Хоким Шахрисабзского района Самад Хасанов ворвался в дом местной жительницы без приглашения, без предупреждения, без права - просто перешагнул порог, будто это его собственный двор. Руководствуясь пословицей, что гость дороже отца родного, Хасанов, кажется, решил, что раз он дороже отца, то может сразу распоряжаться и отчитывать хозяйку в её же доме.

Взрослый мужчина заглянул в холодильник, поворошил тарелки в раковине, прошёлся по двору, скривился на залежавшиеся, по его мнению, овощи. Разгневанный хоким устроил публичный разнос, призывая председателя махалли и какую-то женщину с блокнотом смотреть на "беспорядок", "ненормальную жизнь", отдых посреди дня.
Людей, в чей дом ввалилась вся королевская рать даже назвали "грязнулями". Вишенкой на торте стало заявление Хасанова, что девушку из такого дома замуж никто не возьмёт.

Дальше подключилась пресс-служба хокимията - тут следите за руками. Версия номер один: хоким вообще шёл в другой дом, к пожилой паре с инвалидностью, изучить условия жизни, но председатель махалли перепутал ворота. Хозяева якобы сами впустили, никого не отчитывали, а только "дали рекомендации по чистоте территории и эффективному использованию участка".

Версия номер два - дом посчитали заброшенным, хоким удивился, что там кто-то живёт, видимо, не отойдя от удивления он решил дать "рекомендации и пояснения" по порядку в доме и использованию земли.

Получается, дом чужой, зайти не планировали, что там живут люди не знали, но полноценную ревизию холодильника, раковины и грядок всё равно провели, и разговор о замужестве откуда-то тоже случился сам собой.

Уважаемый хокимият района Шахрисабз, может, вы не дом перепутали, а свои полномочия? У вас в районе всё остальное уже решено? Дороги, поликлиники, зарплаты, работа для людей — раз глава района с выездом и камерой находит время оценивать баклажаны и делать выводы о брачных перспективах женщины по состоянию её раковины?

Если да, то снимайте, конечно, на здоровье; если нет (а мы все понимаем, что нет), то это не хозяйственный визит, это унижение, снятое ради галочки «работа с населением».

Ну а к вам, дорогие сограждане, вопрос: когда смотрите видео, где чиновник с должностью и полномочиями врывается в чужой дом и брезгливо перебирает посуду в раковине, спросите себя, о чём в этот момент думаете? Осуждаете женщину, у которой тарелка постояла лишний день, или человека при власти и полномочиях, который позволяет себе подобное поведение? Если второй вариант, то только так и победим.

Потому что пока в головах у людей с полномочиями «немытая посуда = негодна в жёны», можно бесконечно рапортовать о гендерном равенстве и уважении к гражданам, а реальный результат будет один: очередной непрошеный визит и очередная пресс-справка, которая сама себя опровергает.

Нигина Худайбергенова

#НеМолчиУз

Приглашаем вас на поддерживающую встречу для женщин.

Тема: «Как подружиться со своей злостью» психологиней с Марией Брагиной

Злость часто воспринимается как «плохая» эмоция. Поэтому многие из нас привыкают подавлять её, терпеть до последнего или испытывать чувство вины, когда начинают злиться. Но именно злость помогает нам защищать себя, замечать, когда нарушают наши границы, и говорить о своих потребностях.

На этой встрече мы поговорим о том, как возникает злость, почему бывает трудно её выражать и к чему приводит постоянное подавление. Вместе разберёмся, как научиться распознавать эту эмоцию, экологично её проживать и использовать как внутренний ресурс, а не источник разрушения.

📅 Дата: 12 августа (среда)
⏰ Время: 18:30
⏳ Длительность: 2 часа
📍 Место: будет объявлено после регистрации.

Участие бесплатное, донаты приветствуются.

Регистрация по ссылке в шапке профиля.

https://forms.gle/ELBShHcKiTjsbUDa8

#НеМолчиУз #ПоддерживающиеВстречи

Приглашаем на лекцию Ирины Матвиенко о явном и скрытом насилии

Грань между сложным периодом в отношениях и психологическим или эмоциональным насилием бывает размытой. Абьюз — это не всегда синяки. Гораздо чаще он начинается тихо: с обесценивания под видом заботы, тонкого манипулирования, постепенной изоляции от друзей и формирования чувства вины. Окружающие могут видеть «идеальную пару», пока сама пострадавшая пытается разобраться, почему она чувствует себя истощенной и бесправной.

На лекции основательница проекта NeMolchi.Uz и правозащитница Ирина Матвиенко разберет механизмы, на которых держится как открытое, так и скрытое насилие.

Эта встреча создана для всех, кто хочет лучше разобраться в вопросах безопасности, правах женщин и психологии отношений, а также для тех, кто ищет ответы для себя или пытается поддержать близких.

Когда: Пятница, 7 августа, 18:30
Локация: Галерея Human House
Вход: Donation

#НемолчиУз #лекции_немолчи

Самым тяжелым для пострадавших нередко оказывается не само насилие, а реакция окружающих и госструктур. Недоверие, отказ принимать заявление и призывы к примирению становятся новой травмой. В психологии это явление называют институциональным предательством (institutional betrayal).

Эту концепцию разработала американская психологиня Дженнифер Фрайд. Она определила институциональное предательство как действия или бездействие организаций, от которых человек зависит и к которым обращается за защитой. Речь идет не только о прямом причинении вреда, но и о неспособности предотвратить насилие или оказать пострадавшему необходимую поддержку.

Эта идея стала продолжением более ранней теории Фрайд — травмы предательства (betrayal trauma), которую исследовательница представила в 1991 году. Она описывает психологические последствия насилия, совершенного человеком, от которого пострадавший зависит эмоционально, финансово или социально.

Позже Фрайд ввела в научный оборот еще несколько связанных понятий. Одно из них — слепота к предательству (betrayal blindness), когда жертвы, свидетели и даже сами обидчики бессознательно игнорируют или забывают произошедшее, чтобы сохранить отношения или систему, от которой зависят.

Другое понятие — обратная реакция (DARVO). При такой стратегии обидчик сначала отрицает произошедшее, затем атакует человека, рассказавшего о насилии, а после представляет себя настоящей жертвой.

Исследования Фрайд показали еще одну закономерность. Наблюдатели часто сомневаются в словах жертвы, но если заранее объяснить им механизм DARVO, они значительно реже поддаются манипуляции.

Институциональное предательство может принимать и более агрессивную форму, которую Фрайд называет институциональной обратной реакцией. Это происходит, когда институт защищает агрессора, а не пострадавшую — например, если полиция обвиняет заявительницу во лжи вместо расследования.

Эта концепция помогает описать ситуации, о которых регулярно рассказывают женщины в Узбекистане.

По данным исследователей, женщины, пережившие домашнее насилие, сталкиваются с тем, что участковые инспекторы уговаривают их забрать заявление, особенно если травмы не кажутся «достаточно серьезными».

Эксперты объясняют, что подобная практика имеет и структурные причины. Заявление на супруга требует от инспектора лишней бумажной работы, поэтому ему проще отговорить пострадавшую. Подобный опыт лишает женщин надежды и заставляет отказаться от повторных обращений.
Ещё одна проблема, по мнению правозащитников, — махаллинские комиссии по примирению. Они стремятся сохранить семью независимо от обстоятельств, опасаясь, что разводы и домашнее насилие ударят по репутации махалли.

Редакция Nemolchi.uz неоднократно рассказывала истории женщин, которых после подобных примирительных процедур возвращали к агрессорам. Формально конфликт считался исчерпанным, однако насилие продолжалось, а иногда приводило к трагическим последствиям.

Правозащитная организация Amnesty International также обращает внимание на системную проблему. По мнению организации, защита пострадавших в Узбекистане по-прежнему ослабляется тем, что при рассмотрении случаев домашнего насилия должностные лица нередко ставят сохранение семьи выше безопасности женщины и стремятся к примирению вместо обеспечения реальной защиты.

Институциональное предательство — это когда насилие продолжается при попытке найти защиту. Вместо помощи пострадавший сталкивается с новой травмой: недоверием, обвинениями и требованием молчать.

Подготовила А. Курмычкина

#НемолчиУз #ликбез

Осознать, что вы столкнулись с насилием или домогательствами, бывает непросто. Особенно если нарушения начинаются с, казалось бы, незначительных слов или поступков. Однако именно первые действия во многом определяют, удастся ли защитить свои права в дальнейшем.

Готового алгоритма, который подойдет каждому, не существует, однако есть действия, которые помогут сохранить доказательства, оценить возможные варианты и получить поддержку.

Первая реакция на насилие или домогательства почти всегда одинакова — попытаться справиться самостоятельно. Поговорить с человеком напрямую. Начать его избегать. Убедить себя, что «само пройдет», если просто немного потерпеть.

Многие выбирают разговор один на один, надеясь, что человек поймет, а ситуацию удастся разрешить без вмешательства окружающих. Не нужно никого вовлекать, объяснять ситуацию посторонним или рисковать своей репутацией. Однако такой разговор не всегда помогает, а иногда может даже усугубить ситуацию. Тот, кто систематически нарушает чужие границы, редко останавливается после одной просьбы. Как правило, дело не в непонимании, а в уверенности, что его поведение останется без последствий. 

Есть и более глубокая причина, по которой люди медлят с обращением за помощью. Чем сильнее человек зависит от того, кто нарушает его границы, — по должности, уровню дохода или доступу к проектам, — тем сложнее решиться на шаг, который может изменить сложившиеся отношения.

Это рациональная реакция на реальный риск. Люди, которые сообщают о проблеме, действительно чаще сталкиваются с ухудшением отношений на работе, а иногда и с последствиями для карьеры.
Для начала важно перестать оставаться с проблемой один на один. Достаточно поговорить с человеком, которому вы доверяете: коллегой, другом, юристом или психологом. Это поможет взглянуть на ситуацию со стороны и понять, как действовать дальше.

Даже если вы еще не решили, будете ли обращаться за помощью, стоит с самого начала сохранять все, что может иметь значение. 

Что стоит зафиксировать:
переписку в рабочих чатах, личные сообщения и электронные письма,
голосовые сообщения, фотографии и скриншоты,
даты и время событий,
имена возможных свидетелей,
краткие записи о произошедшем, сделанные сразу после события, пока детали еще свежи в памяти.

Под воздействием стресса память может подводить: детали забываются, последовательность событий стирается, а спустя время бывает сложно вспомнить, когда именно произошел тот или иной эпизод. Если в дальнейшем возникнет необходимость обратиться в HR, к юристу или в правоохранительные органы, именно такие записи помогут восстановить хронологию событий и подтвердить обстоятельства произошедшего. 

Фиксация происходящего не означает, что вы обязаны обращаться с жалобой. Она лишь сохраняет возможность принять такое решение позже. Если помощь не понадобится, записи можно не использовать. Но восстановить их спустя месяцы, когда многие детали уже забыты, значительно сложнее.

Ангалышева Р.

#НемолчиУз #мот190

❓Часто ли вам приходится делать замечания людям из-за экологических нарушений?

Мутабар Хушвактова (@urikguli) рассказывает, что с ней бывает непросто работать, потому что она внимательно относится к экологичности каждого мероприятия — от организации до мелких деталей.
Также, она вспоминает случай, когда сделала замечание человеку, который кормил птиц лепёшкой, несмотря на запрет прямо рядом с ним.

Почему важно говорить об экологических нарушениях вслух? Смотрите полный выпуск на YouTube-канале NeMolchi по ссылке.

Продакшн: MEZARCHILD

#НемолчиУз #героини_немолчи

Как распознать явное и неявное насилие в отношении женщин?
Узнаем на лекции Ирины Матвиенко.

Опираясь на многолетний опыт помощи пострадавшим, основательница проекта НеМолчи разберёт, где проходит грань между нормальными отношениями и абьюзом.

Вы узнаете, как работают скрытые механизмы насилия и почему их тяжело заметить со стороны — а часто и самой пострадавшей.

Лекция будет полезна всем, кто хочет разобраться в теме, сомневается в безопасности собственных отношений, беспокоится за близких или интересуется защитой прав женщин.

🗓️Когда: сегодня, 7 августа, 18:30

📍Где: Галерея Human House

💰Вход: Donation

#НемолчиУз #лекции_немолчи

Шахноза Мамажонова выиграла Кубок мира по пара-стрельбе

Представительница сборной Узбекистана Шахноза Мамажонова стала победительницей Кубка мира по пара-стрельбе, который прошёл в сербском городе Нови-Сад с участием около 300 спортсменов из 51 страны.

🥇 Шахноза Мамажонова золото (P2, пневматический пистолет, 10 м)

Наша спортсменка набрала 232,6 очка, уверенно заняв первое место.

Эта побед, ещё одно подтверждение высокого уровня узбекистанских спортсменок и важный вклад в развитие инклюзивного спорта. Каждое такое достижение делает женщин в спорте более заметными и вдохновляет тех, кто только начинает свой путь.

Источник: https://t.me/c/2251132015/3331

#НеМолчиУз #ЖенщиныВСпорте #Параспорт

Сохранить доказательства — только первый шаг. Дальше возникает вопрос, куда обращаться за помощью и что делать, если внутри организации безопасного механизма нет. Международные стандарты говорят, что ответственность за безопасную рабочую среду лежит не только на самом работнике.

В идеальном мире следующим шагом было бы простое «идите в отдел кадров». Но, как мы уже писали в одном из предыдущих материалов этой серии, HR не всегда является безопасным пространством для подобных обращений. Его задача может быть связана прежде всего с защитой интересов организации, а не пострадавшего.

Прежде всего стоит оценить, какие процедуры существуют в организации и насколько они работают на практике. Есть ли понятный порядок рассмотрения подобных обращений? Пользовались ли им раньше сотрудники? Вызывает ли он доверие и есть ли основания полагать, что обращение не повлечет негативных последствий для заявителя? Если ответ на эти вопросы скорее положительный, внутренняя процедура может стать разумной отправной точкой. Если же доверия к нему нет или такие процедуры отсутствуют, обращаться за поддержкой за пределами организации вполне оправданно.

Не во всех организациях Узбекистана есть внутренние механизмы защиты, а в неформальном секторе их нет вовсе. В таких случаях важно искать поддержку за пределами компании.
Когда решать проблему внутри компании невозможно или небезопасно, используйте внешние ресурсы. Помощь и защиту можно найти у трудовых юристов, профсоюзов, организаций по борьбе с гендерным насилием, психологов или доверенных лиц.

В Узбекистане поддержку пострадавшим от гендерного насилия оказывает, например, проект Nemolchi.uz, где можно анонимно получить юридическую и психологическую консультацию. Кроме того, помощь оказывают и другие профильные организации и специалисты. Действует также государственная горячая линия МВД Узбекистана по вопросам насилия в отношении женщин 1259, которая принимает обращения не только по случаям домашнего насилия, но и по другим формам гендерного насилия. 
Обращение к внешним ресурсам помогает узнать свои права, оценить риски и выбрать оптимальный план действий.

Домогательства и насилие разрушают сон, концентрацию и чувство безопасности. Поддержка близких, помощь психолога и сниженная нагрузка помогают сохранить ресурсы для защиты своих прав.

Мы не будем подробно пересказывать Конвенцию Международной организации труда № 190. В первой статье серии мы уже рассказывали, что это за документ и какие принципы лежат в его основе. В контексте этой статьи важно другое. Конвенция требует не просто признания проблемы, а создания рабочих механизмов: доступных жалоб, защиты от преследования и профилактики. Молчание и давление в ответ на обращение — это сбой системы, а не норма. Решение может потребовать времени, но человек не должен оставаться один.

Создание безопасной среды — обязанность государства и работодателя. Ключевая идея Конвенции № 190 в том, что безопасность на рабочем месте — это право каждого, а не результат личной смелости, и обращение за помощью не должно нести новых рисков.

Если вы столкнулись с насилием или домогательствами на работе, поддержку можно получить не только внутри организации.

Nemolchi.uz — бесплатная юридическая консультация
Nemolchi.uz — бесплатная психологическая поддержка
Горячая линия МВД Республики Узбекистан — 1259

Ангалышева Р.

#НеМолчиУз #мот190

Муж — абьюзер и нарцисс, избивает меня. Подала заявление участковому, сказали, что позвонят и вызовут на судебно-медицинскую экспертизу. Но, прочитав истории, думаю: а что если ничего не сделают? Что если всё-таки никто не встанет на сторону женщины?
Что и как мне делать, я не знаю. Если есть кто-то, кто знает весь процесс, можете помочь, пожалуйста?
Можете описать весь процесс с нуля?
Боюсь, что вызовут очень поздно — тогда, когда уже следы от побоев уйдут, и вместо того чтобы защищать, меня накажут за клевету.
Я-то всё на фото сняла, но только фото ведь не хватит, это точно. Нужны точные доказательства от правоохранительных органов.
Помогите, как можете, пожалуйста.
⠀
===
⠀
От редакции: пожалуйста, свяжитесь с нашими юристками через бот бесплатной юридической помощи @Nemolchilaw_bot
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать

В русском языке легко найти десятки слов, которыми называют «неудобную» женщину — слишком эмоциональную, слишком резкую, слишком умную. А вот подобрать к ним мужские аналоги с тем же значением и той же эмоциональной окраской почти невозможно. Лингвисты называют это явление семантической дерогацией по признаку пола — процессом, при котором слова, связанные с женщинами, со временем приобретают уничижительный смысл или начинают использоваться преимущественно для их осуждения.

Разберем три слова, история которых хорошо показывает, как работает этот механизм.

Слово «истерия» происходит от древнегреческого hystera — «матка». Еще в античности существовало представление, что приступы тревоги, слез или судорог у женщин вызывает «блуждающая матка». Эта идея в разных формах сохранялась вплоть до конца XIX века, когда истерия стала одним из самых распространенных психиатрических диагнозов, который ставили преимущественно женщинам.

Таким образом, само название болезни связывало эмоциональную нестабильность не с жизненными обстоятельствами или переживаниями, а с особенностями женского тела.

Сегодня диагноза «истерия» не существует ни в одной современной медицинской классификации. Однако слово «истеричка» осталось в повседневной речи и по-прежнему почти всегда используется в отношении женщин. При этом эмоциональное поведение мужчины чаще объясняют обстоятельствами, тогда как женщину в похожей ситуации нередко называют «истеричкой».

История слова «стерва» не менее показательна. В праславянском языке оно означало «труп» или «падаль» — от того же корня произошло слово «стервятник». Позже «стервой» могли назвать любого подлого или неприятного человека независимо от пола.

Со временем значение изменилось. Сегодня это слово почти всегда относится к женщине, которую считают конфликтной или неудобной.

В последние десятилетия слово частично переосмыслили. Появились книги и тренинги о «стервологии», где «стерва» изображается как женщина, умеющая отстаивать собственные интересы и личные границы. Но даже после такого переосмысления слово осталось исключительно женским. Мужского аналога с тем же смыслом так и не появилось.

История выражения «синий чулок» особенно хорошо показывает, как нейтральные слова приобретают гендерную окраску.

В середине XVIII века в Лондоне существовал литературный кружок Blue Stockings Society, участники которого обсуждали литературу, философию и науку. В него входили и женщины, и мужчины.

Первоначально «синими чулками» в шутку называли участников общества независимо от пола. Однако уже к концу XVIII века выражение стало употребляться почти исключительно в отношении женщин — причем с пренебрежительным оттенком. Так называли тех, кто, по мнению общества, уделял книгам и образованию слишком много внимания в ущерб «женственности» и семейным обязанностям.

Лингвисты отмечают, что подобная судьба характерна для многих слов. Первоначально нейтральные обозначения со временем начинают относиться преимущественно к женщинам и приобретают отрицательную окраску, тогда как мужские формы либо вовсе не появляются, либо сохраняют нейтральное или положительное значение. Один из классических примеров в английском языке — слова lady и gentleman. Со временем первое стало чаще использоваться в ироничных или уничижительных контекстах, тогда как второе подобных изменений практически не претерпело.

Все три истории объединяет одна закономерность. Эмоциональность, напористость и интеллект сами по себе не являются отрицательными качествами. Однако, когда эти качества проявляет женщина, язык значительно чаще предлагает готовые уничижительные ярлыки.

Именно поэтому лингвисты говорят о языковом сексизме. Язык не только отражает существующие представления о гендерных ролях, но и помогает их воспроизводить. Когда для определенного поведения существует готовое негативное обозначение только применительно к женщинам, оно становится удобным способом поставить под сомнение их компетентность, эмоциональную устойчивость или право выходить за рамки ожидаемой социальной роли.

Подготовила А. Курмычкина

#НемолчиУз #ликбез

Мне нет и 15 лет, и я уже очень давно думаю о суициде. Моя жизнь пошла наперекосяк еще с 11 лет: постоянная депрессия, апатия, грусть и нежелание жить преследуют меня уже очень давно.
⠀
Самое важное: когда мне было 7–8 лет, до меня несколько раз домогался мой двоюродный брат. Он терся об меня своим половым органом, а я не могла отказать, так как не понимала, что это такое. В самый первый раз мне было любопытно, так как он скрыл это грязное дело под предлогом «давай поделаем массаж». Я была маленьким ребенком и не знала, что происходит. Потом я отказывалась, но он умолял, и я не могла сказать «нет».
⠀
Позже я рассказала об этом родственникам, но они мне не поверили, надавили на меня, и мне пришлось сказать, что этого не было. После всего этого домогательства продолжались, но потом прекратились. Когда мне исполнилось 12 лет, я вспомнила все это, и мне стало так мерзко и противно. Я чувствовала себя грязной, часто плакала и ничего не ела. Это продолжается до сих пор.
⠀
Я еще раз пыталась поговорить с родителями, но они сказали, что я все придумала, что я псих, мне надо лечиться и что с детства у меня была сломана психика. Они не верят мне, потому что была похожая ситуация с отцом, и я не знаю, что мне делать. Об этом знает мой психолог. Я очень хочу, чтобы этого человека посадили, ведь он все отрицает, но не знаю, смогу ли я, ведь доказательств нет.
⠀
Я не хочу находиться среди них. Я спрашивала у них, всегда ли должна быть справедливость, и они ответили «да». И я тогда подумала: почему же они мне не помогли, ведь я умираю заживо и не хочу жить? Я думаю о $уициде уже очень давно. Раз нет другого выхода, что же остается делать? Я не хочу умирать, но по-другому никак.
⠀
Я боюсь всего этого, боюсь смерти, боюсь вешаться или резать вены — это страшно, и то, как ты выглядишь потом, тоже ужасно.
Но я уже не знаю, что мне делать. Я не живу, а существую. Они еще ходят и спрашивают у меня, все ли хорошо, почему я грустная или что со мной не так. Все это доводит меня еще сильнее. Мне страшно, я боюсь. Я не хочу умирать, но разве есть другой выход? Я так не думаю.
⠀
=======
От редакции: пожалуйста, напишите в наш телеграм бот психологической помощи @nemolchibot.
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз

Прямое увольнение беременных женщин сегодня встречается значительно реже. Работодатели понимают, что это противоречит закону и может повлечь юридические последствия. Но это не означает, что дискриминация исчезла. Поэтому в ход идет более тонкий, но от этого не менее разрушительный механизм: сотрудницу постепенно отстраняют от важных проектов, ограничивают ее участие в рабочих процессах или создают условия, при которых она сама начинает задумываться об увольнении. 

Фаза 1. Дискриминация под видом заботы

Дискриминация беременных женщин на работе может скрываться за внешней благожелательностью:

«Тебе сейчас нельзя нервничать». Сотрудницу без ее согласия снимают с перспективных проектов и передают их коллегам. Вместе с проектами исчезают бонусы, возможность быть заметной для руководства и шансы на карьерный рост.

«Мы бережем твое здоровье». Женщину перестают отправлять в командировки, исключают из стратегических совещаний и отстраняют от принятия важных решений.

Изоляция. Информация по рабочим вопросам начинает поступать с опозданием. Сотрудницу не приглашают на важные обсуждения, исключают из рабочих чатов и переписки.

Подобные практики называют доброжелательным сексизмом — формой дискриминации, которая маскируется под заботу. Женщина постепенно начинает чувствовать себя обузой, менее ценным сотрудником или человеком, который якобы подвел команду. 

Фаза 2. Психологический прессинг и обесценивание

Если «забота» не приводит к тому, что сотрудница увольняется сама, давление становится более открытым.

«Это все гормоны». Любое обоснованное замечание, попытки отстоять свои профессиональные права или эмоциональную реакцию объясняют «гормонами» и нестабильным состоянием.

Микроагрессия и намеки. В разговорах руководства звучат фразы: «Может, тебе стоит уволиться по собственному желанию и спокойно подготовиться к родам?» или «Мы просто заботимся о компании, нам нужен надежный человек».

Искусственное завышение требований. К работе беременной сотрудницы начинают относиться с особой строгостью, чтобы найти повод для упреков, дисциплинарных взысканий или лишения премии. 

Такое давление создает условия, при которых работа становится настолько психологически тяжелой, что увольнение начинает казаться единственным выходом. Но, беременность не лишает женщину трудовых прав. Напротив, международные стандарты и законодательство предусматривают дополнительные гарантии ее защиты. О них, а также о том, как действовать в случае дискриминации, расскажем в следующем материале.

Рина Эргашева

#НемолчиУз #мот190

На юге Эфиопии, в долине реки Омо, живут народы мурси и сури (сурма). Их женщины — одни из последних в Африке, кто до сих пор носит большие глиняные или деревянные диски в нижней губе.

Обряд начинается примерно в 15–16 лет, хотя возраст может различаться. Мать или другая старшая родственница делает небольшой надрез в нижней губе, после чего в него вставляют деревянный колышек. По мере заживления его постепенно заменяют на более крупный, чтобы растянуть ткань.

Когда отверстие достигает нужного размера, девушка начинает носить первую глиняную тарелку. Для этого обычно удаляют два–четыре нижних передних зуба. Со временем диаметр украшения может достигать 12–20 сантиметров.

Носить такую тарелку непросто. Во время еды и сна ее обычно снимают. При этом далеко не все женщины стремятся максимально растянуть губу. Одни ограничиваются небольшими украшениями, другие вовсе отказываются от этой традиции. По оценкам исследователей, сегодня тарелки носят около половины женщин мурси и сури.

Долгое время самой известной версией происхождения этой практики считалась защита от работорговцев. Согласно популярной гипотезе, обычай возник в XIX веке, чтобы сделать девушек менее привлекательными для арабских работорговцев.

Однако убедительных доказательств этой версии нет. Британский антрополог Дэвид Тёртон, изучавший мурси более 30 лет, отмечал, что сами женщины обычно объясняют традицию гораздо проще: «Это наш обычай». Они не связывают ее происхождение с рабством или какими-либо историческими событиями.

Археологические находки показывают, что похожие украшения нижней губы — лабреты — существовали в Африке еще за несколько тысячелетий до нашей эры. Аналогичные практики независимо возникали и в других частях мира — например, в Центральной и Южной Америке. Поэтому исследователи считают, что традиция значительно древнее эпохи работорговли.

Для женщин мурси тарелка — это прежде всего символ взросления. Антропологи связывают ее с переходом во взрослую жизнь, представлениями о женской зрелости, способности к деторождению и социальной роли женщины в общине. Глиняные тарелки делают из особой земли, которая в культуре мурси также ассоциируется с плодородием и исцелением.

Тарелка имеет и социальное значение. Она служит маркером принадлежности к своему народу, а в некоторых ситуациях подчеркивает уважение к семейным и общественным традициям. При этом сами мурси редко стремятся объяснить происхождение этого обычая в исторических терминах. Для них он существует прежде всего потому, что передается из поколения в поколение.

Подготовила Амелия Исакова

#НемолчиУз #ликбез

Я вышла замуж второй раз. От первого брака у меня родилась дочь, на момент второго замужества ей было 6 лет. Во втором браке родилась еще одна дочка.
⠀
Я постоянно проводила с детьми беседы, объясняла «правило трусиков»: что любые прикосновения в этой области, беседы с упоминанием «маме нельзя говорить» означают, что человек плохой, и обязательно надо маме все рассказывать. Говорила это постоянно, предупреждала, что так прикасаться, говорить или делать не может никто: ни папа родной, ни мой второй муж, ни учитель, ни дед и т.д. Объясняла, что это очень плохо, что те, кто так поступит — очень плохие люди, и обязательно надо сказать маме.
⠀
Я не знаю, как мне жить дальше. Я узнала случайно, что мой второй муж несколько лет насиловал мою старшую дочь. Как она говорит, это началось с ее 14 лет, но я не уверена, что она говорит правду о сроках. Эта тварь тронула моего ребенка! Причем все считали его хорошим мужем и отцом, и дочка не ходила подавленная или грустная, наоборот, внешне у нее с ним были очень хорошие отношения. Она не пыталась его избегать и так далее. Этот человек, видимо, так манипулировал ее сознанием, так внес в ее мозг свои мерзкие установки, что ребенок ничего мне не говорил.
⠀
Это чудовище еще снимало все на видео, и ребенок там не выглядит испуганным или грустным. У меня есть подозрение, что он давал ей какие-то таблетки, потому что поведение ребенка неадекватно ситуации.
Я не знаю, как привлечь его к ответственности так, чтобы не пострадала еще больше моя дочь, чтобы не узнали в школе, махалле и ее не затравили.
⠀
Кажется, ничего страшнее быть не может, но у моей девочки задержка. Мы сдали анализы, и через неделю надо сдать повторно. Если подтвердится, что она беременна, я не знаю, делают ли аборт в 16 лет.
⠀
Мне хочется его убить, порезать на кусочки — не знаю, почему я этого не сделала, когда узнала обо всем. Я его выгнала как собаку, но, наверное, его надо было уничтожить. Но меня бы посадили, а мои дети попали бы в детдом.
Я не знаю, как его посадить, не навредив еще больше ребенку.
⠀
Всем комментаторам заранее скажу: я тоже раньше думала, как это мать не замечает такого. Поверьте, вообще не было никаких даже намеков! Я уделяю своим детям максимум внимания и никогда не ставила эту тварь выше своих детей.
⠀
Я прошу помощи. Может, есть возможность предъявить ему обвинения, но чтобы об этом никто не знал, чтобы ребенок не проходил через все это?
⠀
===
От редакции: пожалуйста, свяжитесь с нашими юристками через бот бесплатной юридической помощи @Nemolchilaw_bot
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать

Приглашаем вас на поддерживающую встречу для женщин. Тема: «Почему мы сравниваем себя с другими и чувствуем себя недостаточно хорошими» с психологиней Лианой Натрошвили

Мы живём в мире, где сравнение стало почти ежедневной привычкой. Социальные сети, успехи других людей, ожидания общества, всё это легко заставляет усомниться в себе и почувствовать, что мы недостаточно успешны, красивы, умны или «правильны».

На этой встрече мы поговорим о том, почему мы постоянно сравниваем себя с другими, как формируется ощущение собственной недостаточности и что помогает постепенно перестать оценивать себя через чужие достижения. Вместе попробуем разобраться, как укреплять внутреннюю опору и учиться замечать собственную ценность без постоянной гонки за недостижимым идеалом.

📅 Дата: 15 августа (суббота)
⏰ Время: 11:00
⏳ Длительность: 2 часа
📍 Место: будет объявлено после регистрации.

Участие бесплатное, донаты приветствуются.

Регистрация по ссылке в шапке профиля.

https://forms.gle/8QQ6sbE8NTE57cwa6

#НеМолчиУз #ПоддерживающиеВстречи

Бача-бази (от дари bacha bazi — «игра с мальчиками») — практика сексуальной эксплуатации и принуждения мальчиков, наиболее распространенная в Афганистане. Несмотря на многолетнее внимание международных организаций, она остается одной из самых скрытых и трудноискоренимых форм насилия в отношении детей.

Ранее мы рассказывали о решении талибов разрешить выдавать девочек замуж с девяти лет. Однако жертвами эксплуатации становятся не только девочки. Тысячи афганских мальчиков также подвергаются насилию в рамках практики бача-бази.

Под этим термином понимают практику, при которой мальчиков принуждают танцевать и развлекать взрослых мужчин, после чего они нередко становятся жертвами сексуального насилия и эксплуатации.

Чаще всего жертвами становятся подростки в возрасте от 10 до 18 лет, особенно 13–16 лет. Наибольшему риску подвергаются дети из малообеспеченных семей, сироты, беженцы и внутренне перемещенные лица. В условиях крайней бедности некоторые семьи соглашаются передать мальчиков состоятельным покровителям или делают это под давлением долгов.

Бача-бази наиболее распространена в северных и северо-восточных провинциях Афганистана, включая Кундуз, Балх, Саманган и Тахар, а также встречается в некоторых районах вокруг Кабула и на юге страны.

Истоки этой практики уходят в прошлое. Исторически безбородые мальчики выступали в роли танцоров и артистов при дворах правителей и на закрытых мужских собраниях. Со временем подобные выступления в ряде случаев стали сопровождаться сексуальной эксплуатацией детей. Длительные вооруженные конфликты, бедность, слабость государственных институтов и безнаказанность способствовали сохранению этой практики.

В 2017–2018 годах власти Афганистана ввели прямой запрет бача-бази, закрепив его в новом Уголовном кодексе. Однако, по данным Госдепартамента США, ООН и международных правозащитных организаций, практика продолжает существовать, несмотря на официальный запрет.

После прихода к власти талибов независимый мониторинг ситуации значительно осложнился, однако международные организации продолжают сообщать о случаях эксплуатации детей.

Бача-бази квалифицируется как одна из форм торговли детьми, сексуальной эксплуатации и современного рабства. Она нарушает Конвенцию ООН о правах ребенка, Факультативный протокол о торговле детьми, детской проституции и детской порнографии, а также другие международные документы, направленные на защиту детей от насилия и эксплуатации.

Подготовила Амелия Исакова

#НемолчиУз #Дети

Обычно правила, определяющие, что допустимо на рабочем месте, устанавливает государство. Но в глобальной швейной индустрии на условия труда все чаще влияют и сами международные бренды. Они включают требования к правам работников в соглашения с поставщиками и используют свое влияние, чтобы распространять эти стандарты по всей цепочке производства.

Один из примеров — Конвенция Международной организации труда № 190 «Об искоренении насилия и домогательств в сфере труда», принятая в 2019 году. Это первый международный трудовой договор, который закрепляет право каждого человека на мир труда, свободный от насилия и домогательств. Документ охватывает в том числе гендерное насилие и сексуальные домогательства и предусматривает меры по профилактике, защите пострадавших, рассмотрению жалоб и доступу к средствам правовой защиты.
Конвенция обязательна для государств, которые ее ратифицировали. Однако ее принципы могут распространяться на работников и другим путем — например, через корпоративные политики, кодексы поставщиков, коллективные соглашения и глобальные рамочные соглашения между международными компаниями и профсоюзами.

Два крупных игрока fashion-индустрии — шведская H&M Group и испанская Inditex (группа, в которую входят Zara, Bershka, Pull&Bear и другие бренды) пошли другим путем. Они заключили глобальные рамочные соглашения (Global Framework Agreements, GFA) с международным профсоюзным объединением IndustriALL Global Union, в которых закреплены международные трудовые стандарты, включая принципы Конвенции МОТ № 190.

Это означает, что требования, закрепленные в таких соглашениях, распространяются на производственные цепочки компаний. При этом важно различать юридический статус Конвенции и требования бренда. Сама Конвенция № 190 становится обязательной для государства после ее ратификации, а обязательства поставщиков возникают из соглашений с брендом и других корпоративных документов.

Inditex и IndustriALL впервые подписали такое соглашение еще в 2007 году, а в 2019 году обновили его. Обновленное соглашение предусматривает реализацию международных трудовых стандартов по всей цепочке поставок Inditex и включает Конвенцию № 190 в перечень международных трудовых стандартов, на которые распространяется соглашение.

H&M Group пошла похожим путем. В обновленном глобальном рамочном соглашении с IndustriALL и шведским профсоюзом IF Metall, подписанном в 2025 году, закреплено включение Конвенции № 190 в число международных трудовых стандартов, на которые опирается соглашение. Оно охватывает более миллиона работников примерно на 1 000 фабрик производителей, у которых H&M Group закупает продукцию.

Обзор RISE, посвященный пятилетию Конвенции № 190, называет соглашения между брендами и профсоюзами одним из примеров того, как международные стандарты могут превращаться в практические механизмы в глобальных цепочках поставок — через обучение, сотрудничество с профсоюзами и совместный мониторинг. Среди таких примеров авторы называют соглашения Inditex и H&M.

Почему это важно не только для Бангладеш или Камбоджи, но и для Узбекистана — разберем в следующих постах.

Альбина Курмычкина

#НемолчиУз #мот190