24-летнюю Эмилиане Тамару Нунес Карвалью нашли в пятницу в съёмном доме под Бразилиа — со связанными руками и ногами, с кляпом, под действием лекарств. По её словам, бывший партнёр Айлтон Родригес держал её в закрытой комнате пять дней, надевал кислородную маску и засовывал в рот тряпки, смоченные кислотой.

Хронология говорит о подготовке, а не о вспышке ярости. Мужчина заранее снял жильё, накачал жертву препаратами, вывез её и после этого сам исчез — судя по всему, рассчитывая переждать поиски. Когда полиция вычислила его по недавно купленной машине, он попытался уйти на скорости и сдался только после погони. При задержании отказался говорить, где находится девушка, пока не приедет адвокат — полиция вместо переговоров пошла по цифровому следу и нашла дом сама.

Аналитически в этом деле интересны три момента. Во-первых, случай в очередной раз показывает, что похищение бывшим партнёром редко возникает на пустом месте: такие сценарии обычно строятся на предыдущей истории контроля и угроз, которую жертва и окружение могли замечать раньше.

Во-вторых, спасли девушку не признание подозреваемого, а полицейская работа с данными — маршруты, адреса, автомобиль. Это к вопросу о том, насколько исход подобных дел зависит от скорости и качества расследования, а не только от поведения преступника.

В-третьих, найденное оружие меняет квалификацию дела: помимо похищения и лишения свободы, добавляется незаконное хранение.

Сейчас Айлтон Родригес находится под превентивным арестом, расследование продолжается. Девушка выписана из больницы и дала показания публично.

Жертвам домашнего насилия часто советуют: «просто уйди», «разорви отношения», «начни новую жизнь». Эмилиане так и сделала — рассталась, дистанцировалась. Итог: пять дней в цепях и кислота во рту.

Уход не выключает опасность, а часто её обостряет. Статистика по всему миру подтверждает то же самое: самый смертоносный период для жертвы — не во время отношений, а после разрыва, когда партнёр теряет контроль и пытается вернуть его силой.

Проблема не в том, что женщина недостаточно быстро ушла. Проблема в том, что после ухода её должна была защищать система.

Minimizary

#НеМолчиУз #насилиевмире

Приглашаем вас на поддерживающую встречу для женщин.

Тема: «Почему мы оправдываем тех, кто делает нам больно»
С Лианой Натрошвили

Иногда мы находим десятки объяснений чужим поступкам: «у него был сложный период», «она не хотела меня обидеть», «наверное, я сама слишком остро отреагировала». Даже когда нам действительно больно, признать это бывает непросто.

На встрече поговорим о том, почему мы оправдываем людей, которые причиняют нам боль, как это связано с привязанностью, страхом потерять отношения и надеждой на то, что всё изменится. Разберёмся, как замечать свои чувства и потребности и где проходит граница между пониманием другого человека и отказом от себя.

📅 Дата: 26 августа (среда)
⏰ Время: 18:30
⏳ Длительность: 2 часа
📍 Место: будет объявлено после регистрации.

Участие бесплатное, донаты приветствуются.

Регистрация по ссылке в шапке профиля : https://forms.gle/iP5NfVZu6PRVwndh9

#НеМолчиУз #ПоддерживающиеВстречи

Хочу задать вопрос тем, кто хорошо знает наши традиции и реалии.
⠀
Почему у нас до сих пор бывает так, что девушку выдают замуж против её желания только потому, что жених из обеспеченной семьи, у него хороший статус, а родители считают, что это "выгодная партия"?
⠀
Представим ситуацию: девушка любит другого человека, хочет быть с ним, но родители уже договорились о её замужестве с другим мужчиной. Она не хочет этого брака, но боится родителей и не может открыто пойти против их решения. В итоге от неё ожидают, что она пожертвует своими чувствами и будущей жизнью ради семьи.
⠀
Но что происходит потом? Как вообще может жить женщина с человеком, к которому у неё изначально нет чувств? Как ей строить семейную жизнь, доверие и близость с мужчиной, которого она сама не выбирала? Как она должна чувствовать себя в первую брачную ночь и после неё, если морально и эмоционально она хотела быть с совершенно другим человеком?
⠀
Может ли со временем появиться любовь к мужу или человек просто учится жить с обстоятельствами и подавляет свои настоящие чувства?
⠀
И что происходит, когда появляются дети? Становится ли такая семья действительно счастливой или внешне всё выглядит хорошо только ради родителей и окружающих?
⠀
И главный вопрос: имеют ли родители право решать судьбу взрослой дочери только потому, что считают, что так будет лучше для семьи? Где проходит граница между уважением к родителям и правом человека самому выбирать, с кем ему создавать семью?
⠀
Особенно интересно мнение тех, кто сталкивался с подобным лично или знает такие семьи.
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать

UPD: Пострадавшая получила направление на экспертизу, в среду пройдёт её. Также с ней связались социальные службы. Спасибо за оперативность 🙏
———————————————-
«Мой муж Акбаров Афзал Акмаль угли избил меня сегодня. Он мастер спорта по греко-римской борьбе, работает главным тренером в тренажёрном зале. Я боюсь за себя и за своих детей. Дочке 3.5 г сыну годик. Он постоянно избивает, угрожает, не обеспечивает нас. Постоянно говорит чтоб я выпрашивала у него деньги ( у него кайф такой)».

Вчера днём в Немолчи.уз написала девушка. Она вызвала 102, приехала скорая, но побои не зафиксировали. Сказали, что ей дадут направление на экспертизу. Прошло больше суток – но направления нет. Из социальной службы или центра «Инсон» с ней не тоже не связались – скорее всего, информация к ним даже не поступила, хотя сведения должны быть сразу переданы к ним. Всё, что есть у девушки — это охранный ордер.

Женщина не в курсе, что есть комнаты первичного размещения, что есть центры реабилитации пострадавших от насилия – ей об этом просто никто не рассказал. Она пока не знает, как будет обеспечивать детей, и не знает, что государство представляет возможность профессионального обучения и трудоустройства.

«На мне кредитов много, так как он не обеспечивал. Когда я ему говорила, что нужны лекарства для детей, он говорил: потом как будет отправлю. Говорил, чтоб я и мои дети сд*хли и тд.»

Сейчас женщина сама едет в ГОМ-2 Чиланзарского района за направлением на экспертизу. Почему избитая мать двоих маленьких детей должна добиваться того, чтобы её освидетельствовали? Где обещанная поддержка, где оперативное реагирование? Для кого пишут прекрасные законы, если потом сотрудники их игнорируют. В Постановлении Президента №ПП-175 написано, что «сведения о пострадавших лицах направляются центрам «Инсон» посредством информационной системы «Единая национальная социальная защита» в режиме реального времени» - но участковый не счёл нужным проинформировать социальные службы?

Как мы можем говорить о защите женщин от насилия, если ответственные люди даже не сообщают женщинам о возможностях государственной поддержки и не информируют вовремя нужные инстанции?

#НеМолчиУз #ТребуемСправедливости

Джефф Безос и Маккензи Скотт поженились в 1993 году. Через год Безос основал Amazon. Маккензи оставила работу и помогала мужу на старте бизнеса: упаковывала книги, занималась бухгалтерией и поддерживала его идею в тот момент, когда в нее почти никто не верил. Двадцать пять лет брака, четверо детей, отсутствие брачного договора. В 2019 году супруги развелись, и Маккензи получила около 4% акций Amazon, примерно четверть их совместного пакета. На тот момент это составляло около $38 млрд.

В этой сумме оказался учтен и вклад, который обычно не попадает в финансовые отчеты: годы неоплачиваемой работы, отказ от собственной карьеры, забота о детях и участие в создании бизнеса.

После развода Маккензи начала жертвовать миллиарды долларов на благотворительность и продолжает это делать.

А теперь представьте ту же историю без миллиардов. Та же женщина, тот же отказ от карьеры, те же годы неоплачиваемого труда. Только вместо акций Amazon — ипотека, кредиты и алименты.

Как именно суды оценивают неоплачиваемый домашний труд, зависит от юрисдикции и конкретного дела. Где-то вклад в домашнее хозяйство давно признается формой труда, который помог увеличить семейное благосостояние. Где-то он по-прежнему воспринимается как «естественная обязанность».

Именно поэтому после нескольких десятилетий брака одна женщина может получить долю в бизнесе, который помогала создавать, а другая — алименты, которых едва хватает на жизнь.

В Узбекистане супруги имеют равные права на общее имущество даже в том случае, если один из них не имел собственного дохода и занимался домом и детьми. При этом не имеет решающего значения, на чье имя оформлено имущество или кто непосредственно вносил деньги: имущество, приобретенное во время брака, по общему правилу считается совместным.

В Великобритании существует еще один важный принцип — учет финансовых последствий отказа от собственной карьеры ради семьи и детей. Суд может принимать во внимание не только то, что супруги накопили вместе, но и последствия упущенных профессиональных возможностей.

В Калифорнии большое значение имеет обязательное раскрытие финансовой информации. Супруги должны раскрывать активы, долги, доходы и налоговые данные, а сокрытие имущества может повлечь санкции.

Получается, справедливый развод — это не только вопрос о том, кому достанется квартира или сколько составят алименты. Это еще и вопрос о том, что происходит с годами труда, который не получал зарплаты и не отражался в резюме.

Если женщина отказывалась от собственной карьеры, чтобы поддерживать семью, растить детей и помогать супругу строить бизнес, этот вклад не должен исчезать только потому, что у него не было зарплатной ведомости.

Исакова Амелия

#НеМолчиУз #праваженщин

📣 OPEN CALL: Стань частью выставки #NeUyat26!

Искусство способно лечить, ломать стены и давать мощный голос там, где привыкли молчать.

Проект НеМолчиУз открывает приём заявок на участие в арт-проекте «NeUyat». Мы ищем сильные работы, посвященные теме преодоления насилия, работы со стыдом и травмой, обретению внутренней свободы и исцелению.

Приглашаем художниц, иллюстраторок, фотографок, исследовательниц и авторок инсталляций. Если вам важно говорить через творчество о глубоко личном и социальном — это пространство создано для вас.

«NeUyat» — точка безопасного диалога, поддержки и переосмысления опыта, который слишком долго оставался в тени.

В этом году выставка выходит на новый уровень и превращается в масштабный региональный тур по пяти областям Узбекистана — от Нукуса до Ферганской долины!

📅 Важные даты:
• 14–30 августа — приём заявок
• 2 сентября — объявление итогов отбора
• до 1 октября — сдача готовых работ

🔗 Форма заявки: https://forms.gle/6APN7gFPET5D8PUr8

Проект реализуется при поддержке Посольства Швейцарии в Узбекистане.

#NeUyat26 #НеМолчиУз

Ни один HR-отдел не спрашивает на собеседовании: «А вы бьете дома жену?». Ни одна компания не застрахована от того, что внутри ее штата окажется абьюзер. Но разница между профессиональным брендом и токсичным бизнес-пространством заключается в том, что происходит после вскрытия фактов.

Когда один сотрудник сети Fit City был уличён в домашнем насилии, сеть тренажёрных залов выбрала правильный путь с точки зрения PR — системную отработку негатива через ценности. Флешмоб, где каждый тренер записал сторис с высказыванием против насилия, показывает социальную позицию бренда. Когда авторитеты говорят о том, что насилие — это слабость и отклонение от нормы, рушится установка токсичной маскулинности.

Сейчас Fit City формирует новую социальную норму внутри спортсообщества: насилие перестает быть «приватным домашним делом» и становится тем, от чего общество публично отказывается. Знание того, что руководству, тренеркам и тренерам не всё равно, кто работает рядом, возвращает женщинам чувство безопасности.

Радует, что компания не стала прятаться за обтекаемыми формулировками, а заявила о важном. Мы пишем про бренды, когда они допускают ошибки, замалчивают проблемы или пытаются спустить всё на тормозах. Но также умеем отдавать должное, когда организация показывает достойную и взрослую реакцию.

Надеемся, этот кейс станет наглядным ориентиром для других компаний. Проблемы могут возникнуть у каждого, но то, как вы из них выходите, показывает реальное лицо бизнеса.

#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НетНасилию

В Жамбылской области полиция расследует заявление 18-летней беременной девушки, которая сообщила, что муж вывез ее на кладбище, избивал, душил и угрожал ножом. По ее словам, насилие продолжалось даже после того, как у нее отошли воды и начались схватки.

По опубликованным рассказам, конфликт начался из-за того, что девушка вышла из дома без разрешения супруга. Мужчина силой посадил ее в автомобиль и бил по голове по дороге. На кладбище он забрал ее телефон, чтобы проверить переписку, угрожал ножом, бил по лицу и душил.

«У меня отошли воды и начались схватки, но он больше часа удерживал меня на кладбище. Чем сильнее я плакала, тем сильнее он меня бил», — передали журналисты слова пострадавшей. В итоге девушке удалось тайно написать подруге, которая помогла привлечь внимание к произошедшему и обратиться за помощью.

Подобные истории часто пытаются спрятать под менталитет за словами «личное дело семьи», «не надо выносить сор из избы» или «ради ребенка нужно сохранить семью». Но семья не может быть оправданием для страха, побоев и лишения свободы. Когда женщину контролируют, изолируют и бьют молчание не сохраняет отношения. Оно оставляет женщину один на один с насилием.

Подготовила Фарида Алиева

#НеМолчиУз #насилиевмире

Мне почти 20 лет. Я родилась здесь, а когда мне было почти пять лет, мы с мамой переехали в другую страну, к моему отцу. Там прошло моё детство. Через несколько лет я вернулась обратно к своим сёстрам. Они говорили мне, что здесь у меня будет лучшая жизнь, что они будут за меня горой, будут поддерживать и помогать мне. Я им верила. Но постепенно всё стало совсем не так.
⠀
Примерно с 15 лет я начала чувствовать, что моя жизнь всё меньше принадлежит мне. Мне не давали свободно гулять, встречаться с друзьями, самостоятельно принимать решения. Я постоянно должна была спрашивать разрешение и думать о том, как отреагируют дома. Я очень рано привыкла жить не для себя. Когда мне было почти 15 лет, моя старшая сестра родила первого ребёнка, а через год — второго. После рождения второго ребёнка она уехала в другую страну. Дети были совсем маленькими, сестра периодически прилетала, но большую часть времени они находились здесь. Я вместе с мамой занималась ими: меняла подгузники, готовила смесь, вставала ночью, гуляла, помогала по дому.
⠀
Когда мне было почти 16 лет, другая сестра родила ребёнка. После родов у неё началась депрессия, и мама отправила меня к ней. Я жила у неё и практически занималась ребёнком и всем домом: ухаживала за малышом, готовила смесь, меняла подгузники, вставала ночью, убиралась, стирала, гладила, готовила.Я сама тогда была ещё ребёнком. Но я просто делала то, что от меня требовали. Потому что с детства привыкла, что нужно помогать семье, что нельзя отказывать, что нужно слушаться.
⠀
Я никогда не воспринимала своих племянников как обузу. Я люблю их и всегда старалась быть рядом. Но сейчас, оглядываясь назад, мне очень больно понимать, сколько своей юности я отдала заботе о других. Я почти не гуляла. Не жила той жизнью, которой обычно живут подростки. Я постоянно была дома или с детьми. И даже когда мне хотелось чего-то для себя, я привыкла сначала думать о том, что скажут родственники. Я научилась говорить «да», даже когда внутри кричало «нет».
⠀
Сейчас мне почти 20, а я всё ещё не умею нормально за себя постоять. Я очень боюсь своего брата. Это не просто «мне неприятно, когда он злится». Я действительно его боюсь. Когда он становится очень злым, у меня начинается дрожь, появляются мурашки по телу, внутри всё сжимается. Я перестаю нормально соображать и не могу сказать то, что хочу. Мне хочется просто замолчать, чтобы он не разозлился ещё сильнее. Раньше в моменты сильной злости он бил меня. Сейчас он меня не бьёт, но страх никуда не исчез. Я всё равно боюсь его реакции. И мне очень тяжело от того, что я не могу почувствовать себя в безопасности даже дома.
⠀
Мама тоже часто говорит мне очень жестокие вещи. Она может оскорблять меня, говорить, что зря меня родила, что лучше бы я умерла и говорить другие слова, которые очень сильно меня ранят. Я старалась не обращать внимания. Говорила себе: «Это же мама, она просто злится». Но когда такие слова слышишь много раз, они остаются внутри. При этом мне постоянно говорят, что брат работает и обеспечивает семью, поэтому я должна слушаться, делать всё по дому и быть благодарной. Я действительно помогала семье. Я занималась детьми, домом, делала всё, что могла. Я работаю и большую часть своей зарплаты отдавала маме. Но мне практически никогда не говорили «спасибо». И дело даже не в благодарности. Мне просто хотелось хотя бы иногда почувствовать, что мой труд и мои чувства тоже имеют значение.
⠀
Несколько месяцев назад моих племянников отвезли в другую страну, к их маме. Сейчас они уже живут с ней. И только теперь я особенно остро почувствовала пустоту и поняла, насколько много лет я жила чужими проблемами. Я очень устала. Устала постоянно быть удобной. Устала бояться сказать «нет». Устала чувствовать вину за то, что хочу жить своей жизнью. Устала от того, что мои решения постоянно пытаются принимать за меня...
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать

Дисменорея — это медицинский термин для болезненных менструаций, и она делится на два вида.

Первичная дисменорея — это боль, не связанная с каким-либо заболеванием органов малого таза. Она появляется обычно в подростковом возрасте, вскоре после начала месячных, и ее причина — избыточная выработка простагландинов, веществ, которые заставляют матку сокращаться сильнее, чем нужно. Это самая распространенная гинекологическая жалоба. По разным данным, с болезненными месячными сталкивается от 50 до 90% менструирующих женщин, а у 5–10% боль настолько сильная, что мешает работать или учиться.

Вторичная дисменорея — это боль, которая вызвана конкретным диагностированным заболеванием: эндометриозом, миомой матки, воспалительными процессами в малом тазу, аденомиозом, полипами эндометрия или синдромом поликистозных яичников. Она чаще появляется позже, во взрослом возрасте, и требует не просто обезболивания, а лечения основного заболевания.

Именно вторичную дисменорею — то есть боль с подтвержденным диагнозом и признают законодательства Испании, Португалии и Черногории как основание для отпуска.

Логика законодателей понятна, вторичная дисменорея — это симптом более широкой проблемы со здоровьем, которую нужно официально зафиксировать, чтобы отпуск не выглядел как произвольная льгота «для всех, кому не хочется идти на работу». Диагноз дает объективный критерий, который можно проверить справкой, так государству проще администрировать льготу и избежать злоупотреблений.

Однако, у этого подхода есть слабое место, и о нем открыто говорят исследователи и правозащитные организации в самих странах, принявших такие законы. Проблема в том, что диагноз вторичной дисменореи получить не так просто и не так быстро, как кажется. Например, для эндометриоза — одной из самых частых причин вторичной дисменореи — среднемировая задержка между появлением симптомов и постановкой диагноза составляет около 6,6–7 лет, а в некоторых странах доходит до 10–11 лет.

Причины разные: женщины годами списывают боль на «нормальные месячные», врачи не всегда направляют на нужные обследования, а диагностика (например, лапароскопия для подтверждения эндометриоза) не везде доступна.

Получается парадокс, на который указывают критики таких законов: женщина с изнуряющей первичной дисменореей, у которой просто не было возможности (денег, времени, доступа к специалисту) годами должна добиваться диагноза, при этом юридически не имеет права на отпуск — в отличие от женщины с официально подтвержденным, но не обязательно более тяжелым по ощущениям диагнозом. То есть закон, задуманный как признание женской боли, на практике может воспроизводить то же самое неравенство в доступе к медицине, которое и мешает женщинам получать диагнозы вовремя.

Есть и более широкая версия этой критики — против самой идеи «менструального отпуска» как отдельной категории: часть исследователей и активисток опасается, что выделение месячных в особую причину для отпуска может, наоборот, усилить стереотип о женщинах как о менее надежных работницах и подтолкнуть работодателей к скрытой дискриминации при найме. Как альтернативу иногда предлагают более простой путь — просто расширить обычный больничный на случаи сильной менструальной боли, без отдельной бюрократии и без необходимости доказывать конкретный диагноз.

Подготовила А. Курмычкина

#НемолчиУз