Женщины в погонах: работа, где пол не имеет значения
Принято считать, что 14 января — это праздник мужчин. Но в силовых структурах нашей страны наравне с мужчинами служат и работают женщины. Они принимают сложные решения, занимают руководящие должности, выходят на опасные задания и несут ответственность за безопасность без скидок на пол.
Nemolchi.uz в который раз хочет подчеркнуть, что работа не выбирает пол. Профессия не имеет «мужского» или «женского» лица. И каждая женщина имеет право выбрать свой путь, даже если он кажется «нетипичным» или сопряжен с риском и давлением.
Особенно важно и ценно, что сегодня этому начинают уделять внимание и крупные СМИ. Так, Gazeta.uz к 14 января подготовила материал с интервью женщин, которые работают в силовых структурах, занимают высокие должности и выполняют опасную работу наравне с мужчинами. Это честные истории о службе, ответственности, выборе и внутренней силе.
Мы рады, что такие голоса становятся видимыми и услышанными. Потому что признание — это тоже шаг к равенству.
В карточках мы привели цитаты героинь материала,
а полную статью вы можете прочитать по ссылке https://www.gazeta.uz/ru/2026/01/14/women-in-military/
Подготовила: Заря Эргашева
#НемолчиУз #14января #ЗащитницыРодины
Принято считать, что 14 января — это праздник мужчин. Но в силовых структурах нашей страны наравне с мужчинами служат и работают женщины. Они принимают сложные решения, занимают руководящие должности, выходят на опасные задания и несут ответственность за безопасность без скидок на пол.
Nemolchi.uz в который раз хочет подчеркнуть, что работа не выбирает пол. Профессия не имеет «мужского» или «женского» лица. И каждая женщина имеет право выбрать свой путь, даже если он кажется «нетипичным» или сопряжен с риском и давлением.
Особенно важно и ценно, что сегодня этому начинают уделять внимание и крупные СМИ. Так, Gazeta.uz к 14 января подготовила материал с интервью женщин, которые работают в силовых структурах, занимают высокие должности и выполняют опасную работу наравне с мужчинами. Это честные истории о службе, ответственности, выборе и внутренней силе.
Мы рады, что такие голоса становятся видимыми и услышанными. Потому что признание — это тоже шаг к равенству.
В карточках мы привели цитаты героинь материала,
а полную статью вы можете прочитать по ссылке https://www.gazeta.uz/ru/2026/01/14/women-in-military/
Подготовила: Заря Эргашева
#НемолчиУз #14января #ЗащитницыРодины
❤33👍10
Вопрос:
«Почему после расставания с агрессором мне часто становится хуже, а не легче?»
Отвечает психологиня проекта Nemolchi.uz — Лиана Натрошвилли
Выход из абьюзивных отношений не всегда приносит сразу облегчение. Во-первых, важно понимать, что точка выхода - это не всегда точка безопасности. Если мы расстались, развелись, разъехались или ушли - это не значит, что мы сразу оказались в безопасности. Иногда преследование, травля, судебные или не судебные претензии продолжаются. Человек может звонить, приезжать, сталкерить, психика реагирует на это как на угрозу. Если же человек полностью исчез из вашей жизни, тогда можно говорить о том, что отношения закончены.
Дальше включается механизм: мы из режима выживания попадаем в режим жизни. В режиме выживания наш горизонт планирования очень короткий. Мы решаем только текущие задачи: страх, восстановление после эпизодов агрессии, сканирование настроений человека, который имеет власть над нами. Мы просто проживаем день ото дня, концентрируясь на том, как выжить.
Когда мы выходим из отношений, мы теряем эту «стабильность». Даже если она была стрессовой, мы знали, чего ждать завтра, через неделю, через год. А когда мы выходим перед нами новые вопросы: бытовые, финансовые, экзистенциальные. Например: «Кто я после этих отношений? Что мне делать со всеми этими эмоциями? Как быть одной?»
Третье: возвращение всех этих чувств.Чувство - это роскошь, которую можно себе позволить только в относительной безопасности. А когда мы оказываемся в безопасности, весь накопленный массив чувств любовь, привязанность, грусть, тоска, агрессия, ненависть «выстреливает», и нас накрывает. Чем дольше длились отношения, тем больше этого материала внутри.
Также ломается привязанность. В абьюзивных отношениях всегда есть привязанность, изначальная любовь или притяжение. Есть зависимость не как от веществ, а от надежды, примирений, «сладких» моментов. Мы можем скучать по адреналину, по пиковым переживаниям, и это усиливает ощущение, что становится хуже.
И ещё вопрос будущего: иногда мы зависим финансово, иногда нас не поддерживает окружение. Возникает острая тревога: «А что будет дальше?»
По сути, вот эти причины и делают так, что после выхода из абьюза первое время может быть тяжело.
#НемолчиУз #вопрос_психологине
«Почему после расставания с агрессором мне часто становится хуже, а не легче?»
Отвечает психологиня проекта Nemolchi.uz — Лиана Натрошвилли
Выход из абьюзивных отношений не всегда приносит сразу облегчение. Во-первых, важно понимать, что точка выхода - это не всегда точка безопасности. Если мы расстались, развелись, разъехались или ушли - это не значит, что мы сразу оказались в безопасности. Иногда преследование, травля, судебные или не судебные претензии продолжаются. Человек может звонить, приезжать, сталкерить, психика реагирует на это как на угрозу. Если же человек полностью исчез из вашей жизни, тогда можно говорить о том, что отношения закончены.
Дальше включается механизм: мы из режима выживания попадаем в режим жизни. В режиме выживания наш горизонт планирования очень короткий. Мы решаем только текущие задачи: страх, восстановление после эпизодов агрессии, сканирование настроений человека, который имеет власть над нами. Мы просто проживаем день ото дня, концентрируясь на том, как выжить.
Когда мы выходим из отношений, мы теряем эту «стабильность». Даже если она была стрессовой, мы знали, чего ждать завтра, через неделю, через год. А когда мы выходим перед нами новые вопросы: бытовые, финансовые, экзистенциальные. Например: «Кто я после этих отношений? Что мне делать со всеми этими эмоциями? Как быть одной?»
Третье: возвращение всех этих чувств.Чувство - это роскошь, которую можно себе позволить только в относительной безопасности. А когда мы оказываемся в безопасности, весь накопленный массив чувств любовь, привязанность, грусть, тоска, агрессия, ненависть «выстреливает», и нас накрывает. Чем дольше длились отношения, тем больше этого материала внутри.
Также ломается привязанность. В абьюзивных отношениях всегда есть привязанность, изначальная любовь или притяжение. Есть зависимость не как от веществ, а от надежды, примирений, «сладких» моментов. Мы можем скучать по адреналину, по пиковым переживаниям, и это усиливает ощущение, что становится хуже.
И ещё вопрос будущего: иногда мы зависим финансово, иногда нас не поддерживает окружение. Возникает острая тревога: «А что будет дальше?»
По сути, вот эти причины и делают так, что после выхода из абьюза первое время может быть тяжело.
#НемолчиУз #вопрос_психологине
❤13👍1
18-летняя жительница индийского округа Банда убила соседа, который, по её словам, пытался изнасиловать её.
⠀
Согласно полицейским данным, 18-летняя девушка находилась одна дома днём, когда 50-летний сосед вошёл в её дом и попытался изнасиловать её. В ответ девушка ударила нападавшего топором по голове и продолжила наносить удары палкой до его смерти. Удары были настолько сильны, что у мужчины выпали глаза. После этого она самостоятельно пришла в полицейский участок с орудием и призналась.
⠀
Тело Праджапати было найдено полуобнажённым. Полиция изъяла орудия и направила тело на вскрытие.
⠀
Девушка утверждает, что Сукхрам ворвался в дом и попытался изнасиловать её, когда она была одна, и она защищалась. Жена погибшего заявила, что девушка заманила мужчину «под предлогом чая и закусок», а затем убила его.
⠀
Эта развилка — классический пример того, как женщин, применивших силу в ответ на насилие, автоматически подозревают в провокации. Даже когда тело нападавшего найдено полуобнажённым в доме жертвы, появляется нарратив о «заманивании».
⠀
«Она заманила его». Этот нарратив — квинтэссенция victim blaming. Даже если предположить, что она действительно предложила чай (что сомнительно), это не даёт права на насилие. Но общество всё равно ищет, что сделала женщина, чтобы «спровоцировать» мужчину.
⠀
Девушка не скрывалась. Она пришла в полицию с топором и призналась. Это говорит не о хладнокровном убийстве, а о шоке, травме и, возможно, понимании, что в её положении выбора нет: общество не поверит ей в любом случае.
⠀
В Индии каждые 16 минут регистрируется изнасилование по официальным данным, реальные цифры выше. Женщины, убившие насильников в самообороне, часто получают сроки. Полиция и суды склонны сомневаться в показаниях женщин, даже когда улики очевидны.
⠀
Источник: timesofindia
Подготовила Minimizary
⠀
#НемолчиУз #насилиевмире
⠀
Согласно полицейским данным, 18-летняя девушка находилась одна дома днём, когда 50-летний сосед вошёл в её дом и попытался изнасиловать её. В ответ девушка ударила нападавшего топором по голове и продолжила наносить удары палкой до его смерти. Удары были настолько сильны, что у мужчины выпали глаза. После этого она самостоятельно пришла в полицейский участок с орудием и призналась.
⠀
Тело Праджапати было найдено полуобнажённым. Полиция изъяла орудия и направила тело на вскрытие.
⠀
Девушка утверждает, что Сукхрам ворвался в дом и попытался изнасиловать её, когда она была одна, и она защищалась. Жена погибшего заявила, что девушка заманила мужчину «под предлогом чая и закусок», а затем убила его.
⠀
Эта развилка — классический пример того, как женщин, применивших силу в ответ на насилие, автоматически подозревают в провокации. Даже когда тело нападавшего найдено полуобнажённым в доме жертвы, появляется нарратив о «заманивании».
⠀
«Она заманила его». Этот нарратив — квинтэссенция victim blaming. Даже если предположить, что она действительно предложила чай (что сомнительно), это не даёт права на насилие. Но общество всё равно ищет, что сделала женщина, чтобы «спровоцировать» мужчину.
⠀
Девушка не скрывалась. Она пришла в полицию с топором и призналась. Это говорит не о хладнокровном убийстве, а о шоке, травме и, возможно, понимании, что в её положении выбора нет: общество не поверит ей в любом случае.
⠀
В Индии каждые 16 минут регистрируется изнасилование по официальным данным, реальные цифры выше. Женщины, убившие насильников в самообороне, часто получают сроки. Полиция и суды склонны сомневаться в показаниях женщин, даже когда улики очевидны.
⠀
Источник: timesofindia
Подготовила Minimizary
⠀
#НемолчиУз #насилиевмире
😢47🔥11❤9
Почему папу хвалят за то, за что маму ругают?
Странная штука: когда папа и мама делают одно и то же с детьми, реакция людей — совершенно разная.
Папа заказал детям пиццу на ужин — «Ой, какой классный папа, веселый, практичный!»
Мама заказала детям пиццу на ужин — «Нормальную еду приготовить не могла?»
Папа гуляет с коляской — «Вау, какой молодец! Помогает жене, современный мужчина!»
Мама гуляет с коляской — никакой реакции. Ну и что? Это её обязанность.
Папа один воспитывает ребёнка — «Герой! Как он справляется!»
Мама одна воспитывает ребёнка — «Неудачница. Обуза для общества».
Американская художница Мэри Кэтрин, у которой двое детей, рисует об этом комиксы. В своём Инстаграме она показывает эти двойные стандарты — как одно и то же действие оценивают по-разному, если его делает мама или папа.
Почему так происходит?
От мамы ждут идеала. Общество считает, что мама обязана быть идеальной: готовить здоровую еду, всегда быть терпеливой, знать всё про развитие детей. Это называют «интенсивное материнство» — когда от женщины требуют вкладывать в детей всё: время, силы, деньги, эмоции.
От папы не ждут вообще ничего. Поэтому любое его участие — уже праздник. Папа «помогает маме», «посидел с детьми», «выручил». Сам язык показывает: считается, что дети — это мамина зона ответственности, а папа может подключиться, если захочет.
Мама каждый день кормит, гуляет, моет, укладывает — и это никто не замечает. Это «естественно», «инстинкт», «так и должно быть». Папа сделал это один раз — и все в восторге. Его труд видят и ценят. Мамин — нет.
Чтобы это изменить, нужно называть вещи своими именами: папа не «помогает» — он родитель, это его дети тоже. Ценить мамин труд — он огромный, даже если кажется обычным.
Не восхищаться папой за базовые вещи вроде прогулки с коляской. Понимать: это не личные капризы, а реальная несправедливость.
Подготовила Minimizary
#НемолчиУз #двойныестандарты
Странная штука: когда папа и мама делают одно и то же с детьми, реакция людей — совершенно разная.
Папа заказал детям пиццу на ужин — «Ой, какой классный папа, веселый, практичный!»
Мама заказала детям пиццу на ужин — «Нормальную еду приготовить не могла?»
Папа гуляет с коляской — «Вау, какой молодец! Помогает жене, современный мужчина!»
Мама гуляет с коляской — никакой реакции. Ну и что? Это её обязанность.
Папа один воспитывает ребёнка — «Герой! Как он справляется!»
Мама одна воспитывает ребёнка — «Неудачница. Обуза для общества».
Американская художница Мэри Кэтрин, у которой двое детей, рисует об этом комиксы. В своём Инстаграме она показывает эти двойные стандарты — как одно и то же действие оценивают по-разному, если его делает мама или папа.
Почему так происходит?
От мамы ждут идеала. Общество считает, что мама обязана быть идеальной: готовить здоровую еду, всегда быть терпеливой, знать всё про развитие детей. Это называют «интенсивное материнство» — когда от женщины требуют вкладывать в детей всё: время, силы, деньги, эмоции.
От папы не ждут вообще ничего. Поэтому любое его участие — уже праздник. Папа «помогает маме», «посидел с детьми», «выручил». Сам язык показывает: считается, что дети — это мамина зона ответственности, а папа может подключиться, если захочет.
Мама каждый день кормит, гуляет, моет, укладывает — и это никто не замечает. Это «естественно», «инстинкт», «так и должно быть». Папа сделал это один раз — и все в восторге. Его труд видят и ценят. Мамин — нет.
Чтобы это изменить, нужно называть вещи своими именами: папа не «помогает» — он родитель, это его дети тоже. Ценить мамин труд — он огромный, даже если кажется обычным.
Не восхищаться папой за базовые вещи вроде прогулки с коляской. Понимать: это не личные капризы, а реальная несправедливость.
Подготовила Minimizary
#НемолчиУз #двойныестандарты
❤43🔥17👎1
В статье «Мобилизация без эмансипации? Женские интересы, государство и революция в Никарагуа» британская исследовательница Максин Молинё анализирует парадокс: несмотря на массовое участие женщин в никарагуанской революции 1979 года, их освобождение так и не состоялось. Революция мобилизовала женщин, но не сделала самостоятельными.
Исследуя женский опыт через призму гендерных интересов, Молинё различает:
- практические интересы (доступ к жилью, медицине, детским садам),
- стратегические (равенство, автономия, защита от насилия, телесная неприкосновенность).
Если первые государство частично удовлетворяло, то вторые - игнорировало.«Женщины стали политическими субъектами, но их интересы остались вторичными — сначала революция, потом права».
Женщины составляли до 30% боевых сил повстанцев, тысячи участвовали в логистике, подпольной сети, митингах. Но после победы приоритеты изменились: ассоциация AMNLAE отказалась от феминистской повестки, поставив на первое место защиту революции. Женский вклад был признан. но не равноправно вознаграждён.
Молинё подчёркивает: мобилизация не означает освобождение, а политическое участие не гарантирует учёта интересов. Даже в левом, прогрессивном государстве патриархальные структуры могут быть сохранены и снова набрать силу.
Эта статья важна и сегодня. Она помогает понять, почему участие женщин в борьбе за «новое общество» не гарантирует им места в этом обществе , если нет без отдельной, целенаправленной борьбы за свои права.
Полный текст читайте на узбекском языке:
👉 Ozodliksiz safarbarlikmi? Nikaraguada ayollar manfaatlari, davlat va inqilob (PDF)
Материал переведён на узбекский язык с разрешения авторки в рамках инициативы независимого медиа-проекта Nemolchi.uz при поддержке Посольства Швейцарии в Узбекистане.
#SukutSaqlama
Исследуя женский опыт через призму гендерных интересов, Молинё различает:
- практические интересы (доступ к жилью, медицине, детским садам),
- стратегические (равенство, автономия, защита от насилия, телесная неприкосновенность).
Если первые государство частично удовлетворяло, то вторые - игнорировало.«Женщины стали политическими субъектами, но их интересы остались вторичными — сначала революция, потом права».
Женщины составляли до 30% боевых сил повстанцев, тысячи участвовали в логистике, подпольной сети, митингах. Но после победы приоритеты изменились: ассоциация AMNLAE отказалась от феминистской повестки, поставив на первое место защиту революции. Женский вклад был признан. но не равноправно вознаграждён.
Молинё подчёркивает: мобилизация не означает освобождение, а политическое участие не гарантирует учёта интересов. Даже в левом, прогрессивном государстве патриархальные структуры могут быть сохранены и снова набрать силу.
Эта статья важна и сегодня. Она помогает понять, почему участие женщин в борьбе за «новое общество» не гарантирует им места в этом обществе , если нет без отдельной, целенаправленной борьбы за свои права.
Полный текст читайте на узбекском языке:
👉 Ozodliksiz safarbarlikmi? Nikaraguada ayollar manfaatlari, davlat va inqilob (PDF)
Материал переведён на узбекский язык с разрешения авторки в рамках инициативы независимого медиа-проекта Nemolchi.uz при поддержке Посольства Швейцарии в Узбекистане.
#SukutSaqlama
❤6🔥3👍1😢1
Пастор в возрасте около 50 лет был арестован по обвинению в сексуализированном насилии над прихожанками на протяжении примерно десяти лет.
⠀
Юн обвиняется в неоднократных домогательствах к прихожанкам своей церкви в период с февраля 2015 года по ноябрь 2024 года. На сегодняшний день установлены личности как минимум четырёх жертв. Сообщается, что большинство пострадавших женщин познакомились с Юном, когда учились в старшей школе или на первом курсе колледжа.
⠀
Юн завоёвывал доверие своих последователей проповедями, призывающими их «изменить свою жизнь» и восхваляющими Бога на языке. Позже он стал требовать чрезмерных пожертвований, говоря своим последователям: «Верующий человек может разбогатеть, даже если он жертвует 90% своего дохода».
⠀
Юн применял абсурдную логику: «Я должен сначала сесть за руль Rolls-Royce, прежде чем вы сможете. Я буду первым, кто проложит путь», и обозначал все свои дорогие иностранные автомобили и покупки класса люкс как предметы, переданные в дар. В публично объявленных списках предметов, переданных в дар, фигурировали «пожертвование Bentley», «пожертвование Rolls-Royce» и «пожертвование BMW».
⠀
Юн заставил верующих платить 20 миллионов вон в месяц за аренду роскошной квартиры в Сеуле, где он жил со своей семьей, а также купил дорогие музыкальные инструменты для группы прославления и вынудил верующих оплачивать их за счёт пожертвований.
⠀
В то время как Юн вознаграждал тех, кто вносил наибольший вклад, он публично называл и критиковал тех, кто не выполнял план по сбору пожертвований, «неудачниками». Он заставлял их работать в частной академии, которой руководила его жена.
⠀
Некоторые пострадавшие брали кредиты на сотни миллионов вон, чтобы выполнить свои планы по сбору пожертвований.
⠀
За экономической эксплуатацией последовала сексуальная эксплуатация. В телефонном разговоре с жертвами Юн без колебаний делал откровенные сексуализированные замечания.
⠀
В ходе полицейского расследования было установлено, что Юн манипулировал женщинами-жертвами, говоря: «Сон со мной — это благословение от Бога» и «Вы стали чистыми благодаря сексу со мной. Если вы вступите в половую связь с другим мужчиной, вы станете грязными».
⠀
Юн также делал такие заявления, как «Даже у царя Давида было много женщин», пытаясь оправдать свои преступления. Он промывал мозги своим жертвам, заставляя их молчать, говоря: «Я король, и у вас есть королевское благословение. Вы никому не должны рассказывать об этом до самой смерти. Это секрет между нами, который вы должны унести с собой в могилу. Рот человека — источник его погибели».
⠀
В ходе расследования были подтверждены обстоятельства, связанные с использованием им своего религиозного авторитета для психологического давления на жертв.
⠀
Инцидент всплыл на поверхность, когда жертвы поделились друг с другом своим опытом. После более чем года страданий и давления с целью сохранения их историй в тайне, жертвы узнали о газлайтинге и груминге, наконец осознав проблему и набравшись смелости, заявили в полицию на Юна в январе прошлого года. Они также потребовали наказания от Корейской пресвитерианской церкви.
⠀
После того как инцидент стал достоянием общественности, Пресвитерианская церковь Кореи отстранила Юна от должности пастора и отлучила его от церкви в мае прошлого года.
⠀
Полиция провела расследование действий Юна, установив, что они представляют собой организованное совращение несовершеннолетних с целью злоупотребления религиозным авторитетом. С момента получения заявления в январе прошлого года полиция проводила расследование на основании аналогичных случаев сексуализированной эксплуатации внутри конфессии.
⠀
Полиция арестовала Юна и планирует передать дело в прокуратуру для ареста, как только завершит дополнительное расследование по обвинению в систематических сексуальных преступлениях.
⠀
Источники: Weekly Chosun и программа Crime Chief (JTBC)
⠀
Подготовила Minimizary
⠀
#НемолчиУз #насилиевмире
⠀
Юн обвиняется в неоднократных домогательствах к прихожанкам своей церкви в период с февраля 2015 года по ноябрь 2024 года. На сегодняшний день установлены личности как минимум четырёх жертв. Сообщается, что большинство пострадавших женщин познакомились с Юном, когда учились в старшей школе или на первом курсе колледжа.
⠀
Юн завоёвывал доверие своих последователей проповедями, призывающими их «изменить свою жизнь» и восхваляющими Бога на языке. Позже он стал требовать чрезмерных пожертвований, говоря своим последователям: «Верующий человек может разбогатеть, даже если он жертвует 90% своего дохода».
⠀
Юн применял абсурдную логику: «Я должен сначала сесть за руль Rolls-Royce, прежде чем вы сможете. Я буду первым, кто проложит путь», и обозначал все свои дорогие иностранные автомобили и покупки класса люкс как предметы, переданные в дар. В публично объявленных списках предметов, переданных в дар, фигурировали «пожертвование Bentley», «пожертвование Rolls-Royce» и «пожертвование BMW».
⠀
Юн заставил верующих платить 20 миллионов вон в месяц за аренду роскошной квартиры в Сеуле, где он жил со своей семьей, а также купил дорогие музыкальные инструменты для группы прославления и вынудил верующих оплачивать их за счёт пожертвований.
⠀
В то время как Юн вознаграждал тех, кто вносил наибольший вклад, он публично называл и критиковал тех, кто не выполнял план по сбору пожертвований, «неудачниками». Он заставлял их работать в частной академии, которой руководила его жена.
⠀
Некоторые пострадавшие брали кредиты на сотни миллионов вон, чтобы выполнить свои планы по сбору пожертвований.
⠀
За экономической эксплуатацией последовала сексуальная эксплуатация. В телефонном разговоре с жертвами Юн без колебаний делал откровенные сексуализированные замечания.
⠀
В ходе полицейского расследования было установлено, что Юн манипулировал женщинами-жертвами, говоря: «Сон со мной — это благословение от Бога» и «Вы стали чистыми благодаря сексу со мной. Если вы вступите в половую связь с другим мужчиной, вы станете грязными».
⠀
Юн также делал такие заявления, как «Даже у царя Давида было много женщин», пытаясь оправдать свои преступления. Он промывал мозги своим жертвам, заставляя их молчать, говоря: «Я король, и у вас есть королевское благословение. Вы никому не должны рассказывать об этом до самой смерти. Это секрет между нами, который вы должны унести с собой в могилу. Рот человека — источник его погибели».
⠀
В ходе расследования были подтверждены обстоятельства, связанные с использованием им своего религиозного авторитета для психологического давления на жертв.
⠀
Инцидент всплыл на поверхность, когда жертвы поделились друг с другом своим опытом. После более чем года страданий и давления с целью сохранения их историй в тайне, жертвы узнали о газлайтинге и груминге, наконец осознав проблему и набравшись смелости, заявили в полицию на Юна в январе прошлого года. Они также потребовали наказания от Корейской пресвитерианской церкви.
⠀
После того как инцидент стал достоянием общественности, Пресвитерианская церковь Кореи отстранила Юна от должности пастора и отлучила его от церкви в мае прошлого года.
⠀
Полиция провела расследование действий Юна, установив, что они представляют собой организованное совращение несовершеннолетних с целью злоупотребления религиозным авторитетом. С момента получения заявления в январе прошлого года полиция проводила расследование на основании аналогичных случаев сексуализированной эксплуатации внутри конфессии.
⠀
Полиция арестовала Юна и планирует передать дело в прокуратуру для ареста, как только завершит дополнительное расследование по обвинению в систематических сексуальных преступлениях.
⠀
Источники: Weekly Chosun и программа Crime Chief (JTBC)
⠀
Подготовила Minimizary
⠀
#НемолчиУз #насилиевмире
🤬29❤4🤯3
В узбекистанском обществе менструация существует в странной форме.
Она есть у каждой женщины, но о ней нельзя говорить. Это не только запрет на биологию, но и запрет на голос.
С детства девочек учат контролировать видимость своего тела, а не понимать его. Нельзя спрашивать, жаловаться, называть вещи своими именами. Менструация превращается не в естественный процесс, а в нечто постыдное, что нужно пережить тихо и незаметно. Формула простая: если никто не заметил «этого» значит, ты «хорошая девочка».
Особую роль в этом молчании играет реклама средств гигиены. На первый взгляд она выглядит нейтральной и даже заботливой. Но если присмотреться, станет ясно: в ней нет самой менструации. Вместо крови - синяя непонятная жидкость. Вместо боли - улыбка. Вместо усталости - активность и белая одежда. Реклама не нормализует процесс, она его стирает. Нам не продают прокладки, нам продают идею, что менструация допустима лишь в том случае, если она полностью скрыта. Слова «месячные», «кровь», «боль» заменяются эвфемизмами: «эти дни», «критический период», «чувствуй свежесть». Язык становится инструментом стыда. Если нет слова, то как будто нет и права говорить.
Часто это оправдывают религией, но верно ли это? В авраимических религиях менструация не считается грехом или изначальной нечистотой. Женщина в этот период не унижена, а освобождена от части обязанностей. Презрение, брезгливость и давление это не религия, это культурные страхи и невежество, передаваемые из поколения в поколение.
Самая опасная часть этого молчания - его последствия. Девочки не знают, что с ними происходит. Они не различают норму и проблему. Боль становится обязательной, игнорирование добродетелью. Женское тело воспринимается как источник неудобства, а не как ценность, заслуживающая заботы и уважения. Менструация не делает женщину слабой. Слабым делает общество, в котором естественные процессы превращают в повод для стыда. Пока от женщин требуют быть «удобными» даже в боли, разговор о здоровье будет оставаться запретным. Говорить о менструации не провокация и не бесстыдство. Это попытка вернуть телу голос, потому что истинная проблема в замалчивании, а не самом процессе!
Муниса
#НемолчиУз
Она есть у каждой женщины, но о ней нельзя говорить. Это не только запрет на биологию, но и запрет на голос.
С детства девочек учат контролировать видимость своего тела, а не понимать его. Нельзя спрашивать, жаловаться, называть вещи своими именами. Менструация превращается не в естественный процесс, а в нечто постыдное, что нужно пережить тихо и незаметно. Формула простая: если никто не заметил «этого» значит, ты «хорошая девочка».
Особую роль в этом молчании играет реклама средств гигиены. На первый взгляд она выглядит нейтральной и даже заботливой. Но если присмотреться, станет ясно: в ней нет самой менструации. Вместо крови - синяя непонятная жидкость. Вместо боли - улыбка. Вместо усталости - активность и белая одежда. Реклама не нормализует процесс, она его стирает. Нам не продают прокладки, нам продают идею, что менструация допустима лишь в том случае, если она полностью скрыта. Слова «месячные», «кровь», «боль» заменяются эвфемизмами: «эти дни», «критический период», «чувствуй свежесть». Язык становится инструментом стыда. Если нет слова, то как будто нет и права говорить.
Часто это оправдывают религией, но верно ли это? В авраимических религиях менструация не считается грехом или изначальной нечистотой. Женщина в этот период не унижена, а освобождена от части обязанностей. Презрение, брезгливость и давление это не религия, это культурные страхи и невежество, передаваемые из поколения в поколение.
Самая опасная часть этого молчания - его последствия. Девочки не знают, что с ними происходит. Они не различают норму и проблему. Боль становится обязательной, игнорирование добродетелью. Женское тело воспринимается как источник неудобства, а не как ценность, заслуживающая заботы и уважения. Менструация не делает женщину слабой. Слабым делает общество, в котором естественные процессы превращают в повод для стыда. Пока от женщин требуют быть «удобными» даже в боли, разговор о здоровье будет оставаться запретным. Говорить о менструации не провокация и не бесстыдство. Это попытка вернуть телу голос, потому что истинная проблема в замалчивании, а не самом процессе!
Муниса
#НемолчиУз
👍38❤10🔥4🤔2👎1🤯1