарушением прав тела и личности.

Пример экстремального нарушения телесной автономии — случай Айзады Канатбековой, убитой за отказ выйти замуж и контролирующей свои репродуктивные решения. Такой уровень жестокости встречается во многих странах, отражая глобальное недооценивание права женщин на контроль над собственным телом.

Таким образом, телесная автономия — это не только юридическое право, но и реальная возможность жить без угроз, получать необходимую медицинскую помощь, контролировать собственную сексуальность и репродукцию. Ее обеспечение требует изменений и в законах, и в социальных нормах, и в образовании, а также активного вовлечения всех членов общества, включая мужчин, в борьбу за гендерное равенство.

#НеМолчиУз #матчасть

Язык сексуализированного насилия и эксплуатации детей (The Language of Child Sexual Abuse and Exploitation)

Мэри Гроу Лири

Точное использование языка в вопросах насилия и эксплуатации детей помогает донести масштаб причиняемого им вреда и показывает, насколько серьёзно общество относится к подобным преступлениям. К сожалению, в современных дискуссиях об этих нарушениях такая ясность встречается редко.

Термины, связанные с насилием и эксплуатацией детей, зачастую первыми формируются средствами массовой информации. При этом медиа предпочитают сенсационный, броский язык вместо точных формулировок, чтобы привлечь внимание зрителей или читателей. Кроме того, эти выражения могут формироваться различными группами интересов, которые вовсе не ставят целью правильное обозначение реального положения жертв. В дальнейшем подобная неопределённость в языке переходит не только в сферу национальных политических дискуссий, но и в обсуждение преступлений, законов и юридических санкций. Это способно породить путаницу и привести к непредвиденным правовым и социальным последствиям.

Потребность в языке, который точно и ясно отражает события, характерна не только для тематики сексуализированного насилия и эксплуатации детей. Необходимость в точности существует во многих сферах. Иногда это требование обусловлено практическими причинами, иногда — концептуальными. Примеры из разных областей демонстрируют, насколько важно использовать ясный и корректный язык.

Полный текст статьи доступен на нашем сайте на узбекском языке:
https://nemolchi.uz/wp-content/uploads/2025/09/bola_jinsiy_zoravonligi_tili_m_g_leary.pdf

Настоящая статья переведена на узбекский язык с разрешения профессора Мэри Гору Лири. Перевод подготовлен в рамках независимого медиапроекта Nemolchi.uz, направленного на борьбу с гендерным насилием в Узбекистане, при поддержке Посольства Швейцарии.

#НеМолчиУз #матчасть

Репродуктивное принуждение — это форма насилия, при которой один человек пытается контролировать репродуктивные решения другого, чаще всего женщины, без её согласия. Это может выражаться в отказе партнёра использовать контрацепцию или в саботаже (например, прокалывании презерватива, уничтожении таблеток), в принуждении забеременеть или сделать аборт, психологическом давлении и угрозах. Такое принуждение подрывает право женщины на телесную автономию и самостоятельный выбор.
⠀
Примеры репродуктивного принуждения включают ситуации, когда партнёр специально отказывается использовать презерватив или тайно снимает его во время секса, чтобы вызвать беременность против воли женщины.
Иногда партнеры оправдываются тем, что презервативы им «не подходят», или говорят: «Ну, мне это не подходит, эффект не тот».
⠀
Бывают случаи, когда женщине угрожают разрывом отношений, если она не согласится забеременеть. Иногда партнер или родственники дезинформируют женщину или скрывают от неё информацию о её правах и доступных методах контрацепции. В одном случае женщина рассказывала, что муж постоянно ждал её после визитов к врачу и забирал таблетки, чтобы она не могла предохраняться и всегда была беременна. Такие действия часто сопровождаются эмоциональным и физическим насилием.
⠀
Репродуктивное принуждение не ограничивается личными отношениями. Государственные ограничения права на аборт и контрацепцию тоже могут быть формой системного репродуктивного насилия, когда женщины лишаются возможности выбирать самостоятельно. В обществе существует давление с вопросами типа «Когда замуж?», «Когда детей?», что также влияет на свободу женщин.
⠀
Последствия репродуктивного принуждения серьёзны: женщины сталкиваются с потерей контроля над своим телом, ухудшением здоровья из-за нежеланных беременностей, психологическими травмами, включая тревожность, депрессию и посттравматическое стрессовое расстройство. Психологи отмечают, что эффект от такого насилия часто не меньше, чем от других форм злоупотребления и домашнего насилия.
⠀
Репродуктивное принуждение — это скрытая форма насилия, которую часто трудно распознать и которая нуждается в повышении осведомлённости среди медицинских работников, социальных служб и общества в целом, чтобы защитить право женщин на самостоятельный репродуктивный выбор.
⠀
#НеМолчиУз #матчасть

Двойное бремя — это ситуация, при которой женщины одновременно несут ответственность за оплачиваемую работу и за неоплачиваемый домашний труд и уход за членами семьи. Несмотря на то что большая часть женского труда в семье носит невидимый характер и не отражается в официальной экономике, он требует значительных физических и эмоциональных усилий.

Двойное бремя проявляется, когда женщина после рабочего дня продолжает выполнять основную часть домашних дел: готовит, убирает, заботится о детях, пожилых родственниках или больных. Это приводит к хронической усталости, стрессу, ограничению времени на саморазвитие, отдых и участие в общественной жизни. Например, исследование в разных странах показывает, что женщины тратят в среднем в два-три раза больше времени на домашний уход, чем мужчины, даже если работают на полной ставке.

Эта ситуация напрямую связана с сохраняющимися гендерными стереотипами, где домашние обязанности считаются «женской» сферой, а мужчины не всегда участвуют в ней равноправно. Двойное бремя усиливает экономическое и социальное неравенство, снижая возможности женщин в карьерном росте и финансовой независимости. Оно также влияет на психологическое здоровье, повышая риск выгорания и депрессий.

Примером может служить сотрудница офиса, которая вынуждена уехать раньше с работы, чтобы забрать детей из детсада и заняться домашними делами, тогда как её коллеги-мужчины могут работать дольше и меньше мысли о быте. Подобное неравенство отражается на зарплатах, пенсионных накоплениях и возможностях карьерного продвижения женщин.

Для решения проблемы необходимы системные меры: политика по поддержке равного распределения домашнего труда, создание инфраструктуры ухода (садики, услуги по уходу), изменение культурных норм и увеличение роли мужчин в домашнем труде. Признание экономической ценности неоплачиваемого ухода — ключ к более справедливому обществу.

#НеМолчиУз #матчасть

Феминистская эпистемология — это подход к знанию, который рассматривает, как гендер и социальные структуры влияют на производство и восприятие знаний. В отличие от традиционных представлений об «объективности» и «универсальности» знания, феминистская эпистемология признает, что знания всегда контекстуальны и зависят от позиции того, кто их производит. Этот подход подчёркивает важность включения опыта женщин и маргинализованных групп в научные исследования и критикует исключение их голоса из основной научной дискуссии.
⠀
Феминистская эпистемология выявляет, как патриархат и другие формы власти влияют на структуру знания, способствуют подростворению предвзятостей и поддерживают неравенство. Она обращает внимание на то, что традиционные методы исследования часто игнорируют социальные и гендерные факторы, недооценивают эмоциональную и телесную сторону опыта, а также закрепляют существующие стереотипы. Например, медицинские исследования долгое время проводились преимущественно на мужских организмах, что приводило к неполной информации о женском здоровье.
⠀
Применение феминистской эпистемологии расширяет понимание истины и даёт инструменты для переосмысления научного знания так, чтобы оно стало более инклюзивным и справедливым. Это помогает увидеть системные барьеры, которые мешают женщинам участвовать в науке и образовании, а также выработать новые методы исследования, учитывающие междисциплинарность и личный опыт.
⠀
Примером может служить критика традиционной медицины в вопросах женского здоровья — благодаря феминистской эпистемологии стали популярны исследования проблем, ранее игнорировавшихся, таких как эндометриоз или постродовая депрессия. Она также стимулирует пересмотр образовательных программ, делая их более открытыми к вопросам гендера и социальной справедливости.
⠀
Таким образом, феминистская эпистемология не только расширяет научное знание, но и служит инструментом борьбы с социальным неравенством и дискриминацией, меняя устоявшиеся парадигмы и создавая пространство для новых голосов и перспектив.
⠀
Подготовила Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #матчасть

В СМИ женщины часто изображаются через призму внешности, семейных ролей или эмоциональной слабости, что ограничивает их возможности в общественной жизни и укрепляет патриархальные взгляды.

Мужские образы, напротив, чаще связаны с властью, рациональностью и активностью. Такое распределение ролей формирует у аудитории представление о различных «правильных» ролях для полов.
⠀
Примеры гендерного предвзятости в медиа включают несбалансированное освещение женщин в профессиональных достижениях, где внимание уделяется не компетенциям, а внешним параметрам. В новостных репортажах о женщинах нередко присутствует акцент на личной жизни, в то время как достижения мужчин преподносятся как основной сюжет. Политикесс часто оценивают с точки зрения их внешнего вида или эмоционального состояния, тогда как мужчин — по деловым качествам.
⠀
Это не только усиливает дискриминацию, но и ограничивает женский голос в публичном пространстве, формируя барьеры для гендерного равенства.

Например, исследование показало, что журналистки сталкиваются с бóльшим уровнем онлайн-агрессии и сексизма, что снижает их активность и возможность влияния.
⠀
Гендерный сдвиг в медиа требует системных изменений: соблюдения стандартов равного освещения, повышения осведомленности редакций и аудитории, а также создания инклюзивного медийного контента.

Образовательные программы по критическому восприятию медиа и саморегуляция в журналистике могут помочь уменьшить влияние гендерных стереотипов и сделать медиа более справедливыми и многогранными.
⠀
#НеМолчиУз #матчасть

Неформальный уход — это уход за больными, пожилыми, детьми, который осуществляется без официального трудоустройства и оплаты, обычно родственниками или близкими. Этот труд имеет огромную социальную и экономическую ценность, но часто остаётся невидимым и неучтённым в официальной статистике и политике.

От 53% до 68% всех семейных или неформальных опекунов — женщины, что создаёт дополнительную нагрузку помимо их профессиональной и семейной ответственности. Примером может служить мать, ухаживающая за ребёнком с инвалидностью, или дочь, заботящаяся о престарелой матери, при этом не получающая за это никакой зарплаты или социального обеспечения.

Неформальный уход влияет на экономическую зависимость женщин, снижает их возможности для карьерного роста и негативно сказывается на здоровье из-за физического и эмоционального напряжения. Это приводит к потере доходов, упущенным повышением по службе и выбору низкооплачиваемых работ для совмещения с уходом. Отсутствие системной поддержки, такой как доступ к социальным службам и гибкому графику работы, усугубляет эту проблему.

Для решения важно признать неформальный уход как значимый труд, улучшить социальные гарантии для опекунов, стимулировать участие мужчин в уходе и развивать инфраструктуру поддержки — детские сады, дневные центры, программы помощи пожилым и больным.

Подготовила Minimizary

#НемолчиУз #матчасть

Сотни лет литература создавалась мужчинами и по большей части для мужчин. Женские судьбы в ней описывались через патриархальную оптику, а писательницы нередко выходили в свет под мужскими псевдонимами — иначе шансов опубликоваться почти не было. Сегодня женских голосов в литературе становится больше, и они переосмысляют то, что раньше считалось само собой разумеющимся.
Сегодня разбираем «Анну Каренину».

В романе три главные женские фигуры, и каждая занимает своё место в системе координат XIX века. Анна не хочет быть только женой и матерью — она ищет собственное счастье, живёт с желаниями и волей, которые общество за женщиной не признаёт. Именно это ей не прощают. Кити проходит одобренный путь: влюблённость, разочарование, взросление, замужество, материнство — всё в нужном порядке, всё в рамках нормы. Долли существует в другом регистре: она знает об изменах мужа, терпит, держит семью на себе и приносит себя в жертву. Три судьбы — три варианта того, как женщина могла существовать в этой системе.

Стива Облонский изменяет жене — и продолжает жить как ни в чём не бывало. Ходит в свет, обедает с друзьями, сохраняет репутацию и положение. Анна уходит к другому — и оказывается постепенно вытесненной отовсюду. Свет закрывается, старые знакомые отворачиваются, даже те, кто сам не без греха. Развод ей недоступен на её условиях — закон на стороне мужа. Сына она теряет. Вронский, при всей искренности чувств, живёт в мире, где у него есть опции, которых у неё нет. С феминистской точки зрения её гибель — не наказание за грех и не «логика сюжета», а закономерный итог для женщины, которую система последовательно лишила всех выходов.

Судьбы двух героинь Анны и Кити выстроены как контраст. Кити счастлива — но это счастье достигнуто полным соответствием тому, чего от неё ждут. Анна пытается жить иначе — и платит за это всем. В этой логике роман невольно формулирует правило эпохи: безопасен только путь подчинения.

«Анна Каренина» — это роман о системе, в которой у женщины нет права выбирать свою судьбу. Толстой написал одну из самых пронзительных историй о женской несвободе — и при этом искренне считал, что женщине в этой несвободе самое место.

Его взгляды на женщин не были просто «взглядами своего времени», которые принято списывать на эпоху. Толстой активно их отстаивал. В «Крейцеровой сонате» он договорился до того, что женщина, которая хочет нравиться мужчинам, по сути провоцирует насилие против себя. Это не подтекст — это буквально то, что там написано.

Трактат «Что такое искусство?» и его дневники добавляют деталей: женский ум он ценил невысоко, женскую сексуальность считал источником чуть ли не всех социальных проблем, а идеалом полагал целомудрие — желательно всеобщее.
При этом сам он в молодости активно посещал публичные дома, имел связи с крестьянками в собственном имении, и одну из них — Аксинью — описал в дневнике с нескрываемым удовольствием. Детей от неё он не признал.

Потом женился на Софье Берс, которая была моложе его на 16 лет, родила 13 детей, переписала от руки «Войну и мир» несколько раз и вела всё хозяйство Ясной Поляны. В старости Толстой увлёкся идеями об отречении от собственности — и попытался переписать завещание так, чтобы лишить семью авторских прав. Софья была в числе пострадавших.

Парадокс в том, что именно этот человек создал Анну Каренину — персонажа, который работает как обвинение всему, во что Толстой верил.

А что думаете вы?

Источник: тгк tineodnaru

#НеМолчиУз #матчасть

В 1974 году французская писательница Франсуаза д’Обонн в книге «Феминизм или смерть» сформулировала идею о том, что экологический кризис и угнетение женщин имеют общий источник. По ее мнению, патриархальная система одинаково относится и к природе, и к женщинам как к ресурсу, который можно эксплуатировать.

В 1980-е годы, на фоне роста экологической повестки и после Чернобыльская авария, а также усиления феминистского движения, эта идея получила широкое распространение. Так сформировался экофеминизм, направление, объединившее экологическую и феминистскую повестки.

Экофеминизм стремится к более гармоничным отношениям между людьми и природой, а также между женщинами и мужчинами. Его сторонницы считают, что равноправие и отказ от жестких иерархий могут снизить уровень дискриминации и способствовать решению экологических проблем. Среди заявленных целей защита окружающей среды, критика милитаризации, осторожное отношение к ядерной энергетике, а также сохранение природных ресурсов и сельского хозяйства.

Кроме того, обеспокоенность вызывал научный прорыв в сфере искусственного оплодотворения в 1980-е годы. С точки зрения экофеминисток, таким образом патриархат стремится контролировать репродукцию. Природный опыт материнства, по их мнению, переходит под искусственный контроль.

Хотя экофеминизм был популярен в 1980-е годы, он подвергался критике, в том числе со стороны самих женщин. Это направление часто ставит в центр своей философии «природную» склонность женщин к гармонии с природой, в то время как мужчинам приписывается дисбаланс и тяга к разрушению.

Когда экофеминистки пишут об «особой связи» женщины с природой, о «матери земле» и интуитивной экологической чувствительности, они рискуют закрепить те же патриархальные стереотипы, которые веками ограничивали женщин сферой ухода, домашнего труда и эмоций, отдаляя их от образования, науки и политики.

Критики, включая Джанет Билль, отмечали, что культурный экофеминизм может мистифицировать женщин, романтизировать «природное» и вытеснять их из сфер науки и технологий, одновременно закрепляя за мужчинами рациональность и рассудительность.

Сегодня, когда экологический кризис становится все острее, а борьба женщин за права продолжается, экофеминизм может пережить новую волну интереса и стать одним из инструментов переосмысления этих проблем.

Несмотря на спорность отдельных положений, экофеминизм поднимает важную мысль. Невозможно освободить женщин в мире, где продолжается эксплуатация природы. И невозможно защитить планету без изменения гендерных порядков.

Подготовила Фарида Алиева

#НеМолчиУз #матчасть #ликбез

Когда говорят о насилии в отношении женщин, обычно имеют в виду его самые тяжелые проявления — побои, изнасилование, убийство. Но насилие редко начинается с этого. Прежде чем оно принимает физическую форму, оно существует долго и незаметно — в словах, нормах, молчании. Именно это объясняет модель, которую исследователи называют «пирамидой насилия».

Пирамида насилия — это концептуальная модель, разработанная в рамках изучения гендерного насилия. Она показывает, как различные формы насилия в отношении женщин взаимосвязаны и выстроены в иерархию: от едва заметных, привычных проявлений в основании — к наиболее тяжелым на вершине. Модель основана на научных теориях о связи между «легкими» и «тяжелыми» формами гендерного насилия: «легкие» формы из нижних уровней пирамиды создают почву для «тяжелых» форм из верхних уровней.

В основании пирамиды находятся структурное неравенство и укоренившиеся нормы — убеждение в том, что женщина по природе менее компетентна, менее значима, что ее место определено заранее.

Следующий уровень — повседневные микроагрессии. Это сексистские комментарии и шутки, исключение женщин из разговора, двойные стандарты, слатшейминг и виктимблейминг. Именно здесь находится то, что принято считать «несерьезным»: «ну это же просто шутка», «не обижайся», «ты слишком остро реагируешь».

В 2010 году исследователи Гранадского университета провели эксперимент с участием 109 студентов-мужчин. Одна группа прослушивала сексистские шутки, другая — нейтральные. После этого участникам предлагали оценить сценарии сексуального насилия. Результаты показали, что воздействие сексистского юмора повышает склонность к оправданию насилия в отношении женщин, особенно у тех, кто изначально демонстрировал враждебный сексизм.

Следующий уровень — харассмент, преследование и контроль. Около каждой пятой женщины в мире в какой-то момент жизни сталкивались со сталкингом — слежкой, преследованием, навязчивыми контактами, мониторингом передвижений. Классическое исследование показало, что в 76% случаев убийства женщины интимным партнером этому предшествовал сталкинг.

Выше расположен уровень психологического и экономического насилия. Психологическое насилие включает тактики запугивания и принудительной изоляции, экономическое — полный контроль над финансовыми ресурсами, запрет на работу или учебу, лишение доступа к деньгам. Эти формы насилия остаются наименее заметными и наиболее редко квалифицируются как насилие — как самими пострадавшими, так и правовыми системами.

И на самой вершине насилия находятся физическое и сексуальное насилие, вплоть до убийства. Статистика вершины пирамиды не позволяет считать ее редкостью. Почти каждая третья женщина в мире — около 840 миллионов человек пережила партнерское или сексуальное насилие на протяжении своей жизни, и эта цифра практически не изменилась с 2000 года. Только за 12 месяцев 2025 года 316 миллионов женщин подвергались физическому или сексуальному насилию со стороны интимного партнера.

Ключевой вывод модели состоит не в том, что каждая сексистская шутка автоматически приводит к насилию. Суть в другом, если мы хотим предотвратить гендерное насилие, необходимо вмешиваться на всех уровнях, включая «легкие» его формы. Сексистская шутка или комментарий могут казаться безобидными, но они являются частью вредоносной системы.

Общество, в котором женщину можно публично унизить «в шутку», не неся за это никаких последствий, — это общество, в котором насилие уже нормализовано. Сексуализированное насилие является физическим выражением лежащих в основе установок и убеждений, а они поддаются изменению.

Пирамида напоминает, что у насилия есть корни. И именно там, у основания, начинается его предотвращение.


Подготовила А. Курмычкина

#НеМолчиУз #ликбез #матчасть