Суд оставил на свободе женщину, которая торговала девочкой для сексуальной эксплуатации

Преступница оценила подростка в миллион сумов и указала её возраст как отдельную характеристику «товара».

nova24.uz/329331

YouTube • Instagram • Telegram

Петиция о «защите от оговоров», которая может усложнить дела об изнасиловании

На платформе «Российская общественная инициатива» появилась петиция №38ф145071 с предложением изменить статьи 131–135 Уголовного кодекса РФ, касающиеся изнасилования, насильственных действий сексуального характера и преступлений против несовершеннолетних.

Сначала петиция набрала около 5 тысяч голосов «за», однако после внимания со стороны активистов число голосов «против» превысило 26 тысяч.

Авторы инициативы утверждают, что действующее законодательство якобы позволяет привлекать к ответственности невиновных людей, а следователи фальсифицируют доказательства ради статистики. В качестве решения предлагается ограничить перечень допустимых доказательств по делам об изнасиловании ДНК-анализом и физическими повреждениями, изменить квалификацию преступлений против детей младше 12 лет и передать такие дела суду присяжных.

Однако критики петиции указывают, что подобные изменения могут существенно осложнить расследование сексуализированного насилия. Большинство таких преступлений не оставляют выраженных физических следов, особенно если речь идет о психологическом принуждении, насилии без сопротивления, оральном насилии или преступлениях против детей.

По действующему законодательству ребенок младше 12 лет считается находящимся в беспомощном состоянии и не может дать осознанное согласие на сексуальные действия. Поэтому закон не требует отдельно доказывать факт принуждения. Правозащитники отмечают, что отказ от этой нормы может снизить уровень защиты детей.

Контекст также важен. Дела о сексуальном насилии в России уже сейчас крайне редко доходят до суда. По данным правозащитных организаций, лишь 12% пострадавших обращаются в правоохранительные органы, а до судебных решений доходит минимальное количество дел (2,9%).

По данным кризисного центра Санкт-Петербурга, до 70% женщин, переживших изнасилование, обращаются в правоохранительные органы. Однако к рассмотрению принимают лишь около 10% заявлений, а до судебных решений доходит примерно 1% от общего числа обращений.

В 2025 году в России было зарегистрировано 3446 изнасилований и покушений на изнасилование — на 11% больше, чем годом ранее. На этом фоне критики инициативы отмечают, что система уже сейчас создает для пострадавших серьезные барьеры при попытке добиться расследования и судебной защиты.

Дополнительную критику вызвал язык самой петиции. В тексте используются формулировки вроде «лже-потерпевшие» и «эпидемия ложных оговоров», однако статистика о масштабе ложных обвинений не приводится.

Если инициатива наберет 100 тысяч голосов, она будет направлена на рассмотрение в профильные ведомства и экспертный совет. Это не означает автоматического принятия закона, однако может стать основанием для дальнейшего обсуждения в Государственной Думе.

Подготовила Курмычкина А.

#НеМолчиУз

Сегодня в ресторане произошло неприятное. Я увидела, как моя родственница несколько раз ударила мою племянницу по лицу — только за то, что та хотела домой, а ей всего пять лет. Я начала возмущаться, обняла девочку, и она уснула у меня на руках.
Как только пришла садистка, я начала говорить ей про опеку, что это ненормально и что я вижу её «красивую семью» в действии. Пошла требовать запись с камер как доказательство, потому что ни мама, ни тётя, никто вообще не хотел в этом участвовать — мол, это её ребёнок и она может делать с ним что хочет.
⠀
Самое интересное оказалось, что видеокамеры не работали — якобы потому что келинка переодевалась. Причём не на минуту, а всё время. Я, конечно, офигела и сказала, что это бред: зачем отключать все камеры, если можно одну?
⠀
Мне ответили, что они все соединены в одну систему. Тогда возник другой вопрос: зачем ради удобства одного человека отключать вообще всё, когда может случиться что угодно? На это ответили, что делается так, чтобы не было скандалов с её мужем.
⠀
Ладно. Я начала разбираться дальше, сказала, что вызову полицию после праздника. Но тут вышла тётя и начала упрекать меня в невоспитанности и избалованности. Я ответила, что не ей говорить о воспитании — она помогла своим детям нелегально мигрировать в другую страну, а сын сидит. Перегнула палку, но стыда не чувствую.
⠀
Дальше пошло про «тут тебе не Европа, так нельзя». Я ответила, что она просто не в курсе — у нас есть закон о защите ребёнка, как и в других странах. Я устала слышать эту фразу. Отстаивать свои границы и не давать себя в обиду — это теперь «по-европейски»? Когда люди наконец поймут, что это просто нормально, вне зависимости от того, где ты родился, и перестанут перекладывать с больной головы на здоровую?
⠀
Шум подняла не я — его поднял администратор ресторана, который решил пожаловаться тёте на моё поведение. А так всё можно было решить спокойно. Эти темы меня очень триггерят, потому что я сама через это прошла и знаю: если человек позволяет себе такое при людях, то за закрытыми дверями происходит ещё хуже. В следующий раз у меня будет наготове камера.​​​​​​​​​​​​​​​​
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #дети

Учитель из Ферганской области получил 5 суток ареста за домогательства к несовершеннолетней ученице.

30 апреля 2026 года суд по уголовным делам Риштанского района Ферганской области признал учителя школы №53 Дилшоджона Иномжонова виновным по ч.1 ст. 41-1 КоАО.

Иномжонов работал учителем в школе пострадавшей. Он начал писать девочке в Телеграм ночью, делая ей непристойное предложение ( “қачон тўйдирасиз, қучоқлаб ўтираман”). Сам учитель вину признал, подтвердил факт переписки и заявил, что осознал свою ошибку. Потерпевшая и её мать просили принять к нему законные меры.

Суд признал его виновным и назначил учителю 5 суток административного ареста.

Однако само решение оставляет целый ряд вопросов.

В таких делах проблема заключается не только в факте переписки, а в том, что речь идёт о взрослом мужчине, который работает в школе, обладает профессиональным авторитетом и ежедневно взаимодействует с детьми. Именно поэтому подобные ситуации невозможно рассматривать как обычный случай домогательства.

При этом дело осталось исключительно в административной плоскости. Поскольку потерпевшая была старше 16 лет, уголовная ответственность по ст.129 УК (развратные действия) не наступила. Формально после отбытия административного ареста человек может продолжить работать в образовательной системе, если не будут приняты отдельные кадровые или дисциплинарные решения.

И здесь возникает ключевой вопрос - а существуют ли вообще в Узбекистане эффективные механизмы профессиональной оценки таких случаев?

Отстраняются ли подобные педагоги от работы, проходят ли они внутренние проверки, уведомляются ли родители учеников и рассматривает ли система образования сексуализированное общение с ученицами как грубое нарушение педагогической этики?

Учитель - это не просто любой взрослый человек. Это человек, обладающий институциональной властью над ребёнком, влиянием, доверием и постоянным доступом к детям. В подобных условиях даже "добровольность" общения не устраняет очевидный дисбаланс власти между взрослым педагогом и школьницей.

Кроме того, подобные дела демонстрируют ещё одну проблему: фактически между административным домогательством и уголовно наказуемыми действиями в отношении детей остаётся очень узкий промежуток реагирования. Если сегодня человек допускает сексуализированное общение с несовершеннолетней ученицей и получает за это лишь 5 суток ареста, то стоит спросить - какие превентивные механизмы вообще существуют для защиты других детей?

С 2023 года в публичном пространстве неоднократно обсуждалась идея создания реестров лиц, ограниченных в праве работать с детьми после преступлений и правонарушений сексуального характера. Однако информации о существовании полноценного механизма на данный момент нет.

Очень хотелось бы, чтобы Министерство дошкольного и школьного образования ответило на вопросы по данному кейсу. Отреагировала ли система образования? Продолжает ли этот человек работать в школе? Были ли приняты дисциплинарные меры? Рассматривает ли министерство подобные случаи как основание для невозможности дальнейшей педагогической деятельности?

Нигина Худайбергенова

#НеМолчиУз #дети #универсальные5суток

«Я перестреляю тебя и твоих детей»: женщина боится за свою безопасность и за жизнь своих детей

В редакцию Nemolchi.uz поступило обращение от женщины из Кыргызстана по имени Шахноза. Она пишет, что опасается за свою жизнь и безопасность своих детей.

По ее словам, мужчина, с которым она состояла в религиозном браке неоднократно угрожал ей убийством. Женщина уже дважды обращалась в правоохранительные органы, однако страх не исчезает, а напротив усиливается.

В их истории сначала все было хорошо, но со временем пошли запреты на все, он хотел, чтобы Шахноза уделяла все свое время только ему, он на первом месте, а дети на втором, хотел заставить ее дочку уехать в другую страну, а когда женщина перестала слушаться, принуждал вернуть все деньги, которые потратил на нее.

Самое гнусное в этой истории, что мужчина считает себя вправе так поступать и не боится закона, ведь у него уважаемая должность и связи. Из-за этого многие боятся вмешиваться и даже писать о ее ситуации. Именно это чувство власти над системой и безнаказанности рождает у таких мужчин уверенность, что им можно все, ведь они не простые смертные, а элита. Можно запугивать, угрожать не только женщине, но и ее детям. Можно держать женщину и детей в постоянном страхе и за это ничего не будет.

Не устаем повторять, что патриархальная система годами внушает мужчинам мысль, что женщина не человек, это вещь, над которой можно доминировать, которую можно контролировать и подчинять. В подобных ситуациях дети тоже становятся частью этой системы насилия. Их безопасность, психика и жизнь оказываются под угрозой только потому, что мужчина решил, что имеет право распоряжаться судьбой женщины.

Патриархальное общество часто оправдывает или обесценивает такие случаи. Женщине могут говорить терпи, не выноси сор из избы, не провоцируй. Особенно опасно, когда речь идет о мужчинах, имеющих власть, связи или финансы. Ведь такая ситуация становится примером того, как система может защищать агрессора вместо жертвы.

Когда женщина вынуждена публично просить о помощи и огласке, это говорит о том, что государство не в силах ее защитить.

Мы публикуем эту историю не ради сенсации, а потому что не хотим, чтобы очередное молчание стало соучастником насилия. Ни связи, ни статус, ни деньги не должны давать человеку право угрожать женщине и детям.

Подготовила: Рина Эргашева

#НеМолчиУз #насилиевмире

Мы с одноклассницами сидели на скамейке, рядом, на футбольном поле, одноклассники играли с водой и шумели — как это обычно бывает на уроке физкультуры.
Вдруг вышел охранник, который отвечает именно за поле, а не за школу. Сначала он набросился с матами на нашего одноклассника — спокойного парня, который ничего не делал, — оскорблял его.
Потом охранник подошёл к моей подруге и однокласснице, которая стояла рядом с нами, и потребовал отдать бутылку, которая была у неё в руках. Она отказалась — это была её личная вещь. Тогда он, не стерпев отказа, выхватил её силой.
⠀
Когда подруга вернулась и села рядом, он без всякой причины начал лить эту воду на нас — на девочек, которые просто сидели. Мы спросили: «Что вы делаете?» — он не ответил, продолжил ругаться матом и ушёл в свою кабинку. Минут через пять снова вышел и накинулся уже на другого одноклассника — якобы тот специально постучал к нему.
⠀
Он снова вёл себя агрессивно, кричал, не пытаясь спокойно разобраться в ситуации. Потом резко повернулся к нам: «Быстро встали, невоспитанные девицы, родители вам воспитания не дали» — и продолжил оскорблять нас, задевая и наших родителей. В какой-то момент он сказал, что «выеб*т нас».
⠀
Мне это было неприятно и дико. Наша учительница по физкультуре, кажется, даже испугалась его. Я — нет, потому что не понимаю, кто он такой, чтобы так себя вести, тем более что в моей семье подобного никогда не позволяли.
⠀
Я пошла к куратору. Она выслушала меня, тоже возмутилась, и мы вместе пошли разбираться. Но он продолжал твердить то же самое — что виноваты якобы мы, что мешали ему «спать», — и снова вёл себя агрессивно.
⠀
Поняв, что с ним не договориться, мы обратились к охране — к сотрудникам, которые занимаются такими ситуациями. Со мной пошла женщина-охранник. Перед ней он начал оправдываться, говорил, что ничего такого не было, предлагал проверить камеры. Я прямо при нём рассказала всё как было.
⠀
Потом подошли куратор и завуч по воспитательной работе. Когда я объясняла ситуацию, он снова накинулся — на этот раз уже на меня. Говорил, что он из Сырдарьи, что у него восемь внуков и все воспитанные, что я должна бояться бога, раз религиозная, и что родители не дали мне должного воспитания.
⠀
Мои родители учили меня другому: говорить, если что-то не нравится, иметь своё мнение, держаться уверенно и с достоинством. В нашей семье уважают мужчин, но никогда не унижают и не оскорбляют женщин. Поэтому для меня было неприемлемо, что какой-то незнакомый мужчина позволяет себе так разговаривать.
⠀
В итоге ситуацией занялись директора, и его уволили. Но я подумала: если бы на моём месте оказалась более тихая девушка — что тогда?
Я считаю, что школьных охранников, да и учителей, нужно отбирать намного строже. Потому что иначе возникает ощущение, что даже в собственной школе небезопасно.​​​​​​​​​​​​​​​​
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз

Несмотря на то что войны исторически создавались и велись преимущественно мужчинами, их символом чаще становится женщина. Это выглядит парадоксально. Те, кто принимает решения и ведет боевые действия, — не те, через кого обычно изображают войну.

Понятия войны и маскулинности часто связаны. Организованное насилие, как на уровне государств, так и вооруженных групп, в большинстве случаев формируется и контролируется мужчинами. Именно они исторически оказываются в позиции тех, кто определяет ход войны.

Однако в символическом поле возникает другой образ. Это скорбящая мать, женщина, потерявшая ребенка, вдова или фигура Родины-матери.

Так происходит потому, что через женский образ легче передать последствия войны. Если мужчина в культурном представлении связан с действием, то женщина — с утратой и переживанием. Через нее показывается человеческая сторона войны и ее настоящая цена.

Образ матери, потерявшей ребенка, становится универсальным символом страдания. Он понятен вне зависимости от страны и культуры и вызывает сильную эмоциональную реакцию.

При этом возникает противоречие. Символ войны отражает не тех, кто ее создает, а тех, кто переживает ее последствия.

В 1999 году Ильхом Джаббаров, народный художник Узбекистана, создал образ женщины в траурном платке со склоненной головой. Эта фигура стала собирательным образом матерей, чьи дети не вернулись с войны.

Как позже вспоминал сам скульптор, он стремился передать не только личную историю, но и общее чувство ожидания и боли. Женщина в его работе сидит, слегка склонившись вперед, и продолжает ждать, даже понимая, что ее сын не вернется.

История семьи усиливает этот образ. Старшего сына забрали на фронт в 17 лет, и он пропал без вести. Для матери это стало не просто утратой, а состоянием бесконечного ожидания.

Такие образы делают страдание видимым и понятным. Через них война перестает быть абстрактным событием и становится личной трагедией. Именно поэтому образ скорбящей матери так часто используется. Он вызывает эмпатию быстрее и сильнее, чем многие другие символы.

Однако у этого есть и обратная сторона. Закрепляется представление о том, что мужчина — это тот, кто воюет, а женщина — та, кто ждет и страдает.

При этом в реальности женщины также участвовали в войнах. Они были на фронте, работали в тылу, принимали решения. Но в символическом пространстве их роль по-прежнему остается иной.

Подготовила Милена

#НеМолчиУз

Около 800 тысяч женщин служили в Красной армии во Второй мировой. Они были снайпершами, разведчицами, танкистками, медицинскими работницами. Многие воевали на передовой, в тех же условиях, что и мужчины, под теми же бомбами, в тот же мороз.

Многие фронтовички вспоминали: о войне их просили не говорить, ни дома, ни на работе, ни с соседями. Форму убирали в шкаф. Некоторые скрывали, что вообще были на фронте. Не из стыда за то, что сделали, а потому что чувствовали, общество не готово это слышать.

Во время войны государству были нужны все. Женщины управляли самолётами, командовали подразделениями, вытаскивали раненых под огнём. Им разрешили делать всё, что раньше считалось исключительно мужским делом потому что иначе было не выжить. Но как только война закончилась, от них снова начали ждать возвращения к привычной роли: Жена, мать, хранительница очага.
Женщина с боевым опытом, с орденами, с памятью о фронте не вписывалась в этот образ.

Фронтовичек называли «походно-полевыми жёнами», намекая, что на войне они оказались не ради службы, а ради отношений с мужчинами. Некоторым прямо говорили, что «нормальные девушки» на фронт не идут.

Были и более тихие, но не менее болезненные последствия. Многим фронтовичкам было сложнее выйти замуж потому что война, по тем меркам, считалась чем-то, что «портит» женщину.
Мужская травма от войны воспринималась как героическая жертва. Женская, как испорченность.

Десятилетия спустя Светлана Алексиевич, писательница и лауреатка Нобелевской премии по литературе, объездила сотни городов и сёл, чтобы записать воспоминания женщин-фронтовичек для книги «У войны не женское лицо». Многие соглашались говорить впервые в жизни потому что раньше просто не было ощущения, что кто-то хочет слушать.

Одна из них вспоминала, как вернулась домой с медалями, а мать сказала: спрячь, не показывай. Другая, как на работе узнали, что она была на фронте, и стали смотреть иначе. Не с уважением, а с подозрением.

История фронтовичек это не только про войну и не только про прошлое. Это про механизм, который работает и сегодня: общество готово принять женщину в «неженской» роли ровно до тех пор, пока она там нужна. А потом ожидает, что она вернётся обратно. И если не возвращается, находит способ дать ей это почувствовать.
Во время войны женщинам разрешили быть героями.
После Победы от них потребовали занять свое место.

Исакова Амелия

#НемолчиУз #невидимыеженщины

Когда Марина Раскова в 1941 году добилась создания женских авиационных полков, военное руководство отнеслось к этой идее без особого энтузиазма. Женщины за штурвалом боевого самолета казались многим чем-то непривычным.

588-й ночной бомбардировочный авиационный полк был полностью женским. В нем служили летчицы, штурманки и техникини. Большинству девушек было от 17 до 22 лет, а некоторые попали на фронт прямо со студенческой скамьи.

Воевали они на самолетах По-2 — легких деревянных бипланах, которые изначально создавались как учебные. У самолетов не было брони, мощного вооружения или радаров. Кабина оставалась открытой, а корпус был сделан из фанеры и полотна. Немецкие пилоты насмешливо называли их «рус-фанер» и долго недооценивали.

Даже форма и обувь часто выдавались летчицам мужских размеров. На некоторые вылеты не хватало парашютов.

Полк специализировался на ночных бомбардировках. За одну ночь девушки могли совершать по десять или пятнадцать вылетов. Их главным преимуществом были темнота и внезапность.

Перед атакой летчицы выключали двигатель и тихо снижались к цели. С земли был слышен только тихий свист воздуха и шелест крыльев. Немецкие солдаты сравнивали этот звук с шумом метлы. Так появилось название Nachthexen — «Ночные ведьмы».

Немецкое командование настолько опасалось этих налетов, что обещало особую награду «Железный крест» любому пилоту, которому удастся сбить самолет полка. Однако сделать это было сложно. По-2 летели настолько медленно, что немецкие истребители нередко просто проскакивали мимо.

За годы войны полк совершил более 23 тысяч боевых вылетов. 23 летчицы получили звание Героинь Советского Союза.

Евдокия Бершанская командовала полком до конца войны. Наталья Меклин совершила около 980 боевых вылетов. Надежда Попова не раз возвращалась после подбитых вылетов и продолжала летать.

Однако даже такие результаты не изменили отношение к женщинам на фронте полностью. Сначала им приходилось доказывать право оказаться в кабине самолета, а уже потом — право считаться полноценными участницами войны.

После Победы память о женщинах-фронтовичках долго оставалась в тени. В книгах, фильмах и официальных историях война в основном рассказывалась как мужская. Хотя в реальности сотни тысяч женщин были не только в тылу, но и на передовой, в воздухе и под огнем.

Исакова Амелия

#НемолчиУз #невидимыеженщины

В рамках программы «Истории о Защитницах Родины» мы бы хотели рассказать историю, которой с нами поделились родственники Тимрот Сусанны Николаевны.

Сусанна Николаевна родилась 7 июня 1923 года в Украине, в городе Николаевске. Имела незаконченное высшее образование — закончить учебу и получить юридическое образование не позволила война.

В начале войны Сусанна Николаевна служила в КГБ, после чего попала в Брянские леса, в партизанский отряд под командованием Яуденко, для создания агентурной сети.
Тимрот Сусанна работала переводчицей у немцев, добывала важные сведения. Она была переводчицей до того момента, пока не подорвалась на мине — после контузии потеряла зрение.

К концу войны Сусанна Николаевна была раскрыта фашистами и бежала от них. По её следу был отправлен фашистский отряд с собаками. Спастись удалось, переплыв реку. Она была ранена, контужена и потеряла 70% зрения.

После войны в городе Одессе, в клинике Филатова, ей была проведена операция на глаза, благодаря которой удалось вернуть 20% зрения.
С таким зрением она по семейным обстоятельствам приехала в Узбекистан, в Хатырчинский район Самаркандской области, где прожила бурную жизнь. Была партийной и являлась членом бюро райкома партии Хатырчинского района. Работала в вечерней школе для молодежи.

Без её участия не строились и не открывались дошкольные учреждения в районе. Первым садом стал детский сад «Алёна», где она сначала работала, а впоследствии стала заведующей и занималась строительством групп. Затем в районе открылись детские сады №2, №3 и №5.

Свою педагогическую деятельность она завершила заведующей детского сада №5, однако даже после выхода на пенсию продолжала работать ещё три года.

Была расекречена имела консперированную фамилию и имя.

25 ноября 1991 года Сусанны Николаевны не стало.

Милена

#НеМолчиУз #ЖенщиныВИстории

Гулшода Саиткулова станет первой женщиной-арбитркой матча Кубка Узбекистана

10 мая в Самарканде пройдёт матч Кубка Узбекистана между «Динамо» и «Газалкентом». Главной арбитркой встречи назначена Гулшода Саиткулова.

Это первый случай в истории турнира, когда матч Кубка Узбекистана будет судить женщина. Ранее Саиткулова также получила назначение на матчи квалификации чемпионата мира по футболу среди женщин 2027 года в зоне Океании.

Этот шаг важное событие для узбекского футбола и ещё одно подтверждение того, что женщины всё заметнее становятся частью профессионального спортивного судейства.

Источник: https://stv.uz/ru/news/31727

https://uznews.uz/ru/news/107561

#НеМолчиУз #ЖенщиныСпорте
#ЖенщиныФутболе

Когда мне не было и 16 лет, я познакомилась с мужчиной, которому было 25. Я не хотела с ним общаться, но он преследовал меня, перекрывал дорогу, оказывал давление и говорил, что я не буду принадлежать никому, кроме него. Со временем из-за своей наивности и возраста я влюбилась. Это были мои первые отношения.
⠀
Он ухаживал за мной, дарил подарки, но я не задумывалась откуда у него деньги, потому что он нигде не работал. Однажды он обманом заманил меня к себе домой, сказав что болен и ему нужна помощь. Когда я зашла, дома никого не было. Там он применил ко мне силу и изнасиловал меня. Плакала и не понимала что происходит.
Я рассказала об этом маме. Он пришёл к нам домой и сказал что женится на мне. В тот же вечер меня отправили жить к нему. Мы заключили религиозный брак. Позже его забрали в милицию, стало известно что он живёт с несовершеннолетней. Но я тогда из страха и непонимания сказала, что я сама по своему желанию, и дело закрыли.
⠀
После этого начался ад. Он начал пить употреблять запрещённые вещества, продавать мои вещи без моего разрешения. Побои были регулярными во время беременности и после родов. Через несколько дней после выписки, он избил меня, обвиняя, что ребёнок не от него.
Я боялась и молчала думала что сама виновата.
⠀
Через месяц после родов я ушла, потому что поняла, что иначе он меня убьёт или покалечит. Я хочу связаться с юристом и посоветоваться, могу ли я возобновить это дело?
⠀
===
От редакции: пожалуйста, свяжитесь с нашими юристками через бот бесплатной юридической помощи @Nemolchilaw_bot
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз

В Узбекистане сексуальная эксплуатация детей не выделена в отдельный состав преступления, несмотря на международные обязательства страны.

Правозащитница, основательница проекта Nemolchi.Uz Ирина Матвиенко в статье для «Газеты» пишет о том, как этот правовой пробел делает такие преступления против детей «невидимыми» и позволяет виновным уйти от наказания.

https://www.gazeta.uz/ru/2026/05/11/sexual-expluatation/

Telegram | Instagram | YouTube

В Наманганской области 28-летний мужчина убил свою 18-летнюю «невесту» — ученицу 11 класса. По данным следствия, поводом стало выбранное девушкой платье на выпускной.

Мужчина несколько раз ударил девушку ножом в область груди и живота. Она скончалась в больнице. Возбуждено уголовное дело об умышленном убийстве, подозреваемый задержан.

Не «ревность», а насилие.

И снова подобные случаи описываются как «конфликт на почве ревности». Но проблема не в ревности и не в бытовой «ссоре».

Когда мужчина убивает девушку из-за её внешнего вида, одежды или поведения — речь идёт о контроле, насилии и убеждённости в собственном праве решать, как женщина должна выглядеть и что ей можно делать. Это и есть гендерно обусловленное насилие.

Контроль женской телесности — рассказы как себя вести и что надевать — всё ещё часто воспринимается обществом как проявление заботы, любви или страсти, хотя на практике именно такие установки становятся почвой для насилия.

По сути, мы говорим о фемициде — убийстве женщины в контексте гендерного неравенства и представлений о том, что женщина обязана соответствовать чужим ожиданиям и ограничениям.

Почему важен язык СМИ?

Формулировки вроде «ревности» и «конфликта» стирают саму природу гендерного насилия и превращают убийство в очередную «семейную драму». СМИ и публичные авторы должны подходить к освещению таких случаев гораздо осторожнее и ответственнее. На это сразу обратила внимание уполномоченная по правам ребенка.

Отдельного внимания требует и аспект ранних браков и отношений между совсем молодыми девушками и значительно более взрослыми мужчинами. Подробнее об этом писала основательница нашего проекта Ирина Матвиенко.

Пока общество продолжает воспринимать контроль и собственничество как проявление любви, а убийства женщин как ревность и конфликт, такие истории будут повторяться снова и снова. И именно поэтому важно называть вещи своими именами.

Нигина Худайбергенова

#НеМолчиУз

Представьте, что вы находитесь в горах, вдали от людей, рядом с человеком, которому доверяете. И вдруг он просто уходит и оставляет вас одну в опасном месте. Именно это сегодня описывают термином «альпийский развод».

Источник выражения — рассказ Роберт Барр An Alpine Divorce, опубликованный в 1893 году. В нем супруг приводит жену к обрыву в Альпах с намерением избавиться от нее. История была сатирой на викторианские законы о браке, при которых развод был практически невозможен.

Долгое время выражение оставалось малоизвестным, пока в 2026 году не стало вирусным в соцсетях.

В феврале 2026 года пользовательница TikTok опубликовала видео после похода в горы. Она рассказала, что партнер ушел вперед и оставил ее одну на маршруте. Видео набрало миллионы просмотров, а в комментариях женщины начали делиться похожими историями.

Особое внимание к теме привлекло уголовное дело в Австрии.

В январе 2025 года 37-летний альпинист Томас Пламбергер и его девушка Керстин Гуртнер отправились на восхождение на Гросглокнер — самую высокую вершину Австрии. Суд установил, что мужчина оставил партнершу одну в состоянии переохлаждения и дезориентации, не вызвал вовремя помощь и проигнорировал звонки спасателей. Женщина погибла от переохлаждения. Мужчину приговорили к штрафу в 9600 евро и пяти месяцам условного срока.

Позже бывшая партнерша Пламбергера рассказала в суде, что несколькими годами ранее он уже оставлял ее одну на той же горе — ночью, без фонарика и в плохом физическом состоянии. Тогда ей удалось выжить.

«Альпийский развод» — обобщающий термин. Речь идет не только о горах, но и о ситуациях, когда человека намеренно оставляют в опасности.

Например, в 2025 году во Флориде мужчина во время рыбалки избил жену и уплыл на лодке, оставив ее в океане вдали от берега. Женщине удалось выжить.

В другом случае на Гавайях врач-анестезиолог попытался столкнуть жену со скалы во время прогулки у океана. Ее спасли случайные туристы.

Еще один известный случай связан с гибелью женщины на яхте. В 2018 году мужчина признался в непреднамеренном убийстве жены во время медового месяца. По версии следствия, он намеренно затопил судно, не пытался сразу найти супругу и не поднял тревогу вовремя. Следователи пришли к выводу, что мотивом могли быть деньги и имущество жены.

По мнению психологов, намеренное оставление партнера в опасной ситуации может быть формой принудительного контроля и насилия. Особенно это проявляется в условиях, где один человек полностью зависит от другого — например, в горах, в море или вдали от людей.

Эксперты отмечают, что активный отдых нередко создает иерархию, где один человек определяет маршрут, темп и уровень риска. Отказ учитывать состояние партнера или сознательное оставление его в опасности может быть способом демонстрации власти и контроля.

Подготовила Альбина Курмычкина

#НемолчиУз