Вчера Айшат Баймурадову похоронили в Ереване, за счёт армянских властей, в день и час, которые выбрали не она и не её близкие. Никто из родственников не приехал — ни сейчас, ни за пять месяцев до этого, пока тело лежало в морге. О похоронах сообщили меньше чем за сутки.
⠀
Айшат было 23 года и она никогда не жила в безопасности.
Мать отец выгнал из дома на третий день после рождения дочери и запретил любое общение. С четырёх лет отец бил её физически — за любые контакты с мальчиками в школе, за отступление от правил строгого воспитания. Она рассказывала друзьям в Армении, что это была «травма на всю жизнь». В новой семье отца она выполняла роль прислуги: убирала за всеми, ела только после мужчин. Правозащитница Светлана Анохина передавала её слова: «били и колотили, чтобы вырастить нормальную девушку». Айшат также сообщала о сексуализированном насилии в детстве — со стороны отца и деда.
⠀
В 17 лет её выдали замуж за человека, которого она видела трижды, не спрашивая ее мнения. Муж — инструктор по стрельбе, обучавший силовиков — с первых дней установил тотальный контроль: камеры видеонаблюдения по всему дому, запрет на телефон, запрет выходить. Она показывала друзьям фотографии со следами побоев. Несколько раз он приставлял пистолет к её голове и говорил, что убьёт, если она не будет подчиняться.
⠀
Когда она забеременела, то плакала всю беременность — она не хотела этого ребёнка, не хотела этого брака. После рождения сына муж начал изменять: Айшат нашла доказательства на флешке и потребовала развод. В ответ он пообещал «не оставить на ней живого места».
⠀
Дважды она пыталась сбежать к родителям и оба раза отец возвращал ее мужу.
⠀
В январе 2025 года, с помощью правозащитных организаций, ей удалось добраться до Армении. Она завела открытые соцсети, начала говорить публично, критиковала власть и патриархат. Планировала переехать в Европу, но не получилось.
⠀
15 октября 2025 года она пошла на встречу с женщиной, с которой познакомилась в Instagram, и не вернулась обратно. Тело обнаружили 19–20 октября в съёмной квартире в Ереване. По заключению следствия — механическая асфиксия. Источники указывают, что смерть была долгой и тяжёлой.
⠀
Следственный комитет Армении установил двух подозреваемых: Карину Иминову, неоднократно бывавшую в Чечне и имевшую связи с окружением Кадырова, и Саид-Хамзата Байсарова, уроженца Чечни, судимого за финансирование ИГИЛ. Оба объявлены в розыск. Следствие считает, что они действовали по указанию «неустановленного лица». Россия на запрос о правовой помощи не ответила.
⠀
Айшат убивали всю жизнь — сначала методично, в семье, потом в браке, потом физически, в чужой квартире в чужом городе, куда она добралась, спасая себя. Система, которая это допустила, не сломалась в октябре 2025 года. Она работала именно так, как была устроена: женщина без права голоса, без права уйти, без права на защиту — и в итоге без права на похороны среди людей, которые её любили.
⠀
Жизнь Айшат была циклом передачи «из рук в руки»: от отца, который видел в ней лишь прислугу и объект для выплеска агрессии, к мужу, который закрепил этот статус через принудительный брак и тотальный контроль. Тот факт, что родственники отказались забирать тело и оно пять месяцев пролежало в морге как «невостребованное», — это финальный акт дегуманизации. В логике «убийств чести» женщина перестает существовать для семьи в тот момент, когда заявляет о своей субъектности (побег, критика системы). Отказ от погребения — это попытка стереть саму память о человеке, лишив его права даже на имя и могилу.
⠀
Правозащитники называют это «убийством чести». Честь здесь — это не личное качество и не моральная категория. Это репутация семьи, которая хранится в теле женщины. Пока женщина подчиняется — молчит, терпит, остаётся — честь семьи в порядке. Как только она уходит, говорит публично, отказывается быть собственностью — честь «нарушена». Восстановить её, по логике патриархата, можно только одним способом.
⠀
Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #фемицид

Несмотря на то что похищение девушки с целью принудительного брака признано преступлением, эта практика до сих пор сохраняется в странах Центральной Азии. Давление общества, отсутствие поддержки со стороны семьи и страх «позора» часто заставляют девушек не заявлять о преступлении .

Сценарий похищения

«Жених» с друзьями насильно сажает девушку в машину и увозит в дом своей семьи. Уже в доме, девушку удерживают и уговоривают согласиться на брак. Часто у порога ложится пожилая родственница, грехом считается переступить через старшего человека. Таким образом культурные ограничения используются против похищенной девушки. Ночь, проведённая в доме похитителя, играет важную роль. Если сексуального насилия не было, окружение начинает сомневаться в «чести» девушки. Возвращение домой может восприниматься как «позор». В результате, многие похищенные женщины оказываются перед выбором без выбора и вынуждены согласиться на брак со своим похитителем.

Исторический контекст

После распада Советского Союза в конце XX века практика похищения невест в некоторых странах Центральной Азии начала распространяться с особой силой. Многие воспринимали это как возвращение к «традициям».

Однако некоторые
этнографические описания XIX–начала XX веков указывают, что традиция выглядела иначе. В описаниях, похищение чаще представляло собой побег по взаимному согласию, когда влюбленные решились на него из-за запрета родителей, высокого калыма или других препятствий для брака.

Насильственное похищение без согласия девушки не считалось нормой и могло привести к серьезному конфликту между родами. Подобные действия воспринимались как оскорбление семьи невесты и могли повлечь требования компенсации или даже кровную месть.

Писатель Канат Тасибеков рассказал, что подразумевает истинная суть традиции:
«Похищение девушки – такого обычая в казахской культуре не существует. Надо смотреть на этимологию слов. Само наименование обычая «қыз алып қашу» означает «вместе с ней убежать». Это не кража в банальном смысле, это побег девушки со своим женихом, которого она любит»

Какой закон защищает женщин от незаконной традиции?

Страны Центральной Азии постепенно ужесточают ответственность за похищение женщин и принуждение к браку, однако подходы к регулированию этой проблемы остаются разными.

🇰🇬Кыргызстан
Ст. 175 «Похищение женщины с целью вступления в брак» прямо признано уголовным преступлением. Уголовный кодекс предусматривает ответственность в виде лишения свободы на срок от 5 до 7 лет, даже если похититель позже отпустил девушку.

🇰🇿Казахстан
Ст. 125-1 «Принуждение к браку» предусматривает уголовную ответственность за похищение или иное давление с целью заставить человека вступить в брак, предусмотрены: штрафы, исправительные работы, ограничение свободы до 10 лет в зависимости от тяжести преступления.

🇺🇿Узбекистан
Ст. 136 «Принуждение женщины к вступлению в брак» предусматривает наказание в виде штрафа, общественных работ или лишения свободы на срок до 3 лет.

То, что происходит сегодня, во многом отличается от исторических описаний. Во многих случаях речь идёт не о традиционном обряде, а о насильственной практике, которая противоречит как закону, так и тем культурным нормам, на которые ее сторонники пытаются ссылаться.

Исакова Амелия

#НемолчиУз #законы

Гавхаршод бегим родилась в 1379 году в семье Гиясиддина Тархана. В 1393 году она стала супругой Шахрух Мирзо, младшего сына Амир Темур. В этом браке родились три сына и две дочери, среди них Улугбек, Байсунгур Мирзо и Мухаммад Джуки Мирзо.
⠀
Источники описывают Гавхаршод бегим как умную и политически сильную женщину. После смерти Темура её влияние усилилось. Шахрух Мирзо опирался на её советы, а в сложных ситуациях её решения давали результат. Она участвовала в походах, была вовлечена в государственные дела и влияла на назначения и выбор наследника.
⠀
Когда Шахрух Мирзо тяжело заболел, именно по распоряжению Гавхаршод бегим часть знати присягнула Алауд Давла Мирзо. Этот эпизод показывает её реальный вес в системе власти.
⠀
В период правления Шахруха государство укрепилось, а Герат стал одним из главных культурных центров Востока. В этом процессе вклад Гавхаршод бегим был значительным. Она активно занималась развитием образования, науки и архитектуры, покровительствовала учёным и мастерам.
⠀
Гиясиддин Хондамир писал:
«Гавхаршод ога была женщиной, прославленной своей чистотой и справедливостью. Она направляла свою щедрость на строительство благотворительных сооружений и раздачу милостыни. Среди построенных ею зданий были мадраса и соборная мечеть на севере Герата, украшенные изысканным орнаментом. В Машхаде, в комплексе мавзолея имама Ризы, она возвела величественную пятничную мечеть и передала этому месту земли и имущество в вакф».
⠀
Её деятельность не ограничивалась строительством. Она оставалась фигурой, к которой обращались за советом и поддержкой.
⠀
После смерти Шахруха в 1447 году начались внутренние конфликты, и Гавхаршод бегим пыталась удержать баланс и сохранить стабильность, используя свой политический вес.
⠀
Её роль выходит за рамки формального статуса супруги. Это фигура, которая участвовала в управлении, влияла на решения и оставила заметный след в культурном развитии государства.
⠀
Подготовила Minimizary
⠀
#НемолчиУз #женщинывистории

Даже если женщина не беременна и не планирует детей, на рынке труда она может столкнуться с дискриманацией в свою сторону. Работодатели порой воспринимают молодых сотрудниц как потенциальный «декретный риск».

Исследования показывают, что из-за этого фактора женщины детородного возраста могут реже получать приглашения на работу или предложения о повышении. Работодатель предполагает будущий декрет и заранее учитывает возможные организационные расходы.

В научной литературе существует термин shadow mommy effect - «эффект тени материнства». Он описывает ситуацию, когда дискриминация возникает ещё до рождения ребёнка. В одном из крупных экспериментов исследователи отправили более 35 тысяч резюме на реальные вакансии и обнаружили, что женщины детородного возраста получали меньше откликов работодателей, даже если в резюме не было информации о семье или детях.

После рождения ребёнка ситуация часто становится ещё сложнее. Социологи называют это motherhood penalty — «штраф за материнство». Исследования показывают, что матерей чаще воспринимают как менее вовлечённых сотрудников и реже продвигают по карьерной лестнице. Экономические данные подтверждают этот эффект. В среднем заработная плата матерей может снижаться на 5–10 % за каждого ребёнка, даже если их образование и опыт сопоставимы с коллегами без детей.

Интересно, что для мужчин иногда наблюдается обратная динамика. После рождения ребёнка работодатели могут воспринимать их как более стабильных и ответственных сотрудников. Это явление называют fatherhood premium — «бонус за отцовство». Воспринимая отцов как надежных семьянинов = ответственных работников.

Многие страны пытаются снизить влияние этих факторов на рынок труда.

Самый распространённый шаг — перенос декретных выплат с работодателя на государство. Это снижает финансовый стимул избегать найма молодых женщин.

В странах Северной Европы часть отпуска закреплена именно за отцом. Если он не использует эти недели, семья их теряет. Это делает уход за ребёнком не только «женским риском».

Третье направление — развитие системы детских садов и гибкой занятости. Чем быстрее родители могут вернуться на работу, тем меньше перерыв в карьере.

На мой взгляд, проблема «тени материнства» показывает, что дискриминация на рынке труда может возникать не только из-за реальных обстоятельств, но и из-за ожиданий и стереотипов. Работодатель часто принимает решения, исходя из предположений о будущем поведении сотрудницы, а не из её профессиональных качеств. Однако справедливый рынок труда возможен, когда забота о ребёнке рассматривается как общая ответственность семьи, а не только женщины.

Исакова Амелия

#НемолчиУз #двойныестандарты

Самопомощь при последствиях сексуализированного насилия — это не лечение, а поддержка. При выраженных симптомах ПТСР, депрессии, тревоги или диссоциации она не заменяет работу со специалистом, и это важно понимать с самого начала. Обратиться к психологу или психотерапевту с опытом работы с травмой — не слабость и не крайняя мера, а разумный шаг, который улучшает прогноз.
⠀
Главное, что следует запомнить — насилие — не ваша вина. Чувства стыда, вины и самообвинения после пережитого распространены, но они не отражают реальность. Злость — тоже нормальная и даже здоровая реакция: она говорит о том, что вы понимаете, что произошедшее было несправедливо, и это важно.
⠀
Первый шаг — признать эти чувства и попробовать говорить о своём опыте без осуждения себя. Это само по себе снижает ощущение вины.
⠀
Что может помочь
⠀
Отслеживание триггеров через дневник — один из базовых инструментов. Записывайте, что вызвало обострение (запах, слово, ситуация), какие мысли и эмоции появились следом. Это помогает замечать закономерности и постепенно снижать автоматические реакции.
⠀
Дыхательные и релаксационные техники помогают возвращаться в настоящее и снижать тревогу. Глубокое дыхание, сканирование тела, травмо-информированная йога и практики осознанности работают на восстановление связи с телом — той самой связи, которую насилие нарушает. Цель — вернуть себе ощущение, что тело принадлежит вам.
⠀
Поддерживающее окружение и небольшие самостоятельные действия — тоже часть восстановления. Избегайте самоизоляции, планируйте небольшие шаги, которые возвращают ощущение контроля над собственной жизнью.
⠀
Если вам нужна поддержка прямо сейчас, вы можете обратиться в бот @nemolchibot — за бесплатной психологической помощью от специалисток проекта НеМолчиУз.​​​​​​​​​​​​​​​​
⠀
#НемолчиУз #психологическаяпомощь

Хочу обратиться за помощью. Мне почти 18 лет живу в области с мамой (она больная) бабушка умерла несколько лет назад и после этого ко мне начали применять домашнее насилие.
⠀
Концом стало то, что недавно был огромный скандал, я поругалась с матерью, и позвонила родственникам (брату бабушки). Звонила я исключительно за помощью в хороших целях, но когда он приехал то сразу же накинулся на мать, ударил её. Я в попытке защитить её влезла в конфликт. Потом он поднял руку и на меня, с угрозами накричал, ругался матом, сказал чтобы мы убрали все свои вещи и ушли из квартиры отдав ему ключи, несмотря на то что дом наш.
⠀
После дядя позвонил моей тёте, она так же приехала и так же накинулась на меня. Мама же в этот момент лишь подливала масло в огонь тем, что я даже не делала. Говорила, что я кричала на неё со словами закрой рот и била. Тëтя уехала через час этой бойни.
⠀
Прошу, помогите мне пожалуйста. Я больше не могу терпеть это всё, у меня уже психическое расстройство от этого....
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать

​Приданое и система «сарпо» — это не просто горы курпачей или блеск золотых украшений. Это негласный женский инвестиционный фонд, работающий по своим жестким правилам. Обычно этот институт критикуют как финансовую кабалу для семьи невесты, но если сменить оптику на феминистскую, открывается совсем иная картина.

​Исторически, когда земля, дома и скот юридически и фактически принадлежали мужчинам, именно приданое оставалось единственным видом частной собственности, находившимся в личном распоряжении женщины. В мире, где у нее не было доступа к банковским счетам или праву наследования недвижимости, ткани, золото и домашняя утварь становились ее «ликвидным активом».

Женщины десятилетиями выстраивали сложную систему накопления этих ценностей, создавая своего рода страховой фонд на случай жизненных кризисов. Это не просто вещи, а стратегия экономического выживания в мире, где женщины были лишены имущественных прав: золото можно было переплавить или продать, дорогие ткани — обменять, а утварь использовать как капитал в случае вдовства или социальной изоляции.

​Однако сегодня эта система «женского капитала» переживает беспрецедентный моральный кризис. В идеальной модели приданое должно было стать защитным барьером, гарантирующим женщине старт в новой семье или «подушку безопасности» при возвращении в родительский дом. Но реальность диктует иные, куда более жестокие сценарии.

В ситуациях, когда развод неизбежен или, что еще хуже, когда девушку буквально выставляют за дверь из дома мужа, этот «инвестиционный фонд» подвергается неприкрытому грабежу. Нередко сторона жениха опускается до того, что не отдает женщине даже ее личные вещи и одежду из «сарпо», не говоря уже о драгоценностях, дорогой технике и предметах быта, которые можно было бы реализовать для выживания.

​Такое поведение — это не просто семейный конфликт, это акт экономического насилия и прямое свидетельство того, насколько низко может пасть человеческое достоинство в погоне за чужим имуществом. Присвоение вещей, купленных родителями невесты, превращает священную традицию в инструмент подавления. Когда муж и его родственники удерживают приданое, они лишают женщину ее последнего ресурса, ее суверенитета и возможности начать жизнь заново. Это обнажает страшную правду: в глазах такой «стороны жениха» женщина не является личностью с правами на собственность, она воспринимается лишь как временный субъект, чей капитал переходит в пользование семьи мужа безвозвратно.

Такая деградация традиций превращает инструмент защиты в повод для мародерства, оставляя женщину в самой уязвимой точке — без крова, без поддержки и без тех самых ресурсов, которые ее семья собирала годами, чтобы уберечь её от беды.

​#НемолчиУз #ЖенскаяЭкономика

Дело об изнасиловании шестиклассницы в Намангане взято под контроль детским омбудсменом

В Янгикурганском районе Наманганской области правоохранители задержали 53-летнего учителя школы по подозрению в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении ученицы 6-го класса. Ситуацию взяла на контроль уполномоченная по правам ребенка Сурайё Рахмонова.

По официальной информации, 28 марта в правоохранительные органы обратился житель района. Он сообщил, что его дочь, 2013 года рождения, стала жертвой насилия со стороны преподавателя Т. Ш. Мужчина 1973 года рождения.

По данному факту следственным отделом УВД Янгикурганского района возбуждено уголовное дело по части 4 статьи 119 Уголовного кодекса (насильственное удовлетворение половой потребности в противоестественной форме в отношении лица, не достигшего четырнадцати лет). Подозреваемый задержан и находится под стражей. В настоящее время ведется следствие.

В аппарате детского омбудсмена подчеркнули, что уполномоченный продолжит мониторинг расследования и соблюдение процессуальных прав ребенка. Дополнительная информация будет предоставлена позже.

Санкция части 4 статьи 119 Уголовного кодекса в настоящее время предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 15 до 20 лет.

Важно отметить, что указ президента, который предусматривает пожизненное лишение свободы за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, уже подписан и вступил в силу. Однако изменения в Уголовный кодекс пока не внесены и не применяются на практике. Кроме того, в рамках обсуждаемых поправок пожизненное лишение свободы предполагается исключительно в случаях рецидива — если преступление совершено лицом, ранее судимым за аналогичное тяжкое преступление.

Ждем окончательное решение по делу.

#НеМолчиУз

Фарзана пришла в суд на севере Афганистана с одной просьбой — защитить её от мужа, который бил её и называл калекой, потому что одна нога у неё чуть короче другой. Выслушав её, судья спросил про доказательства — фотографии, медицинские документы. Их не было, и судья заключил, что она, скорее всего, выдумывает поводы, чтобы бросить немолодого мужа и выйти замуж за другого.

Уходя из зала, она получила не развод, а инструкцию: несколько побоев не убьют, религия позволяет мужчине бить жену в воспитательных целях, а возражать против второго брака она не вправе. После того как суд отказал ей, муж стал агрессивнее — зная теперь, что система на его стороне. Он запретил ей видеться с отцом и сформулировал условие: терпи или умри.

Это не судейская ошибка и не частный случай жестокости — это норма, закреплённая законодательно. По действующим талибским законам муж вправе бить жену, если не применяет «непристойную силу», причём бремя доказывания того, была ли сила непристойной, лежит на самой женщине. Закон об искоренении насилия в отношении женщин, существовавший до 2021 года, упразднён, а максимальное наказание за признанное насилие составляет около 15 дней ареста.

Бывшая афганская судья, рассматривавшая дела о разводах, говорит, что знает случаи, когда талибские коллеги отказывали женщинам в разводе вообще — считая, что такого права у них нет, — и те возвращались к мужьям, которые потом мстили им за сам факт обращения в суд.

Спецпредставитель ООН-Женщины Сьюзан Фергюсон сказала об этом прямо: позволив замолчать афганским женщинам, наказанным просто за то, что они женщины, мир посылает сигнал о том, что права женщин повсюду можно считать необязательными.
И здесь важно назвать вещи своими именами. То, что происходит с Фарзаной — и с тысячами женщин, чьих имён мы не знаем, — это не культурная особенность и не религиозная интерпретация, требующая уважения. Это система контроля над женским телом, волей и передвижением, выстроенная так, чтобы у женщины не было ни одного легального выхода: суд возвращает её к насилию, семья лишена рычагов защиты, а само обращение за помощью превращается в повод для мести. Когда государство законодательно закрепляет право мужчины бить жену и одновременно упраздняет механизмы защиты — это не отсутствие феминизма, это его прямая противоположность: институционализированное подавление.

И пока мир обсуждает это в категориях геополитики и дипломатии, женщины живут с этим каждый день.​​​​​​​​​​​​​​​​

Источник: the guardian

#НемолчиУз #насилиевмире