Как часто вы сталкиваетесь с “аргументами” в защиту насильника, которые опираются на его профессиональные успехи, публичные ценности, популярность или внешнюю привлекательность?
Такие оправдания часто звучат так: “Зачем ему это, если он и так красивый и успешный”; “Человек с такой карьерой и репутацией не стал бы рисковать всем из-за клеветы”; “С такой знаменитостью любой бы мечтал быть вместе, о чём тут жаловаться?”
Стереотипный образ насильника — это озлобленный неудачник с психическими проблемами, изолированный от общества. Однако реальность далека от этого.
На самом деле большинство насильников — это обычные люди, которые ведут повседневную жизнь: ходят на работу, могут быть общительными, иметь семью, друзей, карьерные достижения и положительную репутацию. Они даже могут публично выступать против насилия, осуждать преступления и поддерживать благотворительность, что не мешает им совершать акты насилия в приватной сфере.
Опасен и миф о том, что насильники обязательно имеют психиатрические диагнозы, поскольку это усиливает стигму вокруг людей с реальными психическими расстройствами. Исследования показывают, что большинство насильников не страдают от психических заболеваний: например, в одном анализе 535 осуждённых за изнасилование лишь 2,6% имели расстройства личности, 1,7% — психозы, а общий уровень психических отклонений был низким.
Хотя у некоторых насильников встречаются проблемы, такие как антисоциальное расстройство личности или нарциссизм, изнасилование само по себе не является психическим расстройством, а представляет собой преступление.
Тем не менее, исследования отмечают, что у сексуальных преступников уровень серьёзных психических заболеваний может быть выше среднего по популяции, но это не делает их большинством.
Насилие также не сводится к сексуальной потребности — оно часто мотивировано желанием контроля над жертвой, злоупотреблением властью, отсутствием эмпатии и ощущением безнаказанности.
Рисковые факторы включают токсичную маскулинность, враждебность к женщинам, ранний опыт насилия и социальные нормы, но в итоге насилие — это выбор, а не неизбежность.
Minimizary
#НеМолчиУз #ликбез
Такие оправдания часто звучат так: “Зачем ему это, если он и так красивый и успешный”; “Человек с такой карьерой и репутацией не стал бы рисковать всем из-за клеветы”; “С такой знаменитостью любой бы мечтал быть вместе, о чём тут жаловаться?”
Стереотипный образ насильника — это озлобленный неудачник с психическими проблемами, изолированный от общества. Однако реальность далека от этого.
На самом деле большинство насильников — это обычные люди, которые ведут повседневную жизнь: ходят на работу, могут быть общительными, иметь семью, друзей, карьерные достижения и положительную репутацию. Они даже могут публично выступать против насилия, осуждать преступления и поддерживать благотворительность, что не мешает им совершать акты насилия в приватной сфере.
Опасен и миф о том, что насильники обязательно имеют психиатрические диагнозы, поскольку это усиливает стигму вокруг людей с реальными психическими расстройствами. Исследования показывают, что большинство насильников не страдают от психических заболеваний: например, в одном анализе 535 осуждённых за изнасилование лишь 2,6% имели расстройства личности, 1,7% — психозы, а общий уровень психических отклонений был низким.
Хотя у некоторых насильников встречаются проблемы, такие как антисоциальное расстройство личности или нарциссизм, изнасилование само по себе не является психическим расстройством, а представляет собой преступление.
Тем не менее, исследования отмечают, что у сексуальных преступников уровень серьёзных психических заболеваний может быть выше среднего по популяции, но это не делает их большинством.
Насилие также не сводится к сексуальной потребности — оно часто мотивировано желанием контроля над жертвой, злоупотреблением властью, отсутствием эмпатии и ощущением безнаказанности.
Рисковые факторы включают токсичную маскулинность, враждебность к женщинам, ранний опыт насилия и социальные нормы, но в итоге насилие — это выбор, а не неизбежность.
Minimizary
#НеМолчиУз #ликбез
👍22❤4👎1🤔1
Она идёт домой и слышит шаги. Оборачивается - никого нет. Но в другой раз видит его на другой стороне дороги. В сотый раз она блокирует его номер, но на все равно появляются новые сообщения: ещё один аккаунт, ещё одна сим-карта, ещё одно «напоминание о себе».
Кто-то называет это «настойчивостью», «ухаживанием» или «романтикой». Но для тех, кто через это проходит - это страх.
Сталкинг - это повторяющееся, нежелательное поведение: звонки, сообщения, «случайные» встречи, слежка, публикация личной информации, угрозы. Ключевое здесь - повторяемость и эффект: постоянное чувство угрозы, страх насилия, стресс, потеря контроля. То, что часто оправдывают фразой «он же не трогает», в реальности формирует атмосферу контроля и угрозы.
В международной практике уровень риска оценивают с помощью DASH Risk Checklist. Тут задают простые, но прямые вопросы: боишься ли ты? приходил ли он без приглашения больше трёх раз в неделю? угрожал ли он?Ответы помогают понять, что это не «неловкие ухаживания», а ситуация высокого риска, которая может закончиться насилием.
Сегодня сталкинг редко ограничивается улицей или подъездом. Он всегда имеет цифровое пространство. Киберсталкинг - это мониторинг соцсетей, взлом аккаунтов, использование GPS и «умных» устройств, рассылка угроз онлайн. Телефон стал инструментом контроля: на фото, выложенное в Instagram, через пять минут, приходит сообщение: «я знаю, где ты».
В отчетах австралийских юристов Victorian LawReform Commission (VLRC: подчеркивается, что смартфон и другие цифровые технологии стали главным инструментом сталкинга: «они позволяют преследователям проникать в частную жизнь, даже находясь физически далеко, и создавать ощущение постоянного присутствия».
В 1999 году судебный психиатр Пол Маллен и его колежанки Мишель Пате и Розмари Перселл проанализировали 145 случаев преследования. Они выделили пять типов сталкеров: отвергнутые бывшие, «искренне влюблённые» с иллюзией связи, неумелые ухажеры, злопамятные и хищные. На бумаге классификация выглядит строго, но в реальности всё перемешано: пострадавшая никогда не знает, когда «шутливое сообщение» превратится в нападение.
В 2001 году британские психологини Лорен Шеридан и Джулиан Дэвис выпустили исследование, в котором опросили десятки пострадавших: «The Course and Nature ofStalking: A Victim Perspective». Женщины рассказывали о звонках среди ночи, слежке у дома, порче имущества, сотнях сообщений. Они показали, что сталкинг чаще всего совершается бывшими партнёрами и нередко сопровождается угрозами или насилием. Игнорирование почти никогда не помогает. А вот поддержка окружения — семьи, коллег и друзей, реально усложняет контроль и снижает уязвимость.
В 2020 году итальянские исследовательницы Даниэла Акквадро Маран, Антонелла Варетто, Иления Корона и Маурицио Терраса опубликовали в PLOS ONE работу Characteristics of the stalking campaign: Consequences and coping strategies for men andwomen that report their victimization to police. Из 184 заявлений в полицию: в 72% случаях - преследователь-бывший партнёр. Чаще всего женщины собирают доказательств (84%) и меняют повседневный маршрут (69%).
Исследовательницы подчеркивают, что собирать доказательства и обращаться за помощью эффективнее, чем попытки «переговоров» или игнорирование.
Все эти данные сводятся к одному: сталкинг - не «мелочь», а фактор риска для будущего насилия. В исследованиях по фемициду стабильно фигурирует как его предвестник.
Продолжение завтра.
Подготовила Р. Ангалышева
#НеМолчиУз #ликбез #исследование
Кто-то называет это «настойчивостью», «ухаживанием» или «романтикой». Но для тех, кто через это проходит - это страх.
Сталкинг - это повторяющееся, нежелательное поведение: звонки, сообщения, «случайные» встречи, слежка, публикация личной информации, угрозы. Ключевое здесь - повторяемость и эффект: постоянное чувство угрозы, страх насилия, стресс, потеря контроля. То, что часто оправдывают фразой «он же не трогает», в реальности формирует атмосферу контроля и угрозы.
В международной практике уровень риска оценивают с помощью DASH Risk Checklist. Тут задают простые, но прямые вопросы: боишься ли ты? приходил ли он без приглашения больше трёх раз в неделю? угрожал ли он?Ответы помогают понять, что это не «неловкие ухаживания», а ситуация высокого риска, которая может закончиться насилием.
Сегодня сталкинг редко ограничивается улицей или подъездом. Он всегда имеет цифровое пространство. Киберсталкинг - это мониторинг соцсетей, взлом аккаунтов, использование GPS и «умных» устройств, рассылка угроз онлайн. Телефон стал инструментом контроля: на фото, выложенное в Instagram, через пять минут, приходит сообщение: «я знаю, где ты».
В отчетах австралийских юристов Victorian LawReform Commission (VLRC: подчеркивается, что смартфон и другие цифровые технологии стали главным инструментом сталкинга: «они позволяют преследователям проникать в частную жизнь, даже находясь физически далеко, и создавать ощущение постоянного присутствия».
В 1999 году судебный психиатр Пол Маллен и его колежанки Мишель Пате и Розмари Перселл проанализировали 145 случаев преследования. Они выделили пять типов сталкеров: отвергнутые бывшие, «искренне влюблённые» с иллюзией связи, неумелые ухажеры, злопамятные и хищные. На бумаге классификация выглядит строго, но в реальности всё перемешано: пострадавшая никогда не знает, когда «шутливое сообщение» превратится в нападение.
В 2001 году британские психологини Лорен Шеридан и Джулиан Дэвис выпустили исследование, в котором опросили десятки пострадавших: «The Course and Nature ofStalking: A Victim Perspective». Женщины рассказывали о звонках среди ночи, слежке у дома, порче имущества, сотнях сообщений. Они показали, что сталкинг чаще всего совершается бывшими партнёрами и нередко сопровождается угрозами или насилием. Игнорирование почти никогда не помогает. А вот поддержка окружения — семьи, коллег и друзей, реально усложняет контроль и снижает уязвимость.
В 2020 году итальянские исследовательницы Даниэла Акквадро Маран, Антонелла Варетто, Иления Корона и Маурицио Терраса опубликовали в PLOS ONE работу Characteristics of the stalking campaign: Consequences and coping strategies for men andwomen that report their victimization to police. Из 184 заявлений в полицию: в 72% случаях - преследователь-бывший партнёр. Чаще всего женщины собирают доказательств (84%) и меняют повседневный маршрут (69%).
Исследовательницы подчеркивают, что собирать доказательства и обращаться за помощью эффективнее, чем попытки «переговоров» или игнорирование.
Все эти данные сводятся к одному: сталкинг - не «мелочь», а фактор риска для будущего насилия. В исследованиях по фемициду стабильно фигурирует как его предвестник.
Продолжение завтра.
Подготовила Р. Ангалышева
#НеМолчиУз #ликбез #исследование
👍14❤13