Если вы стали свидетелем насилия, жестокого обращения, пренебрежения нуждами ребёнка или ситуации, которая угрожает его жизни и здоровью, обязательно сообщите об этом.
Позвоните по короткому номеру 1246.
Ваше обращение будет принято, а конфиденциальность личности заявителя гарантируется.
Обращайтесь незамедлительно, если вы стали свидетелем:
-физического, психологического или сексуализированного насилия в отношении ребёнка;
-жестокого обращения или пренебрежения его основными потребностями;
-любых других обстоятельств, угрожающих жизни, здоровью или безопасности ребёнка.
В настоящее время горячая линия 1246 работает в тестовом режиме.
Один звонок может спасти ребёнка и изменить его жизнь.
Не молчите! Защита детей - ответственность каждого из нас.
#НемолчиУз #дети
Позвоните по короткому номеру 1246.
Ваше обращение будет принято, а конфиденциальность личности заявителя гарантируется.
Обращайтесь незамедлительно, если вы стали свидетелем:
-физического, психологического или сексуализированного насилия в отношении ребёнка;
-жестокого обращения или пренебрежения его основными потребностями;
-любых других обстоятельств, угрожающих жизни, здоровью или безопасности ребёнка.
В настоящее время горячая линия 1246 работает в тестовом режиме.
Один звонок может спасти ребёнка и изменить его жизнь.
Не молчите! Защита детей - ответственность каждого из нас.
#НемолчиУз #дети
❤25👍7
Не каждое проявление насилия оставляет синяки. Когда мы слышим словосочетание «насилие на работе», обычно представляем крики, оскорбления или даже драку. Но в реальности давление на рабочем месте гораздо чаще выглядит иначе. Оно может быть почти незаметным и потому долго оставаться без внимания.
Сотрудники нередко мирятся с постоянными унижениями, изоляцией или психологическим давлением, объясняя это тяжелым характером руководителя или «такой корпоративной культурой». По международным стандартам это не считается нормой. Конвенция Международной организации труда № 190 закрепляет право каждого человека работать в среде, свободной от физического, психологического, сексуального и экономического насилия.
Разберем формы такого давления, которые не всегда очевидны, но с точки зрения международного права считаются недопустимыми.
Если бойкот в школе обычно вызывает осуждение, то на работе его легко выдают за «рабочие моменты» или особенности коллектива.
На самом деле это моббинг — систематическая травля одного сотрудника со стороны коллег.
Она может проявляться по-разному. Человека намеренно не включают в рабочие обсуждения, скрывают важную информацию, распространяют о нем слухи, высмеивают или постепенно исключают из жизни команды.
Последствия затрагивают не только эмоциональное состояние человека. Постоянное давление разрушает профессиональную репутацию, подрывает уверенность в себе и нередко приводит к выгоранию, депрессии или увольнению.
С переходом многих процессов в онлайн рабочее общение вышло далеко за пределы офиса. Вместе с ним появились и новые формы давления.
Рабочий чат легко превращается в место, где можно унизить человека одним сообщением.
Язвительные комментарии, публичный разбор ошибок, задачи, отправленные вне рабочего времени с ожиданием мгновенного ответа, капслок, агрессивные эмодзи. Иногда против одного сотрудника создают отдельный чат, где его обсуждают, высмеивают или намеренно исключают из общего общения. По сути, это кибербуллинг, который переносится в рабочую коммуникацию.
Такое поведение размывает границы между работой и личной жизнью и создает атмосферу постоянного психологического давления.
Экран не делает насилие менее болезненным. Унижение в цифровом пространстве остается в переписке, его видят коллеги, к нему можно возвращаться снова и снова. Поэтому последствия такого давления нередко оказываются не менее тяжелыми, чем при личном конфликте.
Рина Эргашева
#НемолчиУз #мот190
Сотрудники нередко мирятся с постоянными унижениями, изоляцией или психологическим давлением, объясняя это тяжелым характером руководителя или «такой корпоративной культурой». По международным стандартам это не считается нормой. Конвенция Международной организации труда № 190 закрепляет право каждого человека работать в среде, свободной от физического, психологического, сексуального и экономического насилия.
Разберем формы такого давления, которые не всегда очевидны, но с точки зрения международного права считаются недопустимыми.
Если бойкот в школе обычно вызывает осуждение, то на работе его легко выдают за «рабочие моменты» или особенности коллектива.
На самом деле это моббинг — систематическая травля одного сотрудника со стороны коллег.
Она может проявляться по-разному. Человека намеренно не включают в рабочие обсуждения, скрывают важную информацию, распространяют о нем слухи, высмеивают или постепенно исключают из жизни команды.
Последствия затрагивают не только эмоциональное состояние человека. Постоянное давление разрушает профессиональную репутацию, подрывает уверенность в себе и нередко приводит к выгоранию, депрессии или увольнению.
С переходом многих процессов в онлайн рабочее общение вышло далеко за пределы офиса. Вместе с ним появились и новые формы давления.
Рабочий чат легко превращается в место, где можно унизить человека одним сообщением.
Язвительные комментарии, публичный разбор ошибок, задачи, отправленные вне рабочего времени с ожиданием мгновенного ответа, капслок, агрессивные эмодзи. Иногда против одного сотрудника создают отдельный чат, где его обсуждают, высмеивают или намеренно исключают из общего общения. По сути, это кибербуллинг, который переносится в рабочую коммуникацию.
Такое поведение размывает границы между работой и личной жизнью и создает атмосферу постоянного психологического давления.
Экран не делает насилие менее болезненным. Унижение в цифровом пространстве остается в переписке, его видят коллеги, к нему можно возвращаться снова и снова. Поэтому последствия такого давления нередко оказываются не менее тяжелыми, чем при личном конфликте.
Рина Эргашева
#НемолчиУз #мот190
❤15🔥5👍4
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
❓Где проходит грань между традициями и манипуляцией?
Героиня нашего выпуска Сабина Бакиева рассуждает о том, когда традиции становятся инструментом контроля, можно ли сохранять старые обычаи в современных реалиях и насколько важно выстраивать здоровую преемственность между поколениями.
Полное интервью смотрите на нашем YouTube-канале по ссылке.
Продакшн: MEZARCHILD
#НемолчиУз #героини_немолчи
Героиня нашего выпуска Сабина Бакиева рассуждает о том, когда традиции становятся инструментом контроля, можно ли сохранять старые обычаи в современных реалиях и насколько важно выстраивать здоровую преемственность между поколениями.
Полное интервью смотрите на нашем YouTube-канале по ссылке.
Продакшн: MEZARCHILD
#НемолчиУз #героини_немолчи
❤16👍1
9 июля в парке «Истироҳат» в Шайхантахурском районе города Ташкента мужчина напал на девушку после того, как она отказалась выходить за него замуж. По материалам дела, он схватил её за волосы, закрыл рукой рот и начал приставать, несмотря на её отказ.
Шайхантахурский районный суд по уголовным делам признал мужчину виновным по ст. 41-1 КоАО РУз («Сексуальные домогательства») и назначил ему наказание в виде 5 суток административного ареста. Во время судебного заседания мужчина признал свою вину и попросил прощения.
Статья 41-1 КоАО РУз действует с 2021 года и предусматривает административную ответственность за сексуальные домогательства. Несмотря на это, многие до сих пор не знают о существовании этой нормы и о том, что подобные действия могут повлечь административную ответственность.
Девушка отказалась выходить за него замуж. На этом история должна была закончиться. Но вместо того чтобы принять её решение, мужчина решил применить силу. К сожалению, подобные случаи до сих пор показывают, что некоторые воспринимают отказ не как окончательный ответ, а как повод продолжать добиваться своего.
#НеМолчиУз #универсальные5суток
Шайхантахурский районный суд по уголовным делам признал мужчину виновным по ст. 41-1 КоАО РУз («Сексуальные домогательства») и назначил ему наказание в виде 5 суток административного ареста. Во время судебного заседания мужчина признал свою вину и попросил прощения.
Статья 41-1 КоАО РУз действует с 2021 года и предусматривает административную ответственность за сексуальные домогательства. Несмотря на это, многие до сих пор не знают о существовании этой нормы и о том, что подобные действия могут повлечь административную ответственность.
Девушка отказалась выходить за него замуж. На этом история должна была закончиться. Но вместо того чтобы принять её решение, мужчина решил применить силу. К сожалению, подобные случаи до сих пор показывают, что некоторые воспринимают отказ не как окончательный ответ, а как повод продолжать добиваться своего.
#НеМолчиУз #универсальные5суток
🤬27🤯15
У токсичной корпоративной культуры есть цена. Ее платят сотрудники своим здоровьем и карьерой. Компании — деньгами, репутацией и людьми.
В этом материале речь пойдет об экономическом давлении, о том, почему женщины чаще сталкиваются с дискриминацией и домогательствами на рабочем месте, а также о том, почему атмосфера страха дорого обходится не только сотрудникам, но и бизнесу.
Не выплатить премию. Задержать зарплату. Попросить бесплатно поработать вечером. Намекнуть, что повышение придется подождать, если сотрудник не будет задавать лишних вопросов. Или урезать бюджет проекта так, чтобы человек сам написал заявление.
Бывает и иначе: повышение или даже сохранение должности становятся платой за молчание о нарушениях или выполнение чужих неформальных требований.
Когда от зарплаты зависит возможность платить за квартиру, содержать семью или просто жить, деньги становятся удобным инструментом давления. Конвенция МОТ № 190 рассматривает такие ситуации как одну из форм насилия на работе.
Насилие на работе может коснуться любого человека. Но женщины сталкиваются с ним чаще — и далеко не всегда в очевидной форме.
«Когда собираешься в декрет?», «После рождения ребенка ты уже не сможешь работать как раньше», «Для девушки ты слишком амбициозная». Сексистские шутки, вопросы о беременности, комментарии о внешности, сомнения в профессиональных качествах, сексуализированные домогательства или давление после рождения ребенка до сих пор остаются частью рабочего опыта многих женщин.
Во многих случаях эти ситуации настолько привычны, что сами пострадавшие перестают воспринимать их как нарушение своих прав.
Многие руководители до сих пор считают жесткий прессинг эффективным стилем менеджмента. Это довольно опасное заблуждение. Токсичная атмосфера снижает продуктивность коллектива и в конечном итоге приводит к финансовым потерям.
Люди, которые постоянно работают в стрессе, чаще ошибаются, быстрее выгорают и перестают проявлять инициативу. Вместо того чтобы решать рабочие задачи, они тратят силы на то, чтобы избежать очередного конфликта.
Сотрудники уходят из токсичных компаний, забирая с собой опыт и клиентов. Оставшиеся работают по минимуму. Есть и репутационные риски: в эпоху открытости информация о нарушении трудовых прав быстро становится публичной, уничтожая имидж компании и доверие к ней.
Как мы уже сказали, насилие на работе не всегда оставляет синяки. Иногда после него остаются бессонница, тревога, страх идти на работу и чувство собственной никчемности. Терпеть такое не входит в должностные обязанности.
Рина Эргашева
#НеМолчиУз #мот190
В этом материале речь пойдет об экономическом давлении, о том, почему женщины чаще сталкиваются с дискриминацией и домогательствами на рабочем месте, а также о том, почему атмосфера страха дорого обходится не только сотрудникам, но и бизнесу.
Не выплатить премию. Задержать зарплату. Попросить бесплатно поработать вечером. Намекнуть, что повышение придется подождать, если сотрудник не будет задавать лишних вопросов. Или урезать бюджет проекта так, чтобы человек сам написал заявление.
Бывает и иначе: повышение или даже сохранение должности становятся платой за молчание о нарушениях или выполнение чужих неформальных требований.
Когда от зарплаты зависит возможность платить за квартиру, содержать семью или просто жить, деньги становятся удобным инструментом давления. Конвенция МОТ № 190 рассматривает такие ситуации как одну из форм насилия на работе.
Насилие на работе может коснуться любого человека. Но женщины сталкиваются с ним чаще — и далеко не всегда в очевидной форме.
«Когда собираешься в декрет?», «После рождения ребенка ты уже не сможешь работать как раньше», «Для девушки ты слишком амбициозная». Сексистские шутки, вопросы о беременности, комментарии о внешности, сомнения в профессиональных качествах, сексуализированные домогательства или давление после рождения ребенка до сих пор остаются частью рабочего опыта многих женщин.
Во многих случаях эти ситуации настолько привычны, что сами пострадавшие перестают воспринимать их как нарушение своих прав.
Многие руководители до сих пор считают жесткий прессинг эффективным стилем менеджмента. Это довольно опасное заблуждение. Токсичная атмосфера снижает продуктивность коллектива и в конечном итоге приводит к финансовым потерям.
Люди, которые постоянно работают в стрессе, чаще ошибаются, быстрее выгорают и перестают проявлять инициативу. Вместо того чтобы решать рабочие задачи, они тратят силы на то, чтобы избежать очередного конфликта.
Сотрудники уходят из токсичных компаний, забирая с собой опыт и клиентов. Оставшиеся работают по минимуму. Есть и репутационные риски: в эпоху открытости информация о нарушении трудовых прав быстро становится публичной, уничтожая имидж компании и доверие к ней.
Как мы уже сказали, насилие на работе не всегда оставляет синяки. Иногда после него остаются бессонница, тревога, страх идти на работу и чувство собственной никчемности. Терпеть такое не входит в должностные обязанности.
Рина Эргашева
#НеМолчиУз #мот190
1🔥18❤8👍2
26-летний Сардоржон Хаитбоев работал тренером-преподавателем в местной спортивной школе. 18-летняя Севара (имя изменено) была его бывшей ученицей. 17 июля, спустя всего две недели после того, как девушке исполнилось 18, бывший тренер встретил её в сквере. Пользуясь тем, что когда-то был её наставником, разницей в возрасте и физическим превосходством, он предложил ей вступить с ним в половую связь и позволил себе действия сексуального характера.
⠀
Севара отреагировала так, как в подобной ситуации реагирует человек, чувствующий реальную угрозу: разозлилась, вступила в конфликт и закричала. Именно этот крик и остановил Хаитбоева. Мужчина, который решился приставать к девушке в людном сквере, рассчитывал на её растерянность и молчание — и просчитался только потому, что Севара не стала молчать. Вопрос, который суд, судя по всему, даже не рассматривал: как далеко зашёл бы бывший тренер, если бы девушка не подняла шум? Её крик был единственным доступным
способом остановить то, что могло обернуться куда серьёзнее.
⠀
В итоге разбирательства Хаитбоева приговорили к 5 суткам ареста за домогательство по части 1 статьи 41¹ КоАО. Севару же обязали заплатить штраф в размере 1 236 000 сумов — три базовых расчётных величины — за мелкое хулиганство, нарушение спокойствия граждан и пренебрежение правилами поведения в обществе по статье 183 КоАО. Остаётся спросить, чье именно спокойствие она нарушила: прохожих, услышавших, что к девушке пристают, или самого тренера, которому помешали довести дело до конца?
⠀
5 суток в спецприёмнике обходятся государству дешевле, чем сумма, которую обязали выплатить 18-летнюю девушку за то, что она защищалась. Домогательство оказывается проступком, за который взрослый мужчина отбывает символическое наказание в несколько дней, тогда как попытка защитить себя — крик, гнев, отказ молчать — расценивается как нарушение общественного порядка и требует денежной компенсации со стороны пострадавшей.
⠀
Вместо признания своего права на неприкосновенность Севара получила встречное обвинение, и теперь любая женщина, оказавшаяся в похожей ситуации, будет знать: крик о помощи может обойтись ей в кругленькую сумму.
⠀
Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #универсальные5суток
⠀
Севара отреагировала так, как в подобной ситуации реагирует человек, чувствующий реальную угрозу: разозлилась, вступила в конфликт и закричала. Именно этот крик и остановил Хаитбоева. Мужчина, который решился приставать к девушке в людном сквере, рассчитывал на её растерянность и молчание — и просчитался только потому, что Севара не стала молчать. Вопрос, который суд, судя по всему, даже не рассматривал: как далеко зашёл бы бывший тренер, если бы девушка не подняла шум? Её крик был единственным доступным
способом остановить то, что могло обернуться куда серьёзнее.
⠀
В итоге разбирательства Хаитбоева приговорили к 5 суткам ареста за домогательство по части 1 статьи 41¹ КоАО. Севару же обязали заплатить штраф в размере 1 236 000 сумов — три базовых расчётных величины — за мелкое хулиганство, нарушение спокойствия граждан и пренебрежение правилами поведения в обществе по статье 183 КоАО. Остаётся спросить, чье именно спокойствие она нарушила: прохожих, услышавших, что к девушке пристают, или самого тренера, которому помешали довести дело до конца?
⠀
5 суток в спецприёмнике обходятся государству дешевле, чем сумма, которую обязали выплатить 18-летнюю девушку за то, что она защищалась. Домогательство оказывается проступком, за который взрослый мужчина отбывает символическое наказание в несколько дней, тогда как попытка защитить себя — крик, гнев, отказ молчать — расценивается как нарушение общественного порядка и требует денежной компенсации со стороны пострадавшей.
⠀
Вместо признания своего права на неприкосновенность Севара получила встречное обвинение, и теперь любая женщина, оказавшаяся в похожей ситуации, будет знать: крик о помощи может обойтись ей в кругленькую сумму.
⠀
Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #универсальные5суток
🤬150🤯43❤5👍1👎1
Торговля людьми и проституция — понятия разного порядка, однако на практике они регулярно пересекаются. Сексуальная эксплуатация остается одной из самых распространенных форм этого преступления, но в обществе до сих пор нет четкого понимания, где именно проходит граница.
Обычно общество видит лишь конечный результат: человека, оказывающего сексуальные услуги за деньги. Но за кадром остаются реальные обстоятельства: обман, насилие, шантаж, долговая кабала или психологическое давление.
В общественном сознании до сих пор сильны два опасных стереотипа:
«Раз платят деньги — значит, всё добровольно». На практике оплата не исключает факта эксплуатации.
«Сама виновата, знала, на что шла». Первоначальное согласие на поездку или работу не означает согласия на последующее насилие, изъятие документов или ограничение свободы.
Главная ошибка — оценивать только поведение человека, игнорируя преступление, которое может за ним скрываться.
Пока общество и специалисты не научатся видеть разницу, пострадавшие будут бояться обращаться за помощью, а организаторы схемы — уходить от ответственности. Торговля людьми — это не вопрос морали, а тяжкое преступление, где одна сторона получает прибыль за счет уязвимости, обмана и принуждения другой.
Организация «Istiqbolli Avlod» подчеркивает: торговля людьми и проституция — разные понятия, но в реальной жизни они тесно взаимосвязаны. Боле чем 25-летний опыт работы «Istiqbolli Avlod» по одновременно двум направлениям — помощи пострадавшим от торговли людьми и профилактике ВИЧ среди женщин, оказывающих сексуальные услуги, — позволяет видеть проблему комплексно.
На практике в сфере проституции регулярно выявляются насилие, эксплуатация, психологическое давление и экономическая зависимость. Именно поэтому эксперты «Istiqbolli Avlod» убеждены: нельзя делать выводы только на основании того, что человек получал деньги или когда-то дал первоначальное согласие.
Каждый случай требует профессиональной и объективной оценки.
Главный принцип работы «Istiqbolli Avlod»:
Только такой подход позволяет своевременно распознать эксплуатацию, защитить права пострадавших и привлечь преступников к ответственности.
Комментарий Ирины Матвиенко, основательницы Nemolchi.uz:
Сегодня, во Всемирный день борьбы с торговлей людьми, важно помнить: разорвать замкнутый круг эксплуатации можно только тогда, когда мы перестанем навешивать ярлыки и начнем всматриваться в причины. Пострадавшим нужна не моральная оценка общества, а правовая защита и поддержка. Граница между выбором и преступлением лежит там, где заканчивается свобода отказаться.
#НеМолчиУз
Обычно общество видит лишь конечный результат: человека, оказывающего сексуальные услуги за деньги. Но за кадром остаются реальные обстоятельства: обман, насилие, шантаж, долговая кабала или психологическое давление.
В общественном сознании до сих пор сильны два опасных стереотипа:
«Раз платят деньги — значит, всё добровольно». На практике оплата не исключает факта эксплуатации.
«Сама виновата, знала, на что шла». Первоначальное согласие на поездку или работу не означает согласия на последующее насилие, изъятие документов или ограничение свободы.
Главная ошибка — оценивать только поведение человека, игнорируя преступление, которое может за ним скрываться.
Пока общество и специалисты не научатся видеть разницу, пострадавшие будут бояться обращаться за помощью, а организаторы схемы — уходить от ответственности. Торговля людьми — это не вопрос морали, а тяжкое преступление, где одна сторона получает прибыль за счет уязвимости, обмана и принуждения другой.
Организация «Istiqbolli Avlod» подчеркивает: торговля людьми и проституция — разные понятия, но в реальной жизни они тесно взаимосвязаны. Боле чем 25-летний опыт работы «Istiqbolli Avlod» по одновременно двум направлениям — помощи пострадавшим от торговли людьми и профилактике ВИЧ среди женщин, оказывающих сексуальные услуги, — позволяет видеть проблему комплексно.
На практике в сфере проституции регулярно выявляются насилие, эксплуатация, психологическое давление и экономическая зависимость. Именно поэтому эксперты «Istiqbolli Avlod» убеждены: нельзя делать выводы только на основании того, что человек получал деньги или когда-то дал первоначальное согласие.
Каждый случай требует профессиональной и объективной оценки.
Главный принцип работы «Istiqbolli Avlod»:
«Прежде чем делать выводы, необходимо увидеть человека, понять его историю и установить все обстоятельства».
Только такой подход позволяет своевременно распознать эксплуатацию, защитить права пострадавших и привлечь преступников к ответственности.
Комментарий Ирины Матвиенко, основательницы Nemolchi.uz:
«Аргумент «она сама согласилась» кажется убедительным ровно до тех пор, пока не спросить: «Могла ли она отказаться потом?» Согласие — не разовый акт, а динамическое состояние, оно может меняться с течением времени. Человек может добровольно согласиться на поездку и оказаться в положении, из которого не может уйти. Может согласиться на одну работу и получить другую. Может формально «соглашаться» каждый день, потому что документы у другого человека, потому что есть долг, потому что некуда идти.
Нельзя рассматривать согласие как добровольный и информированный акт, если применялись или применяются обман, принуждение, манипуляции, злоупотребление уязвимым положением. К сожалению, свободный выбор возможен далеко не всегда.»
Сегодня, во Всемирный день борьбы с торговлей людьми, важно помнить: разорвать замкнутый круг эксплуатации можно только тогда, когда мы перестанем навешивать ярлыки и начнем всматриваться в причины. Пострадавшим нужна не моральная оценка общества, а правовая защита и поддержка. Граница между выбором и преступлением лежит там, где заканчивается свобода отказаться.
#НеМолчиУз
😢14❤10👍3
«Да ладно, это же просто шутка». «Не принимай все так близко к сердцу». «Он со всеми так общается». «У нас такой коллектив».
Такими словами часто отвечают тем, кто пытается рассказать о неприятных ситуациях на работе. Вместо разговора о самом поведении человеку советуют быть терпимее, не портить отношения с коллегами, проявить чувство юмора или просто «не драматизировать».
Рабочее место принято считать пространством профессионального общения, где людей объединяют общие задачи, а отношения строятся на взаимном уважении. Как мы уже говорили ранее, насилие и домогательства в сфере труда далеко не всегда выглядят как открытая агрессия, угрозы или физическое принуждение. Гораздо чаще это повторяющиеся комментарии, навязчивое внимание, унизительные шутки, публичное обесценивание или давление, которое объясняют особенностями характера, корпоративной культурой или требованиями профессии. Постепенно такое поведение становится привычным. Его перестают замечать, а значит, перестают воспринимать как проблему.
Именно на это обращает внимание Конвенция Международной организации труда № 190. Согласно документу, насилием и домогательствами в сфере труда могут считаться различные формы поведения, практики или угрозы, которые приводят или могут привести к физическому, психологическому, сексуальному или экономическому вреду.
Такой подход меняет саму точку отсчета. Значение имеет не то, хотел ли человек кого-то обидеть или считал свои слова безобидной шуткой. Важно, к каким последствиям привело его поведение и как оно повлияло на другого человека.
Поэтому Конвенция охватывает и ситуации, которые долгое время оставались в так называемой «серой зоне». Неудачная шутка, навязчивые сообщения после окончания рабочего дня или постоянное публичное обесценивание редко воспринимаются как насилие сами по себе. Однако именно из таких повторяющихся эпизодов постепенно складывается рабочая среда, в которой человек перестает чувствовать себя в безопасности.
Продолжение в карточках.
Ангалышева Р.
#НеМолчиУз #мот190
Такими словами часто отвечают тем, кто пытается рассказать о неприятных ситуациях на работе. Вместо разговора о самом поведении человеку советуют быть терпимее, не портить отношения с коллегами, проявить чувство юмора или просто «не драматизировать».
Рабочее место принято считать пространством профессионального общения, где людей объединяют общие задачи, а отношения строятся на взаимном уважении. Как мы уже говорили ранее, насилие и домогательства в сфере труда далеко не всегда выглядят как открытая агрессия, угрозы или физическое принуждение. Гораздо чаще это повторяющиеся комментарии, навязчивое внимание, унизительные шутки, публичное обесценивание или давление, которое объясняют особенностями характера, корпоративной культурой или требованиями профессии. Постепенно такое поведение становится привычным. Его перестают замечать, а значит, перестают воспринимать как проблему.
Именно на это обращает внимание Конвенция Международной организации труда № 190. Согласно документу, насилием и домогательствами в сфере труда могут считаться различные формы поведения, практики или угрозы, которые приводят или могут привести к физическому, психологическому, сексуальному или экономическому вреду.
Такой подход меняет саму точку отсчета. Значение имеет не то, хотел ли человек кого-то обидеть или считал свои слова безобидной шуткой. Важно, к каким последствиям привело его поведение и как оно повлияло на другого человека.
Поэтому Конвенция охватывает и ситуации, которые долгое время оставались в так называемой «серой зоне». Неудачная шутка, навязчивые сообщения после окончания рабочего дня или постоянное публичное обесценивание редко воспринимаются как насилие сами по себе. Однако именно из таких повторяющихся эпизодов постепенно складывается рабочая среда, в которой человек перестает чувствовать себя в безопасности.
Продолжение в карточках.
Ангалышева Р.
#НеМолчиУз #мот190
❤13👍5😢3
Forwarded from Gazeta.uz - Новости Узбекистана
Суд в Ташкенте оштрафовал 19-летнего спортсмена за видео, признанное пропагандой насилия.
На записи с тренировки он написал, что готовится, чтобы его будущая жена «получала только чёткие удары».
«Шуточный» контент также может поддерживать культуру насилия, заявила правозащитница Ирина Матвиенко.
https://www.gazeta.uz/ru/2026/07/30/propaganda-of-violence/
Telegram | Instagram | YouTube
На записи с тренировки он написал, что готовится, чтобы его будущая жена «получала только чёткие удары».
«Шуточный» контент также может поддерживать культуру насилия, заявила правозащитница Ирина Матвиенко.
https://www.gazeta.uz/ru/2026/07/30/propaganda-of-violence/
Telegram | Instagram | YouTube
🔥32🤬13👍11❤5😢2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
❓Как вы выстраиваете отношения с командой?
Сабина Бакиева рассказывает о своём подходе к управлению, поиске общего языка с сотрудниками, важности иерархии и особенностях работы в женском коллективе.
Ещё раз благодарим нашу героиню за эту удивительную и искреннюю беседу. Желаем Сабине и её команде дальнейшего развития, смелых проектов и больших профессиональных успехов.
❗️А вы можете посмотреть полный выпуск на YouTube-канале NeMolchi
Продакшн: MEZARCHILD
#НеМолчиУз #героини_немолчи
Сабина Бакиева рассказывает о своём подходе к управлению, поиске общего языка с сотрудниками, важности иерархии и особенностях работы в женском коллективе.
Ещё раз благодарим нашу героиню за эту удивительную и искреннюю беседу. Желаем Сабине и её команде дальнейшего развития, смелых проектов и больших профессиональных успехов.
❗️А вы можете посмотреть полный выпуск на YouTube-канале NeMolchi
Продакшн: MEZARCHILD
#НеМолчиУз #героини_немолчи
❤11
В Чиракчинском районе Кашкадарьинской области мужчина 25 лет зарезал жену насмерть.
Пара вступила в брак в 2023 году и вскоре у них родился ребенок. Однако из-за постоянных семейных конфликтов женщина была вынуждена забрать малыша и уйти к своим родителям.
Спустя две недели муж пришел к дому тестя и проник в комнату супруги через балкон. Мужчина стал агрессивно требовать отдать ему телефон, подозревая жену в неверности. Получив отказ он сильно избил ее, вследствие чего сломал ей челюсть.
На этом преступник не остановился, он принес с кухни нож и нанес женщине 18 ножевых ранений в область живота, бока и интимных зон. От полученных травм пострадавшая скончалась на месте. Самое страшное все это зверство происходило на глазах их двухлетнего ребенка, который стал невольным свидетелем жестокой гибели собственной матери от рук безумного отца.
Суд признал мужчину виновным по пункту «ж» части 2 статьи 97 Уголовного кодекса Республики Узбекистан и приговорил его к 17 годам лишения свободы.
Этот монстр проник в чужой дом через балкон, сломал челюсть матери своего ребенка, а затем 18 раз вонзил нож в ее тело, желая осквернить и уничтожить все, что делало ее человеком, женщиной. И все это на глазах у двухлетнего малыша, для которого самый близкий человек умер в мучениях.
Когда убийца выйдет на свободу, у него еще будет шанс жить дальше, дышать и наслаждаться жизнью. Возможно даже заберет к себе ребенка, мать которого убил собственноручно. А у погибшей женщины этого больше нет. У малыша больше никогда не будет матери.
Сколько еще жизней должно оборваться от рук «ревнивых» нелюдей, прежде чем мы перестанем спрашивать «а что ты сделала, чтобы это заслужить?».
Подготовила: Заря Эргашева
#НеМолчиУз
Пара вступила в брак в 2023 году и вскоре у них родился ребенок. Однако из-за постоянных семейных конфликтов женщина была вынуждена забрать малыша и уйти к своим родителям.
Спустя две недели муж пришел к дому тестя и проник в комнату супруги через балкон. Мужчина стал агрессивно требовать отдать ему телефон, подозревая жену в неверности. Получив отказ он сильно избил ее, вследствие чего сломал ей челюсть.
На этом преступник не остановился, он принес с кухни нож и нанес женщине 18 ножевых ранений в область живота, бока и интимных зон. От полученных травм пострадавшая скончалась на месте. Самое страшное все это зверство происходило на глазах их двухлетнего ребенка, который стал невольным свидетелем жестокой гибели собственной матери от рук безумного отца.
Суд признал мужчину виновным по пункту «ж» части 2 статьи 97 Уголовного кодекса Республики Узбекистан и приговорил его к 17 годам лишения свободы.
Этот монстр проник в чужой дом через балкон, сломал челюсть матери своего ребенка, а затем 18 раз вонзил нож в ее тело, желая осквернить и уничтожить все, что делало ее человеком, женщиной. И все это на глазах у двухлетнего малыша, для которого самый близкий человек умер в мучениях.
Когда убийца выйдет на свободу, у него еще будет шанс жить дальше, дышать и наслаждаться жизнью. Возможно даже заберет к себе ребенка, мать которого убил собственноручно. А у погибшей женщины этого больше нет. У малыша больше никогда не будет матери.
Сколько еще жизней должно оборваться от рук «ревнивых» нелюдей, прежде чем мы перестанем спрашивать «а что ты сделала, чтобы это заслужить?».
Подготовила: Заря Эргашева
#НеМолчиУз
😢61🤬30❤5
Основательница проекта «Немолчи.уз» Ирина Матвиенко рассказала историю, которая началась с обычного видео в инстаграме и закончилась судебным решением — а затем травлей уже в её собственный адрес.
⠀
Всё началось с ролика, который опубликовал узбекистанский борец вольного стиля по имени Салах: на видео он бьёт по боксёрской груше, а подпись гласит, что он тренируется, чтобы в будущем его жена могла получать «только чёткие удары». Под постом собрались десятки одобрительных комментариев от других спортсменов — советы про стойку, про то, что нужно «добавить локти» и подтянуть удар, чтобы «она поняла с первого раза». Часть комментаторов пошла дальше и начала обсуждать уже не жену, а детей, предлагая не забывать и про них.
⠀
Ирина Матвиенко обратила внимание, что почти все авторы комментариев — судя по профилям, тоже спортсмены, и напомнила о нескольких похожих случаях последнего года в разных странах региона, а также о трагических историях профессиональных боксёров, которые заканчивали жизнь своих близких насилием.
После этого она подала заявление в МВД с просьбой проверить видео и комментарии.
⠀
Следователь Мирабадского РОВД усмотрел в материалах признаки состава преступления по статье 189-1 КоАО — производство и распространение контента, пропагандирующего культ насилия и жестокости, — и передал дело в суд. Судья, изучив материалы, согласился с квалификацией следствия, учёл смягчающие обстоятельства и назначил наказание почти по нижней границе санкции статьи: штраф в размере около двух тысяч долларов и конфискацию iPhone 15 Pro Max, которым было снято видео.
⠀
Дальше, по словам основательницы проекта, началось то, чего она не ожидала: волна травли уже в её собственный адрес. Ей стали писать проклятия, называть её жизнь никчёмной, обвинять в трусости и в том, что она «сломала парню жизнь». Она предложила посмотреть на ситуацию логично: ни закон, ни государство не давали ей права кого-либо обвинять или наказывать — но дали право обратиться в соответствующие органы, и именно этим правом она воспользовалась. Проверку проводил следователь, решение выносил судья — это была их зона ответственности, а не её.
⠀
Мужчина, снявший видео о будущем насилии над женой, получил сотни одобрительных комментариев от других мужчин — а женщина, которая на это насилие указала, получила проклятия и обвинения в том, что «сломала ему жизнь». Это и есть механизм, на котором долго держится нормализация насилия: агрессия воспринимается как шутка среди своих, а называние агрессии агрессией — как предательство и трусость. При этом угрозы в адрес Ирины приходили преимущественно с анонимных аккаунтов, тогда как сам осуждённый и его сторонники ничего не скрывали — потому что были уверены, что находятся в своём праве, а не она в своём.
⠀
Ирина Матвиенко подчеркнула, что не испытывает вины, хотя видит, что кто-то этого от неё ждёт. Она не загружала видео, не проверяла материалы и не выносила приговор — она лишь сообщила о том, что показалось ей нарушением закона.
⠀
Обращаясь к другим женщинам, которые могут столкнуться с похожим давлением после подачи заявления, она написала: «Вы ничего никому не ломаете, а используете право, гарантированное законодательством страны, — и это право не должно зависеть от того, готовы ли окружающие мужчины его признавать. Пока один тренируется бить «чётко», я тренируюсь пользоваться законными механизмами — и советую делать то же самое каждому, кто становится свидетелем подобного контента, а не пересылать видео другим в надежде, что кто-то напишет заявление вместо них».
⠀
#НеМолчиУз
⠀
Всё началось с ролика, который опубликовал узбекистанский борец вольного стиля по имени Салах: на видео он бьёт по боксёрской груше, а подпись гласит, что он тренируется, чтобы в будущем его жена могла получать «только чёткие удары». Под постом собрались десятки одобрительных комментариев от других спортсменов — советы про стойку, про то, что нужно «добавить локти» и подтянуть удар, чтобы «она поняла с первого раза». Часть комментаторов пошла дальше и начала обсуждать уже не жену, а детей, предлагая не забывать и про них.
⠀
Ирина Матвиенко обратила внимание, что почти все авторы комментариев — судя по профилям, тоже спортсмены, и напомнила о нескольких похожих случаях последнего года в разных странах региона, а также о трагических историях профессиональных боксёров, которые заканчивали жизнь своих близких насилием.
После этого она подала заявление в МВД с просьбой проверить видео и комментарии.
⠀
Следователь Мирабадского РОВД усмотрел в материалах признаки состава преступления по статье 189-1 КоАО — производство и распространение контента, пропагандирующего культ насилия и жестокости, — и передал дело в суд. Судья, изучив материалы, согласился с квалификацией следствия, учёл смягчающие обстоятельства и назначил наказание почти по нижней границе санкции статьи: штраф в размере около двух тысяч долларов и конфискацию iPhone 15 Pro Max, которым было снято видео.
⠀
Дальше, по словам основательницы проекта, началось то, чего она не ожидала: волна травли уже в её собственный адрес. Ей стали писать проклятия, называть её жизнь никчёмной, обвинять в трусости и в том, что она «сломала парню жизнь». Она предложила посмотреть на ситуацию логично: ни закон, ни государство не давали ей права кого-либо обвинять или наказывать — но дали право обратиться в соответствующие органы, и именно этим правом она воспользовалась. Проверку проводил следователь, решение выносил судья — это была их зона ответственности, а не её.
⠀
Мужчина, снявший видео о будущем насилии над женой, получил сотни одобрительных комментариев от других мужчин — а женщина, которая на это насилие указала, получила проклятия и обвинения в том, что «сломала ему жизнь». Это и есть механизм, на котором долго держится нормализация насилия: агрессия воспринимается как шутка среди своих, а называние агрессии агрессией — как предательство и трусость. При этом угрозы в адрес Ирины приходили преимущественно с анонимных аккаунтов, тогда как сам осуждённый и его сторонники ничего не скрывали — потому что были уверены, что находятся в своём праве, а не она в своём.
⠀
Ирина Матвиенко подчеркнула, что не испытывает вины, хотя видит, что кто-то этого от неё ждёт. Она не загружала видео, не проверяла материалы и не выносила приговор — она лишь сообщила о том, что показалось ей нарушением закона.
⠀
Обращаясь к другим женщинам, которые могут столкнуться с похожим давлением после подачи заявления, она написала: «Вы ничего никому не ломаете, а используете право, гарантированное законодательством страны, — и это право не должно зависеть от того, готовы ли окружающие мужчины его признавать. Пока один тренируется бить «чётко», я тренируюсь пользоваться законными механизмами — и советую делать то же самое каждому, кто становится свидетелем подобного контента, а не пересылать видео другим в надежде, что кто-то напишет заявление вместо них».
⠀
#НеМолчиУз
❤106🔥25👍6
Когда обсуждают домогательства или психологическое насилие на работе, разговор часто сводится к личным качествам участников. Одного человека называют слишком эмоциональным, другого — слишком прямолинейным. Возникает впечатление, будто все зависит только от индивидуального восприятия.
Однако Конвенция МОТ №190 исходит не из того, насколько человек «обидчив», а из того, причиняет ли поведение физический, психологический, сексуальный или экономический вред и может ли человек свободно отказаться от нежелательного общения без риска для своей работы, дохода или профессионального будущего.
Вместо вопроса «Почему она так остро отреагировала?» возникает другой: «Почему такое поведение считается допустимым?» В центре внимания оказываются не личные качества участников конфликта, а условия, в которых насилие и домогательства становятся возможными.
Конвенция рассматривает насилие и домогательства как проблему рабочей среды, которую необходимо не только устранять, но и предупреждать. Государства, ратифицировавшие Конвенцию, должны внедрять комплексный и гендерно чувствительный подход к профилактике насилия и домогательств в сфере труда. Это означает создание понятных процедур рассмотрения жалоб, обучение руководителей, разработку мер профилактики и обеспечение эффективных механизмов защиты работников. Ответственность за безопасную рабочую среду возлагается не только на человека, нарушившего чужие границы, но и на работодателей и государственные институты.
По сути, Конвенция № 190 предлагает отказаться от представления, что безопасность на работе зависит исключительно от способности человека постоять за себя. Она рассматривает создание безопасной рабочей среды как общую ответственность государства, работодателей и общества.
Слова, которыми мы описываем происходящее, влияют не только на то, как мы понимаем ситуацию, но и на то, считаем ли мы ее проблемой вообще. Когда унизительные комментарии называют «особенностью характера», психологическое давление — «строгим стилем управления», а навязчивое внимание — «обычным флиртом», причиняемый вред становится менее заметным. Напротив, точные определения позволяют увидеть в подобных ситуациях не личный конфликт или недоразумение, а нарушение права человека на безопасный труд.
Поэтому значение Конвенции МОТ № 190 не ограничивается ее юридическим статусом. Она предлагает общий язык для описания ситуаций, которые долгое время оставались незаметными. Благодаря этому разговор смещается с личных качеств и чувств отдельных людей к условиям труда, распределению власти, ответственности работодателей и обязанности создавать безопасную рабочую среду.
Исследования, посвященные насилию и домогательствам в сфере труда, несмотря на различия между странами и отраслями, показывают схожие закономерности. Большинство подобных ситуаций начинается не с открытой агрессии, а с поведения, которое долго воспринимается как «нормальное». Одних формальных правил недостаточно, если сотрудники не доверяют механизмам защиты и не верят, что жалоба будет рассмотрена справедливо. Кроме того, чем сильнее человек зависит от руководителя или работодателя, тем реже он готов сообщать о нарушениях. Создание безопасной рабочей среды невозможно свести только к наказанию виновных. Не менее важны профилактика, обучение и понятные процедуры защиты.
Конвенция напоминает о простом принципе: достоинство человека не должно зависеть от должности, пола, возраста, формы занятости или положения в коллективе. Безопасная рабочая среда начинается там, где уважение к личности становится нормой, а не исключением. Поэтому главный вопрос заключается не в том, была ли фраза сказана «в шутку» или «без злого умысла». Гораздо важнее другое: мог ли человек в этой ситуации чувствовать себя свободно и безопасно? Если нет, происходящее нельзя оправдать особенностями характера, корпоративной культурой или неудачным чувством юмора.
Ангалышева Р.
#НеМолчиУз #мот190
Однако Конвенция МОТ №190 исходит не из того, насколько человек «обидчив», а из того, причиняет ли поведение физический, психологический, сексуальный или экономический вред и может ли человек свободно отказаться от нежелательного общения без риска для своей работы, дохода или профессионального будущего.
Вместо вопроса «Почему она так остро отреагировала?» возникает другой: «Почему такое поведение считается допустимым?» В центре внимания оказываются не личные качества участников конфликта, а условия, в которых насилие и домогательства становятся возможными.
Конвенция рассматривает насилие и домогательства как проблему рабочей среды, которую необходимо не только устранять, но и предупреждать. Государства, ратифицировавшие Конвенцию, должны внедрять комплексный и гендерно чувствительный подход к профилактике насилия и домогательств в сфере труда. Это означает создание понятных процедур рассмотрения жалоб, обучение руководителей, разработку мер профилактики и обеспечение эффективных механизмов защиты работников. Ответственность за безопасную рабочую среду возлагается не только на человека, нарушившего чужие границы, но и на работодателей и государственные институты.
По сути, Конвенция № 190 предлагает отказаться от представления, что безопасность на работе зависит исключительно от способности человека постоять за себя. Она рассматривает создание безопасной рабочей среды как общую ответственность государства, работодателей и общества.
Слова, которыми мы описываем происходящее, влияют не только на то, как мы понимаем ситуацию, но и на то, считаем ли мы ее проблемой вообще. Когда унизительные комментарии называют «особенностью характера», психологическое давление — «строгим стилем управления», а навязчивое внимание — «обычным флиртом», причиняемый вред становится менее заметным. Напротив, точные определения позволяют увидеть в подобных ситуациях не личный конфликт или недоразумение, а нарушение права человека на безопасный труд.
Поэтому значение Конвенции МОТ № 190 не ограничивается ее юридическим статусом. Она предлагает общий язык для описания ситуаций, которые долгое время оставались незаметными. Благодаря этому разговор смещается с личных качеств и чувств отдельных людей к условиям труда, распределению власти, ответственности работодателей и обязанности создавать безопасную рабочую среду.
Исследования, посвященные насилию и домогательствам в сфере труда, несмотря на различия между странами и отраслями, показывают схожие закономерности. Большинство подобных ситуаций начинается не с открытой агрессии, а с поведения, которое долго воспринимается как «нормальное». Одних формальных правил недостаточно, если сотрудники не доверяют механизмам защиты и не верят, что жалоба будет рассмотрена справедливо. Кроме того, чем сильнее человек зависит от руководителя или работодателя, тем реже он готов сообщать о нарушениях. Создание безопасной рабочей среды невозможно свести только к наказанию виновных. Не менее важны профилактика, обучение и понятные процедуры защиты.
Конвенция напоминает о простом принципе: достоинство человека не должно зависеть от должности, пола, возраста, формы занятости или положения в коллективе. Безопасная рабочая среда начинается там, где уважение к личности становится нормой, а не исключением. Поэтому главный вопрос заключается не в том, была ли фраза сказана «в шутку» или «без злого умысла». Гораздо важнее другое: мог ли человек в этой ситуации чувствовать себя свободно и безопасно? Если нет, происходящее нельзя оправдать особенностями характера, корпоративной культурой или неудачным чувством юмора.
Ангалышева Р.
#НеМолчиУз #мот190
❤15👍1🔥1
Я не могу сказать, что я родилась и выросла в неблагополучной семье. Меня с детства окружали заботой и вниманием. В семье нас было двое девочек. Казалось бы на тот момент полноценная семья - мама, папа, бабушка, дедушка, старшая сестра, и я. Но, спустя много лет, оглядываясь назад, своим уже взрослым представлением, о том, какими должны быть взаимоотношения в семье, я осознала, что атмосфера в которой я росла, была лишь красивой иллюзией. Я не осуждаю никого из родственников, ведь раньше опыт передавался из поколения в поколение. Не существовало правильного понимания, какой должна быть создаваемая ячейка общества. Семья строилась исключительно из опыта старшего поколения. На воспитание детей отводилось мало времени. По крайней мере мои родители не могли себе позволить не работать, занимаясь только нашим воспитанием. Всё своё детство я провела с бабушкой, хотя дедушка тоже присутствовал, но ближе всех для меня оставалась бабуля. Пока родители были на работе, мы двое находились под присмотром взрослых. Любимицей дедушки и мамы всегда оставалась моя сестра. Больно и грустно всё это осознавать, что на самом деле это было так. Папа был в семье пустым местом, также как и бабуля. Я находилась на последнем месте "семейного благополучия". Мы ни в чём не нуждались, это правда. По тем временам наша семья была выше среднего достатка. Не хватало только эмоциональной близости. Рано сообразив, что родители эмоционально закрытые люди, к которым не пробьешься, я перестала пытаться сблизиться с ними, и закрылась в себе. Они не хотели видеть меня такой какой я являлась на самом деле - ранимой, беззащитной, слишком доверчивой и доброй. Просто подойти и рассказать им всё о своих чувствах, проблемах в школе, я не могла. Боялась осуждения и непонимания с их стороны. Для меня мама была идеалом. С папой я так и не нашла общего языка. С ним было сложно, так как он был мало разговорчивым, и скупым на проявление эмоций, но я чувствовала, что несмотря на это, он любил меня, и переживал за меня.
⠀
Все эти годы я молчала, и не смогла признаться родителям, что в школьные годы я подвергалась ежедневному буллингу со стороны одноклассников, учителей, и не имея возможности высказаться, я просто тайком плакала по ночам. Только поэтому, я ненавидела школу, и часто её прогуливала. Всё это время я научилась быть ненастоящей перед родителями, а такой какой они хотели меня видеть - смелой, находчивой, умеющей постоять за себя, какой я не являлась в действительности. Мальчишки в классе меня не любили, с девочками я вообще не могла найти общий язык. Был узкий круг общения среди одноклассников, с которыми я общалась, гуляла, доверяла им. Даже старшеклассники находили повод самоутвердиться перед другими за счёт меня. Это был самый ужасный период моей жизни. Сестре я тоже не могла рассказать, потому что боялась потерять авторитет, в её глазах. Так и жила, постепенно свыкшись со своей участью.
⠀
Вспомнив про тот период сейчас, когда у меня уже своя семья, и нет общения с мамой и с сестрой, я поймала себя на мысли, как я вообще дожила до сегодняшнего дня. В те годы меня преследовали мысли о самоубийстве, но в силу своей слабохарактерности, я не смогла убить себя, боясь, что и здесь облажаюсь. Можно сказать я жила в аду, когда материальная составляющая в семье есть, а эмоциональный фон напрочь отсутствует. Я просто хотела в то время, не бояться быть для родителей ранимой, рассказывая им о своих страхах и опасениях, чтобы они меня просто обняли, и это было бы счастьем для девочки, которая так и не смогла заслужить любовь. Увы, эта мечта детства так и не реализовалась. Папы уже нет, а мама, с сестрой показали себя с не лучшей стороны, выстроив барьер между нами, через который мне не пробиться...
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать
⠀
Все эти годы я молчала, и не смогла признаться родителям, что в школьные годы я подвергалась ежедневному буллингу со стороны одноклассников, учителей, и не имея возможности высказаться, я просто тайком плакала по ночам. Только поэтому, я ненавидела школу, и часто её прогуливала. Всё это время я научилась быть ненастоящей перед родителями, а такой какой они хотели меня видеть - смелой, находчивой, умеющей постоять за себя, какой я не являлась в действительности. Мальчишки в классе меня не любили, с девочками я вообще не могла найти общий язык. Был узкий круг общения среди одноклассников, с которыми я общалась, гуляла, доверяла им. Даже старшеклассники находили повод самоутвердиться перед другими за счёт меня. Это был самый ужасный период моей жизни. Сестре я тоже не могла рассказать, потому что боялась потерять авторитет, в её глазах. Так и жила, постепенно свыкшись со своей участью.
⠀
Вспомнив про тот период сейчас, когда у меня уже своя семья, и нет общения с мамой и с сестрой, я поймала себя на мысли, как я вообще дожила до сегодняшнего дня. В те годы меня преследовали мысли о самоубийстве, но в силу своей слабохарактерности, я не смогла убить себя, боясь, что и здесь облажаюсь. Можно сказать я жила в аду, когда материальная составляющая в семье есть, а эмоциональный фон напрочь отсутствует. Я просто хотела в то время, не бояться быть для родителей ранимой, рассказывая им о своих страхах и опасениях, чтобы они меня просто обняли, и это было бы счастьем для девочки, которая так и не смогла заслужить любовь. Увы, эта мечта детства так и не реализовалась. Папы уже нет, а мама, с сестрой показали себя с не лучшей стороны, выстроив барьер между нами, через который мне не пробиться...
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать
2😢29❤11🤔2