«Онлайн-задачи и офлайн-стресс: как технологии удваивают нагрузку на женщин».
Ментальная нагрузка—это умственная работа, которая включает в себя планирование, организацию дел и решение задач. Эта не физическая нагрузка, а та часть ответственности, которая неощутима, но требует много размышлений и внимания.
Выявилось, что часто женщины несут ответственность за невидимую цифровую работу дома, что создает дополнительную нагрузку для их ментального здоровья. Это касается таких задач, как организация школьных мероприятий, покупка товаров онлайн и участие в семейных чатах. Исследования показывают, что женщины чаще, чем мужчины, сталкиваются с двойной нагрузкой цифрового общения как на работе, так и дома, особенно после пандемии COVID-19.
Цифровые коммуникации также активно включают в себя гендерное разделение труда: мужчины чаще используют технологии на работе, а женщины - для домашних и семейных задач. Это приводит к увеличению их ментальной нагрузки, что негативно сказывается на карьере и увеличивает уровень стресса.
Исследования также показывают, что, вместо того чтобы облегчить нагрузку и освободить время, гибкий график работы часто только усугубляет эту проблему для женщин. Это объясняется тем, что они вынуждены совмещать работу и уход за детьми, что усиливает их роль как главных организаторок семейной жизни.
Каждый может испытывать ментальную нагрузку, но не осознавать откуда приходит этот стресс. Решение этой проблемы заключается в понимании самой проблемы и внимательном анализировании своих действий. Это требует открытых обсуждений в семьях и активного участия мужчин в заботе о детях и цифровой организации.
А вы чувствуете вес ментальной нагрузки в своей жизни?
Назарова Парвина
#НеМолчиУз #исследование
Ментальная нагрузка—это умственная работа, которая включает в себя планирование, организацию дел и решение задач. Эта не физическая нагрузка, а та часть ответственности, которая неощутима, но требует много размышлений и внимания.
Выявилось, что часто женщины несут ответственность за невидимую цифровую работу дома, что создает дополнительную нагрузку для их ментального здоровья. Это касается таких задач, как организация школьных мероприятий, покупка товаров онлайн и участие в семейных чатах. Исследования показывают, что женщины чаще, чем мужчины, сталкиваются с двойной нагрузкой цифрового общения как на работе, так и дома, особенно после пандемии COVID-19.
Цифровые коммуникации также активно включают в себя гендерное разделение труда: мужчины чаще используют технологии на работе, а женщины - для домашних и семейных задач. Это приводит к увеличению их ментальной нагрузки, что негативно сказывается на карьере и увеличивает уровень стресса.
Исследования также показывают, что, вместо того чтобы облегчить нагрузку и освободить время, гибкий график работы часто только усугубляет эту проблему для женщин. Это объясняется тем, что они вынуждены совмещать работу и уход за детьми, что усиливает их роль как главных организаторок семейной жизни.
Каждый может испытывать ментальную нагрузку, но не осознавать откуда приходит этот стресс. Решение этой проблемы заключается в понимании самой проблемы и внимательном анализировании своих действий. Это требует открытых обсуждений в семьях и активного участия мужчин в заботе о детях и цифровой организации.
А вы чувствуете вес ментальной нагрузки в своей жизни?
Назарова Парвина
#НеМолчиУз #исследование
🔥9😢8👍3❤2👎1
В ходе одного исследования ученые демонстрировали участникам эксперимента гендерно нейтральное чучело животного, с помощью местоимений женского рода давая понять, что это чучело самки. Однако подавляющее большинство участников (дети, их родители и воспитатели) все равно воспринимало животное как самца и описывали его, используя местоимение «он».
Исследование показало, что для того, чтобы хотя бы «половина участников описывала чучело животного с помощью местоимения “она”, а не “он”», животное должно выглядеть «необыкновенно женственно».
Справедливости ради надо сказать, что такое восприятие животного далеко не всегда ошибочно: часто животное – действительно «он», а не «она». В рамках международного исследования 2007 г., в ходе которого было изучено 25 439 персонажей детских телепередач, обнаружилось, что только 13 % персонажей, не являющихся людьми, относятся к женскому полу (доля женщин в общем количестве «человеческих» персонажей была несколько выше, но тоже незначительной – 32 %). Анализ фильмов категории G (для детей), вышедших в период с 1990 г. по 2005 г., показал, что только 28 % ролей со словами достается персонажам женского пола. Еще более ярким свидетельством того, что люди – по умолчанию мужчины, была доля женщин в общем количестве участников массовых сцен – всего 17 %.
Мужских ролей в фильмах не только больше, чем женских, – на долю персонажей мужского пола приходится вдвое больше экранного времени, чем на долю персонажей женского пола, а в фильмах, где главный герой – мужчина (а таких большинство), даже втрое больше. Только если главная роль в фильме – женская, на долю мужских и женских персонажей приходится равное количество экранного времени (обратите внимание, что даже в этом случае героиням не достается больше экранного времени, чем героям, как можно было бы ожидать)».
— Кэролайн Криадо Перес «Невидимые женщины: Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин. Неравноправие, основанное на данных» – Введение.
Перевод Валерии Башкировой
Источник: тгк lmdlf
#НеМолчиУз #исследование
Исследование показало, что для того, чтобы хотя бы «половина участников описывала чучело животного с помощью местоимения “она”, а не “он”», животное должно выглядеть «необыкновенно женственно».
Справедливости ради надо сказать, что такое восприятие животного далеко не всегда ошибочно: часто животное – действительно «он», а не «она». В рамках международного исследования 2007 г., в ходе которого было изучено 25 439 персонажей детских телепередач, обнаружилось, что только 13 % персонажей, не являющихся людьми, относятся к женскому полу (доля женщин в общем количестве «человеческих» персонажей была несколько выше, но тоже незначительной – 32 %). Анализ фильмов категории G (для детей), вышедших в период с 1990 г. по 2005 г., показал, что только 28 % ролей со словами достается персонажам женского пола. Еще более ярким свидетельством того, что люди – по умолчанию мужчины, была доля женщин в общем количестве участников массовых сцен – всего 17 %.
Мужских ролей в фильмах не только больше, чем женских, – на долю персонажей мужского пола приходится вдвое больше экранного времени, чем на долю персонажей женского пола, а в фильмах, где главный герой – мужчина (а таких большинство), даже втрое больше. Только если главная роль в фильме – женская, на долю мужских и женских персонажей приходится равное количество экранного времени (обратите внимание, что даже в этом случае героиням не достается больше экранного времени, чем героям, как можно было бы ожидать)».
— Кэролайн Криадо Перес «Невидимые женщины: Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин. Неравноправие, основанное на данных» – Введение.
Перевод Валерии Башкировой
Источник: тгк lmdlf
#НеМолчиУз #исследование
👍16👎4🤔2
62% детей сталкиваются с насилием. 41% женщин считают, что это нормально.
Пару лет назад ЮНИСЕФ провёл масштабное исследование в Узбекистане. Цифры жёсткие:
— 62% детей от 1 до 14 лет хотя бы раз за последний месяц подверглись насильственным методам «воспитания» — от криков до побоев.
— 10,7% родителей уверены, что ребёнка нужно бить, чтобы он «понял».
— 33% девушек 15–19 лет считают, что муж имеет право ударить жену.
— 41% женщин до 49 лет считают, что муж может бить жену.
А теперь к свежим данным.
В 2025 году в Узбекистане за полгода зарегистрировали 48 300 случаев насилия против женщин. Это по 265 случаев в день.
Выдано 55 000 охранных ордеров, к ответственности привлекли 9 000 мужчин.
Это не про «семейное дело». Это про норму, которую вбивают с детства: бить можно. Сначала ремнём. Потом кулаком. Потом — молчать.
Что делается на уровне государства?
В мае 2025 Узбекистан присоединился к международной инициативе Bogotá Call to Action, представив стратегию по предотвращению насилия против детей на 2025–2035 годы.
В июне 2025 — участие в Международном форуме “Tashkent Law Spring”. Тема — как выстраивать межведомственную работу, цифровые инструменты и оценку рисков в ответ на домашнее насилие.
В июне 2025, ЮНИСЕФ выпустил доклад и подчеркнул, что система всё ещё слаба: нет достаточной поддержки семей, не хватает социальных работников, кризисная помощь развита слабо.
Пока общество считает допустимым поднимать руку, закон не спасает. Статистика растёт быстрее, чем меняется мышление. И никакая стратегия не сработает, если 41% женщин всё ещё считают, что насилие — это нормально.
Minimizary
#НеМолчиУз #исследование
Пару лет назад ЮНИСЕФ провёл масштабное исследование в Узбекистане. Цифры жёсткие:
— 62% детей от 1 до 14 лет хотя бы раз за последний месяц подверглись насильственным методам «воспитания» — от криков до побоев.
— 10,7% родителей уверены, что ребёнка нужно бить, чтобы он «понял».
— 33% девушек 15–19 лет считают, что муж имеет право ударить жену.
— 41% женщин до 49 лет считают, что муж может бить жену.
А теперь к свежим данным.
В 2025 году в Узбекистане за полгода зарегистрировали 48 300 случаев насилия против женщин. Это по 265 случаев в день.
Выдано 55 000 охранных ордеров, к ответственности привлекли 9 000 мужчин.
Это не про «семейное дело». Это про норму, которую вбивают с детства: бить можно. Сначала ремнём. Потом кулаком. Потом — молчать.
Что делается на уровне государства?
В мае 2025 Узбекистан присоединился к международной инициативе Bogotá Call to Action, представив стратегию по предотвращению насилия против детей на 2025–2035 годы.
В июне 2025 — участие в Международном форуме “Tashkent Law Spring”. Тема — как выстраивать межведомственную работу, цифровые инструменты и оценку рисков в ответ на домашнее насилие.
В июне 2025, ЮНИСЕФ выпустил доклад и подчеркнул, что система всё ещё слаба: нет достаточной поддержки семей, не хватает социальных работников, кризисная помощь развита слабо.
Пока общество считает допустимым поднимать руку, закон не спасает. Статистика растёт быстрее, чем меняется мышление. И никакая стратегия не сработает, если 41% женщин всё ещё считают, что насилие — это нормально.
Minimizary
#НеМолчиУз #исследование
🤬20😢14❤2
Она идёт домой и слышит шаги. Оборачивается - никого нет. Но в другой раз видит его на другой стороне дороги. В сотый раз она блокирует его номер, но на все равно появляются новые сообщения: ещё один аккаунт, ещё одна сим-карта, ещё одно «напоминание о себе».
Кто-то называет это «настойчивостью», «ухаживанием» или «романтикой». Но для тех, кто через это проходит - это страх.
Сталкинг - это повторяющееся, нежелательное поведение: звонки, сообщения, «случайные» встречи, слежка, публикация личной информации, угрозы. Ключевое здесь - повторяемость и эффект: постоянное чувство угрозы, страх насилия, стресс, потеря контроля. То, что часто оправдывают фразой «он же не трогает», в реальности формирует атмосферу контроля и угрозы.
В международной практике уровень риска оценивают с помощью DASH Risk Checklist. Тут задают простые, но прямые вопросы: боишься ли ты? приходил ли он без приглашения больше трёх раз в неделю? угрожал ли он?Ответы помогают понять, что это не «неловкие ухаживания», а ситуация высокого риска, которая может закончиться насилием.
Сегодня сталкинг редко ограничивается улицей или подъездом. Он всегда имеет цифровое пространство. Киберсталкинг - это мониторинг соцсетей, взлом аккаунтов, использование GPS и «умных» устройств, рассылка угроз онлайн. Телефон стал инструментом контроля: на фото, выложенное в Instagram, через пять минут, приходит сообщение: «я знаю, где ты».
В отчетах австралийских юристов Victorian LawReform Commission (VLRC: подчеркивается, что смартфон и другие цифровые технологии стали главным инструментом сталкинга: «они позволяют преследователям проникать в частную жизнь, даже находясь физически далеко, и создавать ощущение постоянного присутствия».
В 1999 году судебный психиатр Пол Маллен и его колежанки Мишель Пате и Розмари Перселл проанализировали 145 случаев преследования. Они выделили пять типов сталкеров: отвергнутые бывшие, «искренне влюблённые» с иллюзией связи, неумелые ухажеры, злопамятные и хищные. На бумаге классификация выглядит строго, но в реальности всё перемешано: пострадавшая никогда не знает, когда «шутливое сообщение» превратится в нападение.
В 2001 году британские психологини Лорен Шеридан и Джулиан Дэвис выпустили исследование, в котором опросили десятки пострадавших: «The Course and Nature ofStalking: A Victim Perspective». Женщины рассказывали о звонках среди ночи, слежке у дома, порче имущества, сотнях сообщений. Они показали, что сталкинг чаще всего совершается бывшими партнёрами и нередко сопровождается угрозами или насилием. Игнорирование почти никогда не помогает. А вот поддержка окружения — семьи, коллег и друзей, реально усложняет контроль и снижает уязвимость.
В 2020 году итальянские исследовательницы Даниэла Акквадро Маран, Антонелла Варетто, Иления Корона и Маурицио Терраса опубликовали в PLOS ONE работу Characteristics of the stalking campaign: Consequences and coping strategies for men andwomen that report their victimization to police. Из 184 заявлений в полицию: в 72% случаях - преследователь-бывший партнёр. Чаще всего женщины собирают доказательств (84%) и меняют повседневный маршрут (69%).
Исследовательницы подчеркивают, что собирать доказательства и обращаться за помощью эффективнее, чем попытки «переговоров» или игнорирование.
Все эти данные сводятся к одному: сталкинг - не «мелочь», а фактор риска для будущего насилия. В исследованиях по фемициду стабильно фигурирует как его предвестник.
Продолжение завтра.
Подготовила Р. Ангалышева
#НеМолчиУз #ликбез #исследование
Кто-то называет это «настойчивостью», «ухаживанием» или «романтикой». Но для тех, кто через это проходит - это страх.
Сталкинг - это повторяющееся, нежелательное поведение: звонки, сообщения, «случайные» встречи, слежка, публикация личной информации, угрозы. Ключевое здесь - повторяемость и эффект: постоянное чувство угрозы, страх насилия, стресс, потеря контроля. То, что часто оправдывают фразой «он же не трогает», в реальности формирует атмосферу контроля и угрозы.
В международной практике уровень риска оценивают с помощью DASH Risk Checklist. Тут задают простые, но прямые вопросы: боишься ли ты? приходил ли он без приглашения больше трёх раз в неделю? угрожал ли он?Ответы помогают понять, что это не «неловкие ухаживания», а ситуация высокого риска, которая может закончиться насилием.
Сегодня сталкинг редко ограничивается улицей или подъездом. Он всегда имеет цифровое пространство. Киберсталкинг - это мониторинг соцсетей, взлом аккаунтов, использование GPS и «умных» устройств, рассылка угроз онлайн. Телефон стал инструментом контроля: на фото, выложенное в Instagram, через пять минут, приходит сообщение: «я знаю, где ты».
В отчетах австралийских юристов Victorian LawReform Commission (VLRC: подчеркивается, что смартфон и другие цифровые технологии стали главным инструментом сталкинга: «они позволяют преследователям проникать в частную жизнь, даже находясь физически далеко, и создавать ощущение постоянного присутствия».
В 1999 году судебный психиатр Пол Маллен и его колежанки Мишель Пате и Розмари Перселл проанализировали 145 случаев преследования. Они выделили пять типов сталкеров: отвергнутые бывшие, «искренне влюблённые» с иллюзией связи, неумелые ухажеры, злопамятные и хищные. На бумаге классификация выглядит строго, но в реальности всё перемешано: пострадавшая никогда не знает, когда «шутливое сообщение» превратится в нападение.
В 2001 году британские психологини Лорен Шеридан и Джулиан Дэвис выпустили исследование, в котором опросили десятки пострадавших: «The Course and Nature ofStalking: A Victim Perspective». Женщины рассказывали о звонках среди ночи, слежке у дома, порче имущества, сотнях сообщений. Они показали, что сталкинг чаще всего совершается бывшими партнёрами и нередко сопровождается угрозами или насилием. Игнорирование почти никогда не помогает. А вот поддержка окружения — семьи, коллег и друзей, реально усложняет контроль и снижает уязвимость.
В 2020 году итальянские исследовательницы Даниэла Акквадро Маран, Антонелла Варетто, Иления Корона и Маурицио Терраса опубликовали в PLOS ONE работу Characteristics of the stalking campaign: Consequences and coping strategies for men andwomen that report their victimization to police. Из 184 заявлений в полицию: в 72% случаях - преследователь-бывший партнёр. Чаще всего женщины собирают доказательств (84%) и меняют повседневный маршрут (69%).
Исследовательницы подчеркивают, что собирать доказательства и обращаться за помощью эффективнее, чем попытки «переговоров» или игнорирование.
Все эти данные сводятся к одному: сталкинг - не «мелочь», а фактор риска для будущего насилия. В исследованиях по фемициду стабильно фигурирует как его предвестник.
Продолжение завтра.
Подготовила Р. Ангалышева
#НеМолчиУз #ликбез #исследование
👍14❤13