CNN опубликовал результаты многомесячного расследования, вскрывшего существование закрытых онлайн-сообществ, где мужчины систематически обсуждают сексуализированное насилие над партнёршами, делятся инструкциями по применению седативных веществ и монетизируют записи преступлений.
Одна из центральных площадок — сайт, позиционирующий себя как «морально свободный» хостинг. На сайте обнаружено свыше 20 тысяч видео так называемого «sleep-контента» — роликов, на которых женщины находятся без сознания или под действием препаратов. Только за февраль платформа зафиксировала около 62 миллионов визитов. Материалы маркируются тегами #passedout и #eyecheck — последний отсылает к характерному жесту: мужчина поднимает веки женщины, демонстрируя её беспомощное состояние.
⠀
В закрытых чатах, в частности в группе под названием «Zzz», пользователи обсуждают конкретные вещества и дозировки. «Давно хочу сделать это с женой. Могу достать, но боюсь передозировки», — пишет один из участников. «Начинай с малого, это долгая игра — если не подействует, увеличивай дозу», — советует другой.
⠀
Часть участников транслирует насилие в прямом эфире за $20 с человека, принимая оплату криптовалютой. В разговоре с журналистом CNN один из них подтвердил, что зрители давали ему инструкции в режиме реального времени.
⠀
Этот тип насилия системно недооценён — жертвы нередко не помнят произошедшего, а те, кто помнит, часто не обращаются в полицию из-за стыда или недоверия к системе.
⠀
То, что описывает расследование CNN, — не девиация отдельных «плохих людей», а логичное следствие структур, в которых тело женщины исторически трактовалось как объект, находящийся в распоряжении мужчины. Особенно показательно, что большинство описанных случаев касается именно супружеских отношений: институт брака долгое время юридически исключал само понятие изнасилования внутри пары, и эта логика — «жена принадлежит мужу» — никуда не исчезла, она просто мигрировала в анонимные чаты.
⠀
Монетизация — принципиальная деталь: насилие встраивается в рыночную логику, приобретает товарную форму, а значит, получает и экономический стимул к воспроизводству.
Категория «sleep-контента» обнажает кое-что важное в самой эстетике такого насилия: ценность для участников представляет именно беспомощность, отсутствие субъектности жертвы. Это не случайная характеристика, а суть жанра. Женщина редуцируется до тела, лишённого воли, памяти и возможности сопротивляться.
⠀
Обычно в комментариях к материалам о насилии неизбежно появляется вопрос о поведении жертвы — что она сделала не так, где была, с кем, в каком состоянии. Здесь этот вопрос просто не работает. Мы писали о Жизель Пелико, которая была замужем, была дома, спала рядом с мужем, с которым прожила пятьдесят лет. Именно он, как выяснил французский суд, на протяжении девяти лет подмешивал ей транквилизаторы и приводил в дом незнакомых мужчин. Джоанна Янг в Великобритании находилась в той же ситуации — тринадцать лет, тот же механизм, тот же фасад обычной семьи. В Германии жена Фернандо П. шесть лет не знала, что происходит, пока спит. Более «правильного» поведения, чем у этих женщин, не существует — и насилие всё равно происходило. Это делает данные дела особенно показательными: они лишают привычную логику жертвообвинения какой-либо опоры.
⠀
Брак и совместный быт в этой логике не защищают женщину, а создают условия для насилия: постоянный доступ, знание привычек, возможность контролировать ситуацию. Когда Жизель Пелико сказала в суде, что считала себя счастливой и думала, что частые недомогания — от болезней, она описала не личную наивность, а то, как именно работает это насилие: оно невидимо.
⠀
Пока в Telegram-группах на семьдесят тысяч участников обсуждают дозировки, а платформы вроде собирают шестьдесят два миллиона визитов в месяц на «sleep-контенте», дело не в отдельных преступниках.
⠀
Дело в патриархальной структуре, которая их производит и защищает.​​​​​​​​​​​​​​​​
⠀
Подготовила Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #насилиевмире